Текст книги "Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Марьяна Карпова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 10
Приняв душ, как решили, мы, включив воображение, насочиняли столько вариантов проведения праздника, что уже затруднялись с выбором. Как обычно именно в эту минуту проявились дорогие мужчины. Они, видите ли, решили прийти вместо того, чтобы позвонить, как договаривались. Ладно, не выгонять же их…
Вырядились как на светский раут, блин! А мы можно сказать почти в затрапезном виде, ну и плевать. Полюбите нас чёрненькими, а белыми нас всяк полюбит. Мои предположения нашли своё подтверждение, поэтому, чтобы не обижать мыслительные способности Юры и Бориса, которые, наверное, весьма высоки, но, увы, не простираются дальше их профессиональной сферы, мы взяли инициативу в свои женские руки.
– Идей много, давайте вместе обсудим, – предложила Василиса, щадя самолюбие джентльменов.
– Слушайте, а если нам встретить Рождество с Михалычем? Что он там один… – в последний момент предложил Юра.– Конечно, там фейерверки не запустишь, но ведь не это главное. Салют можем и здесь устроить, что нам мешает. Старику будет приятно, да и девчонки его зверюшек не успели посмотреть… Я бы со своими родителями хотел Рождество встретить, но надо работу закончить, рукопись в редакцию пора сдавать – все сроки скоро пройдут… Они у меня замечательные, всё понимают, а совесть гложет. Ир, они тебе точно понравятся, ты с моей мамой общий язык легко найдёшь… Так как вам моё предложение?
Первый раз Юра упомянул своих родителей. Я аж растрогалась, но виду не подала.
– А идея действительно хорошая! – поддержала я.– Только выезжать в ночь надо, не заблудимся?
– Нет, не заблудимся, – оживился Борис, – Михалыч обрадуется! Угощение возьмём с собой, чтобы там особо с застольем не возиться…Василиса?
– За! Смысл Рождества не в том, чтобы от пуза наесться, а жизнь новую приветствовать, а я так поняла, что это ко всем нам относится. Михалыч прав, во всём прав! С Рождеством решили!
– Василиса, тебе бы ротой командовать, – восхитился решительностью Васьки и её умением вовремя ставить точку в прениях Борис. – Потрясающая женщина! Не перестаю удивляться…
– Только ротой? Для начала сойдёт и рота, а там поглядим… Вы у Михалыча на подхвате были, у него сеновал имеется? А то, где расположимся, не хозяина же из дома выживать, тоже мне гости понаехали…
– И сеновал имеется, и банька… Придумаем! Возьмём с собой спальные принадлежности на всякий случай. Василиса, ты – голова!
– Не уж, меня и роль шеи вполне устраивает, а головой будешь ты, Борис! – отшутилась Васька, – А на сегодняшний вечер, дорогие мужчины, хоть что-нибудь придумали или на нас надеетесь?
– Предлагаем устроить вечер у камина, мы для этого всё приготовили, потому и задержались с визитом, – на одном дыхании выпалил Юра, – даже о музыкальном сопровождении позаботились.
– Есть возражения? – поинтересовался Борис, чопорно предлагая руку Василисе.
– Есть небольшое!
У мужчин от такой моей наглости глаза на лоб полезли. Похоже, что в их сценарии возражения не значились. Ничего, пусть привыкают, что не все их идеи идут на «ура». Нет, я не против посиделок у камина, но пришли-то они без звонка, нам себя в порядок привести надо или так и прошествуем – джентльмены под ручку с чумичками…
– Мы одеваемся соответственно программе, а вы пока ждёте.
– Долго? – переминаясь с ноги на ногу, задал вопрос Юра.
– В нормативы армейские вряд ли уложимся, но в полчаса точно. Василиса!
Нет, Васька это сокровище, умница-разумница! Мне бы в голову не пришло взять в поездку загород выходное платье, она предусмотрела всё! Результат – наш торжественный выход, точнее спуск по лестнице в шикарных платьях, произвели настоящий фурор. А вот так, знай наших!
Вечер обещал быть томным и изысканным. Признаю свою ошибку – я недооценила ни Бориса, ни Юру. Едва мы переступили порог дома Бориса, как нам предложили зажмуриться, а для пущей надёжности, чтобы не подглядывали, завязали глаза. Это само по себе было неожиданно, таинственно и немножко страшновато. Лично я боялась, что элементарно наступлю на подол моего длинного платья и весьма неприглядно растянусь в такой романтический момент, но обошлось. Во-первых, Юра держал меня под руку, аккуратно направляя, во-вторых, я слышала подсказки Василисе, что давал Борис. Самое трудное было впереди, как оказалось, нам надо было подняться по лестнице. Я была готова спасовать, но мужчины, видимо поняв, что их сюрприз может накрыться медным тазом, чертыхаясь про себя, подхватили нас на руки…
Ещё не успев прийти в себя, унять собственное сердце, которое от близости совсем не чужого человека, колотилось почему-то не в груди, а в горле, я замерла. Похоже, что и Васька испытывала нечто подобное.
– Снимаем повязки, но глаза, чур, сразу не открывать…– произнёс таинственно и очень интригующе Борис.
Зазвучал мой любимый Вивальди и наши глаза, вопреки договорённости, раскрылись сами собой: мы стояли на открытой террасе, освещённой лишь свечами, над нами мерцали звёзды…
– Потрясающе! – выдохнули мы с Васькой одновременно. – Просто потрясающе!..
– Василиса, ни за что не поверю, что ты лишилась дара речи, – улыбнулся Борис, который явно рассчитывал, что эффект от запланированного сюрприза будет именно такой.
– Нет, это, действительно волшебно, Борис. Я ничего подобного и представить не могла…
– Ира, а ты молчишь…– констатировал Юра слегка расстроенным голосом.
– А к этому есть что добавить? Спасибо за сказку…
– Это только присказка, сказка впереди! – уверенно парировали мужчины. – К сожалению, на улице зима и ещё минут десять в ваших вечерних платьях и воспаление лёгких вам обеим гарантированно…
– Иными словами, тут и сказочке конец!– ухмыльнулась Василиса.
– Вот уж не думал, что главного ты не услышишь, – обиженно рыкнул Борис.
Оказывается у мужика не только стальные нервы, но он ещё ими и владел, пока Васька упражнялась в ехидстве.
– Сказка только начинается – примирительно вступился за Бориса Юра.
Чувствовалось, что и его больно задело некоторое пренебрежение в тоне Васьки, вот уж не думала, что его броню так легко пробить мелким замечанием…
– Мы продолжим путешествие или будем дружно выяснять отношения в предвкушении больничных палат: девочки – направо, мальчики – налево.
– А почему, если мальчики, то обязательно налево? – рассмеялись наши кавалеры.– Юра, давай!
И тут поехала крыша, нет, не у меня и не у Васьки. Крыша поехала в прямом смысле, потому что Юра по команде на что-то, видимо, нажал, на какую-то потайную кнопочку. Пара минут и мы оказались на закрытой террасе, но под куполом звёздного неба, потому что крыша была прозрачной! Пока я и Васька, открыв рты, наблюдали за появлением над нашими головами этого стеклянного шатра, казалось ниоткуда, возникли накрытый стол, удобные кресла и …камин, который мы просто не заметили.
– Это ещё один довод был, чтобы я выбрал этот дом, несмотря на всю его архитектурную несуразицу и помпезность. Ведь, правда, чудо! Это ценишь и летом, когда звёзды ярче и ближе, и в плохую погоду, а уж зимой… Сами убедились!
– Борис, а какие неожиданности нас ждут впереди? – приходя в себя первой, поинтересовалась Васька. – Потайные комнаты или ходы, страшное подземелье…
– Ася, раз мне не позволено использовать то же сокращение, что Ирине, то я осмелюсь называть тебя Асей, а то чувствую себя этаким сказочным злодеем, что пытается похитить Василису Прекрасную… – внимательно наблюдая за реакцией Василисы, произнёс Борис. – Хорошо, что не последовало возражений. Спасибо. Возможно, что дом скрывает какие-то тайны, но я пока больше ни о чём таком не знаю, просто бываю не очень часто.
Недооценила я мужчин, признаю свои ошибки. Оказалось, что и поговорить нам всем есть о чём, и танцуют они весьма недурно, об угощении говорить не стану, потому что слишком мала вероятность, что готовили именно они. Очень приятный вечер в хорошей компании людей, которые пытаются узнать друг о друге побольше. И всё-таки у меня появилось двоякое впечатление: с одной стороны, непредсказуемые сюрпризы и желание понравится, произвести впечатление, а с другой стороны, вроде ухаживают, но дистанцию держат, нет ни малейшего намёка на попытку сблизиться… Непонятно и странно! Поломаю голову над этой дилеммой на досуге, а пока можно продолжить наслаждаться дивной зимней сказкой, конец которой неизбежен, но не предсказуем.
Классическая музыка расслабляет, настраивает на лирический лад. Даже Василиса скромно беседует о любимых литературных героях, фильмах, которые стоит посмотреть, о театральных постановках, а не оттачивает на Борисе свой и без того острый язычок.
–Ира, я заметил, что ты почти всё время молчишь? Тебе не хочется со мной разговаривать?
– Просто не знаю о чём, а тем как-то не предлагаешь… О своей работе не хочется, хотя я её очень люблю. О твоей работе я ничего не знаю, но, наверное, это тебе не интересно.
– Василиса с Борисом говорят о книгах, ведь это такая безобидная для начала знакомства тема. У тебя есть любимая сказка?
– Как у каждого, кто был ребёнком. В детстве я очень много читала, да и сейчас люблю читать книги, а вот к планшету никак не привыкну. Конечно так удобнее, но шелест страниц завораживает. А потом многие книги знаю почти наизусть, помню, что на какой странице…
– Читать и я люблю. Только возвращаясь к уже прочитанному, открываю для себя много нового: на что-то не обратил внимания, что-то прежде казалось несущественным…
– Со мной так же – перечитываю и открываю как бы другой пласт. А ты какие книги в детстве любил, наверное, как все мальчишки приключения, путешествия?
– Да, а ещё о военных, героях. А ты?
– Знаешь, мне нравились героические личности, смелые люди, а ещё пьесы. Самые разные. Почему-то я видела эти пьесы, будто в большом зале шло представление для меня одной. Я придумывала костюмы для героев в зависимости от того, где и когда происходило действие, наделяла их особенностями речи…
– В тебе все задатки режиссёра, может, поэтому ты больше молчишь, потому что вся жизнь театр, а мы в нем только актёры…
– Тебе нравится Моэм?
– А почему бы нет? А кто у тебя любимая героиня?
– Русалочка из сказки Андерсена.
– …
– Странно звучит? Конечно, сказка очень грустная, но светлая…
– Да уж печальная история.
– Я бы не назвала это печальной историей и даже сказкой – так и в жизни бывает.
Вдруг я поняла, что чуть случайно не проговорилась. Разговор с Юрой напомнил мне сцену из какого-то фильма о войне – надо пройти минное поле и не подорваться. Вот и мне важно поддерживать разговор и не сболтнуть лишнего.
– Все дети однажды становятся взрослыми, но мало кому из взрослых удаётся сохранить в себе ребёнка. Мы так торопимся стать старше, но не мудрее, а свои утраты не считаем. Между тем, платим дорогую цену: непосредственность меняем на скрытность и боязнь выглядеть смешным, нелепым, радость открытий каждого нового дня – на скучное отбывание трудовой повинности, искренность – на осторожность… Юра, у тебя есть дети?– неожиданно вырвалось у меня.
– Нет, не сложилось.
– А женат ты был?
– Был.
Весьма красноречивые и развёрнутые ответы, типа, не надо лезть…
– Ир, обиделась? Я не люблю об этом вспоминать. Женился на дочери важного человека, внешне всё было замечательно, а на деле нас ничего не связывало. Притерпелись как-то и жили. С детьми не спешили, мол, поживём для себя и карьера здесь не последним фактором была. Нам все завидовали – дом полная чаша, жена красавица, у меня по службе всё складывалось… Только по вечерам говорить было не о чем. Поужинаем и каждый в свою комнату, нет по началу, кажется, и она, и я верили, что влюблённости хватит и это перерастёт в настоящее чувство.
– А-а-а, влюблённость была… Это хорошо, значит, чувства всё-таки были.
– Молодые были, да. Глупые, да. Счастья хотели, да. А с остальным ничего не получилось. Родители никак не могли понять, чего нам не хватает. Вроде и квартира своя, денег достаточно, а чего-то нет. Нет, они сначала и не догадывались, что проблемы у нас, а мы это не афишировали. Что зря стариков беспокоить, сами разберёмся. И я старался, и Лена – праздники устраивали друг для друга, сюрпризы, – Юра, вспоминая, прикрыл глаза, на губах заиграла лёгкая улыбка, видно, память возвращала счастливые моменты его семейной жизни.– Так бы и жили, наверное, до сих пор, может быть, и детей завели…
– Дети – это не собачки или кошечки… Их не заводят!
– Ир, не придирайся к словам. Это расхожее выражение. Мы прожили почти одиннадцать лет вместе.
– Десять лет – это какой-то критический момент в семейных отношениях, по мнению психологов. Может, надо было перетерпеть, пережить этот момент и всё наладилось? Уверен, что не поспешили? Самые трудные годы были вместе, насколько я понимаю, ты учился, она, наверное, училась. За семью надо бороться!
– За семью, конечно, а если семьи нет? Штамп в паспорте есть, а семьи нет. Так-то бывает, Ир… Ладно, что-то мы на минорный лад перешли, а повода, я так думаю, не наблюдается.
Меня так и подмывало Юру расспросить о его семье, жене, родителях, службе, но сдержалась. Во-первых, это бросилось бы в глаза, во-вторых, я и сама не была готова узнать о некоторых подробностях его жизни, если бы они случайно всплыли, а, в-третьих, не хотелось портить ни себе, ни Юре настроение, ни вечер. И так длинные выходные какие-то невесёлые получаются. Интересные, но грустные!
– Что копаться в том, что уже прошло, разреши тебя пригласить, – Юра галантно протянул мне руку, и мы медленно закружили в танце.
Это вновь напомнило мне то, в чём не было смысла, по выражению моего партнёра по танцу, копаться. Я встряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания, но они назойливо лезли и лезли. И кто их звал? Могли бы и не мешаться сейчас под ногами!
С фейерверком я угадала. И это было здорово! За городом небо совсем иное, чем в городе, где полно противной и навязчивой рекламы, которая вечерами подсвечена, чтобы мы о ней, не дай Бог, не забыли. Потоки машин и освещённые проспекты, улицы, дворы – это, конечно, необходимо, но световое загрязнение чрезмерно. Оно вползает в дом, не смотря на плотные гардины. Фонари, чем-то напоминающие аистов, что замерли, поджав одну ногу, терпеливо светят нам в окна с вечера до утра. Небо грязно-серое за исключением солнечных дней, когда оно становится похожим на глянцевую голубую эмаль. Ночью же такое ощущение, что эта серость съедает все небесные светила и лишь некоторым удаётся пробиться сквозь густую завесу пыли и смога, но и они какие-то тусклые, сиротливые… В городе вообще мало кто смотрит в небесную высь, разве только для того, чтобы узнать будет ли дождь или снег, но при этом глаз натыкается на паутину проводов, кабелей и прочей атрибутики современного мегаполиса.
Здесь же небо глубокого насыщенного тёмно-фиолетового цвета. Звёзды на этом фоне кажутся ярче и ближе. И вот на фоне этого роскошного великолепия появляется бриллиантовая осыпь или изумрудная, сменяющиеся сказочными искрящимися самоцветами и благородными рубинами. Ощущения потрясающие – дух захватывает! Если в городе это фантастические цветы в каменных джунглях, то бескрайность небосклона, не ограниченного высотками, создаёт эффект объёмного действа, где природа и праздничный фейерверк не входят в конфронтацию, а взаимодействуют и оттеняют друг друга, подчёркивая изысканность происходящего. Увы, но всё когда-нибудь заканчивается, хотя если бы сказка длилась вечно, то она перестала бы быть сказкой…
Глава 11
Что ж Золушкам пора покинуть бал… Борис и Юра вызвались нас проводить, но мы мягко отказались, так как прощание грозило затянуться, а уже через несколько часов нам предстояла поездка к Михалычу. Надо же успеть восстановить силы и хоть чуточку поспать. По этим же причинам мы решили обменяться впечатлениями позже и, вернувшись домой, разбрелись по комнатам, спеша занять горизонтальное положение.
Не знаю, что снилось Василисе, но мой сон был прерывистым и сумбурным. В назначенный час я с трудом разлепила веки и заставила себя встать. Единственное, что меня порадовало – я встала до противного звонка будильника и успела его отключить, поэтому настроение он мне испортить не успел. Потягиваясь и зевая, Васька вслед за мной спустилась к завтраку.
– Привет!
– Привет, выспалась?
– Издеваешься? Я бы из тёплой постельки не вылезала…
– Особенно, если бы Борис был под боком!
– Ирка, не будь такой циничной! А ты, небось, всю ночь спала и видела себя любимую в крепких объятиях Юры? – подмигнула Васька, – Думаешь, что я ничего не замечаю! Ты же таешь от его прикосновений, заметь вполне невинных. Представляю, что будет, если вы останетесь наедине! Боюсь, что для такого случая я не захватила необходимое количество предметов женского туалета – вы же разорвёте друг друга, а одежда пострадает первой. И только попробуй мне возразить!
– Можно подумать, что у вас с Борисом возможно что-то иное…
– Ты хочешь сказать, что голодные мужики и голодные бабы обрели друг друга?
– Фи, Васька! От тебя я такого не ожидала.
– Брось, мы же не ханжи и прекрасно понимаем друг друга, а хороший секс никому ещё не помешал и полезен для здоровья! Лично я бы не отказалась, – Васька демонстративно потянулась, смачно причмокнув губами и прикрыв глаза, – Если ничего не сложится, то от такого шикарного породистого мужика родить самое оно! А тебе, скажешь, Юрик для постели не подходит? Видела бы ты себя сейчас в зеркало, дорогая моя.
В какой-то момент я осознала, что Васька грубо, но точно подметила моё состояние. Какой смысл врать себе. Да, годы не убили во мне то, что я старалась уничтожить сама. Где-то в глубине таилось чувство первой любви. Неутолённое, обострённое до нервной дрожи в коленках и растоптанное когда-то по чужой прихоти, а может и просто по глупости теперь бурлило во мне, вызывая желание. Безрассудное, глупое желание. Будь, что будет! Ведь будет только то, чего я захочу сама! Либо принять Юру, если сложится, либо разрубить этот Гордиев узел, но самой и так, как я решу…
– Э, очнись, – Васька пощёлкала пальцами у меня перед носом, – Что ты ищешь или создаёшь проблему там, где её нет? Никто не ждёт от тебя мученической жертвы или загула развратной женщины. С чего ты взяла, что кому-то придёт в голову тебя осуждать? Ты имеешь право на принятие собственного решения, ведь это твоя жизнь! Хочешь переспать – переспи! Только не строй стены, отгораживаясь ото всех. Я не знаю, что у вас там было или не было, но он тебе нужен. На день, на неделю, на всю жизнь – это решишь потом, а сейчас у тебя есть шанс. Шанс прожить хоть один день, но на полную катушку! Не вздумай реветь! – почти взвизгнула Василиса, – Плакса-вакса, опять красные носы и глаза перед приходом мужиков! Хватит слюни-нюни распускать, бери то, что судьба даёт тебе, а потом разберёшься, куда это девать: на помойку, в шкаф для скелетов, на флагшток или в милый медальончик на цепочке! Кстати, у меня сомнений и вопросов побольше, чем у тебя, но ты так поглощена собой и Юрочкой, что ничего не замечаешь…
– Прости, Вась. А как у тебя с Борисом? – чувствуя свою вину перед подругой, спросила я, – Ты-то определилась…
– А кто его знает: человек предполагает, а Бог располагает. Эх, с Михалычем бы поговорить…
– Так приедем и поговоришь.
– И хочется, и колется. Он ничего в лоб не говорит, а у меня такое состояние, что мне именно в лоб нужно… Пока взвешиваю, примериваю, размышляю сложится – не сложится, будильник прозвонит отбой. И закомплексованная, злобная из-за утраченных возможностей стерва тире старая дева готова: ни семьи, ни детей… Буду крестиком носовые платочки вышивать, чтобы слёзы и нос утирать. Будешь дурой, откроем совместное предприятие по налаживанию выпуска платков для глупых баб.
– Васька, с тобой не соскучишься!
– А чего скучать? Жизнь пролетит – не заметишь, так что ныть-то и годы на это тратить.
– Оптимистка! Неисправимая оптимистка!
– Решила, что надо исправлять? Кто тогда этот шарик земной вращать будет?
– А и то верно! Куда я без тебя, подружка моя! Мне бы твою энергию и оптимизм, я бы горы свернула.
– Вот-вот! Оставь горы на месте, тебе силы не на это надо направлять. Я смотрю, Юра к тебе интерес проявляет, но на первый шаг будет ещё сто лет решаться, так придётся тебе, мать, этот самый шаг делать. И не возражай!
– Так я и не возражаю.
– А то я не вижу! От мужика пока решения дождёшься, поседеешь и сдохнешь, а он всё мяться будет, поэтому куй железо, пока горячо. Да не смотри на меня, я тебе дело говорю. Думаешь, что не помню твой единственный на моей памяти роман? Хотя уверена, что он у тебя вообще единственный был. И что? Мужик за тобой ухаживал как за английской королевой, дурак набитый, и цветы, и театры, а на деле пшик! Весь на ухаживания и изошёл! Что толку от такого псевдо-мужика? Что ты бы с ним счастлива была? Это только идиот думает, что надо штамп в паспорте поставить, а остальное приложится. Откуда что возьмётся?
– Что взяться-то должно, по-твоему?
– А сама не знаешь? Или, скажешь, что в юности мечтала о таком? Не ври – не поверю! Хотелось любви до коликов в животе, до дрожи в коленках, когда от одного прикосновения голова кружится так, что непонятно то ли в обморок падаешь, то ли паришь как птица! Тонешь с головой, и «спасите!» кричать не хочется…
– Это в кино, да в сказках…
– А как же «мы рождены, чтоб сказку сделать былью»! В кино, в сказке сплошной хеппи энд, а в жизни такие бывают повороты, что этому хеппи и не снилось, поэтому взяли себя в руки и творим сказку сами, а не ждём пока мужики созреют. Мужчину своей мечты делает женщина, если она не дура, конечно. Мы с тобой, слава Богу, дуростью наделены в меру, поэтому нам и карты в руки… Хватит, воздух сотрясать! Давай соберись и в бой, покой нам только снится!
– Васька, как у тебя на словах всё просто!
– Да, – вздохнула подруга, – в жизни сложнее, но попытка не пытка! Рискнём, подруженька? Терять, окромя одиночества, нам нечего, поэтому хоть будет что вспомнить холодными вечерами! Сложится, ей Богу, чувствую, а нюх меня не подводил…
– Ты же про интуицию говорила…
– Какая разница, – отмахнулась Василиса, – лишь бы толк был. Борис тоже на меня как на хрупкую вазу смотрит, не стой твоего букетного Ромео, а я семью хочу, детей! Знаешь, вроде и знакомы всего ничего, а ощущение такое будто знаю его много лет. У меня такого никогда не было… И навязчивой боюсь показаться, и потерять страшно.
Такой неуверенной Ваську я видела впервые. Было чувство, что она как цветок тянется к солнышку, но опасается обжечься или завянуть, не распустившись. Такое в нас, девушках, противоречие заложено, что ли, вроде разбитная, но ранимая. Внешняя оболочка и внутреннее содержание спорят друг с другом, и только от обстоятельств зависит, что победит. Так хочется, чтобы мужчина это разглядел! Если выпадет счастливый билет – встретится на жизненном пути тот единственный, то любая замухрыжка расцветёт!
– Э, не погружайся в пучину размышлений. Мужчина уважает умную женщину, но предпочитает ту, которая не умней его, хотя природа нас наделила различными подходами к одному и тому же, чтобы мы дополняли друг друга, а не конфликтовали. Ум – хорошо, а два – лучше – это же о мужчине и женщине. Ты наденешь лыжный костюм или джинсы с курткой? – неожиданно спросила Васька, явно меняя тему.– Я тут нашу домоправительницу озадачила, чтобы мы могли взять корзинку со всякой вкусной всячиной. Похоже, что этот сюрприз для Михалыча она приготовила. Она, оказывается, с ним знакома, более того, он ей нравится, но после смерти жены он ни на кого и смотреть не хочет. Поработаем, феями или купидончиками! Может у них сложится?
– Ты решила осчастливить всех?
– Я хочу, чтобы люди жили долго и счастливо, чтобы не были одиноки, чтобы знали, что их любят, ждут…
– Может и нас ждут, а может, и любят? – весело спросил с порога, входящий Борис.
– Может быть, – задумчиво произнесла Васька и, опомнившись, встрепенулась, – Нельзя так пугать! Мало ли о чём тут девушки про меж собой разговаривают, – укоризненно выдала Васька, которая, похоже, ещё не пришла в себя, – Мы сейчас быстренько соберёмся, а Юра с нами не едет?
– Он замешкался немного, но будет через минуту другую…
– Доброе утро! – поприветствовал нас Юрий, появляясь в дверях, – Девушки-красавицы, а вы и не думали собираться или решили не ехать?
– Как же! Непременно едем! – уверенно ответил за всех Борис, – Михалыч обрадуется, да и вы его хозяйства не видели… Он мне этого не простит.
– Вы тут пока кофе сварите, а мы быстро. Василиса, пошли?
– Пошли так пошли! На нашу долю не забудьте кофейку приготовить…
Собирались мы рекордными темпами, а спустившись, зашмыгали носами – чудесный аромат кофе разливался по дому. Странно, сколько раз за эти дни пили кофе, а такого чудесного вкуса не ощущали.
– Девчонки, присоединяйтесь! Кофе остывает! Я его по своему секретному рецепту приготовил…
От Бориса я этого ожидала, но чтобы Юра что-то готовил… Помнится, как-то он решил яичницу пожарить, так всю кухню пришлось отмывать, скорлупу подметать и сковородку драить. А тут такое! Может люди всё-таки меняются?
