Текст книги "Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой (СИ)"

Автор книги: Марьяна Карпова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 25

Ночь миновала, наступило утро. Я спешила в Фонд, занималась текучкой, вела переговоры. Всё шло по плану, но почему-то меня это не особо радовало. Никто не опекал меня, никто не тревожил разговорами и исповедями. Даже в доме поселилась тишина, изредка нарушаемая деловыми звонками и звуками, издаваемыми Бонькой. Спокойствие начинало меня тревожить, словно я живу в каком-то иллюзорном мире, который сама и создала, ведь всё происходило так, как я считала правильным. Хочу ли я этого? Нет, этого ли я хочу?

Меня хватило ненадолго. Без Васьки с её завиральными идеями и непоколебимым оптимизмом, без Светочки, что теперь была сама не своя, стараясь держаться в каких-то непонятных границах, без Виталия с его слегка навязчивой заботой и какой-то наивной верой в любовь, без Михалыча мудрого и откровенного, я вдруг поняла, что это сейчас я завернулась сама в вату, боясь признать очевидное – мне тоже нужно, чтобы меня ругали, слушали, влезали в мою жизнь… Мне нужно, чтобы меня любили и принимали такой, какая я есть…

Было немыслимо трудно осознавать своё одиночество, потому что это означало признание своих ошибок. Если же его не сделать, то так останется существование, а жизнь пройдёт мимо. Произойдёт то, чего я боялась – я проживу чужую жизнь по каким-то не своим правилам, принципам… И я решилась! Спасибо тебе, Господи, что дал мне время на размышление.

Через три дня мои нервы были напряжены до предела, я поняла, что если не предприму шаги навстречу дорогим мне людям, то пазлы моей собственной судьбы снова буду собирать не я, а кто-то другой, пенять же будет не на кого.

И всё завертелось, закрутилось, но я была счастлива. Это было моё решение! Сказать, что я была благодарна Виталию за наш последний разговор, это наименьшее, что я была готова признать. Если бы не эта прививка от однобокости моего восприятия мира, то я так и жила бы в чёрно-белом пространстве, искусственно выстроенным моей боязнью ошибиться или пораниться. Как в этом случае воспитывать ребёнка, ограждая ото всего и всех? Сузив его мир до любви сумасшедшей мамаши, боящейся отпустить малыша на шаг от своей юбки? Это родительский эгоизм испортил жизни многим, но я не хочу такой же участи для своего дитя, что через какое-то время появится на свет, открывая и открываясь навстречу жизни, навстречу миру. Никто не говорит, что не будет разочарований, предательства и прочих издержек человеческого общения, но преодолевая себя, преодолевая несовершенства бытия, мы не просто становимся сильнее, мы становимся людьми.

Как, пожалуй, для каждой невесты церемония бракосочетания прошла для меня словно в тумане: вроде всё помню, но отдельными кусочками, которые в общую картинку никак не складываются. Мне казалось, что я вела себя не так, что что-то пошло иначе, чем хотелось бы… Виталия это позабавило, и он предложил, во-первых, через пару месяцев обязательно повенчаться, а, во-вторых, символически повторять свадебный обряд каждый год. Не могу сказать, что эта идея вызвала у меня бурю восторга, но какое-то рациональное зерно в этом есть точно. И через год, и через два, и через десять вновь объявить миру, что как в первый раз готовы и хотим быть вместе и в горе, и в радости, как дали обет перед людьми и перед богом.

Я рискнула поверить человеку, которого знала-то не так хорошо, наверно в этом есть доля авантюризма. Пусть! Был же другой мужчина, которого, я была уверена, знаю на все сто процентов и ошиблась, принимая выдуманный идеал за оригинал.

– Я горжусь тобой, дочка, – среди свадебной кутерьмы нашёл минутку, чтобы поговорить со мной Михалыч, – Ты решилась и смогла переломить судьбу, начать жизнь без пут прошлых теней. Какую картинку сложите, такая жизнь у вас и будет. А мужик рядом с тобой стоящий, настоящий. Не сразу друг дружку понимать начнёте, прилаживаться будете ни день, ни два, но помни, что выбрала сама, перетерпи, не взбрыкивай, как молодая кобылка, что ума-разума не нажила. О Юрке и не вспоминай, не твоего он поля, сам свою жизнь на деньги с блатной лестницей променял. Сложится у него, как сложится, не твоя и не моя забота, родителей его взялась опекать, так опекай. Это не только им, это, видать, тебе нужно…

– А откуда Михалыч ты это знаешь? Я ведь никому…

– Сердцем смотреть учись, тогда многое замечать станешь. Откуда? Не про то разговор. Ты с мужем и детьми-то приезжай, не забывай старика… Бог своих детей не дал, так я хоть с твоими как со своими внучатами понянькаюсь, всё радость…

– Михалыч, у Василисы с Борисом сложится?

– Я не бабка-угадка, – слегка обиделся Михалыч, – Только пока они друг дружке уступать не научатся – ладу не будет. Норовистые оба, с гонором, да и привыкли сами в жизни решать, а в общей жизни так не годится, надо миром кумекать, где-то и себя попридержать… Да, не боись, наладится у твоей подружки жизнь, ещё в одном роддоме через пару годков лежать будете… обе по второму разу. Она на этом, может, и остановится, а тебе с мужем та тропинка понравится – большая семья всегда хорошо. Ладно, девонька, мне ещё добираться. Спасибо, что не забыла старика, на свадьбу позвала. Может и крестины без меня не обойдутся…– хитро подмигнул мне мудрый старичок.

Не успела я отойти от разговора с Михалычем, как меня перехватила Василиса.

– Колись, что тебе Михалыч сказал, я же видела, как долго вы разговаривали…

– Васька, во-первых, мы недолго разговаривали, во-вторых, спроси у Михалыча сама, что тебя интересует, у меня всё-таки свадьба как-никак…

– Ир, имей совесть! Ну, хоть намекни. Он обо мне с Борисом упоминал?– не отступала Васька, пытаясь оттеснить меня в укромный уголок, где нам по её мнению гарантировано несколько спокойных минут.

– То, что скажу, тебе не понравится! Будешь дуться, свидетельница, на моей свадьбе, а мне оно надо?

– Не скажешь, тогда точно обижусь!

– Ладно, мучительница! Всё зависит от вас самих!

– Он это уже говорил, а что конкретно…

– Василиса! Говорить-то он говорил, да ты мимо ушей всё пропускаешь и выводов не делаешь.

– Что ты на меня наезжаешь, – обиделась Васька.

– Я не наезжаю, – устало выдохнула я. Мне только разборок не хватает, и так голова кругом.– Вспомни всё, что Михалыч тебе говорил и осмысли. Это же и к Борису относится. Вы должны научиться уважать мнение друг друга, иногда свои характеры сама знаешь куда запихивать. А вообще через пару лет дорога нам выпадает в казённый дом!

– Не поняла…– обалдела Васька.

– В роддом, дурында!

– Так тебе и так туда через несколько месяцев вроде бы…

– Так не зарастёт тропа в дом, где рождаются наши надежды! Вместе пойдём: кто по первому разу, а кто и не по первому. Всё, Васька, меня Виталий уже ищет!

– Ищу, и давно ищу, – целуя, сообщил Виталий. – Устала? Давай сбежим?

– Как-то неудобно…– прошептала я, уткнувшись мужу в плечо.

– Глупая, это наш праздник, что хотим, то и делаем, – зарываясь в мои волосы, также шёпотом произнёс Виталий. – И не возражай, глупенькая! Сколько меня испытывала. Думала, что отступлю? Ни за что! Бежим? Машина внизу…

И мы, как малые дети, хихикая, держась за руки, сбежали. Мы катались по ночной Москве, целовались до одури, благо машину вёл не Виталик. Мне было так надежно и спокойно в кольце его рук, что я впервые почувствовала себя не просто счастливой и любимой, я почувствовала себя частью единого целого.

Под утро мы приехали к дому Виталия. Он на руках, как положено, перенёс меня через порог… встречал нас недовольный длительным отсутствием Бонька.

– Как видишь, – обратился к коту Виталий, – хозяйка в целостности и сохранности, а ты сомневался! Иришка, осваивайся, надеюсь, что Бонька за день уже всю квартиру обследовал, а я на кухню. Есть хочется!

Голод дал знать о себе и мне, любимой. Почему-то на свадебном пиршестве есть не хотелось. Столько всего вкусного, а кусок в горло не лез, зато теперь… Осмотреть апартаменты я ещё успею, потом приятнее это делать с мужем. Я двинулась в направлении кухни, откуда раздавались характерные звуки для приготовления еды и чудные ароматы.

– Проголодалась? Мама заблаговременно забила холодильник, наготовила всего-всего, поэтому с голоду не умрём. Уже разогревается!– Виталик отвернулся от плиты, стараясь использовать каждую минуту, чтобы обнять меня и зацеловать.

– Горим!– взвизгнула я, с ужасом чувствуя, что еда на сковороде превращается в нечто несъедобное.

– Чёрт! Прости, увлёкся. Начнём сначала? – выбросив пригоревшую курицу, поинтересовался Виталий.

– Разогревать или целоваться?

– И то, и другое! – оптимистично, но самонадеянно заявил муж.

– А, может, просто перекусим, без нанесения ущерба кухни, посуде и желудку.

– Умница!– чмокнул меня Виталик, извлекая из недр холодильника несметные богатства: салатики, нарезку, пирожки…

– Как тебя понимать? То глупенькая, то умница. Ты уж определись! – хихикнула я. У меня было замечательное настроение, хотелось шутить, подкалывать любимого мужа… Стоп! Любимого? Любимого! Мне было так легко с ним, словно, мы всегда были вместе, потому что Виталий мог договорить ту фразу, что я начала, угадать мои мысли и желания.

– Определился! Давным-давно определился! – неожиданно серьёзно произнёс мой муж. – Умница, глупенькая, но только ты! Ты и никто другой!

– Другая, – на автомате поправила я…

Из постели нас выдернул, как обычно, звонок, точнее одновременные звонки наших мобильных телефонов.

– Была же мысль отключить, – сонно промямлил Виталий.

Не прекращающиеся переливы окончательно разбудили нас.

– Василиса и мама, – одновременно рассмеялись мы, но слегка ошиблись, мама звонила мне, а Васька… Виталию. Сократив разговор до минимума, мы вернулись в тёплое гнёздышко, где нас ждал Бонька, уютно устроившись в ногах. Странно, но сегодня он был на редкость воспитанным котом и не требовал немедленно подать ему завтрак, а мирно посапывал, свернувшись клубочком.

Мне и в голову не могло прийти, что мужчина может быть таким нежным, неторопливым и одновременно страстным. Опыт у меня, конечно, не богатый, но… Виталий предвосхищал малейшее моё движение, угадывал то, что мимолётно приходило мне в голову, и я сама не успевала осознать.

Облака наощупь! Почему мне пришло в голову такое странное сочетание? Мы и знали, и узнавали друг друга, открывая новый мир, новую вселенную. Мы парили и шли по облакам одновременно.

– А так бывает? – вслух произнесла я и сама этому удивилась.

– Только так!– счастливый смех Виталия был мне ответом, – Наощупь к облакам, по облакам и выше облаков! Навсегда!

Счастье имеет вкус, запах и даже звук! Теперь я это знаю!

Увы, но работу никто не отменял. Медовый месяц продолжался, но с некоторыми коррективами.

Абсолютно все: и коллеги на работе, и подопечные Фонда обратили внимание на изменения, которые произошли со мной со дня свадьбы.

– Ирочка, вы светитесь каким-то, простите за примитивность, неземным светом изнутри! Вы такая красавица!

Глава 26

У меня словно крылья за спиной расправились: я успевала за день столько, сколько раньше за неделю, самые трудные вопросы давались мне без малейших усилий. Виталий старался вникнуть в любую проблему, чтобы помочь, поддержать. И когда он только работал сам? Стоило мне протянуть руку к телефону, как раздавался звонок или любимый муж появлялся в дверном проёме моего кабинета. Захотелось манго или грушу, открываю холодильник, а они уже там. Я же никому об этом не говорила. Как, каким образом у него это получалось? Если я решалась спросить об этом, то он только счастливо улыбался в ответ.

Только одно омрачало семейную идиллию: меня мучило, что ребёнок, которого я носила под сердцем, был не от Виталия. В такие минуты мне было неуютно, а на душе кошки скребли… Виталий замечал, но молчал. И всё-таки он не выдержал.

– Ира, ты думаешь, что я не понимаю, что творится в твоей голове, когда ты так замираешь у окна или за столом твоя ложка с едой останавливается на полпути… Не накручивай себя, скажи то, что происходит в твоих мозгах. И тебе, и мне станет легче!

– Вит, это же не твой ребёнок. Я не дождалась тебя, встречи с тобой,– решилась я однажды произнести вслух, что занимало меня в тревожные минуты…

–Умная глупышка, любимая моя жена! – облегчённо вздохнув, начал Виталий, – Я думал, что тебе плохо со мной, что я настоял, а ты жалеешь теперь. Ребёнок, который растёт вместе с этим сладким пузиком, наш и только наш. Никого до меня у тебя не было, никого до тебя у меня не было. Есть, ты, наш малыш и я, не считая маму, Ваську с Борисом, Михалыча и прочих, но куда от них денешься! Даже мысли выбрось такие! Ты моя жена, ребёнок мой сын. А может дочка! И точка на этом. Я тебя люблю. Я люблю. И больше нет ничего, что мне помешает любить тебя до последнего моего вздоха. К этому разговору мы никогда не вернёмся, просто верь и, если достоин, люби… «Мы» не делится.

Все слова куда-то пропали. Я подошла к Виталию, взяла в ладони его лицо, всматриваясь в такие знакомые-незнакомые глаза, в каждую маленькую морщинку и прижалась губами, словно могла стереть эти лучистые бороздки, что пролегли на любимом челе.

– Как долго ты меня искал… мы могли не встретиться, – поёжилась я от ледяного холода, которым вдруг на меня повеяло от одной только этой мысли.

– Не могли! Мы как пазлы, можем быть только вместе, иначе картина не сложится никогда…

Виталий читал мои мысли и произносил слова Михалыча, что обретали новый, понятный нам двоим смысл.

По подсчётам врачей и моим рожать мне через две недели. Я похожа на бочку на ножках, но Виталику мой вид нравится, по-моему, он получал удовольствие от того, что я постоянно звала его на помощь, когда одевалась или раздевалась, пыталась встать и тому подобное.

– Мой любимый бегемотик, слонёнок неповоротливый, – подшучивал Виталик, – Ведро супчика разогревается, тонну фруктов уже заказал…

– Прекрати хихикать. Я мороженое хочу.

– Сейчас пухленький медвежонок, уже несу…

– Вит, не смеши меня! Ой!

–Что? Что случилось?

– Кажется, началось… Вещи в сумке, в шкафу на нижней полочке. Ой, мамочка…

– Так, спокойно. Я вызываю «скорую». Дыши ровненько, как учили. Мама, да началось, да не тебе я звоню, в «скорую»… Ах, вы так с Иришкой твой номер зашифровали! Нашли время, шутницы! Всё потом. Позвоню, конечно…

Завертелось, закрутилось: «скорая», встревоженные глаза мужа, врачи, голос Виталия, требующий его пропустить, боль, боль, боль… Мамочки, сколько же это будет длиться? И крик ребёнка!

– Мамочка, поздравляю, кто у вас?

– Сын!

– Отдыхаем, это ещё не всё!

Как не всё, почему не всё?

– Тужимся, дышим, дышим, отдыхаем, а на схватке тужимся. Молодец!

– А это кто у нас мамочке улыбается?

– Девочка? Дочка!

– Молодец, мамочка! Отдыхай! Умница! И детки замечательные. Сейчас и папочку в чувства приведём…

– Что с ним? Где Виталий? – забеспокоилась я.

– Тихо, тихо, мамочка, волноваться ни к чему! За дверью папа, в обмороке! От счастья, наверное, а как иначе – ведь двойняшки!

Спать, спать, спать… Моих рук, лица нежно касаются губы, губы Виталия. Сквозь сон я улыбаюсь ему.

Ножки, я снова вижу свои ножки! Какое забытое ощущение! Рядом посапывают малыши в своих первых прозрачных кроватках. Они такие похожие друг на друга и совсем разные. Смешно морщат носики и чмокают губами. Сейчас мамочка будет вас кормить.

– Ириска, ты похожа на мадонну, только лучше…– Виталий ворвался в палату и замер.– Там мама, Васька, Светочка, Борис… Их не пустили, а я прорвался, – гордо изрёк любимый муж.– А потом можно я их подержу? Я аккуратно, честное слово…– задыхаясь от счастья и страха, прошептал Виталий, – Они такие маленькие… хрупкие… Я вас всех люблю…

Мы дома! Мишенька и Машенька в своих колыбельках, а Валентина Фёдоровна и Василиса умиляясь, сюсюкают над ними. К нашему приезду Виталий превзошёл сам себя, организовав детскую идеально и с точки зрения удобства, и с точки зрения функциональности.

– Устала, родная?– обнял за плечи Виталий, всматриваясь в моё лицо, – Давай всех выгоним…

– Я вам выгоню! Со свадьбы сбежали! Мы на малышей не нагляделись. Мамочку не зацеловали, а он выгоним…– перебивая друг друга, возмутились мама и Васька.

– Я с Иркой ещё даже не пообщалась, собственник несчастный!– бухтела Васька.

– Счастливый!

– Что? – не поняла подружка.

– Счастливый собственник! Вас не переспорить, пойду-ка, чай приготовлю. Ириска, тебе с молоком?

–Да, любимый!

Бедный Виталий замер. Он стоял ко мне спиной, поэтому лица я не видела.

– Мне показалось…– встряхнул головой Виталий, будто отгоняя галлюцинацию, что внезапно настигла его по пути в кухню.

– Что тебе показалось? – невинно спросила я. Виталий медленно поворачивался ко мне, словно боялся вспугнуть те слова, которым страшился поверить. В меня же вселился наглый, самоуверенный бесёнок, – Что любимый?

– Ириска!

– Тихо, бегемотик, слонёнок, детей перепугаешь!– вернула я словечки из периода моей беременности и показала, дразня, язык. Лучше бы я этого не делала… Словно вихрь подхватил меня, закружил по комнате!

– Виталик, отпусти мать двоих малышей, – взмолилась я, – у меня сердце разорвётся…

– Что вы тут расшумелись, – шикнула на нас Валентина Фёдоровна, – дети спят. Иришке тоже отдохнуть не помешало бы…

– Они тут целуются, а где обещанный чай? – вмешалась Васька.

– Мы соскучились!– дуэтом ответили мы с Виталием, – Мы так давно не видели друг друга…

–Любимая, срочно делаю чай, напоим и выгоним!

– Да, любимый!

– Ирина!– ахнули гостьи.

– Да убоится жена мужа своего, разве могу я перечить!

– Нам Сашенька с Дашенькой срочно нужны …

– Любимый, не так быстро…– попыталась возразить я, но не тут-то было.

– Конечно, они через девять месяцев, но надо же тренироваться, а то форму потеряем!

– Виталий, угомонись! Ирочка пока кормит…– урезонивала Валентина Фёдоровна своего сына, – Надо ей отдохнуть, сил набраться…

– Ирка, у тебя муж с ума сошёл! – опешила Васька. – Валерианочки или что-то покрепче?

– Ох, дамы, вы что, обалдели? Я всё понимаю, но оторваться от любимой жены не в силах, дайте хоть нацеловаться за неделю, что Ириска в роддоме была…

– Василиса, идёмте, поставим чайник!– скомандовала Валентина Фёдоровна, – Проголодаются сами или детки есть захотят, эти сумасшедшие всё равно к холодильнику потянутся. Виталик, жену кормить надо не только в период беременности!

Чай почти остыл, но мама и Васька мужественно дожидались нас.

Эпилог

Мишенька и Машенька на редкость спокойные дети, но муж настоял, чтобы была няня. Она меня подменяла на несколько часов, пока я ездила в Фонд. А ещё Виталик нанял личную помощницу, которая помогала мне во всех почти вопросах: купить продукты, назначить встречу, срочно позвонить, привезти-отвезти документы. Я вначале была против, но смирилась. Елизавета иногда была просто незаменима. Она так прониклась идеями Фонда, что чует моё сердце, в нашем полку прибыло.

– Ирка, ты в свет выходить собираешься? – этот вопрос Васьки меня огорошил.

– Позвонила наконец-то, пропащая душа. Ну, здравствуй!

– Привет. Так ты не ответила.

– Конечно же, я выхожу, езжу в Фонд, изредка по своим подопечным…

– Присядь!

– Васька, не пугай меня, у меня молоко пропадёт, – взмолилась я, – что случилось?

– Борис и я имеем честь пригласить вас с Виталием на торжественную церемонию, посвященную нашему бракосочетанию.

– Васька!.. Сложилось?

– Ещё как сложилось! Если не поторопимся, то свадьба пройдёт в роддоме!

– Ты беременна, – то ли спрашивала, то ли утверждала я, не узнавая свой собственный голос.

– Михалыч-то ошибся…одно предсказание не совпадает…

Михалыч не ошибается! Правда, через три года, а не через два, мы с Васькой на пару отправились в роддом: Борис с Василисой после сына ждали дочь, а мы с Виталиком надеялись на двойню… У ребят всё сложилось, как загадывали. Прелестная девчушка!

Я родила по заказу мужа Сашеньку и Дашеньку, но домой мы забирали троих ребятишек. Нашлась кукушка, что родила и оставила малышонка… Мы с Виталием недолго думали: к выписке готовили Сашеньку, Дашеньку и Митеньку.

Счастья мало или много не бывает – оно или есть, или его нет. И так во всём, благодаря любимому мужу убеждаюсь я каждый день, каждый час. Иногда я просыпаюсь ночью и долго смотрю на Виталия, затаив дыхание: спасибо, тебе родной, любимый мой! Безоблачным небо постоянно не бывает, нет-нет, да и набегут облачка, но справляться проще, если рядом надёжный человек, настоящий мужчина.

Пазлы для картины нашей жизни, уверена, судьба ещё подкинет, главное не бояться ошибиться. И верить – перелистнуть календарь и стать счастливой!