Текст книги "Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой (СИ)"
Автор книги: Марьяна Карпова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 8
Едва я разместилась позади него, как он лихо дал газ, мне не оставалось ничего иного, как крепко обнять его, чтобы не вылететь из седла. Сердце бешено колотилось где-то в горле.
– Э, вы, где так надолго застряли? Мы с Василисой переживать начали, что вы заблудились! – приветствовал наше появление Борис, едва мы показались в его поле зрения. – Я же говорил, что не стоит дёргаться, – успокоил он свою спутницу, которая хранила молчание и только внимательно смотрела на меня с немым вопросом.
– Догнал же, волноваться не стоило, – успокоил Юра, примирительно улыбаясь.
Я не видела этой улыбки, но по его интонации чувствовала, что так и было. Слишком хорошо я знала этого человека или нет, почему-то засомневалась я. Васька пристально смотрела на меня, будто ничего другого не замечая, я отвела глаза и по жару, что опалил мои щёки, поняла, что густо покраснела. Васька облегчённо выдохнула, но я не увидела, а скорее услышала...
Мы покатили дальше. Иногда встречный ветер доносил до меня такой знакомый запах кожи и любимого одеколона Юры. Годы идут, а привычки и предпочтения остаются. Я закрывала глаза и вдыхала до боли родной аромат.
В глубине небольшой лесной поляны, окружённой высоченными соснами, приветливо сверкая отражаемым солнцем, светились маленькие оконца. Издалека домик лесника был похож на избушку из сказки: невысокое строение из брёвен, местами поросших мхом, довольно пологая крыша, капитально занесённая снегом, дымок, вьющийся из трубы. А ограждал сказочную делянку забор из жердей, что теперь и не встретишь, разве где-нибудь в глубинке.
– Михалыч! – позвал Борис.
– Кому это я понадобился, – откуда-то сбоку раздался бодрый, но изменённый возрастом, голос, – Никак ты, Борька! Давненько не приезжал. Да ты с гостями. Погоди чуток, я Бурана пристегну...
Бодрый старичок вынырнул из пролеска и направился в нашу сторону. На поводке у него бежал огромный, как мне показалось, пёс.
– А чего это Буран не залаял? – поинтересовался Борис, слезая с квадрацикла и подходя к старому знакомому, потом наклонился и ласково потрепал собаку за ухом.
– А чего попусту брехать-то. Он о вашем приближении как положено заранее сообщил и, будя… Лес шума не любит, а вас на этих тарахтелках издалёка слыхать. Надолго, али так проведать?
– Да вот гостям окрестности показывал… Я тебе привёз, что обещал.
– Это спасибо, уважил. А посмотреть у нас здесь есть что. На озеро возил?
– А как же!– с гордостью произнёс Борис, снимая какую-то поклажу с квадрацикла. – Да слезайте, не бойтесь, – обратился он к нам, – Буран только с виду грозен, хороших людей никогда не тронет.
– Да, от греха подальше, пристегну его, – засуетился Михалыч, – девушки, видать, побаиваются. Или ошибаюсь? – лукаво посмотрел почему-то на меня старичок-лесовичок, щуря по-стариковски глаза.
Вот ведь хитрец, углядел или каким-то неведомым образом угадал, что я очень люблю собак и меня просто подмывало погладить этого лохматого великана.
Я слезла с квадрацикла и направилась прямиком к грозному на вид псу. Он спокойно сидел рядом с хозяином и те, кто с собаками не общаются, могли подумать, что ему всё безразлично.
Обычная ошибка! Кавказская овчарка, а Буран относился именно к этой породе, очень благородная собака и суеты не любит, но внешнее спокойствие это только видимость – в любой момент кавказец готов дать отпор, если кому-то, кого он считает своим, будет угрожать опасность.
Реакция у этих собак мгновенная – вот лежит пушистый увалень, но и моргнуть не успеешь, как он окажется рядом. Я присела на корточки и протянула ладонь, показывая, что у меня нет дурных намерений. Буран присмотрелся, принюхался и сделал шаг ко мне. Мало кто знает, но кавказы не терпят фамильярности и сами решают, хотят они общаться или нет.
– Ир, осторожно, – одновременно заволновались Василиса и Юра. Мне даже показалось, что Юра готов броситься меня спасать, если что-то будет не так. Приятное изменение, раньше за ним такого не водилось – приняла решение, делай, но и ответственность на тебе, вмешиваться не станет.
– Хороший пёс, Буран, – я гладила огромную лохматую голову. Мне хотелось обнять его, но я не рискнула так навязывать своё общение. Буран это понял и аккуратно поднырнул под мои руки и ткнулся в мою ладонь влажным носом, поощряя и доверяя. Я рассмеялась, поняв его манёвр, и прижалась к его голове.
– Ну, всё, Буран вас признал, теперь возьмёт под защиту, – подтвердил мои ощущения Борис. – Василиса, хочешь, подойди, он не тронет.
– Я и не боюсь, – опасливо произнесла Василиса и приблизилась к нам с Бураном.
Буран принюхался, подошёл к ней, разрешил себя погладить и вернулся ко мне, виляя хвостом и приглашая продолжить общение.
Когда же к нашей компании подошёл Юра, то пёс слегка рыкнул на него.
– Он ничего плохого не замышляет, больно ему девушка понравилась вот и обозначает свои интересы, – объяснил Михалыч, – Давайте-ка в дом, чего тут топтаться, чайку попьём, а потом я вам вместе с Бураном своё хозяйство покажу.
Дом изнутри был ещё интереснее, чем снаружи: деревянная мебель весьма брутального вида, похоже, хозяин мастерил её своими руками, русская печь, под потолком пучки трав, домотканые дорожки на полу и… ноутбук на краешке стола.
– Хе! Думали, что я тут совсем без удобств живу, ну, да удобства во дворе, а компьютер мне Борис привёз. Ох, и намучился я, пока эту мудрёную машину освоил. Зато теперь она мне и радио, и телевизор заменяет – не скучно с ней, хотя мне скучать-то некогда.
– А электричество? – наивно спросила Василиса. Она внимательно всё разглядывала, по всему в ней проснулся дизайнер, и она видела то, на что мы, и внимание не обращали.
– Нормально. Борька и о генераторе позаботился и о топливе, а в прошлом году батареи какие-то устанавливал от солнца.. У меня и телефон есть... мобильный. Раньше-то только рация на батарейках была, а теперь… Он обо мне, как сын, печётся, дай Бог ему здоровья. Если б ни он, то когда Лидушка моя померла и я бы за ней поспешил. Он меня почитай с того света вытащил. Да что говорить – золотой он человек. Вроде и до Москвы не так далеко, а я тут как Леший один. Это уж потом дачи, да посёлки появились, прежде до деревни пешком километров сорок летом топал, а зимой на лыжах.
– Михалыч, я тебе предлагал квадрацикл… – по-доброму буркнул Борис, – а ты…
– А что я? Сил у меня на эту тарахтелку не хватит. Думаю, может, лошадёнку завести – оно и сподручней по лесу мотаться, и прокормить проще…
– Я только «за». Будет тебе лошадь,– улыбнулся Борис и обнял старика. – Это ты у меня золотой человек, Михалыч. Сколько звал тебя к себе, ты ж упёртый…
– Звал, звал, только и кошка к месту привыкает и как я своих зверушек оставлю… Опять же в лесу неспокойно – завелись лиходеи. Да и мы не лыком шиты, отучим зря ружьишком баловаться, правда, Буран? Ну что чаёвничать будем? Борь, ставь самовар-то, хватит байки травить, – по-отечески пожурил Михалыч Бориса.
Борис занялся самоваром, Василиса с интересом наблюдала, как умело он справлялся этим непривычным для горожанина делом. Нам с Юрой было поручено накрывать на стол – хозяин же рассказав, где взять чашки и прочее, и вышел, взяв с собой Бурана и плотно прикрыв за собою дверь.
– Чаёк, кстати, у Михалыча замечательный! На травах…
– Борь, а ты как с ним познакомился, – поинтересовалась Василиса.
Оказывается она с Борисом тоже перешла на «ты», а что выкать-то.
– История и простая и поучительная! Никогда в лесу не плутал, а тут водит леший и водит, никак дорогу не найду. Набрёл под вечер на эту избушку, а на пороге стоит Михалыч, у ног Буран примостился. Я устал как собака, злой, только и мыслей узнать дорогу, да до машины добраться. У меня тогда здесь дома-то не было. Потом, когда решил участок покупать, то наверно подсознательно особое внимание на это места обратил. Когда об этом дом сказали, то меня ни цена, ни вид его не волновали, знал, что мои это места и всё. А Михалыч стоит, улыбается: «Заходи, мил человек, давно тебя в гости ждём, Любаня на стол накрыла, я баньку истопил».
Еле заметная пауза и Борис продолжил:
–Я опешил, что, мол, значит в гости ждёте? Я в этом лесу в первый раз, ехал к приятелю и не там свернул, как назло машина заглохла, решил через лес срезать, да заблудился к лешему. А он в ответ: «Не заблудился, а к Лешему в гости пришёл, ну будем знакомы!»
Давно это было. Михалыч тогда в силе ещё был, это он после смерти жены сильно сдал… Чем-то он моего отца напоминает, хотя вроде и ничего общего. Нет, есть общее – оба мужики настоящие! После смерти Любушки и моего бати, я ему за сына, а он мне за отца.
Пока Борис рассказывал нехитрую историю, я подумала, как он раскрылся с неожиданной стороны. Забота о, казалось бы, постороннем человеке тронула до глубины души, слёзы навернулись на глаза.
– Борь, а как он тут один? Может забрать его? – спросила тихо Василиса и голос у неё дрожал.
– Васька, Васька, добрая душа, – обнял мою подругу Борис, – не хочет он уезжать отсюда, говорит, что лес ему силы даёт и дни продлевает. Я его как-то к врачу повёз, что-то сильно кашлял, наверное, простудился. Его в больницу определили, так он так по лесу скучал, что я плюнул, забрал его под расписку из больницы и сюда привёз. Договорился, что медсестра возьмёт отпуск за свой счёт, чтобы уколы делать, а я оплачу. Да и просто присмотрит, пока выздоровеет.
Борис прижал к своему плечу голову Василисы, чтобы та не смущалась выступивших на глазах слёз, и поцеловал в макушку.
– Юр, Ир, вы-то что притихли. На стол кто собирать будет? Михалыч вернётся, он вам задаст...
Мы с Юрой и впрямь забыли, что на стол накрывать надо. Поспешишь – людей насмешишь, это про нас: около шкафчика с посудой мы встретились с Юркой…лбами. Потирая место ушиба, каждый из нас извинялся перед другим.
– Хватит любезничать, голубки, самовар на столе, а пить из ладошек станем? – слегка кряхтя, ворчал неслышно вошедший в дом Михалыч, – Ладно, ладно краснеть-то, меня старого пенька, не проведёшь. Давно на свете живу, сколько лет мне уже и не помню, да и зачем… Даты на могильной плите выбьют, а пока шевелишься, значит, живой и нечего годам счёт вести. Кукушка пока что без перерыва годки подкидывает, а божьей твари видней, что там,– он пальцем ткнул в сторону потолка, – в небесной канцелярии по плану. Чай готов. Иринушка, достань-ка медку из тумбочки, что рядом с тобой, а ты неуклюжий – варенье с верхней полки. Василиса, хватит с Борькой обжиматься, ещё успеете, доставай из сумки, что Борис принёс вкусненькое. Знаю, что, сколько ему не говори, всё одно старику на радость что-нибудь да привезёт: конфет али баранки с сушками. Люблю я их, мочи нет. Если зубы позволяют, так чего себе в удовольствии отказывать. Борь, может, до завтра останетесь – темнеть скоро начнёт. Ты подумай!
– Михалыч, у тебя и разместиться негде, – брякнул Юра.
– Гостям всегда место найдётся, да и не до сна вам четверым будет, как я погляжу… Пенёк, может, и старый, но мхом ещё не порос и молодые годы помню. Чего вдруг засмущались разом? Эх, молодо-зелено! Жизнь человеку одна дана, кто знает, что нас после смерти ждёт – спросить-то не у кого, пока что ни один из могилы не ворочался, так берегите её и попусту не тратьте. Вон ходики на стене, знай, тикают…
Чай, действительно был необычный и очень вкусный.
– Может, что поплотней перекусите? Я мигом на этот счёт,– волновался Михалыч.– Или аппетит не нагуляли? Любовью-то сыт не будешь, мужику в этом деле кормёжка нужна. Да будет смущаться-то: вы только вприглядку друг на дружку посматриваете, а мне про вас всё ведомо. На свадьбы-то позовёте или забудете о вредном старикашке, – посмеивался над нами, подначивая добродушный хозяин.
– На родниковой воде чай завариваете? – спросила я, чтобы тему поменять.
– Догадливая. Я сразу заметил, что сметливая и добрая. Нас с Бураном не проведёшь. А вот мужик твой больно не решительный, сколько лет думает.
От этих слов меня в дрожь бросило – Михалыч как рентгеном просветил. Об этом никто, кроме меня не знал, что мы с Юрой давно знакомы…
– Второй раз мимо судьбы пройдёшь, сынок. Тебе и так подфартило, пожалела тебя судьбинушка, второй шанс дала, – обратился старик к Юре, который явно ничего не понимал, и вдруг добавил, глядя на меня, – Глупости-то из головы выбрось, не дело это… Ты добро людям несёшь, неужто…– на полуслове замолчал Михалыч, – Не дело! Семья – это семь «я», а не половинка какая…
Как он узнал? Была у меня мысль: получится с Юрой, не получится, а ребёнка я от него хочу и рожу! Так она только мелькнула, я и забыла почти о ней… Михалыч только улыбнулся в ответ на моё недоумение.
– Борька, а ты свою жар-птицу держи крепче, больно своенравна, сама не знает, что ей надобно: свобода или дом. Клетка не по ней! А дом с детишками в самый раз будет! Ладно, вы чаёвничайте, а у меня дела есть ещё…– поднялся наш хозяин из-за стола.
– Может помочь надо, – прорезались у мужчин голоса.
– Я от помощи не бегу, пошли коли не шутите – дел на всех хватит, а хозяюшки пока приберутся…
Глава 9
Едва затихли шаги мужчин, как Васька выдохнула с шумом воздух, будто набрала его и держала на спор, кто больше выдержит.
– Ирка, – почему-то шёпотом обратилась ко мне Василиса, – и как тебе наш хозяин? Ничего себе старичок! Офигеть! Я ещё ничего для себя-то не решила, а он… Нет, Борис мне нравится, даже очень… А он дом с детишками… Никак в себя не могу прийти! Да, такое ощущение, что меня наизнанку вывернули. Вы с Юрой только познакомились, а Михалыч про какой-то второй раз… Что молчишь-то, дара речи лишилась? Не мудрено!– бормотала подружка, шагая из угла в угол. – Ир, ты же умница, скажи хоть что-нибудь, а то меня всю трясёт…– взмолилась она, не выдержав.
– Что тут скажешь. Сама никак не очухаюсь, будто насквозь видит…
– Но ведь насчёт вас с Юрой ошибся – вы при мне познакомились, когда Борис его вчера привёл.
– Нет.
– Что «нет»? Ты нормально говорить можешь, что из тебя каждое слово клещами тащить приходится?
– Не ошибся.
– Как не ошибся? Видно же было, что вы в первый раз друг друга видите. Давай рассказывай, подруга! Я с ума сойду, в голове звон стоит от такого поворота событий. Что ещё Михалыч мужикам скажет, пока мы тут со стола убираем?
– Давай мыть и убирать посуду. Лучше делом займёмся, глядишь всё и устаканется…
– Ирка, что ж ты такая бесчувственная! – наступала на меня Васька,– Молчунья! Рассказывай или ты смерти моей хочешь? Я же от любопытства лопну!
– Оставь её, девонька, – с порога произнёс Михалыч, – ей в себе разобраться надо. Да вы не пугайтесь, я хоть и Леший, но не ведьмак какой. Живу долго, да в лесу, потому вижу то, на что вы, городские, внимания не обращаете, – рассмеялся дедуля, поглаживая окладистую бороду. – Бориса не первый год знаю, а девушек он сюда никогда не привозил, друзей бывало, а женского полу здесь окромя моей Любушки, считай, никогда не было. Вот я и смекнул, что не спроста он этот приезд задумал, смотрины что ли… Дальше больше, вы сами подсказали кто на кого запал…
– А то, что не первый раз мы с Юрой видимся, как узнали? – затаив дыхание, спросила я, хотя не собиралась, но любопытство, извечный спутник женщины, взяло верх над желанием сохранить прежние отношения в тайне.
– Э, дорогая ты моя, ты же когда на него смотришь, то в глазах и боль, и тоска, и надежда, разве такое бывает, если человека не знаешь? Ты-то себя со стороны не видишь, а я смотрю и примечаю… Не мучайся за зря: чему быть, того не миновать. Решать это не ему, а тебе. Он, конечно, слабак рядом с тобой, характера не хватает, но в твоих руках может и исправится… А не сложится у вас, так всю жизнь по течению и проплавает: про работу его не скажу, потому что не знаю, наверное, будет продвигаться, но плата – семейное счастье. За всё мы в этой жизни платим, цена только разной бывает и не каждый на неё соглашается. А ты Василиса, характер свой попридержи, как коней на косогоре, больно торопишься.
– Михалыч, а что ты Борису и Юре сказал? – не выдержала Василиса.
– А про то, что им сказал, вам знать не надобно. Это наши мужские разговоры. И всё тут! Давайте утепляйтесь, а то мужики вас заждались. Сколь не говорил, чтоб оставались, решили ехать. Что ж вольному воля… Бог даст, ещё свидимся. С Богом, барышни!
Как это не парадоксально, но спать нам в эту ночь действительно не пришлось. Прав Михалыч оказался! Причины же самые тривиальные: заблудились слегка, потом такая красота ночью, что налюбоваться не могли. Добрались только засветло. Всю дорогу каждый, видимо, переваривал сказанное Михалычем, поэтому в разговоры вступать не спешил. Борис с Юрой завезли сначала нас, предложив, правда, заехать к Борису, чтобы выпить глинтвейна, но мы отказались – очень спать хотелось. Договорилась, что во второй половине дня созвонимся и обсудим планы на вечер и предстоящее Рождество.
Не знаю, как Василиса, а я провалилась в сон, по-моему, даже не успев дотронуться до подушки. Прогулка так подействовала, нервное напряжение или ещё что, только спала я как убитая. Уже начинало смеркаться, когда я после нескольких попыток смогла разлепить глаза. Голова слегка кружилась, ужасно хотелось есть и пить, покидать же тёплую постель было выше моих сил. Плюнув на урчащий живот, я вновь уснула. Какой-то калейдоскоп непонятных, невнятных картинок вихрем кружился у меня перед глазами: прошлое, настоящее и, как я предполагаю, будущее мелькали в хаотичном порядке, хотя, наверное, если бы я поняла взаимосвязь этого чередования, то многое встало на свои места. Видимо, желание найти ключ к разгадке заставило меня проснуться.
И всё же я выспалась, настроение от этого улучшилось, осталось чем-нибудь вкусным ублажить желудок, что требовал пищи, и найти зрелищ. А проблемы? У кого их нет. Буду решать по мере поступления, ведь всё зависит от меня. Что-то Васька затихарилась, может спит? Не буду её тревожить, на запах кофе сама выползет… Не привыкла я к вызову прислуги, ну что с этим поделаешь, поэтому тихонько добралась до кухни, чтобы сварить кофе и приготовить элементарный бутерброд.
– Втихаря, значит, лопаешь? – раздалось за моей спиной. Я чуть кофе на себя не вылила и куском, что смачно жевала, не подавилась.
– Василиса, тебя убить мало, кто так подкрадывается! – откашлявшись, просипела я, – Совести у тебя нет. Я тебя не стала будить, точно рассчитав, что на запах кофе ты доползёшь и ничто тебе не сможет помешать… Тебе бутерброд сделать?
– И не один, я голодная как тысяча волков. Бог с ней, с диетой, иногда можно сделать и послабление.
– Вот уж новость, никогда не думала, что ты можешь сидеть на какой-то диете, да и зачем это тебе. Ты и так стройная, подтянутая, спортивная…
– Не отвлекайся, можешь лить бальзам и дальше, – рассмеялась Васька, плотоядно осматривая приготовленный для неё бутерброд с сыром, словно прикидывая с какого бока лучше вонзить хищные зубки. – Меня тут одна моя заказчица подсадила на какую-то новомодную систему питания и настолько красочно рассказывала о потрясающих результатах, что и мне захотелось попробовать на выходных, но, видно, не судьба.– Василиса демонстративно помахала ручкой призраку диеты, что, наверное, в её воображении, тая, покидал кухню. – Между прочим, девушка, вы ничего не желаете поведать своей лучшей подруге? Нет? И, пожалуйста…– надулась подруга, демонстративно отвернувшись от меня.
– Васька, во-первых, когда ты дуешься, то у тебя появляются дополнительные морщинки, оно тебе надо, портить себе жизнь из-за пустяков. Во-вторых, рассказывать просто нечего, ничего заслуживающего внимание не происходило, поэтому ни вспоминать, ни делиться, вроде как, и нечем. В-третьих, мы будем гадать в Сочельник или тебе интересней прошлое, а на будущее наплевать с высокой колокольни? Я тебя не узнаю – тратить время на ссоры на пустом месте вместо того, чтобы изобрести что-то необычное на Рождество, потому что есть у меня такое подозрение, что мужики фантазировать не намерены и нас ждёт тривиальное застолье, и как максимум, запуск петард и фейерверков… Девушка-праздник, слово за вами…
То ли Василиса была не в настроении, то ли ум её занимали совсем иные задачи и размышления, но ожидаемого потока предложений я так и не дождалась. Нет, вялые попытки были, однако они не нравились ни мне, ни самой предлагавшей. Что-то не клеилось. Оставалась малюсенькая надежда, что моё предположение относительно мужиков не оправдается. Честно говоря, мне не очень нравилось, что моя подружка-оптимистка впала в ступор, и как её из этого состояния выдёргивать я пока не очень себе представляла. Был, конечно, вариант рассказать о наших с Юрой отношениях в прошлом. Васька точно бы оживилась, однако, я не хотела погружаться в пучину давно минувших дней и событий.
Мы молча поглощали бутерброд за бутербродом, пили кофе и каждый думал о чём-то своём. Самое интересное, что никто из нас не спешил поделиться с другим своими переживаниями, что было довольно-таки странным, прежде мы всегда обсуждали проблемы, чтобы найти оптимальное решение, а тут... Лишь бы моя Василиса премудрая не перемудрила в своих изысканиях, иногда с ней такое случается.
– Васька, кончай киснуть, а то на тебя смотреть тошно! Хочешь в баню? Или хамам испробуем? Сидит тут сиднем и сопли пускает!
– Ну, положим не сопли…– вяло возразила Васька, что совершенно не в её стиле.
– Ладно, слюни! Все бутерброды уничтожила, а я и на свою долю готовила! С чего вдруг такая апатия? Вроде у тебя с Борисом отношения выстраиваются, как ты хочешь…
– Вот именно, как я хочу. А он? Может он и не хочет этих отношений вовсе, так скучно, поэтому и тянет эту тянучку.
– Не поняла? Или что-то не договариваешь, или у тебя инстинкт охотницы притупился. Вид у тебя, как у мешком вдаренной! Смотреть противно! Давай взбодрись… или я уеду, а ты тут одна сохни-чахни!
Кажется, угроза подействовала!
– Так ты меня бросить собираешься? Тоже мне верная подруга, – взвилась Васька, словно ей шилом в одно место ткнули. – Я тебя сюда еле вытащила, такую работу прошлось провернуть, а ты сбежать надумала. Не выйдет! В баню и хамам мы не пойдём, нажрались две дурында, а кто с полным желудком такие процедуры затевает, но душ нам не помешает.
– Контрастный!
– Идёт! Ты ванну на первом этаже или на втором выбираешь?
– Мне без разницы! Лишь бы эту хандру с себя смыть, выехали на природу, а сами на улицу особо и нос не высовываем. Душ, переодеваемся и на улицу – небо ясное, звёзды, а мы тут тухнем!
– Ирка, как же я тебя люблю, мучительница!– рассмеялась Васька и, схватив меня в охапку, закружила по кухне благо места было предостаточно, – Что бы я без тебя делала? К чёрту мужиков! К чёрту проблемы! Жизнь прекрасна!
– Васька, что-то ты раздухарилась! И Бориса к чёрту? – подзадорила я.
– Ладно, насчёт него ещё подумаю, посмотрю на его поведение. Я что ли должна делать первые шаги? Ещё чего! Это что же за мужик, если он на решение не способен? Если он такой, то на кой мне он нужен, лучше я кота или собаку заведу. Будем с тобой вместе их выгуливать – две дамы с котами на поводках, или ты собаку тоже заведёшь!
– Васька с моей работой только собаку иметь, она же бедная гулять будет по пять минут, а ждать моего прихода по двадцать часов в сутки. Это издевательство над животинкой!
– Значит, у тебя неправильно организована работа! О какой семье и ребёнке ты можешь мечтать при таком подходе? Разве что о виртуальных! Ирка, ты очень ответственный человечек, добрый, но нельзя на себя взваливать всё! Оставь и другим возможность помогать. Надо грамотно распределить нагрузку, поделиться ответственность… не перебивай!– на корню прервала мою попытку возразить Василиса,– Я давно тебе это тадлычу, но как об стенку горох! Есть общественная жизнь, твой Фонд, а есть жизнь личная!
Васька демонстративно сделала паузу.
– Твоя работа очень важная, кто же спорит, но разумный эгоизм ещё никому не навредил. Поэтому если хочешь, чтобы ты дарила тепло, излучала оптимизм, то научись этому сама! Врач исцелись сам! Уф! – выдохнула Васька, – Ты подумай, а не отметай или не занимайся поиском самооправданием! Критическое отношение и правильные выводы пойдут на пользу не только тебе, но и твоим сотрудникам, волонтёрам – надо помогать одиноким, но зачем пополнять их ряды! Сколько твоих девчонок живут одиноко, без семьи, без детей? Да, некоторые имеют и семьи и детей, но много ли времени они уделяют им, устраивая благополучие обездоленных? Сколько семей развалилось, потому что не выдерживало вечное отсутствие жены? А дети скажут спасибо матери, которая утирала носы другим малышам в то время как собственные сидели дома и ждали, когда мама придёт с работы, где ненормированный день? Это нормально, по-твоему? Выговорилась! Может я слишком резко, но это правда. Кто тебе её скажет, кроме того, кто тебя любит?
Последние фразы Василиса произнесла практически шёпотом, чувствовалось, что эта буря эмоций, это желание достучаться до меня буквально опустошило её. Неужели всё так обстоит, как она сейчас говорила, и я настолько была поглощена работой, Фондом, своей незаменимостью, что сама этого не замечала?
Полноте врать, я гнала от себя эти мысли, я лгала себе, что для меня важней всего отлаженная работа Фонда, но видела ли я тех людей, что не покладая рук год за годом работали рядом со мной? Что я знала об их личной жизни, их переживаниях, проблемах… Я отдавалась целиком и полностью своему делу, но это моё решение. По-другому нельзя, я была в этом уверена… до этой минуты. Я пряталась от самой себя и жизни за вечной занятостью.
– Васька, не наезжай на меня, дай всё осмыслить…– выдавила я из себя, понимая, что в чём-то она, безусловно, права. Права-то, права, а как это реализовать на практике. Я же не могу наплевательски отнестись к тем людям, что мне поверили и ждут от меня помощи. Хотя почему от меня? От Фонда. Значит, надо перестраивать работу в Фонде, не меняя основное – своевременность и объемы помощи. Я понимаю, что слишком много направление для одной благотворительной организации и пожилые, и малоимущие, и многодетные… Если это чётко разделить, за каждый участок будет отвечать конкретный человек, нет, лучше несколько, которые будут курировать микро направления... Мысль заработала, это уже неплохо! Это позволит планировать, меньше тратить времени, уйдут авралы… Почему я не задумывалась над этим раньше, почему плыла по течению, используя ту схему, что сложилась до меня? Не знаю, может, так было проще, удобней и освобождало меня от решения собственных проблем. Всегда наготове есть отговорка – на личную жизнь нет ни времени, ни сил.
Василиса внимательно наблюдала за мной, похоже, она чувствовала, какая внутренняя работа происходит в данную минуту. Меня поразило выражение её глаз, такое ощущение, что она вместе со мной переживала, думала, искала решения.
– Вась, не думала, что скажу, но спасибо тебе за честность и откровенность…
– На то они и друзья, чтобы правду говорить, а не по головке гладить, чтобы плечо подставить, а не лестью кормить и успокаивать, что, мол, всё образуется. Нужна помощь? Знай, что у тебя есть бесшабашная подруга-оптимистка! Решение ты найдёшь, я уверена, но не в данный момент, поэтому отложим этот разговор до девятого января! Десятого на работу, поэтому ещё раз обговорим, обсудим и наметим ходы-выходы. Ведь проговаривая проблему, мы более чётко её формулируем, выслушиваем от нашего оппонента те аргументы, которые на виду, но в силу зашоренности мы сами не видим.
– Откуда такая мудрость? – попыталась несколько разрядить напряжение я.
– Заказчики попадаются разные, поэтому хочешь понять, что им надо, пойми для начала их самих, а для этого помоги понять им самим, что же они хотят… Такая вот скорая психологическая помощь по совместительству. М-да, отдых у нас с тобой получается с взаимным психоанализом и само копанием, а это неправильно! Эх, жизнь-жестянка!.. Есть предложения неординарные, блещущие новизной и экстравагантностью, по встрече Рождества? Принимаются на «ура»!
