Текст книги "Ненужная дочь (СИ)"
Автор книги: Марьяна Брай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 28
Я была рада тому, что Оскар с раннего утра отчалил с Лео на дорогу. Лиззи вызвалась приготовить обед и самостоятельно отвезти его рабочим. Наша гостиница утром пополнилась еще тремя постояльцами, и теперь свободным было лишь одно место. Лиззи молчала по поводу ее размещения в одной комнате с мужчинами, но я понимала, что с этим нужно что-то делать.
– Вижу, у тебя появилось время, – Ленни шла за мной к реке.
Я делала вид, что не замечаю ее до тех пор, пока она не заговорила. Обернувшись, я опешила: на ней было серенькое скромное платье, какие здесь обычно носят служанки.
– У вас сегодня что, санитарный день? – вырвалось у меня.
– Что? – серьезно спросила меня девушка легкого поведения, которую я привыкла видеть в ярких одеяниях, торчащих из-под подола кружевах и с добела напудренной моськой.
– Ничего. Что это за одежда? Тебя уволили? Или у вас сегодня уборка?
– А! – выдохнула Ленни и засмеялась. – Я решила прогуляться и увидела тебя. Хорошо, что твоя склочная компаньонка занята. Я хотела показать тебе тот карьер. Идем? – она сейчас выглядела даже очаровательно: вздернутый носик, прищуренный глаз. Она походила на дочку фермера или молодую служанку, которая отвлеклась от хозяйства и решила сбежать от дел: осмотреться, надышаться свободой.
– А давай! – согласилась я и посмотрела в сторону дома. Из-за кустов теперь виднелась лишь крыша, и это значило, что и Лиззи меня не видит.
– Идем вдоль реки до моста. Он, как говорит Дин, скоро Богу душу отдаст. Но по одному еще можно пробраться. Когда дорога дойдет до реки, там будет построен большой мост, по которому пойдут поезда…
– Дин? – прервала я ее рассказ. Я могла не знать этого Дина, ведь людей здесь просто масса. Но она говорила о нем как-то слишком уж тепло. Но как этот товарищ относился к ее работе?
– Да, Дин Вилкенсон – бригадир на карьере. Он из Чикаго…
– Так вот куда ты ходишь! На свидание, а не на карьер любоваться, – я улыбнулась, посмотрела на собеседницу и заметила, как по ее лицу прошла тень.
– Нет, Виктория. Какое свидание… он…
– Так что он?
– Он думает, что я дочка хозяина таверны, что помогаю ему с ужинами, – девушка вдруг остановилась. Ее плечи поникли, а в глазах начали собираться слезы.
– Так. Реветь пока нет причин. Так ты ему наврала и надеешься, что он так ничего и не узнает? А наш Луис повесит на рот замок, как и вся здешняя братия, и проводит тебя под венец с ним? – я взяла ее ладонь в свою и потянула к мосту, часть которого уже стала видна.
– Я не знаю, зачем это сказала, ведь все раскроется в любой момент. Да еще и ты собираешься привлекать в поселок людей с карьера…
– Кто тебе это сказал? – я даже рот открыла от удивления.
Мои мысли моментально разносились в поселке. А ведь я ни словом не обмолвилась на эту тему.
– Луис… тогда, когда у вас там это случилось… его увели в таверну. И наши девочки были там. Он кричал, что ты собираешься кормить не только наших землекопов, но и угольщиков. Я тогда и подумала, что они придут сюда, и он узнает обо мне все.
– А мост-то и правда на ладан дышит, – я хотела замять этот разговор. Но, судя по тому, что Ленни никак не реагировала на мои слова, этого сделать не удастся.
– Он все узнает,и мне конец…
– Ленни, а ты не думала, что можно просто сменить работу? Уехать отсюда и забыть все, как страшный сон?
– Я перейду первая, а ты иди только по тем доскам, по которым иду я. Он невысокий, если даже упадешь в воду, ничего не сломаешь: место глубокое. Но это только если умеешь плавать, – на этот раз она решила уйти от разговора, и я не стала спорить. Выход есть всегда, и это только ее выбор. Попросит помощи – помогу, а давать советы, коли тебя не просили – плохая идея.
Адреналина я получила с избытком, но поняла, что и правда, если знать, куда ступать, мост безопасен. Проблема только в гнилых досках настила. Кто-то позаботился и постелил кое-где свежие. Их хорошо можно было отличить от гнилушек, но в темноте тут черт ногу сломит.
Еще около получаса мы шли вдоль леса. Потом поднялись на холм, и перед нами открылась просто гигантская разработка. Я видела карьеры, в которых добывали гранит, еще какие-то камни, даже видела, как добывают изумруды, благо край у нас изобилен. Но там работала техника: огромные грейдеры, трактора и грузовики. А здесь, в воронке, по спирали вниз, словно муравьишки, двигались запряженные в узкие телеги лошади, люди катили тачки, кто-то просто шел вверх с инструментом на плече. Народу было столько, что я встала как вкопанная.
– Я же сказала, что тебе понравится! – Ленни, довольная тем, что произвела на меня такое впечатление, словно и забыла вовсе о недавнем нашем разговоре.
– И долго они будут здесь копать? – поинтересовалась я.
– Года три, не меньше. Это Дин сказал. Их бараки по другую сторону от карьера…
– А от нас ведь не так и далеко, Ленни. Быстрым шагом… а на лошади и того быстрее…
– Будешь ходить сюда со мной? Я каждый раз считаю круги. Они нарастают очень медленно. Потом часть дороги осыпают, и дно становится все шире и шире, а они уходят все глубже…
– Ты ведь здесь недавно, – перебила ее я.
– Это тоже мне рассказал Дин.
– Так вы часто с ним видитесь?
– Пару раз в неделю. Я не позволяю ему приходить к нам. Говорю, что народ не любит чужаков. А мой отец может попросту его приколоть ножом.
– Ну ты даешь! А не думала о том, что это только разогреет его интерес? – я прекрасно понимала, что если она и правда очень нравится пареньку, тот ведь может сыграть в героя и прийти с букетом полевой травы к ее «батюшке» руку просить. А она окажется совсем не дочерью.
– Не могу я уехать. Потому что он не может пока. Он заработает денег, и мы убежим…
– Все они так говорят, Ленни, – мы уселись на теплых камнях и, приложив ладонь ко лбу, рассматривали, как «муравьишки» поднимаются и спускаются в огромную воронку.
– Ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь, Виктория? – голос за нашими спинами заставил вздрогнуть, а Ленни даже вскрикнула.
– Оскар, ты так нас напугал, – я выдохнула, но потом поняла, что его слова и тон оставляли желать лучшего. – И какого черта ты так разговариваешь со мной?
– Мало того, что здесь опасно, так ты еще и разгуливаешь с этой девкой. Хочешь, чтобы о тебе заговорили в поселке? – он подошел даже слишком близко и схватил меня за плечо. Он сжал его так сильно, что мне пришлось наклониться, чтобы ослабить его хватку.
– Прекрати, отпусти ее! Эй, ты! Она сестра мистера Лоуренса, и тебе несдобровать, если он узнает, что ты так обращаешься с ней! – Ленни налетела на него с кулаками, не обратив внимания на то, что он сказал о ней в мою пользу.
– Убери руки. А ты идешь со мной, и вечером мы уезжаем. Хватит. Это сразу было очень плохой затеей, Виктория. Но я надеялся, что ты тихо пересидишь здесь. Даже Элоизу тебе привез.
– И сервиз, – выкрикнула я и со всей мочи наступила каблуком на его сапог. Конечно, сломать пальцы ему на ноге я бы не смогла. Но сделать так, чтобы он отцепился, а потом не смог бежать, удалось.
– Давай на мост, бегом. Только под ноги смотри, – Ленни схватила меня за руку,и пока Оскар хромал в нашу сторону, мы добежали до моста. Горло перехватывало от сухости, я понимала, что этот вопрос можно было решить иначе, не доводя Оскара до истерики. Но злость и обида на него не позволяли терпеть его отношение.
– Чего он возомнил о себе? – задыхаясь от бега, спросила Ленни, когда мы, обернувшись, не увидели Оскара. – Видимо, доковыляет не раньше, чем через полчаса.
– Ленни, это долгая история. Как-нибудь потом, может быть, я расскажу тебе ее…
– «Как-нибудь, может быть», – она передразнивала меня очень умело, и это даже забавляло. – Когда так говорят, потом ничего не случается. Это такое правило. Если сразу не сказали, значит, можно и не ждать. Ну да ладно, это твое дело. Смотри, там, возле речки, – она указала на людей, что толпились на берегу. Среди них была моя Элоиза.
– Думаешь, она ищет меня? – я поняла, что это именно так. И мне сейчас придется объясняться не только с Оскаром и Лео, но и со своей заполошной служанкой. Она, скорее всего, уже вернулась с дороги. Нас не было достаточно долго, чтобы и правда начать беспокоиться.
Нам навстречу бежал Сэм.
– Мисс Виктория, слава Всевышнему, а мы уже думали проверять озеро, не утонули ли вы. Элоиза причитает и плачет. Мадам Ирэн хотела напоить ее виски, но та ничего не берег из ее рук. Идемте скорее, а то она не унимается уже несколько минут.
– Надеюсь, вы не вызвали Уорена и мистера Лоуренса?
– Как же! За ними отправили. Думаю, с минуты на минуту они будут здесь, – Сэм и правда рад был меня видеть и сейчас смеялся сквозь слезы.
– Ладно, Сэм. У меня только одна просьба: не уходи от меня сейчас. Мне предстоит очень тяжелый разговор. Может и хорошо, что Лео будет здесь.
– А что с вашим платьем, мэм, – Сэм остановился и встал передо мной, заметив, что рукав сзади оторван по шву.
– А это тот сумасшедший детектив, что приехал с вашей припадочной Лиззи. Он пошел за нами к карьеру, а потом схватил Викторию и потащил куда-то. Кричал, что увезет ее отсюда, – вывалила всю подноготную Ленни.
– Она что говорит, мисс? Вы ходили на карьер? И он… он вас схватил? – я заметила, как Сэм сжал кулаки.
– Идем, поднимемся к домам пораньше. Не хочу выйти на толпу, во главе которой сейчас стоит Элоиза. Ленни, скажи, что я жива и отправилась домой. Сэм, иди со мной. Мы закроемся до того момента, пока домой не вернется Лео.
Глава 29
Оскар, на мое счастье, даже не постучал в двери, не то чтобы ломиться в них и продолжать свои угрозы. Я даже на какое-то время почувствовала себя виноватой в том, что надумала себе. В голову вдруг сами полезли мысли, что он просто беспокоится за меня, что мой поход на карьер был не самой хорошей идеей.
– И что там говорила эта Ленни? Он хватал вас, мисс? Он угрожал? – Сэм ходил из угла в угол, пока я сидела на стуле перед окном, безотрывно глядя на полянку через дорогу. Там и сидел Оскар до приезда Лео.
– Да, но… возможно, он очень испугался за меня. Это ведь он помог мне сбежать из дома, Сэм.
– Это его не оправдывает, мисс…
– Да я уже и сама поняла, – ответила я, вспомнив, как Ленни кидалась на него, пытаясь мне помочь. Если даже она считает, что он жестоко обращался со мной…
Лео какое-то время говорили с Оскаром. Но о чем был разговор, я не слышала. Уорен довольно громко разгонял зевак.
Оскар стоял с опущенной головой. Лео приходилось склонять голову, чтобы заглянуть в его глаза. Я боялась, что сейчас они решат все за меня, и я поеду снова черт-те куда.
Лео договорил и направился к дому. Элоиза так тихо сидела на моей кровати за шторкой, что я и забыла о ее присутствии.
– Ты хочешь уехать, Виктория? – мой «брат» был скорее расстроенным, чем злым. Он прямо с порога задал этот вопрос, и, судя по выражению его лица, ответить я должна была честно и сразу.
– Ни за что на свете, Лео. Я обещаю… Больше никогда не лезть в неприятности. Буду тихо заниматься гостиницей, помогать тебе, если позволишь. Буду слушать и…
– Еще чего? – он вдруг улыбнулся и присел на стул рядом со мной. Я посмотрела в окно. Оскара на дороге уже не было. – Ни за что на свете я не поверю в то, что ты изменишься и перестанешь совать свой нос везде. Но в этом есть что-то удивительное и притягательное. Знаешь, сколько раз я думал бросить все, что начал? Знаешь, сколько раз мне вставляли палки в колеса и сколько я падал? Но у меня за спиной всегда был тыл в виде отца. У тебя же, не считая Оскара и Элоизы, нет никого и ничего…
Мир под моими ногами вдруг начал сыпаться. Я меньше всего ожидала, что Лео сейчас начнет стыдить меня, ведь я послала к черту тех, кто обо мне заботился, кто рисковал ради меня свободой и честью.
– Что с твоим лицом? Чем я тебя напугал? – Лео наклонился ко мне и, повернувшись к Сэму, попросил воды.
– Я должна уехать? – откашлявшись, я поняла, что ком в горле никуда не денется, и говорила с хрипотцой.
– Нет, что ты! Ты тот самый боец, которым вдохновляются все люди в Бентоне и даже я. Оскар груб. Они никогда не был мягким, терпеливым, никогда не знал ни в чем отказа. Я удивился, когда в первые дни здесь узнал тебя. Вы просто одного поля ягоды. Но это тот случай, когда люди совершенно не подходят друг другу. Вы резкие, любите всего добиваться своими силами и никогда не примете помощи. Даже друг от друга. Думаю, если бы ты оправилась получше, ни за что бы не приняла его помощь. Но… вы знали друг друга и раньше, – Лео говорил, а мой ком в горле таял от счастья.
– Я не помню ничего, Лео. Ты знаешь. И я не помню Оскара, не помню Элоизу. И сейчас я живу так, как подсказывает мне мое сердце.
– И это правильно. Оскар уедет сегодня вечером. Элоиза, если ты не сможешь привыкнуть к здешнему образу жизни… тебе тоже стоит вернуться в Бостон. Я дам тебе столько денег, сколько позволит безбедно прожить год. Но, думаю, ты и раньше сможешь устроиться. Я даже напишу тебе рекомендательное письмо, – Лео посмотрел на чуть трясущуюся шторку. Лиззи моментально откинула ее и вышла к нам.
– Мистер Лоуренс, позвольте мне остаться, прошу вас. Я больше никогда не устрою ничего подобного. Это я виновата, ведь могла ничего не говорить мистеру Оскару, – она опустила голову и неслышно плакала, наматывая краешек передника на палец.
– Хорошо. Если мисс Вудстер не против, я тем более. Завтра Сэм начнет делать пристрой. Ты будешь жить с нами, как и Сэм, – Лео вздохнул, улыбнулся, встал и вышел на улицу.
– Мисс, я уж испугался, что вы уедете и оставите нас, – заговорил, наконец, Сэм, так и стоявший с кружкой воды. Я выхватила ее и жадными большими глотками выпила всю воду.
– А сама-то я как испугалась, – только и смогла прошептать я.
– Это я виновата, мисс… – начала было снова свою песню Элоиза, но я подняла руку и громко заявила:
– Первое правило: никаких слез, если никто не умер. Второе правило – не контролировать меня ежеминутно. И третье правило – не осуждать людей, если ты их не знаешь, Элоиза. В следующий раз, когда ты встретишь Ленни, прошу: тихо извинись перед ней, – я скинула с ног ботинки и бухнулась на свой топчан.
– Мисс, я пойду. Мистер Лео правильно говорит: нам надо жить с вами. Я пока подумаю, как лучше сделать этот самый придел, – Сэм надел шляпу, которую не выпускал из рук ни на секунду, и направился к выходу.
– Я вам помогу, Сэм. Это я с виду только хрупкая, но я даже доски могу носить, да и гвозди забить тоже смогу… Все смогу, что скажете. Только покажите, – Элоиза побежала за ним, а я встала и закрыла дверь на запор. Я боялась и Оскара, и возвращения своих помощников. Хоть и слышно было их кудахтанье за стеной, побыть одной хотелось сейчас пуще всего.
Нужно было поехать в город за продуктами. Я мечтала сделать это самостоятельно, чтобы без спешки и страха посмотреть на мир, в котором живу. Время, в котором оказалась, было достаточно интересным: Америка развивалась семимильными шагами. Мне нужна была хоть малюсенькая зацепочка, хоть краешек ниточки, потянув за который, я придумала бы, как основать здесь город. А точнее, что сделать причиной его основания.
Не поняв, как заснула, проснулась от вечернего набата. После него приходили с дороги рабочие. Я чуть не упала, когда попыталась добежать до двери без ботинок. Хромота ещё давала о себе знать.
– Лиззи, у нас же… – с этими словами я и вылетела на задний двор, боясь даже представить, как объясню мужчинам, что ужина сегодня не будет.
– Я уже накрываю, мисс. Жильцы ушли к реке помыться. Сэм жарит перепелов. Сегодня он принес штук десять, не меньше. Говорит, не зря поставил силки именно возле леса, – Элоиза счастливо тараторила, вынимая вареные овощи из котелков.
Сэм здесь же, над углями, жарил небольшие, похожие на голубиные тушки. Они и правда хорошо справлялись с делами. Эта встряска всем пошла на пользу. Даже мне: теперь я лучше знала людей, с которыми живу, которых якобы когда-то любила или была увлечена.
– Запах стоит такой, что Луис нас сегодня должен сжечь, – Лео подошел с Уореном на задний двор. – Поглядите, все оборачиваются, проходя мимо!
– Да я и сама вышла на этот аромат, – соврала я, но почувствовала, как желудок заурчал.
– Пора ужинать, идем, – Лео обнял меня за плечо и повел к дому. Мне было не по себе от этого его жеста. Но он улыбался и, перекинув куртку через плечо, шутил с Уореном о чем-то касаемо работы, пока мы шли до порога. Я побоялась как-то нарушить эту теплую компанейскую атмосферу.
– Не стоит выходить в рваном платье. Еще подумают, что мы тут деремся или того хуже, что я не даю сестре денег на одежду, – как только за нами закрылась дверь, Лео отпустил меня, а я довольно выдохнула: причиной этих нежных объятий было порванное платье: Лео не хотел, чтобы идущие с дороги землекопы видели его.
– Да я просто очень устала… очень боялась, что ты выгонишь меня, отправишь с Оскаром, чтобы не иметь проблем… А потом заснула.
– Оскар уехал. Поезд ушел несколько минут назад. Он был неправ, даже если очень любит тебя, если переживает и чувствует ответственность. Он и сам это признал и даже понял, почему ты не хотела его видеть, – Лео переодевался в своем уголке, а я готовила тарелки и нарезала хлеб.
– Спасибо. Я хотела сказать тебе спасибо за то, что ты позволил мне…
– Не нужно. Продолжай делать то, что делаешь. С закрытием сезона мы что-нибудь да придумаем, Виктория. А меня… меня ты теперь тоже можешь считать своим тылом, – голос Лео был мягким и будто сладкий сироп, лился и успокаивал меня. Но и усыплял бдительность. Я никогда не доверяла таким речам, но сейчас мне больше просто некому было верить.
Глава 30
К поездке в Роулинс я готовилась тщательно: составляла списки продуктов и списки того, что хотелось поискать. Станционный город был немаленьким, но все же не таким огромным, как Бостон. Это я узнала от Сэма. Уорен дал лошадь с телегой. Рано утром, накормив всех завтраком, я проверила Элоизу на предмет готовности самостоятельно приготовить обед и, как вчера, развезти его по участкам стройки. Выехали мы с Сэмом как раз в тот момент, когда народ уже потянулся на работу.
Роулинс показался мне огромным развитым городом. Я понимала, что это только в сравнении с нашим Бентоном, но глаза разбегались от количества лавок, магазинов и даже ресторанов.
Около часа дороги, пока мы тряслись в телеге, я раздумывала над своими идеями, но когда въехали в город, начала поддаваться отчаянию. Возможно, Лео был прав: зачем этот городишко, коли в часе езды, а верхом и того меньше, есть полноценный развитой населенный пункт.
– Если вам уехать в другой штат, в подобный небольшой поселок или город, никто вас никогда не отыщет, мэм, – Сэм, похоже, догадался, о чем я раздумывала. Мы сидели рядом, а под ногами в темп тряске подскакивали рассыпанные нерадивым конюхом зерна овса. Я подняла несколько и, продолжая думать, принялась разминать их между пальцами.
– Увидим, Сэм. Мне кажется, у нас еще есть время, чтобы хоть что-то сообразить. Мы бы выкупили гостиницу, и нам не пришлось бы больше платить аренду…
– Но кто в ней будет жить, если делать там нечего, мэм? – видно было, что паренек не хочет меня обижать, а уж тем более ударить правдой прямо мне в лицо.
– Нужно сделать, чтобы она была нужна, – я размяла зерна так сильно, что влажная сердцевинка поддалась и лопнула, – овсяные хлопья…
– Что? – Сэм не понял, о чем я, и посмотрел на мои руки.
– Моя бабушка делала их, потому что невозможно было купить…
– Кто? – Сэм еще больше запутался, но не выдавал своего истинного удивления от моих слов.
– Не важно, Сэм. У нас дорожное строительство, а под боком целая угольная шахта.
– И что?
– А то, что это все было у меня перед глазами, а я ухватилась лишь за вершину айсберга, пытаясь заработать хоть что-то на обедах для них. Много по штатам таких строек?
– Думаю, очень много, мисс.
– А поесть им приходится готовить чаще всего самим. Редко кто из землекопов приходит в таверну. Даже наши дешевые готовые обеды мало кто покупает. Они же сами ловят тех же зайцев, а в других районах, наверное, каких-нибудь сайгаков или кто там в лесах водится… и варят каши. И эти каши надо варить долго…
– Это так. Обычно готовят сразу человек на пять–десять. Кто-то остается по очереди в лагере, охотится, а к вечеру готовит, чтобы вернувшиеся хорошо поели и осталось на завтрак, – Сэм отлично знал жизнь землекопов, поскольку и сам был из их братии.
– А если бы можно было быстро приготовить еду? Например, вернулся, вскипятил воды, заварил в миске кашу. И пока умывался, переодевался, она сама дошла до готовности?
– Это хорошая сказка, мэм, – Сэм хмыкнул и широко улыбнулся.
– Это не сказка, Сэм. Это реально сделать даже нашими усилиями. Чтобы опробовать, нам понадобится пару мешков овса, соль и еще две–три женщины. А потом, уверившись, что это возможно, мы могли бы все показать Лео.
– Так что же вы задумали, мэм?
– Овсяные хлопья[1], Сэм. Овсяные хлопья! – внутри вдруг словно загорелся огонек, который начал подогревать и мои мысли, и мое тело. Было ощущение, что эта эйфория не просто дает силы, а питает все вокруг. Я даже не могла начать более подробно рассказывать свои планы Сэму, потому что в голове крутились картинки: бабушка измельчает хлопья в ступке, потом заливает кипятком, выливает кашицу на железный противень и подсушивает эту смесь в печи. Потом получившийся тонкий, почти прозрачный хлебец она крошила и убирала в железную банку. Можно было заваривать эту смесь в кипяченом молоке, воде и даже добавлять в суп. Но я любила другое: я просила оставить несколько ломких кусочков, чтобы хрустеть ими, обмакивая в мед, а в лучшее время и в сгущённое молоко.
Я словно во сне ходила по городу, но ничего не видела перед собой. В голове я крутила варианты, как можно поставить это производство на поток. Хорошо, что были составлены списки, и мы с Сэмом просто покупали все по ним. Денег хватило впритык. Вся надежда была на то, что удача в охоте не изменит моему помощнику. Мяса мы купить не смогли, потому что везли поздно вечером в телеге, кроме ткани, круп и овощей, три больших мешка овса, пару железных противней, каменную ступку и ручные жернова.
Уорен с Лео встретили нас возле дома. Рабочих, как и бригадиров, живших в нашей гостинице, еще не было видно. Видимо, «начальство» вернулись раньше.
– Это что? – Уорен, в отличие от Лео, не был отягощен такими качествами, как скромность и сдержанность, и болтал обо всем, что думает. Эта его простота мне очень нравилась. Возможно, кто-то и считал его слишком прямолинейным: ведь для его службы требовалась больше хитрость. А для меня это было показателем доброты. Может, он просто никогда не попадал впросак из-за своего языка, а может, люди тоже не обращали на это внимания, поскольку его честность перекрывала все.
– Это овес, – Сэм начал переносить мешки за дом. А я забрала сумку с тканью и спустилась с телеги.
– Уорен, будь добр, помоги с овощами, – я указала на два ящика. Уорен, улыбнувшись, стащил один из них и пошел за Сэмом.
– Ты умело руководишь людьми, – Лео перехватил из моих рук сумку и чуть поклонился в знак приветствия.
– Если он хочет общения, то пусть участвует в забаве с разгрузкой.
– Так… значит, овес? – Лео, похоже, тоже был удивлен нашим грузом, но ему хватало воспитания, в отличие от напарника.
– Да, овес. У меня есть идеи, и завтра я начну воплощать их в жизнь, – я проконтролировала, чтобы в телеге ничего не осталось, поблагодарила Уорена и направилась в дом. – Уорен, ты не поужинаешь с нами?
– Я бы рад, но что-то мне подсказывает, что мисс Виктория снова хочет что-то получить от меня, – Уорен улыбался, переглядываясь с Лео, и я засмеялась.
– Ты как всегда проницателен. Идем, обещаю, что сегодня мы поужинаем без разговоров о работе, – я открыла двери и с радостью вошла в дом.
На столе уже были расставлены тарелки, и Элоиза, увидев Уорена, поторопилась добавить приборы.
Она умело накрывала на стол, помогая при этом убрать шляпы и куртки мужчин по положенным местам. В это время я успела сходить за дом в хозяйственную часть, где под навесом умылась, помыла руки и прибрала волосы. Сэм уже ужинал при свете масляной лампы. Я отметила, что Элоиза не жалеет для него еды, и порадовалась этому.
– Видите, я уж продлил навес. Завтра начну делать пол и стены. Хорошо, что ваши тыквы растут значительно ниже, иначе их пришлось бы пересаживать. Курятник я уже перенес, – Сэм отложил ложку и поторопился проинформировать меня о своих планах.
– Ужинай, Сэм. Ты большой молодец, и я не знаю, что бы делала без тебя, – с благодарностью положила руку ему на плечо в тот момент, когда он поторопился встать, улыбнулась еще раз и отправилась в дом.
Мужчины за едой обсуждали мост, какие-то детали по обводным путям, дополнительной линии и много чего еще. А я просто автоматом жевала: набирала новую ложку еды, засовывала ее в рот и жевала снова. В голове моей крутилось только одно: я могу основать здесь целую фабрику. Есть река, есть железная дорога. На первое время для развития есть даже те, на ком я могу опробовать свой продукт, продавая его очень дешево.
– Так странно, Виктория, – наконец произнес Лео, когда Уорен, отказавшись от чая, покинул дом, а Элоиза, наполнив наши чашки ароматным напитком, вышла.
– Прости, Лео, что? – я вынырнула из своих мыслей и уставилась на него немигающим взглядом.
– Не узнаю тебя. Что-то случилось? Ты даже не попрощалась с Уореном. Я должен что-то знать? – он явно беспокоился обо мне, и это радовало, но и напрягало в то же время. Было ощущение, что я не заслуживаю этого внимания, этой заботы.
– Точно, все хорошо, Лео. Просто надеюсь, что задуманное мною не обвалится на начальном этапе.
– Хорошо. Тогда пообещай, Виктория, что если начнется что-то, что можно поправить в самом начале, ты, не стесняясь, расскажешь.
– Обещаю, Лео. Я не знаю, как отблагодарить тебя, но думаю, то, что я придумала сегодня, решит многие проблемы.
– Это связано с Бентоном?
– Напрямую.
[1] Овсяные хлопья впервые появились в 1894 году в Денсвиле штат Нью-Йорк на одном из спа-курортов. Хозяин этого курорта, доктор Джеймс Джексон – готовил для отдыхающих новое блюдо. Из овсяной муки делали тесто, затем раскатывали тонкими пластинами и запекали. Потом пластины разламывали на мелкие кусочки и снова запекали.
