Текст книги "Первый Павел: Воссоздание радикального провидца из-под иконы консервативной Церкви"
Автор книги: Маркус Борг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Первая Параллель. Иисус говорит: «молитесь за тех, кто преследует вас» "в Мф 5: 44 и «делайте добро тем, кто ненавидит вас, благословляйте тех, кто проклинает вас, молитесь за тех, кто оскорбляет вас» в Лк 6:27-28. Павел говорит: «Благословляйте тех, кто вас преследует, благословляйте, а не проклинайте» в Рим 12:14.
Вторая Параллель. Иисус говорит:” Не сопротивляйтесь злодею" в Матфея 5: 39. Павел говорит: «Никому не воздавайте злом за зло» в Рим 12:17. И: “Не дай злу победить себя, но побеждай зло добром" Рим 12:21.
Третья Параллель. Иисус говорит: "не мсти тому, кто причинил тебе зло. " в Мф 5: 39, как мы только что видели. Греческий глагол для «не мсти» состоит из anti + histemi и основной греческий лексикон Liddell & Scott объясняет, что глагол как «стоять против, в бою, противостоять, противостоять». Поэтому в Евангелии от Матфея 5: 39 это означает «яростно сопротивляться».
Так же и с темой сопротивления Павла в Римлянам 13: 1-7. Это относится к насильственному сопротивлению и, во всяком случае, подчеркивает его даже больше, чем Матфея 5:39. Посмотрите на его последовательность двух греческих глаголов в этих двух стихах:
Поэтому тот, кто противится (anti + histemi)
власти, противится (anti + histemi)
тому, что повелел Бог, а всякий, кто противится (anti + histemi),
навлекает на себя Его суд.
Вот почему ты должен подчиняться властям не только из страха
перед Божьим наказаниемне (anti + histemi)
но и по совести.
(Рим 13;2,5)
Если anti + histem является благородным (военным) насилием, anti + tasso и подавно. Мы еще раз ссылаемся на Liddell & Scott, который объясняет, что последний глагол означает "установить напротив, диапазон в битва против", а также "настроить себя против, встретиться лицом к лицу, встретимся в бою".
Он исходит от "anti", что означает "против“, и taxis– означает "составление, приказ или распоряжение армией. . . массив, порядок боя . . . один ранг или линия солдат . . . быть составленным немного линий глубоких . . . тело солдат, эскадрилья" и другие подобные военные распоряжения для боя. Кстати, наше английское слово "tactics" происходит от того же греческого корня.
Последняя Параллель. Иисус говорит: "Любите врагов ваших" И в Мф 5:44 и Лк 6:27-28. Павел говорит:
«8 Не будьте никому должны ничего, кроме долга взаимной любви. Кто любит другого, тот исполнил Закон. 9 Потому что все заповеди: «не нарушай супружескую верность, не убивай, не воруй, не желай чужого» – и эти, и остальные заповеди заключены все в одной: «люби другого, как самого себя». 10 Любовь не причиняет ближнему зла. Поэтому любовь – исполнение всего Закона». (Рим 13: 8 – 10)
В этих трех стихах ему удается пять раз упомянуть “любовь”.
Теперь мы можем видеть, что беспокоит Павла в 13:1-7, когда он заменяется в более полном контексте 12: 14-13: 10. Речь идет, конечно, о налогах и доходах, требуемых Римом, но более точно об отказе от них насильственно, о призраке жестоких налоговых восстаний среди христиан. Это то, что его так пугает, так что в «риторической панике», он делает некоторые очень непродуманные заявления, чтобы предотвратить эту возможность.
Павел больше всего боится не того, что христиане будут убиты, но что они убьют, не того, что Рим будет применять насилие против христиан, но что христиане будут использовать насилие против Рима. И это подчеркивает окончательное различие между миром Рима и миром Христа.
АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ МИРА НА ЗЕМЛЕ
Мы начали эту главу со списка божественных титулов римской императорской теологии и трансцендентных притязаний Цезаря Августа. Мы выбрали те, которые большинство христиан могут считать специально созданными для Иисуса Христа или, по крайней мере, уникально приписываемыми ему в христианском богословии Павла. Но мы предположили, что они были конфронтационно перенесены Павлом от Кесаря ко Христу. И мы спросили, в чем именно разница в конкретном содержании между видением Рима, воплощенным в Кесаре, и видением Павла, воплощенным во Христе, особенно в отношении мира на земле.
Решающее различие между программой Кесаря и программой Христа состоит в том, что мир-это результат насильственной победы, и мир– как результат ненасильственного правосудия. Оба обещают мир на земле, поэтому конфронтация идет в средствах и не заканчивается—хотя, конечно, различные средства также изменят эти общие цели. Здесь, в сравнении и контрасте, структурные сердечники этех 2 зрений:
Религия => Ненасилие => Справедливость=> Мир
против
Религия => Насилие => Победа=> Мир
Общие титулы, указанные в начале этой главы-Божественный, Сын Божий, Бог и Бог от Бога, Господь, Освободитель, Искупитель и Спаситель мира-являются воплощенными программами. И эти программы различаются, как видно из отдельных названий «Император» для кесаря и «Мессия / Христос» для Иисуса. В каждом случае важно воплощенное содержимое.
Цезарь не только провозглашает, но и воплощает мир, через жестокую победу, подобно тому, как Христос не только провозглашает, но и воплощает мир, через ненасильственное правосудие. На Земле будет мир, говорит римское имперское богословие, когда все будет тихо и упорядоченно. На Земле будет мир, говорит Павловской христианское богословие, когда все будет прекрасно и справедливо.
Глава 5 "Христос Распят”
"Христос распят” – в двух словах сформулированное послание радикального Павла , эквивалент наклейки на бампер колесницы первого века. Наряду с «Иисус Христос есть Господь» и «во Христе» (тема главы 7), это слоганы Евангелия Павла.
Почему «Христос распят» был так важен для Павла? Какое значение он увидел в Кресте Иисуса? И как понимание Павла похоже или не похоже на широко распространённое христианское убеждение, что смерть Иисуса была заместительной жертвой за грех – что Он умер вместо нас? Неужели Павел так подумал? Или он видел смысл креста совсем по-другому?
Крест и воскресение Иисуса идут вместе в мысли и послании Павла. Воскресение придало кресту смысл, а Крест придал смысл Воскресению. Значение одного обязательно включает в себя значение другого. Поэтому мы будем рассматривать значения этих двух вместе.
Любое утверждение о значении для Павла “распятого Христа " рискует быть преуменьшенным, и поэтому начнем с его собственных слов. В письме к христианам в Коринфе в первой половине 50-х годов он суммирует в пяти словах своё Евангелие: «мы возвещаем Христа, распятого на кресте!» (1 Кор. 1:23). Через несколько предложений он повторяет это утверждение в более развёрнутой формулировке:
«И когда я пришёл к вам, братья, чтобы возвестить тайну Бога, я пришёл не с блеском и мудростью речей.2 Ведь я решил для себя, что я, будучи у вас, ничего не знаю, кроме Иисуса Христа – распятого на кресте Иисуса Христа!. (1 Кор 2:1-2).
На столь же решительном языке Павел подчёркивает центральное место Креста в своем послании к Галатам: «А я ничем не хочу хвастаться – одним лишь крестом Господа нашего Иисуса Христа, благодаря которому мир распят для меня, а я – для мира». ( Гал 6: 14).
«Христос распят» -это не то же, что Иисус умер, это не просто информация . Это имело смысл. Если использовать богословский термин, то для Павла смерть Иисуса была спасительной, она имела "спасительное значение". Крест спасает нас. Воистину, для Павла в этом наше спасение.
В христианском контексте сегодня наиболее распространённое значение "спасения" – это, прежде всего, загробная жизнь: как человеку "спасаться", чтобы попасть на небеса. Но это не то, что этот термин означал для Павла. Да, Павел верил в загробную жизнь. Но для Павла спасение – было прежде всего о жизни перед смертью. Это то, что происходит в этой жизни!
То, что Крест имел спасительное значение, подразумевается в кратком “распятом Христе " Павла. Это становится явным в отрывках, в которых он пишет о смерти Иисуса как “для всех", “для нечестивых", "для грешников", " для нас”:
«Он умер ради всех, чтобы те, кто живет, жили уже не для себя, но для Того, кто за них умер и был воскрешён». (2 Кор 5:15)
«Потому что, когда мы еще были слабы, Христос умер в назначенное Богом время за нас, нечестивых». (Рим 5:6)
«Но Бог показал нам всю силу Своей любви к нам, потому что еще тогда, когда мы были грешниками, Христос умер за нас!» (Рим 5:8)
На спасительное значение также указывает использование Павлом слова «жертва», для описания смерти Иисуса:
«И все оправданы даром, по Его доброте, через Иисуса Христа, выкупившего их на свободу. 25Бог предназначил Ему стать жертвой, кровью которой будут очищены все поверившие Ему. Бог явил Свою справедливость, простив грехи, совершенные в прошлом» (Рим 3:24-25)
Из-за сложности этого отрывка и разнообразного использования терминов “оправдание”, “благодать”, “искупление”, “жертва” и “вера” в истории христианства, мы отложим этот вопрос, для более полно рассмотрения позже. Сейчас акцент Павла на кресте имеет смысл как: "жертвы“, которая приносит "искупление".
«Христос, распятый», – смерть Иисуса, – очень значима для Павла, как и для христиан по сей день. Церковные шпили, изображение над алтарями, ношение на шее креста – самый вездесущий христианский символ. Крест важен и по праву остаётся таковым. Христианство без креста – это не христианство.
ДВА НЕДОРАЗУМЕНИЯ
Мы считаем, что в понимание, провозглашения Павлом Креста, вкрались две ошибки. Провозглашение “ничего, кроме распятого Христа" иногда понимается как означающее, что только смерть Иисуса имеет значение. Второе недоразумение еще более распространено: почти тысячу лет христиане чаще всего понимали Крест как заместительную жертву за наши грехи.
Только крест. Когда решительные высказывания Павла о кресте выделяются отдельно от их контекста и его более полного понимания их значений, они предполагают, что все, что имело значение для Павла об Иисусе, была его смерть. Учёные и богословы иногда читали Павла имено таким образом. Более того, многие христиане тоже так думают, отчасти потому, что язык литургий часто закрепляет акцент на смерти Иисуса.
Но мы думаем, что представление о том, что послание Павла было в первую очередь или исключительно о смерти Иисуса, а не о его жизни, крайне маловероятно. В качестве иллюстрации представьте разговор между Павлом и тем, кого он хотел обратить. Представьте, например, разговор Павла с Лидией (Деяния 16:13-15).
Павел и Лидия встречаются на еврейской молитве, собирающейся за пределами городских стен Филиппа на севере Греции. Она торговка фиолетовой тканью (предмет роскоши в римском мире) и, возможно, богата. Интеллектуальная, компетентная и космополитическая, она также является одним из нееврейских богомольцев, привлечённых иудаизмом (значение для Павла мы подчеркнули в главе 3). Говоря современным языком Лидия «ищущая».
Теперь представьте, что Павел говорит Лидии об Иисусе. Представьте также, что он фокусируется на «распятом Христе» (а также, конечно же, на том, что «Иисус Христос есть Господь»). Невозможно представить, чтобы разговор зашел слишком далеко, прежде чем Лидия не спросила: «Ну, этот Иисус, о котором вы говорите, тот, кто был распят, а затем воскрес из мертвых, каким он был?» Павел отвечает: «Неважно, каким он был, важно то, что он был Сыном Божьим, который был распят и умер за ваши грехи». Такой ответ не имел бы для нее никакого значения и разговор был бы прерван.
То, что Павел рассказал ей о смерти Иисуса, не имело бы никакого значения, если бы он не рассказал ей о том, каким был Иисус. Каким был этот человек, которого распяли? Что он отстаивал, что привело к его казни силами, которые правили миром, а затем его воскресил Бог? Кто был Иисус, Который теперь Господь? Провозглашение «распятого Христа» не могло (и до сих пор не может) исключить разговоров о том, каким был Иисус, чему он учил и за что он стоял.
Крест как заместительная жертва. Второе непонимание акцента Павла на кресте еще более важно. На протяжении многих веков смерть Иисуса понималась большинством христиан как заместительная жертва за грехи, как «заместительное искупление», говоря богословским языком.
Этот способ увидеть смерть Иисуса знаком всем. Большинство христиан сегодня, и большинство нехристиан, которые слышали что-нибудь о христианстве, знают, что Крест означает:
Иисус умер за наши грехи.
Иисус есть жертва за грех.
Иисус умер вместо нас.
Иисус есть плата за грех.
Для этого понимания центральное место занимают понятия наказания, подмены и оплаты. Мы заслуживаем наказания от Бога за наши грехи, но Иисус был заменителем, который заплатил цену. Вопрос в том, как Бог может простить нас за наши грехи и вину.
В наше время некоторые христиане активно отстаивают это понимание как важнейший центр христианского Евангелия. Другие испытывают дискомфорт от этого, обеспокоенные представлением о том, что Бог требовал кровавой жертвы и что Иисус был ею. Некоторые не уверены, что следует всё та понимать. Но большинство принимает это как должное, это ортодоксальный смысл смерти Иисуса.
Но этому пониманию меньше тысячи лет. Впервые она появилась в 1097 году в богословском трактате Ансельма Кентерберийского. Его латинское название "Cur Deus Homo?" что означает: «Почему Бог стал человеком?» Почему Бог должен был воплотиться в Иисусе? Ансельм отвечает на его вопрос следующим аргументом:
Из-за нашего непослушания Богу, мы все грешники. Прощение требует компенсации, т.к. для Бога, простить грех без оплаты означало бы, что грех не имеет большого значения. Цена нашего неповиновения должна быть заплачена. Но наш долг перед Богом как бесконечного существа бесконечен. Поэтому никто, кто ограничен, не может заплатить цену. Только бесконечное существо может заплатить бесконечный долг.
Такова необходимость Иисуса. Как воплощение Бога, он является тем бесконечным существом, чья смерть как заместительная жертва за грех платит цену нашего непослушания. Поэтому мы можем быть прощены.
В течение столетий, после Ансельма, это понимание Креста стало частью "общего христианства", под которым мы не подразумеваем ничего уничижительного. Мы имеем в виду просто «это то, во что верит большинство христиан». На протяжении большей части тысячелетия и в настоящее время большинство христиан, в том числе многие, которые никогда не слышали про Ансельма или его аргументации, видели смерть Иисуса на Кресте в качестве заместительной жертвы за грех.
Фильм "Страсть Христа" 2004 Мела Гибсона изображает это понимание. Его внимание к последним двенадцати часам жизни Иисуса, его аресту, пыткам, осуждению и смерти, подтверждает не только то, что самым важным в Иисусе была его смерть, но и то, что Иисус должен был пройти через все это из-за наших грехов. Он умер на нашем месте. И величина его страданий были такие из-за наших грехов. Восторженный приём фильма многими христианами, протестантами и католиками, включая покойного Папу, показывает, насколько широко это понятие распространено среди христиан.
Многие видят в этом сердце Евангелия. Когда христианин спрашивает: “Вы верите в крест?” то подразумевается «вы верите в то, что Иисус умер за ваши грехи?». Заместительное искупление стало линзой, через которую многие христиане видят значение Креста, фильтром, через который они слышат фразу «Христос распят на кресте».
Проблема не в аргументе Ансельма—его логика безупречна. Проблема в том, что Павел не имел этого в виду, когда говорил о вере в «распятого Христа» как центре его Евангелия. Заместительная жертва была чужда его мысли.
Действительно, видеть Крест Иисуса в качестве заместительной жертвы за грех– это плохая история, плохая антропология и плохая теология. Это плохая история, потому что она проецирует на Павла познее понимание смерти Иисуса, которого не существовало в его время. Позже в этой главе мы объясним, почему это также плохая антропология и плохо теология.
ПОНИМАНИЕ ПАВЛОМ КРЕСТА
Прежде чем, мы обратимся к значению, которые Павел видел в Кресте Иисуса, мы сделаем два предварительных замечания. Во-первых, как упоминалось в начале этой главы, смерть и воскресение Иисуса идут вместе для Павла. Каждое придаёт смысл другому. Крест Иисуса не имел бы никакого значения для Павла без его убеждения, что Бог воскресил Иисуса. Без этого убеждения Крест Иисуса был бы для Павла просто очередной казнью, свершённой имперской властью. Воскресение придало Кресту иной смысл. Дамасский опыт Павла не только преобразил Павла, но и изменил его способ видеть смерть Иисуса. Это было уже не просто казнью, а откровением.
Так же, как Воскресение придавало смысл Кресту, так и Крест придавал смысл Воскресению. Представьте, что Иисус умер другой смертью. Предположим, например, что он умер, самоотверженно и мужественно общаясь с жертвами чумы, а затем воскрес из мёртвых. Имело бы его воскрешение тот же смысл? Имеет ли значение, что воскресший есть распятый?
Для Павла это, безусловно, имеет значение. Крест придавал смысл Пасхе так же, как Пасха придавала смысл кресту. Ни бы смысл оно без другого. Вместе, они были откровениеми. Действительно, множественное число «откровения», более уместно, ибо они открыли больше, чем одно.
Наше второе предварительное замечание касается значения слова "искупление". В христианском богословии «учение об искуплении» касается значений смерти Иисуса. Для многих христиан сегодня искупление отождествляется с особым пониманием, а именно с заместительным искуплением. Когда люди спрашивают нас, что мы думаем об искуплении, они почти всегда спрашивают об этом.
Но искупление имеет гораздо более широкое богословское значение. Она должна быть восстановлено, если мы хотим понять его искупительное значение, которое Павел увидел в Кресте. Как и в случае многих других христианских слов, смысл его нужно восстановить. Искупление – это средство примирения. Она предполагает ситуацию разделения или отчуждения. Как преодолеть отчуждение? Как происходит примерение? Вот в чем заключается искупление.
В широкий смысл: искупление это atonement = " at-one-ment". Т.е приход к одному, в единое ( at one). Как происходит «единоличие» с Богом? Какую роль в этом играет Крест Иисуса? Как его смерть приводит к единению?
Для Павла, как и для Нового Завета в целом, ответов на этот вопрос много. Недавно один ученый написал, что Павел говорил десятками способов об искупительном значении Креста. Это может быть преувеличением, но небольшое. Мы разделяем понимание Павла на три категории: Крест раскрывает характер империи, путь личного преобразования и характер Бога.
ОТКРОВЕНИЕ О ХАРАКТЕРЕ ИМПЕРИИ
В обстановке первого века Павла и его слушателей "Христос распят” имело антиимперское значение. Краткое изложение Павла не «Иисус умер», не «Иисус был убит», но «Христос распят». Иисус не просто умер, его не просто убили, а он был распятый на кресте. Это означало, что Иисус был казнен имперским авторитетом: распятие было Римской формой казни. В Мире Павла, Крест всегда был римским крестом.
Рим зарезервировал распятие для двух категорий лиц: тех, кто бросил вызов имперскому правлению и демонстративно непослушных рабов (а не просто иногда непослушных или трудных рабов). Если бы Вы были обычным убийцей или грабителем, вас бы не распяли, вас казнили бы другим способом. Эти группы распятых имели нечто общее: обе отвергли римское имперское господство. Распятие было очень публичной, длительной и запредельно болезненной формой казни, которая несла в себе послание «Не смей бросать вызов имперской власти, или это случится с тобой». Это были государственные публичные пытки.
Провозглашение «распятого Христа» сразу же означало, что Иисус является антиимперской фигурой, а Евангелие Павла – антиимперским Евангелием. Империя убила Иисуса. Крест был императорским «нет» Иисусу. Но Бог воскресил его. Воскресение было Божьим «да» Иисусу, Божьим подтверждением Иисуса, и таким образом это также было Божье «нет» силам, которые убили его.
Двойной паттерн, казнённый Римом и оправданный Богом, появляется дважды в начале книги Деяний. Власти распяли Иисуса, но Бог воскресил его (2:23-24). Несколько стихов позже, только немного по другому, повторяют это: «Иисус, который был распят властями, Бог сделал и Господа и Мессии» (2: 36). Конечно, эти слова из Деяний, не Павла, но мы приводим их, чтобы проиллюстрировать очевидный и непосредственный смысл «распятого Христа».
Казнённые Римом – разоблачает природу правителей этого мира: они «распяли Господа Славы» (1 Кор. 2:8), тем самым раскрывая характер системы господства и насилия, которые убили Иисуса. Оправданный Богом, Воскрешённый Богом, подразумевает, что Иисус есть Господь, и поэтому силы, казнившие его, не были оправданы. Язык, который противостоял и противостоял Римской имперской теологии: Иисус есть Господь, а Кесарь нет!
Это основной смысл выразительное использование Павлом “Христос распятый” в его контексте 1 Кор. В блестящей, насыщенной и сверкающей увертюре к письму (1:17-2:16) Павел противопоставляет “мудрость Божью” и “мудрость мира” через ряд противопоставлений. Повторения Павлом терминов: "мудрый” и “мудрость” и их противоположностей: “глупый” и "глупость", похожи на барабанную дробь. “Мощный” и “сильные” также противопоставляются “слабым " и "слабости".
Павел использует ие обращает эти контрасты захватывающим образом. Его риторика, его манера мышления и самовыражения требуют внимания. Для иллюстрации приведем большую часть 1 Кор. 1: 18-2: 8 и включать промежутки между строками, чтобы можно было обдумать написанное:
«Разве Бог не явил всю глупость мудрости этого мира?»
«Поскольку, как замыслил в Своей мудрости Бог, мир своей мудростью не познал Бога, Он пожелал спасти верующих «глупостью» Вести».
«Проповедь о Распятом – глупость для тех, кто идет путем погибели, а для нас, идущих путем спасения, – это Божья сила».
«Потому что в то время как иудеи требуют в доказательство чудес, а греки ищут мудрости, 23мы возвещаем Христа, распятого на кресте! Для иудеев это камень преткновения, для язычников – глупость,»
«а для тех, кто призван – и иудеев, и греков, – это Христос, явивший собой и Божью силу, и Божью мудрость».
(1 Кор.1:18–2:8)
Обратите внимание, что Христос как “сила Божья” и “мудрость Божья” параллельны, а синонимы к “Христу распятому”—и это глупость мудрости этого мира.
«Но глупость и слабость Божья мудрее, чем мудрость и сила этого мира:»
«Потому что Божья „глупость“ мудрее людей, и Божья „слабость“ сильнее людей!»
«Но чтобы посрамить мудрых, Бог избрал то, что в мире считается глупым; чтобы посрамить сильное – то, что в мире считается слабым».
«И избрал безродное и ничтожное, так сказать, ничто, чтобы обратить в ничто то, что для мира что-то значит».
«Ведь это Бог соединил вас с Христом Иисусом, которого Он сделал для нас мудростью!»
Обратите внимание, что Павел снова идентифицирует «Христа Иисуса» как «мудрость от Бога», которую он снова решительно связывает с ”распятым Христом", на этот раз с фразой " Иисус Христос и распятый”:
«И когда я пришел к вам, братья, чтобы возвестить тайну Бога, я пришел не с блеском и мудростью речей.2 Ведь я решил для себя, что я, будучи у вас, ничего не знаю, кроме Иисуса Христа – распятого на кресте Иисуса Христа. 3И я явился к вам слабый, в страхе и трепете.4 В моих речах и проповедях были не убеждающие слова человеческой мудрости, а наглядное доказательство силы Духа, 5 чтобы вера ваша была не от человеческой мудрости, а от Божьей силы». (1 Кор 2:1-5)
Этот отрывок завершается еще одним контрастом между человеческой мудростью-мудростью этого мира—и мудростью Бога:
«Да, для зрелых людей мы возвещаем мудрость, но не мудрость этого мира и не мудрость повелителей этого мира, которых Бог обращает в ничто. 7Мы возвещаем таинственную, сокровенную Божью мудрость, предначертанную Богом для нашей славы до начала времен. 8Ее не познал никто из повелителей этого мира, потому что, если бы они познали ее, они не казнили бы на кресте Господа славы».
В этом ослепительном пассаже, основной контраст между мудрость Бога и мудрость мира—контраст также «немудрие» Божие и мудрость этого мира. Божья мудрость – "Христос распят” – это глупость по отношению к миру, а мировая мудрость противится Божьей мудрости.
Что Павел имел в виду под мудростью этого мира? Поскольку Павел использует слово “греки” в словосочетании “греки желают мудрости” (1:22), некоторые полагают, что он имел в виду греческую философскую мудрость. Но это слишком узкое понимание мудрости этого мира. Греческая философия не убивала Иисуса. Это сделала римская имперская власть.
Именно так говорит всем Павел. Мудрость этого мира – не греческая философия, а "мудрость этого века“ и мудрость "правителей этого века". Мудрость этого мира, который "распял Господа Славы", есть мудрость нынешнего века и правителей нынешнего века.
В исторической обстановке Павла, конечно, это означало Рим. Но это значило больше, чем Рим. Проблема была не просто в Римской имперской власти, как если бы Рим был хуже, чем большинство империй, и что еврейская или христианская империя была бы лучше. Павел не просто обвинил Рим, но то, что он увидел в нем: Рим воплотил в себе мудрость этого мира-нормальность этого мира, то, как жизнь устроена на земле, как обстоят дела.
Нормальность этого мира относится к наиболее распространённой форме человеческого общества со времени развития крупномасштабного сельского хозяйства и концентрации населения, что стало возможным, начиная с четвертого тысячелетия до нашей эры. То, что появилось, – это то, что мы и другие называем кратко “системами доминирования”, обществами в которых правят немногие, кто использовал свою власть, богатство и "мудрость", чтобы сформировать социальную систему в своих собственных интересах.
В таких обществах Немногие правят многими—и они достигли своего господства с помощью насилия и угрозы насилия. Мир– стабильность—пришел через победы и завоевания, что мы назвали в главе 4 это "Римской имперской теологией". Системы господства существовали (и существуют) в больших и малых формах, от империй до мелких королевств. Их объединяет господство через власть, включая насилие и угрозу насилия. Как еще создаются и поддерживаются королевства и империи? Это, наряду с идеологией, которая его узаконивает, и является мудростью этого мира.
Обвинение Павлом мудрости этого мира, которая адресована правителям этого века, которые «распяли Господа Славы». Мудрость этого мира – это нормальность, как господство посредством насилия, противоречит мудрости Бога. Крест раскрывает мудрость этого мира как глупость – отметим, что греческое слово «глупостью/глупостью» является корнем, из которого мы получаем ”слабоумный" и "дебил". По сравнению с мудростью/глупостью Бога, мудрость этого мира идиотская, дебильская. И что еще хуже, она не только глупа, но и жестока и убийственна.
В этом также смысл акцента Павла на Христа распятого в Галатах. Сразу же после слов, процитированных в начале этой главы
«А я ничем не хочу хвастаться – одним лишь крестом Господа нашего Иисуса Христа, благодаря которому мир распят для меня, а я – для мира». (Гал 6:14).
Мир императорской нормальности был распят для Павла, и миру пришел конец. И Павел был распят для того мира, он умер для него.
Хотя следующий текст взят из одного из спорных писем и поэтому, вероятно, не написан Павлом, он согласуется с этим пониманием. Возможно, в 80-е годы, примерно через двадцать или более лет после казни Павла, автор послания к христианам Колосса писал, что на кресте Бог «И этим Он обезоружил Начала и Власти и, выставив их всем на посмешище, провел как пленных в Своем триумфальном шествии». ( Кол 2: 15). Как Крест сделал их “публичным примером”? Он раскрыл характер империи, раскрыл моральное банкротство системы господства и мудрость этого мира, который ее узаконил этот мир.
Как и история Исхода, "Христос распят” и" Иисус есть Господь " призвали людей сосредоточить свою жизнь в Боге, а не прогибаться под фараонами этого мира. Как и история Исхода, было посланием как личным, так и политическим. Личное в том, что Павел призвал своих слушателей, чтобы сосредоточить свою жизнь в Боге, как сделал Иисус, вместо того, чтобы принимать и жить мудростью этого мира. Это путь личной трансформации. И она носит политический характер, поскольку она подрывает нормальную обстановку в мире господства, поддерживаемого насилием. Он обвинял своих правителей: они распяли "Господа Славы". И далее, это обязало Павла и его общины к совершенно другому видению того, как все должно быть.
ОТКРОВЕНИЕ В ПУТИ: СОВМЕСТНОЕ ИСКУПЛЕНИЕ
Для Павла Христос, распятый и воскресший, открыл путь к новой жизни «во Христе». Здесь он функционирует как метафора пути личной трансформации: он включает в себя внутреннюю смерть и воскресение, умирание старой идентичности и образа жизни и восхождение в новую идентичность и образ жизни.
В этом понимании делается акцент на искупление посредством участия. Мы участвуем в смерти и воскресении Иисуса, умираем и воскресаем вместе со Христом, и тем самым входим в новую жизнь во Христе. Совместное Искупление не означает, что Иисус умер за нас. Вместо этого, это означает, что мы должны умереть и воскреснуть со Христом. Это метафорический язык для процесса радикальных внутренних изменений.
Это был собственный опыт Павла. Наиболее лаконично он выражает это в одном предложении в своем письме к Галатам. О себе он пишет: «Закон меня умертвил, и я умер для Закона, чтобы жить для Бога. Я распят вместе с Христом, и живу уже не я, а живет во мне Христос. И пока я живу на земле, я живу благодаря вере в Сына Божьего, полюбившего меня и отдавшего себя в жертву ради меня». (Гал 2:19-20). "Распятие" Павла метафорично; в отличии от Иисуса, который был реально распят. Это имеет метафорическое значение: Павел испытал внутреннее распятие и смерть. Павел умер, и родился новый Павел: «уже не я живу, но живет во мне Христос».
Распятие и Воскресение, умирание и Воскресение – радикальные образы внутренней трансформации. Разница так же велика, как разница между жизнью и смертью, и путь ведет через смерть к жизни. Смерть и воскресение со Христом – это средства к жизни "во Христе", фраза, которую Павел использует более ста раз в своих письмах.
Он использует синонимичное словосочетание "в Духе" более пятнадцати раз. Эти фразы относятся к личности и образу жизни, сосредоточенному во Христе, в Духе.
Трансформация Павла включала «трансплантацию идентичности»: его старая идентичность была заменена новой идентичностью "во Христе". Мы довольно часто будем называть эту «трансплантацию идентичности» как «трансплантацией Духа». Мы имеем в виду аналогию с современной медициной пересадки сердца, в которой старое сердце заменяется новым сердцем. В случае Павла, его дух, в старом Павле, был заменен духом Христа: «уже не я живу, но живет во мне Христос».
