Текст книги "Всякое королевство - гоблинское (ЛП)"

Автор книги: Марк Хилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Марк Хилл
Всякое королевство – гоблинское

^{© Mark Hill – «Every Kingdom Is a Goblin Kingdom» (2024)}

_{Перевод – DGOBLEK}

[Сей текст представляет собой копию пергамента, написанного безвестным ученым мужем в 14 году эпохи Долгого Лета и найденного в руинах Академии Дола в 37 году эпохи Белой Рыбы]

Ныне, оказавшись в шаге от возвращения Дола, который гоблинские орды удерживали со времен наших дедов, я с трудом разделяю всеобщее столичное ликование. Безусловно, грядущая победа обернется подлинным триумфом для Короля Долгого Лета: его стремление вернуть утраченные земли достигло своего апогея в этом тяжелейшем походе сквозь мрачные чащобы и коварные топи. И всё же, глядя на развевающиеся стяги и пляшущую толпу, я мысленно возвращаюсь к недавнему разговору с одним гоблином. Его взяли в плен и доставили в столицу ради скорой казни на празднествах по случаю нашей неминуемой победы.

Сие создание, чьё имя можно приблизительно перевести как Обтесавший Всякий Камень, отнюдь не внушало ужаса. Лишённый своего древкового оружия и изрядно исхудавший на тюремной похлебке, пленник едва ли казался опасным даже для меня, не говоря уже о целом Королевстве. Хотя сородичей его ждал скорый разгром, а самого гоблина – верная смерть, он ничуть не унывал и был рад поболтать с человеком, чьи познания в его языке простирались чуть дальше грубых ругательств.

Обтесавший Всякий Камень живо интересовался жизнью в столице, допытывался, откуда у меня, пусть и с сильным акцентом, взялось знание его гортанного наречия, и расспрашивал о том, как именно его казнят. Как мог, я описал ему кипучую суету Сапфирового града, а затем поведал о годе службы в купеческом караване: мы тогда наняли в охрану двух гоблинов из на удивление сговорчивой Синей Орды. Что же до казни, то я предположил следующее: зеленокожему наверняка вернут оружие и вытолкнут на арену против одного из королевских рыцарей, дабы потешить толпу сценкой недавней битвы. То обстоятельство, что ради безопасности противника клинок гоблина предварительно затупят, похоже, нисколько его не обеспокоило.

Покончив с любезностями, я перешел к собственным вопросам. Отчего, вопрошал я, гоблинские орды раз за разом вторгаются в королевские земли, прекрасно понимая, что рано или поздно их оттуда выбьют? Зачем захватывать павшие людские города, навлекая на себя неизбежный гнев монарха и его могучей армии, если можно строить свои собственные поселения за пределами наших границ?

Гоблин фыркнул и отмахнулся узловатой рукой, словно разом отметая все мои доводы.

– На кой ляд нам гнуть спину в стылой тьме на краю света, если вы сами даете нам всё необходимое? – проскрежетал он. – Вы строите и строите, а потом все ваши исполинские башни рушатся. Мы же берем ваши обломки и складываем из них свои маленькие жилища. Так кто из нас могущественнее?

Я заметил, что подобные речи звучат весьма сомнительно из уст сидящего за тюремной решеткой, но пленник лишь снова фыркнул.

– Ваш король воздвигнет самому себе статую, едва на костях прежнего поселения вырастет новое. А что потом? Придут чужаки-захватчики, или нагрянут наемные убийцы, или вспыхнет междоусобица. Вас перережут, либо же вы сами перережете друг друга. Вы покинете Дол, и что останется после вас? Лишь камни, из которых можно строить, да оружие, с которым можно охотиться. Все ваши крахи – это наши трофеи.

Подыгрывая собеседнику, я снисходительно признал ход его мыслей занятным, однако напомнил, что Королевство не знает смут вот уже почти сто лет. Хаос былых времен давно канул в лету. На сей раз он с презрением взглянул на меня и произнес:

– Королевства есть всегда, и они всегда рушатся. Ваше или чужое – неважно. Вы строчите о них в своих книгах, но для орды все вы на одно лицо. Даже вы сами со временем забываете своих предков. Разве всех упомнишь?

Я согласился, что любая история рано или поздно превращается в миф, однако подчеркнул: мы возводим свои труды на фундаменте идей наших предшественников. И если в далеком будущем Подсолнечный Трон – упаси Господь! – падет, любая новая власть, что придет ему на смену, переймет нашу историю и продолжит наше дело.

Гоблин пожал плечами.

– А может, мы пустим ваши фолианты на растопку для наших костров.

Он ткнул в меня пальцем, а затем обвел руками пространство вокруг себя, словно охватывая разом и столицу, и Трон, и всё Королевство.

– Всякое королевство слагает сказки о гоблинах, но орды не рассказывают историй о королевствах. С чего бы нам выдумывать небылицы о камнях, из которых мы строим дома?

– Но неужели, – возразил я, – гоблины не рассказывают историй о самих себе? Как бы орды вообще выжили без памяти о прошлом?

Мой собеседник расхохотался.

– У орд нет истории. Мы просто существуем. Всякое королевство на любой земле принадлежит нам, ибо мы высекаем свои жилища из их руин, покуда вы в бессилии топаете ногами и скулите о том, почему рухнули ваши замки. Темница, в которую вы меня заперли; библиотека, где ты целыми днями мараешь бумагу; дворец, где ваш король планирует свою маленькую войнушку, – в один прекрасный день всё это сослужит службу ордам. Как послужит им и то королевство, что однажды придет вам на смену.

– И тем не менее поутру твоих сородичей вырежут.

Едва эти жестокие слова слетели с моих губ, я тут же пожалел о сказанном, но Обтесавший Всякий Камень лишь улыбнулся. Я поблагодарил его за то, что он утолил мое любопытство, пусть во мнениях мы так и не сошлись. На прощание он приветливо помахал мне рукой, как если бы наша беседа не стоила ему ни малейших усилий.

Я получил подлинное удовольствие от разговора, хотя, признаться, испытал облегчение, вновь шагнув под лучи солнца и растворившись в бесконечной череде звуков и красок столицы. Идеи гоблина были дикими и варварскими, и всё же я никак не мог выбросить их из головы. Теперь за каждой услышанной высокопарной речью и за каждой увиденной праздничной гирляндой мне мерещился тот день, когда столица обратится в прах, а в её обломках будут копошиться орды.

Но у меня нет времени на отвлеченные фантазии о далеком грядущем. Едва придет весть о победе, я должен быть готов немедленно отбыть в Дол. Мне поручено написать историю о том, как Король Долгого Лета восстанавливал сию некогда могучую провинцию. И если я буду достаточно искусно владеть пером, имя мое навсегда войдет в летописи нашей эпохи.