Текст книги "Остров острых ощущений"

Автор книги: Мария Жукова-Гладкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Нужный двор я нашла легко. Но в этом дворе стояла милицейская машина, правда, труповозки не было. И «Скорой» не было. Уже хорошо. Если не успели уехать до моего приезда… Ведь я даже не знаю, сколько времени прошло после того, как у бухгалтерши что-то случилось. А явно случилось. Ведь как сказала моя коллега, новая пассия прапорщика Гены страшно хотела попасть в телевизор. Наверняка понимала, что Генина законная жена обеспечила ей единственную возможность в жизни… Но она от нее резко отказалась.

Пашка прихватил из машины камеру и одну бутылку пива, я машину закрыла, и мы отправились на нужный этаж. При выходе из лифта первым увидели милиционера в форме. Дверь в нужную нам квартиру была открыта, из квартиры слышались женские крики (возмущенным тоном), что-то тихо и неразборчиво отвечал мужской голос.

– Вы к кому? – строго спросил милиционер, потом сказал: – Ой, это вы? – Потом подумал и добавил: – Может, вы эту бабу успокоите? У вас же так хорошо получается общение с сумасшедшими? – И он улыбнулся.

Я поняла, что это совсем молодой парень. Улыбка сделала его лицо очень симпатичным и добродушным, а веснушки были просто замечательные.

– Ее что, из психушки выпустили? – спросил Пашка у милиционера, оказавшегося местным участковым.

– Паша, в психушке Генина законная жена, – напомнила я, понимая, что Пашка к концу дня после такого количества пива уже туго соображает.

Потом я повернулась к участковому и спросила, что произошло. Мне нужно знать, чтобы действовать.

Парень сообщил, что в квартиру кто-то залез, но вроде бы ничего не украл. По крайней мере пока дамочка не смогла назвать ни одной пропавшей вещи. Но громко орет и возмущается. В квартире все вверх дном, диваны и кресла вспороты. Драгоценности и деньги на месте.

– Нам бы нужно, чтобы она заявление не писала, – умоляюще посмотрел на меня веснушчатый парень. – Поговорите с ней, пожалуйста. Если уж вы с той бабой справились, которая с ружьем была…

Я кивнула, но для начала позвонила Андрею из Управления. Андрей был уже дома и ужинал. Услышав меня, тихо взвыл. Я сказала, где нахожусь и по какому поводу, потом предложила ему добираться на место своим ходом, поскольку заезжать за ним не собиралась. Я собиралась в пекло – или грудью на амбразуру вместо сотрудников органов.

Пашка приготовил камеру к работе, и мы вошли. Первыми нас заметили двое мужчин из органов, которые находились в квартире, хозяйка стояла к нам спиной и орала. Я подмигнула обоим мужчинам, у которых был усталый вид. У меня за спиной маячил участковый, который жестом показал коллегами, что все в порядке, и быстро удалился назад на лестницу.

Квартира была двухкомнатная. По пути я успела заглянуть в спальню, теперь мы с Пашкой оказались в дверях гостиной. Картина напоминала виденное нами сегодня в другой Гениной квартире, где в последнее время проживала одна Алевтина Ильинична.

– Добрый вечер! – спокойно сказала я, когда в воплях дамы возникла небольшая пауза.

Дама резко повернулась. На вид ей было года тридцать два, может, тридцать три. Беременность была уже заметна – животик округлился. Она, вероятно, пришла с работы и обнаружила, что в квартире побывали незваные гости: хозяйка была в деловом костюме и накрашена.

Гнев дамы обрушился на меня. Но мне не привыкать. Я молча слушала, в частности помня, что женщина беременна, да и Андрюшу следовало дождаться. Пусть покричит. Когда поток речей немного иссяк, я уточнила, обвиняет ли хозяйка квартиры лично меня или кого-то еще из журналистов во взломе или краже.

– Никакой кражи нет, – вставил один из милиционеров. – Надежда Алексеевна не смогла назвать ни одной пропавшей вещи.

– Вы сообщили мой адрес! – заорала Надежда Алексеевна.

– Кому? – удивленно посмотрела я на хозяйку разгромленной квартиры.

– Всем! По телевизору! И теперь воры пришли ко мне!

Я не смотрела все передачи, посвященные «делу в бане», то есть я не смотрела ни одной, но была уверена на сто процентов, что ни в какой передаче и ни в какой статье нынешний адрес проживания прапорщика Гены не указывался.

Да, эта квартира была обставлена побогаче, чем предыдущее место проживания Гены, хотя до особняков и апартаментов, в которых мне довелось побывать за последние годы, ей было далеко. Для серьезного вора эта квартира интереса не представляла. Антиквариат отсутствовал. Имелся хрусталь, фарфор (нетронутые), новая мебель, пожалуй, частично сделанная под заказ и очень продуманно расставленная, чтобы было побольше свободного пространства. Навряд ли в квартире лежало много денег, ведь у бухгалтера на работе явно сейф в распоряжении. На даме были золотые серьги и пара колец, но все – новодел.

– Где ваш муж? – спросила я.

– Ах, вы теперь на моего мужа нацелились?!

«На месте Гены я бы выбрала Алевтину Ильиничну», – подумала я. Хотя эта беременна, а та родить не может…

– Где ваш муж? – повторил мой вопрос один из милиционеров.

– У своей жены в психушке! – рявкнула Надежда Алексеевна. – Договаривается, чтобы его ненормальную бабу из государственной психушки в частную перевели. Можно подумать, у нас деньги лишние! А он их тратить на свою жену собрался.

– Так-так-так! – перебил один из милиционеров. – Что-то я не понял.

Второй бросил взгляд на меня.

– Вы ее знаете? – кивнул он на Надежду Алексеевну.

Я пояснила, кого знаю, каким образом связана с делом, рассказала, как сегодня была в еще одной квартире, где что-то искали, и предупредила о приезде Андрюши. Двое милиционеров переглянулись. Надежда Алексеевна для разнообразия молчала и тоже что-то обдумывала.

Я на ее месте решила бы, что Геннадий Константинович что-то где-то спер.

Вскоре появился Андрюша, они обнялись с Пашкой. Андрей познакомился с коллегами и практически повторил то, что уже рассказала я.

– Что могли искать у Геннадия Константиновича? – спросил Андрей у хозяйки разгромленной квартиры.

Она пожала плечами. Больше не орала и не возмущалась. Думала.

Дамочку решили допрашивать под протокол, а мы с Пашкой тем временем решили заглянуть к соседям, так сказать, поговорить о жизни. В одной из квартир, на наше счастье, оказалась всезнающая бабка – лучшая свидетельница из возможных. Я обожаю общаться с такими бабульками – они всегда расскажут что-нибудь интересное, пусть и не на нужную мне тему.

– Гена – золотой мужик, – сказала мне бабка. – Теперь хоть знаешь, к кому обращаться, если что-то сломается. Все может починить. Спокойный, рассудительный, пьет немного, тихо. Вообще тихий, голоса его не слышно, только Надька орет. Чего ей не хватает? Такого мужика отхватила! У нас все говорят, что она молиться на него должна. А Гена сам в магазин ходит, тут захожу, смотрю – он и готовит. И ведь с ребенком сидеть собирается! А эта сразу на работу пойдет.

– Кто вам это сказал?

– Геночка сам сказал. Надька-то гораздо больше его зарабатывает. Чего ж терять такой заработок? Это, конечно, правильно… На Гену я бы тоже ребеночка оставила. Гена сказал, что будет заниматься починкой бытовых приборов на дому. А охранником потом всегда сможет устроиться – когда ребеночек в садик пойдет.

– Как я поняла, Надежда чем-то недовольна. Чем, не знаете случайно? – спросила я у бабки-соседки.

Она, конечно, знала. Надежда была недовольна тем, что Гена регулярно навещает предыдущую жену.

– Не надо было Надьке об этом говорить, – вынесла свой вердикт бабка. – Навещаешь – и навещай. Правильно делаешь. Он – хороший мужик и жалеет свою первую. Он мне жаловался как-то, что та его жена немного головой повредилась, и он волнуется и вообще себя виноватым чувствует. Другие-то уходят и как обрубают. А Гена деньги первой жене давал. Надька возмущалась. Но ведь не Надькины же деньги он давал?

– А кто в квартиру проник, не видели?

К бабкиному огромному сожалению, она днем ездила на рынок, долго задержалась, поэтому пропустила самое интересное.

– Днем у них в квартире никого не бывает? – уточнила я.

– Гена может быть, когда не дежурит. Но сегодня он рано ушел.

То есть взломщиков, как и следовало ожидать, никто не видел.

Наконец приехал Гена. Выглядел ужасно – усталым и измотанным. На естественный вопрос Андрея о том, что могли у него искать, развел руками. У него никогда не было никаких богатств, и, как сказал он сам, горько усмехнувшись, богатого наследства он ни от кого не ждет.

– Твои это дела! – рявкнула Надежда Алексеевна, узнавшая, что сегодня и предыдущее место проживания Геннадия Константиновича кто-то посетил без приглашения. – Все это из-за тебя!

Про журналистов она забыла, теперь ополчившись на мужа. Он молча и невозмутимо сносил упреки. Вероятно, он так привык к ним за годы жизни с первой женой, что теперь воспринимал их как нечто само собой разумеющееся. По крайней мере у меня сложилось именно такое впечатление. Гена был классическим подкаблучником.

Ничего не добившись от Гены, мы с Андреем и Пашкой покинули разгромленную квартиру. Трое сотрудников из районного отделения покинули ее даже чуть раньше, радуясь, что хозяйка не написала заявления. Ей долго объясняли, что раз ничего не украдено, дело не завести. Я подключилась к объяснениям, чтобы помочь ребятам (чем больше у меня знакомых сотрудников органов, тем легче работать!). Потом Андрей заявил, что дело все равно будет на контроле в Управлении. Таких совпадений с проникновением в квартиры быть не может.

– Что думаешь? – спросил Андрей уже у меня в машине, где они с Пашкой расположились на заднем сиденье в компании с пивом.

– Думаю, что Гена что-то вывез с острова, где служил, – сказала я, правда, про клад не упомянула. – Там случайно не было никаких секретных материалов, или ядов, или химикатов?

– Например, полония-210, – хмыкнул Пашка.

Андрюша тоже хохотнул, но задумался.

– Андрей, я в самом деле не знаю, что могло храниться в части ПВО, – продолжала я. – Узнай это по своим каналам. Свяжись – официально – с представителями ПВО. Может, это была какая-то экспериментальная часть. Или изначально была экспериментальная часть, а потом просто существовала, так как не было приказа ее расформировать. Может, там что-то оставалось с советских времен? Про это «что-то» забыли, а потом кто-то вспомнил. Или кто-то с другой стороны забора узнал. Или Гена знал, не забыл, вывез. Командование не знало или забыло. Гена решил сделать маленький бизнес. Но кто-то не хочет платить. Хочет взять бесплатно.

– Но радиоактивные вещества никто не стал бы держать дома! Это любые воры должны понимать. Тем более в доме, где живет беременная баба.

– Я не утверждаю, что это радиоактивные вещества. Это может быть что-то совершенно безвредное для организма. Или безвредное, пока не в соединении. Я не химик и не инженер. Я тебе идею подаю, в каком направлении искать.

– Прибор какой-нибудь для наведения на цель, – высказал предположение Пашка.

– Мысль, – кивнул Андрей. – Но там не могло быть самой современной аппаратуры. И у американцев такая уже точно есть, и даже лучше.

– Ты что, в самом деле считаешь, что Гена что-то хотел продать американцам? Ты уверен, что он знает хоть слово на английском языке? Если он что-то продавал, то нашим. Откуда он мог знать, как выйти на американцев, столько лет просидев на этом острове! А наши на него сами могли выйти.

– В особенности после того, как история с оставленными на острове ребятами прогремела на всю страну, – заметил Пашка.

И тут мне ударила в голову мысль. Я стала вспоминать, что рассказывал Гена. Вроде бы он сам напросился лететь на остров за ребятами и оставленным имуществом. По идее должны были послать старлея. Может, он вызвался не из-за чувства вины? Имелась какая-то вполне определенная причина для еще одного посещения острова? Был заказ? Он сам что-то припрятал? Так-то до острова добраться очень трудно, а тут вполне официально, на вертолете, предоставленном армией, с вертолетчиком и помощником-солдатом…

Теперь я на самом деле думала, что у Гены на острове что-то было припрятано. Такая мысль у меня и раньше появлялась, теперь она переросла в уверенность. Про клад он знать не мог. Но мало ли что они с женой могли там обнаружить за годы службы? На этом острове, на одном из соседних, в лесу на материковой части, куда ходили охотиться? А вдруг что-то нашли в развалинах монастыря? Вдруг повезло Гене или Алевтине? Найденное было закопано, предположим, на соседнем острове – когда никто не видел. И скорее на соседнем острове, так как на том, где стояли дома, прятать было бы опасно. Когда собирались в спешке, Гена, конечно, не мог забрать «ценность» (назовем так) из тайника. Он не мог плыть на соседний остров, копать, возвращаться… Времени не было, нельзя было внимание привлекать. А потом вызвался слетать за ребятами и забытым имуществом.

– Какая ты сообразительная, Юлька! – воскликнул Андрей и тут же стал серьезным. – Согласен. Очень правдоподобная версия. Но возникает вопрос, откопал он свой тайник или не откопал.

– И так, и так может быть, – сказала я. – Вспомните: его ранили, и он заболел. Его вывозили в полубредовом состоянии. Лечили где-то на зоне в медсанчасти.

– Он мог что-то сказать в бреду, – заметил Пашка. – Услышал кто-то из зэков, выполняющих, например, работу санитаров в медблоке. Сейчас освободился – и рыщет по Гениным квартирам.

– И кто-то из бывших зэков оставил все деньги и драгоценности? – хмыкнул Андрюша. – Паша, не смеши меня.

– А если не оставил? – сказала я. – Если бабы не знали про Генины тайники? Сестра жены с племянницей явно не знали, и Надежда Алексеевна могла не знать. А Гена молчит. Может, он уже продал товар и не хотел, чтобы органы знали, сколько у него в заначке. Возникли бы ненужные вопросы.

– У Надежды деньги остались, – напомнил Андрей. – Зэки бы не оставили ничего. И в той квартире остались. Я сам видел тайничок. Его бы нашли и опустошили. Нет, в этих двух квартирах искали что-то конкретное. Товар. Скорее всего, Гена до него не успел добраться.

– Или все забрали те ребята из ГУИНа, которые его нашли на острове, – сказал Пашка.

– Или два зэка, которых так и не поймали, – высказала свое мнение я.

– Но тогда кто проводит обыски в квартирах? – спросил Андрей.

– Тот, кто слышал речи Гены в бреду, – сказала я. – Кто не знает точно, достал Гена товар или нет. Можешь выяснить, кто освободился с той зоны в последнее время?

Андрей сказал, что выяснит, а также выяснит, что ценного прапорщик мог прихватить из части, в которой служил.

XVII век

При виде старой няньки немой Герасим замычал, в бороде мелькнула улыбка, но очень быстро исчезла. Он просто показал пожилой женщине, что рад ее видеть.

– Слушай, а что же гроб-то такой высокий? Не делают же у нас таких. Или ты дерево в несколько слоев положил? Да и мальчик у нас не такой большой…

Герасим стал что-то показывать руками, но нянька его не понимала.

За их спинами открылась дверь, и вошел хозяин дома. Герасим и старая нянька поклонились.

– Ну, сегодня к вечеру закончишь, Герасим? – спросил хозяин дома.

Немой мужик закивал.

– Ты, старая, готова сегодня ночью отправиться в путь?

– Да я хоть сейчас готова.

– Сейчас не надо. Ночью поедем. Не нужно людей пугать лишний раз. Кутьи отведаем вечерком и поедем.

– Да как же кутьи-то, милок? – поразилась старая нянька. – Кутьей же после погребения поминают!

– В монастыре нам, конечно, могут еще разок ее приготовить. Но мы в доме должны Алексия помянуть. Со всеми домочадцами.

Глава 14

Я отвезла Андрея, потом Пашку, потом наконец поехала домой. Моя соседка, лучшая подруга Татьяна, меня уже заждалась. Она с большим интересом выслушала мой рассказ о сегодняшних событиях. Татьяне я рассказывала все в деталях, комментировала, выдвигала версии. От подруги у меня нет секретов. Это не представители органов, с которыми всегда нужно держать ухо востро (даже с теми, с кем я дружу и которые ко мне хорошо относятся). Запись разговора с вдовой и отцом убитого в бане бизнесмена Николая Свиридова Татьяна прослушала с самым большим интересом. Я как раз сделала пару копий.

– На клад бы интересно было взглянуть, – заявила Татьяна после того, как я выдохлась.

– И это все, что ты можешь сказать?!

– Ну, мне интереснее всего было бы посмотреть на сам клад. Кто его спер, меня интересует меньше.

Я подумала и сказала, что и меня тоже. Правда, и вора тоже вычислить хочется, и что Гена прятал в тех местах, тоже хочется узнать.

– Может, съездим на Север? – хитро посмотрела на меня Татьяна. – В тех местах мы с тобой никогда не были, и маловероятно, что соберемся. А тут такой повод… На монастырь старый посмотрим, на…

– Таня, я никогда не была любительницей дикой природы. Ты же знаешь, как я люблю комфорт! И ты же только что запись прослушала! Эти пятеро кладоискателей видели, как зэки что-то копали на соседнем острове. Мало ли там какие дела творятся…

– Ну я же не предлагаю тебе просто взять и поехать! – воскликнула Татьяна. – Этот вояж организовывать надо. Мы же не пойдем по лесам. Мы-то с тобой точно не дойдем, не говоря уже о Пашке. В лесу пиво не продают, а с собой столько не унести. Надо позвонить Ивану Захаровичу, подать идею. Одновременно подать идею твоей Виктории Семеновне. Они же в прекрасных отношениях. А вы с Пашкой репортаж соорудите. Я просто природой полюбуюсь. Может, змеек каких-то поймаю в свою коллекцию.

Я задумалась. Вообще-то неплохо было бы сделать репортаж из тех мест. И своими глазами взглянуть любопытно. Можно ли получить разрешение для посещения острова, где стояла часть ПВО? Но ведь ее же больше не существует! По-моему, все зависело от того, что строят рядом. Если какие-то элитные охотничьи домики, Иван Захарович вполне может договориться. Мы даже рекламу можем дать на нашем телеканале, если хозяева захотят. А если не захотят, стройку снимать не будем.

Я не думала, что земля на интересующем нас острове оформлена в чье-то владение, а значит, она – наше общее национальное достояние. Хочу – прилетаю. Иван Захарович в состоянии организовать и вертолет. А я ему могу копию записи рассказа о кладе и его поисках предложить.

Я позвонила и нарвалась на одного из верных помощников, Виталю.

– Сам не может подойти, – объявил Виталя.

Я сказала, что у меня деловое предложение, пояснила про запись, про клад, про наше с Татьяной желание побывать на острове, куда также следовало взять и Пашку (хотя он желания пока не выражал и даже не знает про него, но поедет).

– Заснятое вами сегодня у нас уже есть… – медленно произнес Виталя.

– Неужели Пашка успел перекинуть? – искренне поразилась я. – Он же никакой был, когда я его домой завозила.

– Да половина вашего холдинга уже на нас работает, – как само собой разумеющееся бросил Виталя. – Вообще Сам думает медиамагнатом заделаться. Зачем новый канал покупать и печатные издания, если можно купить готовые?

Я на мгновение лишилась дара речи, потом расхохоталась. И как это Иван Захарович раньше не купил холдинг, канал или издательский дом? У него столько предприятий, что я им уже счет потеряла, но ничего из этих направлений пока не было. Упущение! Тогда, наверное, у нас появится ежедневная программа «И это все о нем».

– Виктория Семеновна организует пересылку всего, что может нас заинтересовать, – пояснил Виталя.

Я вспомнила, как Виктория Семеновна с Иваном Захаровичем сошлись на почве любви ко мне. Более того, они оказались примерно одного возраста, придерживались одних и тех же взглядов, росли в одну эпоху (или эпохи), любили и ненавидели одни и те же вещи. Я знаю, что они иногда встречаются и ведут долгие разговоры за жизнь.

– Ничего интересного для вас мы сегодня не засняли, – заметила я. – Вот на диктофон…

– Это ты так думаешь, – перебил Виталя и сказал, чтобы я завтра оставила копию записи рассказа о кладе Татьяне. Он заедет в течение дня. Сегодня ему уже лень ехать в город – Иван Захарович с помощниками проживает в загородном особняке на берегу Финского залива.

– Не хочет с тобой встречаться. Небось рана на сердце еще не зажила, – хмыкнула Татьяна после того, как я повесила трубку.

– Да какая рана на сердце! – воскликнула я. – Ты помнишь, как мы с ним ругались? Вообще я думаю, что если бы мы просто встречались раз в неделю, то, не исключено, встречались бы до сих пор…

– Если бы да кабы…

– Вот именно. Будем жить настоящим временем.

– Я что-то не заметила, чтобы в настоящем времени у тебя какой-то мужик намечался. Все работаешь.

– Чья бы корова мычала! Я хоть все время по разным местам мотаюсь, людей все время новых вижу, а ты дома со змеями сидишь, ни с кем вообще не встречаешься!

Мы посмотрели друг на друга и вздохнули. Личная жизнь у нас обеих никак не устраивалась.

– Вот и съездим на Север, развеемся… – мечтательно сказала Татьяна.

– Ты думаешь, там мужики будут?

– Насчет мужиков не знаю, а вот приключения будут. Разве мы с тобой куда-то ездили без приключений?

Мы с Татьяной расхохотались.

XVII век

К вечеру гроб уже стоял на подводе, запряженной тройкой крепких лошадей. Старая нянька обратила внимание, что Герасим еще и над подводой поработал, укрепил ее. Да, конечно, дорога им предстоит дальняя, подвода надежная должна быть. Герасим, конечно, все починит, если что в пути сломается, но все равно следовало все тщательно проверить перед отъездом.

Все в доме попрощались с молодым Алексием, словно его должны были вот-вот в землю опустить, потом сам хозяин дома отнес отрока во двор, уложил в гроб, и Герасим принялся его забивать.

Старая нянька задумалась, а почему мальчика не положили в гроб в доме? Он бы должен был уже в нем лежать в горнице, где прощание проходило. И забивать должны были там…

В те годы обычно хоронили поутру, у церкви, богатых и знаменитых погребали в самой церкви. Потом ставили крест деревянный и поминали кутьею над могилой.

На этот раз кутьею поминали в доме, хотя ее приготовили правильно – три части вареной пшеницы и одна часть гороха, бобов и чечевицы, подсластили медом. И пять восковых свечей в нее поставили зажженных – две за упокой умерших, три – за здравие живых.

Но не так, не так должно все быть… Негоже непогребенного везти в дальние края…