Текст книги "Большие девочки не плачут"
Автор книги: Мария Жукова-Гладкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Может, администратор какой-то шахер-махер на стороне делал. Что-то не поделил с партнерами. Или просто не поделился. С местными, например. Или бабу чью-то увел.
– Его убил профессионал. Одним ударом ножа в сердце, – напомнил адвокат.
– Вот пусть местная полиция и разбирается! – рявкнул Карасев.
– А если нам после таких дел не дадут разрешение на застройку второй долины?! – воскликнул Владимир Станиславович.
– Администратора ты убивал? Я? Иваницкий? Девку ты топил? Я? Иваницкий? И администратор, и девка – русские, то есть не местных граждан прикончили. Если бы местных, они могли бы возмутиться. А так – курорт для наших, мало ли чем мы тут занимаемся. Сколько они денег с нас в бюджет получили? Сколько рабочих мест? Они на нас молиться должны!
– Мы, к сожалению, не в России, – заметил адвокат. – Они все равно будут проводить расследование. А нашим гражданам, которые сюда отдыхать приехали, не нужны ни наши менты, ни местная полиция с вопросами. Трупы, конечно, развеивают рутину, вон на мертвую девку сколько народу сбежалось посмотреть, но отвечать на вопросы представителей органов никому не хочется.
– Ладно, расходимся. Тут без нас разберутся, – сказал Владимир Станиславович и первым повернул к своей гостинице. Адвокат и шофер последовали за ним.
Карасев посмотрел на Костю.
– Как я понял, шейх у вас, – сказал он утвердительно.
– Не совсем, – уклончиво ответил Костя.
«То есть как это?» – хотелось спросить мне, но я сдержалась. Костя сам разберется.
– Пусть пока посидит в подполье, – продолжал Карасев невозмутимо. – Ваську Токлеуса отсюда выживем, тогда и Абдулла сможет выйти. И, пожалуйста, передайте ему, что мы готовы подписать договоры с его «Игл Констракшн».
– А как вы собираетесь выживать Ваську? – поинтересовался Костя.
Карасев посоветовал нам прямо сейчас проехаться мимо замка, в котором обосновался Василий и в котором планировали держать меня. Он оставил Косте свои телефоны, взял Костин номер, подмигнул нам и присоединился к толпе зевак.
Глава 13
При повороте с основной дороги на подъездную к замку Василия появился большой камень. Лежал он точно посередине подъездной дорожки. Объехать его на машине не представлялось возможным, так как по обеим сторонам сугробы раза в полтора превышали средний человеческий рост. Проехать над ним – тоже. Ни одна легковушка, ни один джип не пройдут – камень был достаточно высоким. Более того, на нем неровными белыми буквами было написано по-русски: «Васька – сволочь».
– Но это же ребячество! – воскликнула я. – Как взрослые мужики могут заниматься такими глупостями?
– Глупость весьма действенная, – заметил Костя, похохатывая. – Василию ее будет сложно убрать. И из дома не выехать – если он там. И машину придется оставлять у поворота, если он с утра куда-то уехал. Ночью в нее могут врезаться пьяные граждане, возвращающиеся по домам и замкам. Интересно, как они этот камень сюда приволокли?
– Здесь же тракторы есть – с чистящими плугами, или как это называется. А они трое – владельцы курорта. И Василий явно сможет нанять такой трактор.
– На это уйдет много времени. И все тракторы могут внезапно исчезнуть. Да, самая глупая вещь часто бывает самой оптимальной.
Костя продолжал похохатывать, направляясь к дому, который занимал сам. Абдулла встречал нас в гостиной с камином. Мы с Костей перенесли в дом мои вещи из машины, я все разложила в выделенной мне комнате, потом спустилась вниз. Как выяснилось, Абдулла уже пообедал запасами из огромного холодильника и ждал от нас новостей.
Для меня лично в Костином рассказе о событиях сегодняшнего дня прозвучала только одна новость – о владелице двух домов. Ее ему сообщил Владимир Станиславович, и Костя пока не успел передать информацию мне.
Дом, в котором сейчас проживал Василий Токлеус, принадлежал той же женщине – некой Александре Петровне Свиристелкиной, тридцати двух лет от роду, что и дом, в котором держали Абдуллу. Проживает она постоянно в городе Санкт-Петербурге, является гражданкой России.
– А чем занимается? – спросила я. – Или это мужик на нее недвижимость оформил?
– Сейчас попробуем разобраться.
Костя сел за свой ноутбук, как я поняла – подключенный к Интернету, и углубился в работу. Мне велел сварить кофе, Абдулла отправился за мной и попросил рассказать о женах. Я как раз спросила, как выглядит Рейчел.
– На тебя совсем не похожа, – сообщил Абдулла. – Роста среднего, даже чуть ниже, волосы русые, глаза карие. С тобой никак нельзя спутать, даже если обе в парандже будете.
При упоминании паранджи я подумала, что Рейчел по описанию Абдуллы похожа на Лену-Гюльчатай, хотя на самом деле они могут очень сильно отличаться внешне. И вообще одна американка, а другая – русская.
Вскоре Костя сообщил нам, что Александра Петровна по образованию медсестра, какое-то время трудилась в государственной больнице в отделении кардиологии, а получив больничную практику, перешла в сиделки на дому. Сиделкой можно заработать гораздо больше, тем более она на самом деле квалифицированная медсестра, к тому же крупная женщина, способная переворачивать и тяжелых лежачих пациентов. На ее услуги есть спрос, и немалый, но вот хватит ли денег, которые платят сиделке (пусть и в карман, без уплаты каких-либо налогов), на покупку двух замков на пусть пока не самом дорогом европейском горнолыжном курорте? Сомнительно.
– Может, она их получила в качестве дара за хорошую работу? – высказала предположение я.
– Не говори чушь, Катя, – резко оборвал меня Константин. – И в наследство она не могла их получить. Кто станет оставлять чужому человеку такое наследство? К тому же наши тут недавно появились. Несколько человек смогли купить дома. И эта Александра Петровна среди них! Но тем не менее продолжает работать сиделкой. Странно.
Костя задумался, потом стал что-то набивать на клавиатуре. Письма по электронной почте? Кстати, а как он выяснил эти сведения про Свиристелкину? Они что, свободно в Интернете висят? Или у Кости есть какой-то доступ к секретным базам данных? Тогда к каким? И почему? Кстати, он кому-то отправлял SMS после телефонного разговора с Владимиром Станиславовичем. Вероятно, мой бывший именно тогда сообщил Косте про Свиристелкину. Но кто раздобыл эти сведения? Так быстро? Кто он вообще такой?! Может, мне каким-то образом удастся взглянуть на его удостоверение? Это бы многое прояснило.
Удостоверение осталось в верхней одежде. Во внутреннем кармане «аляски». В свитер его прятать было некуда. И он точно не убирал его в карман брюк. Значит, мне нужно будет спуститься вниз и посмотреть. Например, когда все лягут спать.
А дело уже близилось к вечеру. За окном быстро стемнело. С таким количеством событий я и не заметила, как прошел день. Меня отправили готовить ужин, Костя с Абдуллой обсуждали международную политику, правда, весьма своеобразное ее направление – спасение негров от СПИДа путем обрезания. Оказалось, это новая программа ВОЗ (Всемирной организации здравоохранения) по спасению Африки. Абдулла с Костей прикидывали, сколько отдельные господа поимеют в результате освоения средств, выделенных на это дело. Костя откуда-то знал точные цифры, выделенные на борьбу с различными видами гриппа, и они с Абдуллой стали гадать, какой следующий вид появится, может, улиточный? Вроде улитки есть во всех странах, а страусы и слоны далеко не везде. Мало будет денег для «освоения».
Когда я подавала на стол мясо с жареными овощами (у Кости были большие запасы и мяса, и замороженных овощей), он снова прилип к экрану. Как я поняла, из России пришло еще какое-то письмо.
– Ну? – спросила я. Абдулла просто неотрывно смотрел на Костю.
– Александра Петровна, похоже, обладает уникальной способностью к раздваиванию, – сообщил Костя. – В настоящее время она одновременно находится в Петербурге, где продолжает уход за больным стариком, и в тихой европейской стране, в которой находимся мы с вами, друзья мои. Она пересекла границу нашей родины и прибыла сюда из Москвы в один день с Катей, борты приземлились практически одновременно. Катя, ты ехала в автобусе?
– Да, но в нем все были с нашего рейса.
Тут я вспомнила, что мы по пути подбирали людей из автобуса с простреленным колесом, в частности Гюльчатай. В нашем самолете никого в восточной одежде точно не было, я бы ее запомнила. Следовательно, люди в том автобусе вполне могли быть с московского рейса. Но что спрашивать у Гюльчатай? Не успела ли она познакомиться с Александрой Петровной?
Костя попросил меня еще раз подробно рассказать про Гюльчатай и про девушку, которую я видела в доме у Василия. Мне что – я рассказала.
– А фотография Свиристелкиной? – спросил Абдулла.
– Только завтра. И к завтрашнему дню мои друзья уже лично пообщаются с Александрой Петровной – той, которая находится в Петербурге.
– А кто твои друзья? – все-таки спросила я, не сдержавшись.
Костя усмехнулся.
– Ты еще не догадалась, о несравненная Катя Левченко? – посмотрел на меня Абдулла.
– Возможны несколько вариантов, – заявила я.
– И какие же? – немного удивился Костя.
– Ты – высокооплачиваемый частный детектив, работающий на международном уровне. Второй вариант – спецслужбы. Третий – сотрудник какой-то международной корпорации, имеющей в этой стране, регионе или просто районе курорта свои интересы.
– А ты неглупая девушка, о несравненная Катя Левченко, – с самым серьезным видом заметил Абдулла.
– Спецслужбы, – сказал Костя тоже очень серьезно.
– А… – опять открыла рот я.
– Достаточно вопросов.
– Ты наших олигархов будешь разоблачать? – все-таки не сдержалась я. – Но ведь тогда они могут не вернуться в Россию. Отсюда полететь в Лондон и осесть там.
Костя расхохотался. Потом расхохотался Абдулла.
– Катенька, ты на самом деле считаешь, что спецслужбы занимаются разоблачением олигархов на горнолыжных курортах? И разоблачением в чем? В связях с женщинами легкого поведения? Известными актрисами, певицами, телеведущими, которые на такие курорты тоже приезжают в большом количестве и страстно желают попасться на глаза олигархам?
– Но чем-то же ты занимаешься здесь? Дом снял. На командировочные из денег налогоплательщиков? Или теперь в спецслужбах столько зарабатывают, что ты можешь себе позволить вояж сюда, чтобы совместить приятное с полезным?
– Катенька, иди спать, – мягко сказал Костя. – Ты явно устала, много нервничала в последние дни, а то и месяцы. Красивым девушкам нужно спать как минимум восемь часов в сутки, чтобы хорошо выглядеть. Тебе ведь еще нужно замену искать Владимиру Станиславовичу. Кстати, Карасев разведен. Иваницкий здесь с женой. И его жена – бухгалтер, именно она просчитывала целесообразность этой сделки.
– А ты? – спросила я.
– Я? Я же не олигарх и даже не бизнесмен. – Костя явно смеялся.
– Умный человек и в спецслужбах сможет неплохо заработать. Ведь самое ценное в нашем мире – информация, не правда ли?
Я мило улыбнулась обоим мужчинам и отправилась наверх.
Глава 14
Я приняла ванну, намазала лицо и руки кремом и решила, что должна поспать часа четыре, а потом, когда заснут мужчины, тихонечко спуститься вниз и обыскать карманы хозяина дома.
Я не задергивала шторы и проснулась от света полной луны, светившей мне прямо в окно. «Наверное, мороз», – подумала я, так как небо было безоблачным, звезды потрясающе яркими. И луна…
Я быстро натянула спортивные брюки и футболку, сунула ноги в мягкие тапочки, не создающие шума, и направилась вниз. На часах было без пятнадцати три.
Из комнаты Абдуллы доносился храп, у Кости было тихо, но я, конечно, не стала к нему заглядывать. Я спустилась по лестнице вниз, увидела Костину куртку, сунула руку во внутренний карман, извлекла удостоверение, но у вешалки ничего прочитать не могла – там было темно. Следовало подойти к окну. Я решила отправиться в гостиную – окно там находилось ближе всего к тому месту, где я стояла. Я успела только прочитать фамилию, имя и отчество. Где-то наверху зазвонил мобильный.
Не мой – поняла я по мелодии. У Абдуллы телефона нет. Значит, звонят Косте. А если он спустится водички попить? Я решила на всякий случай нырнуть за диван.
И шаги Кости на самом деле вскоре послышались на лестнице. Он вошел в гостиную и включил свет.
– Вылезай, – сказал он секунд через тридцать. – Макушка торчит.
Ну почему я такая высокая?!
Я вылезла. Костя был одет в джинсы и свитер. Явно куда-то собрался.
– Ну, что нашла?
Тут он заметил удостоверение в моей руке. И почему я не убрала его хотя бы в карман спортивных брюк? Идиотка.
Костя подошел ко мне, вынул удостоверение из руки и засунул в карман собственных джинсов. Я честно сказала, что успела прочитать только фамилию, имя и отчество. Костя вздохнул и устало посмотрел на меня.
– Извини, пожалуйста, – покаянно сказала я. – Но я не могла устоять.
– Знаешь, что случается с излишне любопытными особами?
Я молчала.
– Со мной поедешь? – вдруг спросил он.
– Куда? – распахнула я глаза.
– На дело, – усмехнулся Костя. – Иди одевайся. И быстро.
– Ты… меня… убьешь?
Костя расхохотался.
– Да если бы я тебя хотел убить, то давно бы уже это сделал. Я тебя, наоборот, защищаю, если ты еще не поняла. Я тебя спасти хочу! На тебя же охота объявлена.
– Почему?
– Ну а я-то откуда знаю?! Это ты должна знать, но ничего не понимаешь. Иди одевайся.
– Во что?
– О господи! Верх спортивного костюма надень. Сапожки, потом пуховик.
Я понеслась наверх. Сумочку решила оставить в комнате. Как я понимала, во время этой вылазки мне она будет не нужна. И документы лучше оставить в доме. А мобильный своим звонком может объявить о моем присутствии… Где? Куда мы едем среди ночи? Кто позвонил Косте?
Вопросов было множество. Я сомневалась, что Костя на них на все ответит.
Он уже прогревал двигатель. Я расчесала волосы, собрала их в хвост, краситься было некогда, да и ни к чему (хотя всегда нужно быть в пике своей формы, но сейчас лучше не злить Костю задержками), спустилась вниз, быстро сунула ноги в снегоступы, надела шапочку и пуховик и выбежала к машине.
Мы поехали вниз к основным зданиям курорта.
– Кто тебе звонил? – все-таки спросила я.
– Алла. У нее в комнате – то есть в твоем номере – труп.
Я повернулась к Косте с открытым ртом.
– Ты хочешь сдать меня полиции?
– Это первое, что тебе пришло в голову? Нет, представь себе, не хочу. Вообще хочу на этот раз избежать общения с полицией. Слушай, а спортивные штаны более темного цвета у тебя есть?
Я сказала, что спортивный костюм – подарок Владимира Станиславовича. Ну и я сама люблю красный цвет.
– Я тебе подарю спортивный костюм темного цвета, – пообещал Костя.
– Для совместных ночных вылазок?
– Хотя бы для них.
– Но почему ты все-таки взял меня с собой?
Костя бросил на меня взгляд.
– Во-первых, ты все равно могла бы отправиться на разведку, а тебе опасно одной выходить из дома. Абдулла храпел, как ты сама наверняка слышала. Его звонок телефона не разбудил. Я заглянул к тебе в комнату, чтобы проверить, не проснулась ли ты от звонка. Смотрю: кровать примята, а тебя нет. И кровать уже успела остыть. Я сразу понял, что ты обследуешь дом.
– И меня опасно в нем оставлять без присмотра, чтобы ничего не нашла.
– Опасно, но по другим причинам. Чтобы тебя не нашли и снова не похитили.
– Мне кажется, что ты не запер дверь, – заметила я.
– А смысл? Кто захочет, все равно войдет. А простые воришки тут не ходят. Незапертая дверь как раз скорее остановит, чем запертая, – тех, кто может прийти. Или я так думаю. Но я надеюсь, что не придут. По крайней мере пока.
– Но ты еще, наверное, хочешь, чтобы я посмотрела на человека, которого убили, – заметила я. – Раз его убили в моем номере.
– Алла его и так знает. Нам потребуется помощница. Или помощник. А кого я тут могу еще взять, кроме тебя? Абдулла не пойдет. К тому же он толстоват и неповоротлив. И будет много говорить. И еще он – иностранец. Не нужно давать ему лишнюю информацию. С тобой проще.
Я попросила рассказать, что же все-таки произошло. Что успела сообщить Алла?
По словам Кости, Алла привела к себе в номер мужчину. Они занялись любовью, потом она пошла в душ. Выйдя из душа, обнаружила, что он мертв. Его застрелили. Пистолета рядом не оказалось. Звука выстрела Алла в душе не слышала. По всей вероятности, в соседних номерах тоже не слышали, так как никакой паники не началось. В гостинице стоит тишина.
– То есть кто-то открыл дверь гостиничного номера, сделал черное дело пистолетом с глушителем и ушел?
– Насколько я помню, у тебя еще был выход на балкон. Может, заходили оттуда. Мне нужно посмотреть. Но, скорее всего, через дверь. У тебя же номер в конце коридора, практически рядом с лестницей. Можно быстро и незаметно уйти.
– А убили кого?
– По-моему, в данном случае важно не кого, а где. У тебя. И эти люди или человек не знают, что ты съехала.
– У нас с Аллой похожие фигуры, но она все-таки ниже ростом и брюнетка. И она старше!
– Разберемся, – сказал Костя.
Автомобиль он поставил недалеко от дискотеки, работающей до шести утра. Из дверей неслась громкая музыка, пьяные вопли, звон стекла и заливистый смех. На улице никто не курил, в снегу не валялся, воздухом не дышал. Никакая охрана не прогуливалась. Наверное, новых посетителей не ждали.
От дискотеки мы пешком пошли к гостинице, в которой в день прибытия успела разместиться я. Естественно, мы не стали пользоваться главным входом и сразу же направились к запасному.
Недалеко от него, под ближайшими кустами, засыпанными снегом, что-то чернело на снегу.
Костя тихо выругался.
– Что?..
– Тихо! Быстро в гостиницу.
Мы прошмыгнули в незапертую дверь, пробежали по тускло освещенному коридору к боковой лестнице, поднялись по ней на третий этаж, потом Костя условным стуком постучал в дверь номера, в котором мне так и не удалось поспать ни одной ночи. Наверное, и к лучшему.
Алла будто ждала под дверью. Она ее тут же распахнула.
Я в первый момент ее не узнала. Женщина была бледна, как смерть, и выглядела гораздо старше, чем сегодня утром. Никакой косметики на лице не было. Она успела одеться в джинсы и свитер. При виде меня слегка удивилась, но ей явно было не до меня. Она только кивнула на кровать.
На ней на спине лежал совершенно незнакомый мне мужчина с приоткрытым ртом.
Глава 15
– Кто это? – прошептала я.
– Тихо! – цыкнул на меня Костя. – Документы при нем какие-нибудь есть?
– Вон там вся его одежда, – кивнула Алла на кучу в кресле. – Я не смотрела.
Костя быстро проследовал к куче и стал методично обшаривать карманы. Нашел водительское удостоверение.
– Что он тебе говорил? – спросил в процессе обыска Костя.
– Бизнесмен. Приехал на отдых. Развлечься, водки попить, покутить, с горки съехать разок. Не знаю, съехал или нет.
Обшарив карманы, Костя проследовал к кровати, приподнял одеяло, осмотрел рану.
– Стреляли из маленького дамского пистолета. Здесь он точно не валяется? Под кроватью смотрела? За батареей?
– Везде смотрела. Нет его в номере.
– В шкафу? В чемодане?
– Ой, в шкафу не смотрела!
– Быстро все осматривайте с Катей.
Мы с Аллой бросились выполнять приказ, а Костя тем временем одевал мужика, потом бросил Алле его бумажник.
– Ему все равно не нужно.
Алла поймала бумажник на лету, достала из него все евро и доллары и вернула Косте. Я следила за ней с открытым ртом. Заметив мое выражение лица, Алла отсчитала пять стодолларовых купюр и вручила мне. Костя хмыкнул.
– Ну надо же девочке что-то дать за моральный ущерб, – Алла впервые улыбнулась.
– А… вы кто? – спросила я, вероятно, с идиотским выражением лица, правда, доллары быстренько убрала в карман спортивных штанов и застегнула молнию.
– Занимаюсь индивидуальной трудовой деятельностью с обеспеченными клиентами, – сказала Алла и снова улыбнулась. На этот раз криво.
– Вы проститутка? – прошептала я.
– Катя, давай ты потом мне задашь все вопросы, – бросил через плечо Костя. – Лучше номер осматривай. И радуйся, что не ты здесь сегодня ночевала. Алла, можно сказать, тебя спасла. А сейчас мы с тобой должны помочь ей.
– Я помогу, – сказала я. – Спасибо вам.
Алла издала странный смешок. Мы с ней снова принялись за осмотр номера, но не нашли ничего интересного. Костя довольно быстро одел покойника.
– Тут чуть-чуть замоешь простыню, – сказал он Алле. – Зря ты его закрыла. Но пулевое отверстие маленькое, и крови мало.
– Он был закрыт, когда я вышла из душа. Я стала с ним разговаривать, решила, что заснул, легла рядом и поняла, что он не дышит. Вначале подумала, что сердечный приступ. Потом снова зажгла свет, приподняла одеяло и… Кстати, пятно какое-то останется. До конца не отстирать.
Я предложила поменять простыни местами. В этой гостинице, как и во всех остальных иностранных, где мне доводилось бывать, не использовались пододеяльники. И снизу, и сверху были простыни. Если их поменять местами, даже кровавое пятно не должно особо привлечь внимание.
– Все равно лучше замой, – сказал Костя. – Посуши на батарее. А потом как сказала Катя.
Алла мгновенно принялась выполнять задание, тем более что Костя стащил мертвеца с кровати и усадил на пол. Я спросила, что он собирается с ним делать.
– Вы с Аллой сбросите его с балкона. Я поймаю.
– А потом?
– Потом вы выйдете на улицу и будете мне помогать. Тем более один труп уже валяется под кустом. Где один, там и два.
– Что?! – замерла с простыней в руках Алла.
– Быстро замывай, чтобы на батарею повесить! – зашипел Костя. – К твоему возвращению высохнет.
– Ты хочешь, чтобы я осталась здесь ночевать?
– Да. И застели вторую кровать, будто на ней никто не спал. Можешь застелить, как горничные?
– Еще бы! Я же работала горничной в Петербурге, – улыбнулась Алла. – Забыл, как мы познакомились?
Костя тоже улыбнулся. Я хлопнула глазами, потом вспомнила, что где-то читала, как спецслужбы всего мира подключают к работе женщин вполне определенной специальности (или призвания?). Алла работала в гостинице горничной, подрабатывала проституцией или ушла из горничных в проститутки… «Стучала» органам – они обеспечивали ей прикрытие. Так, может, Алла и здесь на Костю работает? То есть на спецслужбы? На наше государство?! Но что именно она здесь делает? Копает под Владимира Станиславовича? Собирает информацию? Какую-то определенную или что получится? Но навряд ли сюда кто-то приехал, чтобы готовить переворот на родине. Здесь отдыхают. Да, заводят знакомства, да, пытаются мелькнуть перед нужными людьми, но чтобы получить работу! Или мужчину. Но в этом нет угрозы государству, по крайней мере нашему.
Но я все равно, наверное, должна предупредить Владимира Станиславовича об Алле и Косте. Все-таки он мне – не чужой человек. Он сделал мне много хорошего. Он мне квартиру купил. И я его любила. На самом деле любила. Теперь… Нет, пожалуй, теперь я не испытываю к нему никаких чувств, но я не считаю его своим врагом.
– О чем задумалась, красавица? – спросил Костя.
– О жизни, – сказала я.
– Лучше открой балконную дверь, чтобы я этого бугая на балкон вытащил, а то вам, дамы, будет тяжело. Не могла кого-то полегче выбрать? – бросил он через плечо Алле.
– Так это он меня выбирал, а не я его, – невозмутимо заметила Алла, уже вернувшись в номер из ванной с застиранной простыней.
– Вы ее здесь сушить будете? Не на змеевике? – спросила я.
– Да, наверное, лучше на змеевике, – задумчиво произнесла Алла и удалилась.
Я открыла балконную дверь, Костя выволок мужика, поставил к стеночке, отделяющей наш балкон от соседнего, но мужик стал сползать. Костя мгновение думал, потом частично перегнул его через перила. Нам оставалось только поднять ноги и сбросить его вниз.
– Задачу поняла? – посмотрел на меня Костя.
Я кивнула. Мне было трудно поверить в то, что я стою на балконе рядом с трупом, который собирается прятать представитель спецслужб. Мне было трудно поверить во все происходящее! Зачем я поехала сюда? Зачем меня взял с собой Костя?
Вероятно, какие-то эмоции отразились у меня на лице, или Костя о чем-то догадался. Он оставил труп висеть на перилах, подошел ко мне, взял мое лицо двумя холодными руками и поцеловал. Этого я ожидала меньше всего, но на поцелуй ответила.
– Все будет хорошо, малыш, – прошептал он. – Только делай, что я говорю.
Я хотела что-то спросить, но на балкон выглянула Алла, хмыкнула, мы с Костей балкон покинули, потом он ушел из номера вниз.
Сбросить мужика оказалось легко, я даже не ожидала, что у нас все получится так оперативно.
– Цветы возьми, – сказала Алла, кивая на роскошный букет, стоявший в вазе. Я-то до этой минуты не сообразила, что его прислали мне.
– Э-э-э… – промычала я.
– Бери-бери. Цветы твои. Я предпочитаю деньгами.
Я взяла. Потом мы спустились вниз, не встретив никого ни в коридоре, ни на лестнице, ни у черного хода. Вместе с Костей мы оттащили мужика за кусты, правда, не за те, под которыми что-то чернело, а ближе к краю здания. Тем более тут было много следов, и наши слились с ними.
Потом Алла отправилась назад в гостиницу, поблагодарив нас обоих, а мы с Костей проследовали к его машине. Цветы я положила на заднее сиденье. Букет был таким огромным, что, если бы я держала его на руках, он закрывал бы мне обзор. Дискотека продолжалась. Когда мы с Костей отъезжали, из двери вывалилась какая-то большая пьяная компания и очень скоро завалилась в ближайший сугроб. Компания орала и хохотала. На нас они не обратили никакого внимания.
– Ты когда-нибудь видела, как танцуют ямальские буровики? – спросил Костя. – Незабываемое зрелище.
– Это они? – кивнула я назад.
– Ага. С утра до ночи пьют и общаются. Но иногда у них вроде без какой-либо видимой причины возникает желание размяться.
– И они идут танцевать?
– В лучшем случае – в смысле, для окружающих. Иногда они идут бить морды ничего не подозревающим гражданам, громить мебель, а то и стены с воплем «Ты меня уважаешь?». Иногда могут выйти к людям в дорогом пиджаке и семейных трусах в цветочек, не осознавая, как одеты, потому что одевались в бессознательном состоянии.
– Ты это сам видел?!
Костя кивнул, правда, не стал уточнять, когда и где.
– Алла – ваша сотрудница? – спросила я.
Костя откровенно рассмеялся.
– Нет, она – мой личный друг. Знаешь, иногда бывает дружба между мужчиной и женщиной. И она мне много раз помогала, и я ей иногда, к выгоде обоих. И то, что я сделал сегодня, я сделал ради того, чтобы помочь ей. Как бы она объясняла труп в номере? Но надеюсь, что таким образом помог и тебе. Хотя пока – признаю честно – я в расследовании твоего дела нисколько не приблизился к разгадке.
– О каком моем деле идет речь?! – закричала я. – Я даже примерно не представляю, кто меня подставляет! Кому я нужна?
– Ты очень симпатичная девушка, Катя, – заметил Константин. – И многие мужчины посчитали бы за счастье видеть тебя рядом с собой.
– И ради этого подкинули бы труп в мой номер? То есть убили соперника?!
– Я завтра, то есть уже сегодня, выясню, кто этот мужик. Но думаю, что он – случайная жертва. Катя, ты, возможно, знаешь нечто такое, что представляет опасность для кого-то. Ты можешь сама это не осознавать. По крайней мере, хорошо, что тебя не хотят убить. Ты нужна живая – но сговорчивая.
Я молчала. Я не знала, что ответить.
– Ты помнишь, что завтра – Новый год? То есть встречать-то надо сегодня вечером. Будут какие-нибудь пожелания?
Я откровенно забыла про Новый год. У меня не было совершенно никаких планов. В ваучере стоял новогодний ужин в ресторане гостиницы. Но на него пойдет Алла.
– А ты что предлагаешь?
– Встретим в доме вместе с Абдуллой, потом поедем к озеру. Без Абдуллы. Весь народ будет здесь, перемещаться между разными ресторанами, барами и дискотеками. На людей посмотрим, себя покажем.
– А стоит себя показывать?!
Костя внимательно посмотрел на меня. Мы как раз подъехали к дому, который он снял. Костя вышел из машины, открыл передо мной дверцу.
– Спать хочешь или сейчас будет не заснуть?
Сна у меня не было ни в одном глазу.
– Может, погуляем? – предложил он.
Я выступила со встречным предложением – проверить дом, в котором держали Абдуллу.
– Сейчас?!
– А почему нет? – удивленно посмотрела я на Костю. – Пять утра. Навряд ли хозяева, то есть арендаторы, бодрствуют, если они вообще там. И ты как раз дом осмотришь. Может, тебе какие-то мысли придут в голову.
– Значит, хочешь незаконно проникнуть в чужое жилище?
– Я так поняла, что он принадлежит какой-то странной или скорее хитрой даме, которая умеет раздваиваться. А там точно есть комната ведьмы. Может, она колдует? Поэтому и способна одновременно находиться в нескольких местах.
– Разве ведьмы раздваиваются? – спросил Костя.
– Ну а я почем знаю?
– Цветы возьми с собой на всякий случай.
– На какой случай?!
– Ну мало ли… Вдруг придется притвориться пьяными, которые ошиблись домом. У тех, кто пил до пяти утра, это возможно. На курортах, облюбованных нашими, такое часто случается. Правда, в основном летом. Французские полицейские на Лазурном Берегу уже отучились удивляться. Наш пьяный гражданин вполне может спать в графской спальне и не помнить, как туда попал. И почему-то самая современная швейцарская система не фиксирует проникновение русского! Его принимают за сотрудника спецслужб, что его дико возмущает, и он требует компенсации за моральный ущерб. В результате граф отказывается от всех обвинений, французская полиция отказывается от всех обвинений, нам в Россию идут письма и ноты, мы чисто в познавательных целях пытаемся поговорить с гражданином, а он на самом деле ничего не помнит! Он был пьян! Используется гипноз, кое-какая хитрая секретная аппаратура, о существовании которой знают только избранные, – и все равно мы не получаем никакой информации. Он на самом деле не помнит, как обошел всю хваленую швейцарскую сигнализацию и оказался в спальне графа! Он вообще должен был находиться на яхте у друга, и друг уже вызвал водолазов, пока гражданин сидел во французской полиции, и поиски велись в пяти километрах от того места, где стоит особняк графа. Ты можешь мне объяснить, как гражданин оказался в графской постели?!
Я смеялась. Мы подходили к дому, где я нашла Абдуллу.
