Текст книги "Из пепла измен (СИ)"

Автор книги: Мария Владыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Ошибаешься, дорогая. Скоро, видимо, всё будет именно так. Я думал, что обидел бедную и несчастную женушку, а она, посмотрите-ка на неё, сама, видимо, давно уже гуляет налево.

– Что ты несешь? – я попыталась вырваться из его хватки. Он сначала не выпустил моих рук, но, переведя взгляд на маму, в конце концов всё же убрал руки.

– Зоя Васильевна, можете оставить нас вдвоём? – обратился снова к маме Антон, но уже более вежливо.

Мама нерешительно начала переминаться с ноги на ногу. Она посмотрела на меня, и я кивнула, будто тоже прося её выйти. Она сильно переживала, когда кто-то ругался в её присутствии, хотя вряд ли станет переживать меньше, сидя в другой комнате, и зная, что мы с Антоном тут выясняем отношения.

– Антон, если что, я могу вызвать полицию, и снова попросить помощи Петра Романовича, моего друга. Не думай, что ты здесь один и можешь остаться безнаказанным. Так что советую тебе Дину не трогать и не обижать ни словом, ни делом.

Мы молча дождались, пока мама вышла из кухни, и Антон закрыл дверь.

– Кто отец ребёнка? Какой у тебя срок?

Я хмурилась. В моей голове не сходились некоторые вопросы и факты.

– Ты даже не рассматриваешь возможность, что ты можешь быть отцом?

– Это точно не я. – Максимально быстро ответил Антон, и тут же прикрыл рот.

– Что? Погоди-ка… – Словно паззлы у меня в сознании начало всё складываться. – Зачем ты обследовался в «Горизонте» ещё до того, как мы с тобой познакомились?

– Откуда ты знаешь? Это не твоё дело. Ты что, рылась в моих бумагах?

– Поверь, это самое меньшее из того, что я вообще могла сделать. Антон. У тебя проблемы со здоровьем?

– Какая тебе разница? Не переводи стрелки на меня. Это ты нагуляла где-то ребёнка, ещё будучи замужем. И вот за это, за то, что ты за моей спиной посмела гулять, тем самым унижая меня, в суде по нашему разводу тебе не поздоровиться.

– Я забеременела уже после того, как застала тебя верхом на той девице, а после ещё и увидела вместе со своей некогда подругой, так что не надо меня сейчас обвинять здесь во всех смертных грехах.

– Не вешай мне лапшу на уши. Ты не могла так быстро забеременеть.

– Я на специальной терапии Антон, ещё и после неудавшегося ЭКО. И сейчас, если честно, у меня есть ощущение, что ты все года водил меня за нос, как ты любишь, приплатил кому-то, и мне состряпали анализы и диагноз, которого у меня и в помине нет! В этом случае, я вообще от дуновения ветра могла бы забеременеть, с тем количеством лекарств, что я принимала, и терапий, которые проходила. Скажи мне просто честно, ты бесплоден?

– Посмотри на меня, думаешь, я могу быть бесплоден? У меня есть небольшие проблемы, но уверяю, у меня ещё будут дети, причем свои.

– Не думаю, что, обманывая своих женщин, и ведя беспорядочную половую жизнь ты чего-то добьешься. А что ты за документы принёс? Ты подписал заявление на развод?

– Ну, сейчас выяснились новые обстоятельства, и я уже не уверен, что готов вот просто так отступиться.

– Антон! Ты что, вообще не понимаешь, что после всего я ни за что не останусь вместе с тобой! Ты изменял мне, обманывал, и я теперь почти уверена, что лечилась и впадала в депрессию из-за болезни, которой у меня даже не существовало!

– Это мы ещё посмотрим. – Антон отошел от меня, и оглядел нашу кухню. На его лице появилось брезгливое выражение. Да, она была не супер новой, но всё здесь было чисто, и аккуратно, я не понимала, что вызвало в нем это пренебрежение. – Ты что, хочешь жить вот так? В этой халупе будешь растить своего ребёнка? С больной матерью на перевес?

– На меня твои запугивания, убеждения и всё остальное больше не действует. Я устала слушать одно и то же по второму кругу. Оставляй документы и уходи.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Он задержался на мне взглядом.

– Последнее предложение, Дина. Я даю тебе месяц, перед тем, как размазать тебя на всех судах и выпотрошить до последней крошки. Возвращайся ко мне. Я приму тебя, даже с ребёнком. Скажем всем, что узнали про беременность и решили помириться.

– Уходи. – Просто ответила я. Антон хмыкнул, покачал головой, будто был уверен, что я ещё пожалею о своём решении, и вышел из кухни, оставив меня одну.

Послышался звук закрывающейся входной двери.

– Дина, всё нормально? – в кухню заглянула мама.

– Да, мам. Всё хорошо.

– Что ему было нужно? Я немного слышала. Он хочет, чтобы ты снова была с ним?

– Да, его гордость не позволяет ему принять тот факт, что я не собираюсь его прощать. В его понимании, он ничего плохого не сделал.

– Ну ты же не собираешься к нему возвращаться?

Я перевела взгляд на маму.

– Конечно, нет. Я не знаю, что должно случиться, чтобы я поменяла своё решение…

42 глава

Я ещё несколько дней посидела «в засаде», наслаждаясь своими мыслями и мечтами о том, как родится малыш, и, всё же не выдержав, решила, что нужно мне самой каким-то образом снова начать общаться с Глебом.

Он, похоже, был ещё более гордый и упрямый чем я, потому что с того самого вечера так мне не звонил и не писал.

Решив, что я сама схожу сначала в больницу, прикреплюсь, а потом приду к нему, всё расскажу и попытаюсь помириться, мне даже стало легче.

Так как он сам предложил мне вместе родить ребёнка, хоть мы на тот момент и были с ним знакомы всего ничего, я думала, что он должен был обрадоваться этой новости.

По поводу Антона, после того, как он ушёл, я вообще практически не вспоминала, потому что понимала, что ничего сделать тут не могла. Если он хотел судов, то их было не избежать. Ну и плюсом я рассчитывала в этом вопросе на помощь Глеба, тем более, что он должен был стать отцом моего ребёнка.

Наверное, перед приходом к нему, нужно было ему позвонить, но я не знала, как правильно мириться по телефону, для меня правильнее и лучше было поговорить с человеком вживую.

В больнице рядом с домом мне подтвердили мою беременность, и даже сделали первое УЗИ, показав на экране точку, которая в будущем должна была вырасти в настоящего человека, во что мне пока совершенно не верилось.

Мне отдали снимки с УЗИ, и я обрадовалась, что смогу показать их Глебу. Наверное, ему тоже должно быть интересно.

В голове начали возникать идеи о том, как преподнести новость о беременности нестандартно. Я видела в интернете множество способов, как девушки сообщали отцам будущих детей о том, что они скоро станут мамами. И даже мечтала, как сделаю это для Антона. Тогда я придумала, что положу тест или что-то другое в коробочку от браслета, и преподнесу ему как подарок.

В итоге, сейчас я отказалась от каких-то сюрпризов. В конце концов, нельзя было сказать, что наши отношения с Глебом были какими-то романтичными. Пока всё, что нас связывало был разовый секс, поцелуй, и объявление Глеба о том, что теперь мы вместе.

Но здесь стоило сделать большое уточнение, что после этого заявления мы не разговаривали почти две недели. Поэтому насколько для него наш статус был серьезен, для меня всё ещё было загадкой, и я волновалась, подходя к его дому.

Мне повезло, и машины Антона на парковке не было, значит, он был где-то не здесь, а вот автомобиль Глеба напротив, стоял на стоянке.

Я не стала звонить в квартиру, чтобы всё же для начала поговорить лицом к лицу, а не через какое-то устройство. У меня всё ещё оставался ключ от его квартиры, который он мне выдал, пока был в командировке, так что я беспрепятственно попала в подъезд.

Пока поднималась на нужный мне этаж, снимки с УЗИ я переложила в задний карман джинсов, чтобы быстро иметь доступ к ним, а сама про себя репетировала, что скажу.

В голове всё звучало неплохо, но кто знал, как пойдет в жизни.

Немного помедлив у двери, я всё же нажала на звонок, и стала ждать. Когда я услышала шаги с той стороны, моё сердце забилось чаще, и кровь прилила к лицу.

Наконец, дверь распахнулась, и передо мной предстала незнакомая мне девушка. Я настолько растерялась, потому что совсем не ожидала этого, что просто осталась стоять, раскрыв рот.

– Добрый вечер, вы к кому? – спросила она меня. Её голос был таким же приятным, как и внешность. Она была красивой. По-другому я даже и сформулировать не могла. Яркие черты лица цепляли взгляд, стройная фигура с притягательными формами. Увидев такую девушку на улице, мужчины точно сворачивали головы, смотря ей вслед.

– Здравствуйте, я к Глебу. Он дома? – Я перебирала в голове варианты, кто это мог бы быть, и мало какие мне нравились. Каков шанс, что это была его сестра?

И насколько вообще нормально спрашивать у девушки, которая находится по ту сторону двери, и, очевидно, которую впустил сам хозяин, о статусе их отношений.

– Немного занят сейчас. Вы по какому вопросу? Договаривались о встрече?

Я, даже сама как-то этого не заметив, опять положила руку на свой живот, и увидела, как девушка проследила за моей рукой взглядом. Поняв это, я тут же отдернула руку, разместив её в кармане джинсов, где, конечно же, сразу нащупала снимки УЗИ.

– Я дизайнер. Делаю в этой квартире ремонт. А вы? – Наконец, придумала я что сказать, чтобы при этом не выглядеть странно.

Когда девушка услышала мою профессию, то мгновенно расслабилась. Я увидела, что её плечи опустились, и спина расправилась. Надо же, я и не поняла до этого, как она была напряжена.

– Вот оно что! Ну теперь понятно. Я Кира, жена Глеба. Боюсь, сегодня не получится встретиться с ним, там правда серьезные вопросы. Вы можете перезвонить ему завтра, чтобы назначить встречу в другое время?

Мне надо было что-то ответить, а я стояла, чувствуя, как вся кровь отлила у меня куда-то к ногам, и, ещё немного, и я упаду.

У Глеба есть жена…Вот же я дура! Спросила, есть ли у него девушка, получила отрицательный ответ и успокоилась. А надо было спрашивать, не про девушку, а про жену…

– Да, конечно. Созвонимся с ним позже, спасибо. До свидания. – Смогла выдавить из себя я, и развернулась, чтобы уйти.

– Я передам ему, что вы заходили. – Крикнула мне в спину девушка, когда я уже заходила в лифт.

Нажав на кнопку первого этажа, я посмотрела на себя в зеркало.

Похоже, мое сердце настолько устало болеть и страдать, что теперь глаза были абсолютно сухими.

Если честно, сейчас я видела, что мне до жены Глеба было далеко. Как внешне, так, судя по всему, и в интеллектуальном плане. Потому что теперь я не понимала, какой дурой надо было быть, чтобы согласиться на его странное предложение.

Я сама была во всём виновата.

Но всё же меня мучил вопрос: за что он так со мной? Зачем он это сделал?

43 глава

Я не могла пойти сразу домой. Во-первых, мама бы точно начала задавать вопросы, почему я грустная, где я была, и тому подобное, а вот это уже стало бы последней каплей, и я однозначно расклеилась. Поэтому я просто бездумно брела вперёд.

Идей о том, как мне быть и как жить дальше не было абсолютно. С одной стороны, у меня была крыша над головой, мне могла помогать мама, моя мечта о том, чтобы у меня появился ребёнок наконец-то начала исполняться. С другой: я разводилась с мужем, который планировал отобрать у меня всё, что мог и не мог, у меня была больная мама, которой в любой момент могла понадобиться моя помощь и деньги, которых у меня пока не было. С ребёнком, возможно, не стоило и торопиться, но я в любом случае была счастлива. А работа…

Что мне делать с работой был сейчас для меня сложный вопрос. Я объективно вряд ли могла дальше продолжать работать над проектом Глеба. Отказаться от него, значило отказаться вообще от работы в этой фирме.

Но выбора особого у меня не было. Подумав ещё немного, я села на автобус, на котором должна была добраться до офиса Перручи. Шанс на то, что он войдет в моё положение, конечно, был, но очень мал.

Потому что начальнику наверняка будет сложно принять то, что я переспала с клиентом, забеременела от него, а теперь не хочу на него работать, так как он оказался женат.

В кармане ветровки заиграл телефон, и я, достав его, увидела, что звонит Глеб. Я отключила звук, и продолжила молча смотреть на его имя на экране.

Он не звонил мне почти две недели. А имело ли смысл разговаривать нам с ним сейчас? Что он мог мне сказать такого, что поменяло бы моё отношение и повлияло на мои решения?

Очередные «Ты всё не так поняла»? А, может, он вообще не звонил, чтобы попытаться оправдаться, а просто хотел лично сказать, что жизнь такова, и мне теперь придётся либо смириться с этим, либо наши дорожки расходятся?

Я уже собиралась ответить, но звонок прекратился, и я подумала, что это знак. Не о чем нам с ним разговаривать. Мне больше не хотелось верить мужчинам. Я дважды доверилась кому-то, и дважды оказалась преданной. Хотя… если взять в пример ещё и отца, который оставил нас с мамой, то даже все три.

Телефон зазвонил снова, и на этот раз я уже просто сбросила вызов. Сбросила, и сразу поместила контакт в черный список. Нечего было бередить мне сердце. Я знала, что я достаточно ведомый человек, и стоило Глебу сказать, что-нибудь, или написать, я легко могла поддаться и поверить ему. Сейчас же я отвечала уже не только за себя, я была ответственной сразу за две жизни.

До офиса Перручи я не успела дойти, потому что по пути меня перехватил отец.

– Дина! Какими судьбами? Ты не говорила, что сегодня зайдешь сюда.

– Да я, если честно, и не собиралась.

– У меня перерыв как раз десять минут. Выпьешь чаю со мной? – Я посмотрела на часы, висящие над стойкой приемной, а потом на дверь кабинета Перручи. – А, ты к главному? Его, если что, всё равно нет. Он с клиентом где-то на выезде, так что тебе сам бог велел выпить со мной чаю.

– Ну ладно, подожду его у тебя.

Мы прошли в кабинет отца, и, пока он делал нам чай, болтали на какие-то отреченные темы. Точнее, это больше походило на интервью. Он что-то спрашивал, а я отвечала.

– Как прошёл визит к моему знакомому? – спросил отец, ставя передо мной кружку с чаем.

Я отхлебнула немного, и, выждав небольшую паузу, достала снимки УЗИ из кармана джинсов.

– Поздравляю, ты станешь дедушкой.

Отец замер, а после трясущимися руками взял снимки, на которых даже я толком ничего не могла разобрать. Но он смотрел на них, словно видел самое прекрасное зрелище на свете.

– Правда? Вот это да…А как же ваш развод? Я думал…

– Пап, ребёнок не от Антона, не от моего мужа.

Отец нахмурился, сведя брови к переносице.

– Ничего не понимаю, я, наверное, запутался. А от кого тогда? У тебя что, кто-то ещё был?

– Ты не поверишь, но я встретила человека сразу после того, как ушла от Антона. Мне казалось, что он тот самый. Серьезный, сразу же предложил мне помощь, когда узнал о моей проблеме. Я чувствовала, что я ему нравлюсь. И он мне, если честно, тоже. Но сегодня я кое-что узнала, и, похоже, что я опять сделала неправильный выбор. Я пришла к нему домой, чтобы рассказать о своём положении, а дверь мне открыла его жена.

– Что? Вот ведь… – отец вскочил со своего места, будто хотел сорваться и побежать драться с Глебом.

– Я сама виновата. – Я закрыла лицо руками. – Я даже ничего про него не выяснила. Как бабочка полетела на огонёк.

Первая слеза коснулась моей ладони. Это ещё что? Не хватало мне ещё опять начать рыдать из-за этих мужиков. У меня будет малыш! Мне больше никто не будет нужен!

Но слёзы упрямо капали на ладони и пол, потому что теперь я уже не могла остановиться.

– Моя девочка. – Подошел отец ко мне, и обнял впервые с моих тринадцати лет. – Всё будет хорошо, мы со всем разберемся. Может, ты что-то не так поняла? Ты с самим Глебом говорила?

Я отрицательно покачала головой.

– Ну вот. Давай ты сейчас успокоишься, и позвонишь ему. Не нужно плакать раньше времени. Я уверен, что всё как-то можно объяснить.

Но я не успела ничего из этого сделать, потому что когда я достала телефон, то я увидела два пропущенных от мамы, и три от Петра Романовича.

Сердце забилось ещё быстрее, а нехорошее предчувствие не просто сидело внутри, а уже кричало во всё горло: что-то произошло…

Как можно скорее я набрала номер мамы, но она не отвечала, тогда позвонила соседу. Он взял телефон только на шестой гудок.

– Алло, Петр Романович, что случилось?

– Дина, приезжай. Маме плохо…

44 глава

Я плохо помнила, как мы добрались до больницы, которую мне назвал Пётр Романович. Отец, конечно же, поехал со мной, сообщив на работе, что не вернётся сегодня по личным причинам.

Когда я увидела соседа, сидящего в коридоре, то сразу же поняла, что дело было плохо.

– Что случилось, где она? – я подбежала к нему, а он медленно поднял на меня взгляд, обводя моё лицо грустными глазами, будто торопиться было совсем незачем.

– У неё сейчас врач в палате, сказал, когда выйдет, её можно будет посетить. Дина, нам нужно с тобой серьезно поговорить.

– С ней что-то случилось из-за тебя? Если это так, то я за себя не ручаюсь. – Бросился на соседа отец, но я встала между ними, не давая ему добраться.

– Пап, успокойся. Уверена, Пётр Романович тут ни при чём.

– Папа? Вы бывший муж Зои Васильевны, да? Пётр Романович. – Наш сосед протянул отцу руку, тот сначала посмотрел на неё, и я уже было подумала, что проигнорирует, но, в конце концов, пожал её.

– Я уже наслышан про вас. И про ваши «отношения». – Судя по лицу и интонации, отец так и не смог принять того факта, что мама с кем-то встречалась. Что было удивительно по прошествии стольких лет.

– Отношения? Мне кажется, вас кто-то дезинформировал. Мы с Зоей Васильевной исключительно дружим, и я немного помогал ей последнее время.

Мы с отцом переглянулись, и удивленно уставились на Петра Романовича.

– Я об этом и хотел поговорить, Дина. Мы можем отойти? – Наверное, он хотел сообщить мне что-то конфиденциальное, и не знал, насколько можно было сообщать какие-либо данные при моем отце.

– Пап, побудь тут, пожалуйста, мы переговорим с Петром Романовичем, и вернёмся.

– Я…Ладно, да. Я подожду. Не задерживайтесь.

Мы вышли из отделения в коридор, и поднялись на площадку между этажами, которая была на лестнице, присев на подоконник.

– Дина, не буду ходить вокруг да около. Твоя мама больна.

Я посмотрела на соседа, он что, думал, что я не в курсе этого?

– Я вас удивлю, но я об этом знаю. Я лично возила её по больницам, и проходила с ней все курсы, пока она не вышла в ремиссию. Покупала все лекарства и таблетки, и до сих пор…

– Нет, ты меня не так поняла. Она больше не в ремиссии. Болезнь вернулась, и, более того, она прогрессирует. У неё нашли метастазы.

Я молчала. Моё дыхание спёрло, внутри начал разрастаться какой-то ком из ужаса, страха и ещё чего-то, расходящийся медленно из центра во все мои конечности.

– Что? Когда это началось?

Пётр Романович отвернулся, остановив свой взгляд на больничной стене. Я видела, что он понимал, насколько разрушительной для меня может стать эта новость, и ему было тяжело её произносить.

– Уже больше месяца. Когда у тебя начались проблемы с мужем.

Я хватала ртом воздух, пытаясь себя успокоить, но моё состояние было близко к какой-то панической атаке. Воздуха катастрофически не хватало. Нет, я сплю, просто сплю. Мой личный кошмар словно вошёл в мою жизнь.

– Дина, успокойся, дыши. Подожди, я сейчас водички принесу. – Кажется, я своей реакцией не на шутку перепугала Петра Романовича. Он помог мне сесть на подоконник, а сам побежал вниз за водой.

Всё время, что его не было, я пыталась уложить в голове то, что только что услышала.

– Вот держи. Пей маленькими глоточками. – Протянул он мне бутылку с водой, и я последовала его совету.

Это и правда помогло. Дыхание стало свободнее, но шок всё равно никуда не ушел.

– Почему она мне не сказала?

– Потому что у тебя и своих проблем хватало, и хватает. И она это прекрасно понимает.

– И рассказала обо всём соседу, вместо родной дочери? Простите, Пётр Романович, я к вам очень хорошо отношусь, но всё же это странно.

– Я понимаю, Дина. Это звучит дико. Просто мы с ней как-то разговорились, и я поделился, что я вдовец. Я же переехал в ваш дом после смерти своей супруги два года назад. У неё тоже была онкология. Я был с ней на всех этапах её жизни, до самого конца. Мы стали много общаться с Зоей Васильевной, и вот, в один из дней, она рассказала мне, что стала чувствовать себя хуже, но тебе не говорит, потому что тебе сейчас точно не до неё.

– Я же всегда ей твердила, чтобы она в первую очередь обращалась ко мне…

– А что бы это изменило? Она попросила меня помочь, и я отвез её в больницу, помог сдать все анализы. Там и сказали ей, что болезнь вернулась.

– И как долго вы собирались молчать? Пока она не умрёт? Нельзя же просто так сидеть! Нужно что-то делать, решать! Искать какое-то лечение, терапию.

– Дина. – Пётр Романович взял меня за руку, и я посмотрела на наши ладони, такие разные. Его, немного морщинистую, и гладкую свою. – Твоя мама этого не хочет. Она устала. Сейчас главное её желание – это спокойно дожить то время, что ей отведено, без постоянных посещений больницы, и лечений, которые могут и не дать никакого результата.

– Нет. – Я вскочила на ноги с подоконника. – Вы можете говорить что угодно, но я не собираюсь сдаваться просто так.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я хотела спуститься вниз, но меня окликнул Пётр Романович.

– Дина, подожди, у тебя на штанах пятно, села во что-то? – я случайно перевела взгляд на подоконник, на котором только что сидела, и увидела там какой-то след, похожий на кровь.

Нет, только не это!

45 глава

Я стояла, смотря на пятно, и не понимала, куда мне бежать.

Как только я вернулась обратно в коридор, меня тут же увидел отец и поспешил ко мне.

– Дина, доктор вышел из палаты, сказал, что к маме можно зайти. – Я растерялась, мне явно самой нужна была сейчас помощь, причем действовать желательно было быстро.

– Мне нужен врач, здесь есть гинеколог, или кто-нибудь, кто может мне помочь? У меня кровь! – я подняла глаза полные ужаса на отца, а он посмотрел мне за спину, вслед за мной вернулся Пётр Романович.

– Так, я сейчас всё решу, ты только не волнуйся. Сейчас узнаю у врачей.

Через полчаса я уже была в кабинете врача.

– Волноваться пока не стоит, но будем наблюдать за вашим состоянием. Помните, поменьше стресса, переживаний, никаких физических нагрузок.

– Это будет сделать не так легко, как я предполагала. У меня мама в больнице сейчас, сегодня привезли. Онкология дала рецидив.

– Мне правда очень жаль. – Повернулась на меня врач, которая заполняла бумаги. – Но вы должны как-то договориться с самой собой, что, переживая, вы не только никак не влияете на ситуацию и болезнь мамы, но ещё и усугубляете своё личное состояние. Нам же нужен малыш, я так понимаю. Так что, девочка моя, нервы бережём.

– Хорошо, я вас поняла. Спасибо большое.

Забрав справку, которую мне выписала врач, я вышла из кабинета, благодаря судьбу, что оказалась в этой ситуации в больнице, а не где-то ещё. Она прописала мне дополнительные витамины, которые мне надо будет принимать, и я даже немного загрустила.

Я знала их, потому что принимала, когда готовилась к первой процедуре ЭКО. И они были очень дорогими. Причем принимать их надо было курсом, и всё это выходило в копеечку.

Я хотела сразу пойти в отделение, где лежит мама, чтобы ещё успеть навестить её, но по пути присела на скамейку, расположенную тут же, в больничном коридоре.

Я закрыла лицо руками, пытаясь привести свои мысли в порядок. Хоть что-то в моей жизни должно же было в нём быть.

Как я собиралась рожать и растить ребёнка, если сейчас даже вопрос приёма витаминов ставил меня в затруднительное положение? А ведь перед рождением понадобится куча всего: кроватки, коляски, соски, пеленки…и так далее. У Глеба, как оказалось, своя жизнь и вообще жена, у него просить ничего не хотелось, хотя я до сих пор не решила, стоит ли ему сообщать о ребёнке, и как это сделать.

Почувствовав, что снова начинаю тревожиться, и загонять себя в этот нервный угол, я решила пока не думать о дальнейшем. Сейчас я ни на что не могла повлиять, кроме своего состояния. И хотя бы это мне стоило сделать ради здоровья моего малыша.

Рядом с палатой мамы никого не было, и я постучалась в дверь.

– Здравствуйте, можно? – я заглянула в палату, оказалось, что Пётр Романович и отец находились там. Они сидели по обе стороны от кровати мамы. В глазах отца стояли слёзы.

Странно, я, наверное, никогда не видела, как он плачет.

Палата была четырёхместная. Помимо мамы здесь была ещё одна пациентка, которая лежала у другой стены, а две других койки были свободны.

– Дина! С тобой всё в порядке? Папа сказал, что у тебя была кровь, и он отправил тебя к врачу. – Мама села на кровати, несмотря на то, что явно испытывала слабость, и была снова бледной.

– Всё нормально, просто прописали витамины. Немного переволновалась. Ты лучше сама не переживай, а расскажи, что у тебя тут и как.

– Можно, мы поговорим с Диной вдвоём? – посмотрела мама на отца и соседа, и те, почти синхронно кивнув, встали со своих мест, и вышли в коридор.

Мамина соседка по палате перевернулась на другой бок, отвернувшись от нас, и давая нам чуть больше личного пространства.

– Почему ты мне не сказала? – первой начала я разговор.

– Думаю, ты и сама всё прекрасно понимаешь. У тебя было полно своих проблем, а тут ещё я опять со своим здоровьем. Не должны дети решать все эти проблемы. Я должна бороться сама. Если бы мы с твоим отцом ещё были вместе, то разделили бы это горе, но…

– Я твоя семья, и я хочу быть причастной ко всему, что связано с тобой. Мама, я не хочу остаться одна. – Мои глаза наполнились слезами, и я схватила её за руку, лежащую поверх одеяла.

– Ты уже не останешься, милая. У тебя будет малыш, и, возможно, тогда ты меня до конца и поймешь. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, и чтобы из-за меня у тебя не было проблем.

– Какие проблемы! Ты уже узнавала про лечение? Что можно сделать?

– Я не хочу, Дина. – Мама повторяла мне слова, которые я уже слышала от соседа, но ему я не поверила, не хотела слышать, что мама сдается. Сейчас же она говорила мне это в лицо.

– Но ведь надо бороться, ты сама меня так учила! Нельзя просто опускать руки. Мы один раз вышли в ремиссию, и сейчас получится!

– Я устала. Устала, что моя жизнь практически постоянно крутится вокруг больниц последние десять лет. Знаешь, я поняла, что ведь почти и не жила из-за этого. А я хочу пусть коротко, но ярко.

– Мама… – я плакала уже не сдерживаясь, положив свою голову ей на колени, и делая её одеяло сырым от моих слёз. Мама всё это время молча гладила мне волосы, давая выплакаться. Мне было больно и горько от мыслей, что она действительно приняла такое решение.

В палату пришла медсестра и попросила гостей освободить её для проведения процедур.

– Я зайду к тебе ещё через час. – Пообещала я маме, выходя в коридор.

– Простите, это вы дочь Зои Васильевны, которая к нам сегодня поступила? – остановил меня в коридоре доктор.

– Да, здравствуйте.

– Я хотел бы с вами кое о чём переговорить.

Он отвёл меня в небольшой кабинет, и предложил сесть на стул, стоящий у его стола.

– Дина Евгеньевна, вы, наверное, уже знаете, что ваша мама хочет отказаться от лечения. Но я вам по своему опыту могу сказать, что пациенты часто в начале выдают именно такую реакцию. У нас в больнице есть возможность прохождения экспериментального лечения, как раз на стадии, которая у вашей мамы. Показатели очень неплохие, хотя, конечно, не скрою, и лечение тоже не из дешевых. Я дам вам проспект, дома почитайте, и, когда примете решение, сможете меня найти и обо всём сообщить.

Я, всё ещё находящаяся словно в прострации, взяла буклет, который протягивал мне врач, и вышла из его кабинета.

Оказавшись снаружи, я опустила взгляд на буклет в руке, и мои глаза округлились, когда я случайно увидела примерную стоимость лечения. Причем это было еще «от …», то есть цена наверняка окажется ещё больше.

Словно чувствуя момент, мой телефон издал сигнал, и я, посмотрев на экран, увидела сообщение от Антона. И почему я его ещё не заблокировала окончательно?

Несмотря ни на что, я открыла текст:

«Предложение ещё в силе. Последний раз: что ты решила?»

46 глава

– Дина, что хотел врач? – отвлек меня от сообщения отец, и я подняла на него глаза.

– Предлагал подумать о лечении, экспериментальном. Вот. – Я решила, что смысла скрывать от него это нет, и протянула ему буклет, который только что дал мне врач.

Отец взял в руки сложенную в несколько раз бумагу, развернул, и начал читать, что там написано.

– И что ты думаешь? – он присел на кресло, стоящее здесь же в коридоре, и я последовала его примеру, разместившись рядом.

– В данный момент пытаюсь понять, где взять на него деньги. В прошлый раз, когда мы лечили маму, всё обеспечивал Антон. – Я осеклась на его имени, так как не знала, в курсе ли отец кто это. – Это мой муж, с которым я сейчас развожусь.

– А ты с мамой уже говорила насчёт этого?

– Нет. И не знаю, как это сделать. Она сказала мне, что собирается отказаться от лечения. Говорит, устала скитаться по больницам, и верить в призрачный успех, которого может и не быть.

– И почему тогда ты всё равно думаешь, где взять деньги? Раз она сказала, что не хочет лечения?

– Потому что она не может просто вот так взять и решить сдаться. Она вообще подумала обо мне, о тебе в конце концов?

– Дина, твоя мама уже взрослая женщина, уж поверь мне, и я уверен, что она способна грамотно принимать решения. Она и со мной, как оказалось, постаралась сократить общение из-за того, что понимала, что ей становится хуже. Хотела, чтобы мне было не так больно потом.

Мы оба замолчали, смотря в больничную стену. Мимо проходили то больные, то врачи. Мамина палата всё ещё была закрыта. Петра Романовича нигде не было видно, похоже, он куда-то ушел.

– Пап, а ты зачем маме все эти годы звонил? – Я повернулась к нему, заведя необычную тему.

– Надеялся, что когда-нибудь она оттает и простит меня, и я смогу вернуться. – Усмехнулся он, смотря на свои руки, теребящие край свитера.

– И что, ты хочешь сказать, что верил в это все…сколько уже прошло? Почти пятнадцать лет? Всё время верил, и если бы она сейчас согласилась принять тебя обратно, то вернулся бы?

Он неопределенно пожал плечами.

– Это стало моей привычкой. Разговаривать с ней, делиться новостями…Без неё я словно больше никому и не нужен, понимаешь? С тобой мы не общались, больше детей у меня нет. Родители умерли, в семье я один…Личная жизнь после развода тоже не сложилась, я понял, что я люблю твою маму, это я тебе уже рассказывал. Что мне ещё оставалось и остаётся?

Я перенесла ситуацию с отцом на себя. Мне было страшно, что, если мамы не станет, я могла повторить его судьбу: остаться абсолютно одна, никому не нужной.

Мой взгляд упал на мой живот. Нет. Теперь я уже никогда не останусь одна. У меня будет мой малыш, и я сделаю всё, чтобы он или она родился, и ни в чём не нуждался.