Текст книги "Хаос дорог"

Наставники и учителя

«Мутный дым пятой грани не дает дышать. Отфыркиваюсь. Здесь невозможно жить, здесь можно только умереть. Не зря же именно пятую грань называют серой тропой, тем самым отождествляя ее со смертью…

Но бывает и так, что только эта тропа может принести спасение, она – единственный путь для заблудших. Вот только для начала надо умудриться попасть на нее, а на это способен не каждый живущий. Даже в Домах рискующих доверить свою судьбу Смерти немного: кому‑то не хватает силы, а кому‑то смелости… Впрочем, это их трудности, потому что, как бы мы ни относились к этой грани, однажды нам всем придется по ней пройти. И делать вид, что ее не существует, – глупо. Тем более иногда и серая тропа бывает полезна. Например, если ты не знаешь, где именно находится так необходимое тебе место…

Иду, медленно переставляя лапы. Я уже второй раз оказываюсь здесь. Зачастил что‑то. Не дело дергать за усы danely Смерть, она может и обидеться… Впрочем, в прошлый раз я шел по пятой грани, чтобы сбежать, найти безопасное место для себя Отступника. А теперь… теперь я шел с одной–единственной целью – спасти. И плевать, к кому из наших меня выбросит эта грань. Переживу как‑нибудь.

Наконец, когда лапы уже стали подгибаться от усталости, а в глазах потемнело от недостатка воздуха, впереди забрезжил свет. Выход. Слава Создателям! Здесь помогут. И с этой мыслью я шагнул на нулевую грань…»

Странные что‑то мне сны в последнее время снятся. То обряд отречения вспомнится, то отрывки из детства, а бывают и «сны–на–четырех–лапах»… Вот–вот, чего только не привидится умирающему. – Ну что, проснулся, малыш? Или еще позволить поваляться в кровати?

Едва заслышав этот голос, я вскочил как ошпаренный. Все‑таки рефлексы, выработанные годами ранних побудок, легко не исчезают. А если учесть, что и фраза нисколько не изменилась с момента окончания моего ученичества… В общем, подскочил я, как здоровый, наплевав и на слабость, и на боль, и на свою весьма скорую кончину, ибо для Марвида все эти причины всегда есть и будут лишь неблаговидными предлогами и наглыми отмазками… Так и живем. – Учитель… – сам не веря собственным глазам, негромко прошептал я. Боги, так я действительно по пятой грани шлялся на четырех лапах?! – Шлялся–шлялся, – поглаживая перекинутую через плечо длинную косу темно–изумрудного цвета, кивнул учитель. Зеленые глаза насмешливо смотрели на меня с привычно молодого лица. Мой первый учитель, существо, вбившее в меня любовь ко всем наукам сразу. И последний известный мне оператор. Эмиссар Ордена. Теперь уже бывший.

И кстати, один из немногих моридов [13]13
  Мориды – самоназвание западной ветви эльфийского древа. Люди ошибочно называют их русалками, хотя на самом деле русалки и прочие водяные – всего лишь низшие духи стихий, тогда как мориды полноценная раса.


[Закрыть], умеющий читать мысли Владык. И бессовестно этим пользующийся. – Боги, но как?.. – Я растерянно посмотрел на Марвида, надеясь, что хотя бы этот старый эльф объяснит мне, что – бездна всех побери! – произошло. – Мне и самому это интересно. Оказывается, если правильно подстегнуть Двуцветного, то он совершит невозможное. Проклятие, мальчик, как тебя угораздило сменить ипостась, имея только один – подчеркиваю: один! – слой в ауре?! Да еще и тот разорван в лоскуты! По всем данным обследования, ты должен быть уже мертв! Но никак не таскать через пятую грань раненых полукровок!

Кстати… – А как Maye? – заинтересованно спросил я, решив перевести разговор с обреченных на тех, у кого еще есть шансы пожить в свое удовольствие. – Мей?! – воскликнул учитель, сверля меня взглядом.

Я мысленно поморщился. Так подставиться мог только я. Сидел бы сейчас и тупо моргал – от меня бы сразу отстали, еще бы и утешили, болезненного, а так в результате только скандал на тему: какой же я плохой и зачем тут сбиваю с пути истинного малолетних эльфов. Как будто мне делать больше нечего! Чаще все эти малолетние оболтусы сами ко мне и лезут! – А что я такого сказал? Имя как имя. – Может, примут за идиота и отстанут?

Угу, не в этой жизни. – Мальчик, ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? – устало вздохнув, предельно спокойно поинтересовался мой учитель. – Воплощаю в жизнь глупое пророчество? – невинно предположил я, умильно хлопая ресницами.

Н–да… Таким я Марвида еще не видел. А ведь раньше всегда казался спокойным и собранным… – Алесан, я серьезно. – Зеленые глаза строго посмотрели на меня. На мгновение мне даже стало как‑то не по себе, все ж таки не один год у него в ученичестве провел… – Мне все равно, что там тебя связывает с моим учеником, – это ваше личное дело, но постарайся не рвать мир на лоскуты ради его спасения. Это бессмысленно. И дает Совету лишний повод усомниться в твоей адекватности.

О! Это что‑то новенькое! Мне не только не угрожают, а еще и пытаются пробудить искры разума! Боги Изначальные, Всеблагие! Неужели в нашем безумном мире еще остались здравомыслящие личности?! Хоть немного обнадеживает. Значит, и у этого мира еще есть шансы выкарабкаться из той выгребной ямы, в которую его загнала политика Домов. – А как Рыжик? – отбросив все лишнее, поинтересовался я. – Уже «Рыжик»? – хитро прищурил зеленые глаза мой учитель и, не дождавшись с моей стороны никаких комментариев, продолжил: – Все с ним будет хорошо. Через неделю или две – не думаю, что он раньше придет в себя. – Вот и замечательно, – с облегчением вздохнул я. – Ты чему сейчас радуешься? Тому, что он выживет? Или тому, что успеешь сбежать без лишних объяснений?

А этот старый морид неплохо меня изучил. Меньше всего мне сейчас хотелось бы объясняться с Рыжиком. Да и что я ему скажу? Что‑то типа: «Ты все хорошо помнишь? И большую грязно–серую кошку? Да? Так вот, думаю, ты уже понял, что это был я? Угу, я иногда обрастаю шерстью и на четырех лапах бегаю… Показать? Не могу, видишь ли, я отрекся от своей второй сущности лет так пять назад… Каким образом обратился? А леший его знает!..» М–да, беседа могла бы выйти крайне содержательной… и столь же утомительной и бессмысленной. Короче, и легче, и удобней оставить все как есть. – Ясно, – обреченно вздохнул Марвид, – чувство ответственности тебе так и не привили. Хотя, надо сказать, я был сильно удивлен, обнаружив при Мейлоне боевые амулеты Двуцветного Лорда.

Такое вот изящное построение вопроса. Нет чтобы сразу в лоб спросить: зачем «охранками» разбрасываешься? – Мне они все равно больше не нужны, а мальчишке, возможно, и спасут жизнь. Не выглядит он существом, посвященным в тайны Домов, хотя иногда и проскальзывает что‑то любопытное, но это вполне можно списать и на память крови – все‑таки его предки с обеих сторон были reah’mai, а такое не забывается.

Марвид как‑то странно посмотрел на меня, но потом все же кивнул: – Да, я не представлял его Семьям. Побоялся, что его устранят из‑за одного крайне неприятного пророчества. – Значит, в Домах знают о том предсказании?.. – Знают, хотя и не полностью. Еще до твоего рождения Тамила посещала Dha’rise. Твою мать всегда интересовали Изначальные, она в свое время все доступные источники перерыла, а потом и на проклятый город переключилась. Я даже не знаю, сколько раз она там побывала, но вот во время своего последнего посещения наткнулась на тот зал… Я потом помогал ей в переводе, хотя сразу могу сказать, что список, предоставленный мне твоей матерью, был неполным. Думаю, некоторые моменты она предпочла не афишировать и правильно сделала – и того, что оказалось доступным Совету, хватило, чтобы всех перебаламутить. А когда на свет появился ты, все завертелось с новой силой. Рондир родную дочь ифритам продал, чтобы и мысли не возникло, что она как‑то связана с упомянутым в пророчестве «кусочком света». А ифриты, напротив, решили поставить на Рейма… Как его готовили к роли отражения Двуцветного, тебе лучше не знать…

Я рассмеялся. Горько. Обреченно. Столько жизней сломано, а все из‑за нескольких строк, оставленных на стене.

Вот уж воистину: «Мы узрели – вы воплотите!» И ведь даже не поспоришь! Дома до сих пор продолжают сталкивать этот мир в Бездну. Но самое забавное здесь то, что они этого не замечают! Более того – умудряются обвинять в собственных неудачах меня! Впрочем, двуцветные всегда были чем‑то вроде козлов отпущения мирового масштаба. Порой кажется, что лишь для этого нас в свое время и создали. – Боги, – не сдержавшись, простонал я, – они же сами своими собственными руками на протяжении многих лет делали из меня монстра! И сами приближали исполнение этого проклятого пророчества!

Учитель неодобрительно покачал головой. И этот жест, привычный и знакомый мне с детства, вернул меня в реальный мир, хотя еще совсем немного, и могло бы произойти что‑то… страшное. Бывали моменты, когда я сам начинал себя бояться. Обоснованно бояться – вот что противно. С другой стороны, я лишь то, что из меня вылепили. А что, очень действенное оправдание! По крайней мере, в собственных глазах я уже не выгляжу таким ужасным монстром, как думалось раньше. – Ты не все понимаешь, малыш. Они были не так уж и неправы. Или хочешь сказать, что сейчас оцениваешь ситуацию со всех сторон? Сомневаюсь.

И ведь не поспоришь же! Хотя зачем ввязываться в бессмысленный спор, когда можно перевести разговор на другую тему. Вернее, продолжить первоначальную, только держать свое прошлое в руках надо лучше – не дело срываться из‑за каких‑то мелочей. – Может быть, ты еще скажешь, что не Совет создал Мея?! – негодующе фыркнул я. – Не испугайся они так этого пророчества, Рондир не отдал бы дочь ифритам, и Рыжик бы не родился! Да и Рейм!.. Не поступи они так с ним, не настрой они его изначально против меня, и все могло бы обернуться иначе…

Я поспешно прикусил язык. Вот только возобновления старого спора мне и не хватает для полного счастья! – Еще не отпустило? – понимающе улыбнулся Марвид.

Угу, отпустит тут – как же! То из наследников Пламени делают вестников, не очень вежливых, кстати сказать, то я иных ушастых рыжиков из неприятностей вытаскиваю… Ифриты – это зло. Причем зло мирового масштаба. Жаль только, что сам мир думает иначе. – Алесан, помнишь, как я спросил тебя, за что ты ненавидишь Рейма?

Я нехотя кивнул. Та беседа мне до сих пор в кошмарных снах является. – А что ты ответил, помнишь?

Помню. Но лучше бы забыл. Есть вещи, которые должны оставаться непонятыми. Ответь я в тот раз иначе – и смог бы смириться с существованием Рейма, но получилось, как всегда, не так, чтобы стало легче… Впрочем, жизнь вообще меня редко жалеет. – Вам бы поговорить нормально. Только как это устроить, если у вас у обоих крышу сносит в присутствии друг друга?..

Интересное описание… м–м… действа. Да и что может изменить разговор? Я не прощу. Он не признает своей вины. Это бесконечно. Мы все такие, какими нас создали окружающие. Рейма ломали. Ломали дважды. И если первый раз был необходим для выживания, то второй… я бы тоже ненавидел чудовище, навязанное Советом. И тоже бы попытался все выместить на нем. Все рационально и понятно. Вот только это вовсе не значит, что я прощу. Извините, но подобного не прощают – и дело не в унижении, не в насилии, не в этой проклятой ломке, а в том, что самым близким друзьям мы таких ошибок не прощаем… – Алесан… – Не надо о Рейме. Ифритский принц забыт и похоронен. По крайней мере, для меня. – Уверен? – Абсолютно. – А зря. Тебе сейчас совсем не помешало бы пообщаться с кем‑то, способным с закрытыми глазами собрать твою ауру воедино.

Боги, только не говорите, что весь этот разговор он начал с одной целью!.. – Сколько? – Чего? – не сразу сориентировался Марвид. – Сколько мне осталось? – Спокойно, Ксан, спокойно, ты ведь и не ждал, что спасешься из Dha’rise. Радуйся уже тому, что подыхать будешь в обществе не сумасшедшего города, а старых знакомых. – Дня два, не больше, – тяжело вздохнув, все‑таки произнес мой бывший учитель. Было видно, что ему действительно нелегко дались эти слова. Бездна и ее порождения! Как же приятно знать, что еще есть в этом мире кто‑то, кому твое благополучие небезразлично! – Но я не понимаю, как ты вообще живешь с такими разрывами в ауре, – добавил он.

«Как? Хороший вопрос. Просто один абсолютный источник энергии поделился со мной своей кровью. Что ж, спасибо тебе за лишнее время, Рыжик. Мне и правда оно не помешает…» – Алесан… – Не волнуйтесь об этом, учитель. Я знал, на что шел. Странно, что это не произошло раньше. – Алесан, – на этот раз мое имя произнесли с укором. Сейчас начнутся нудные лекции на тему «Ответственность правителя за свой род и прочее». – Алесан, подумай, что скажет мой ученик, когда поймет, какой ценой куплена его жизнь.

Болезненный удар. Мей – мой rea, хочу я того или нет. И если род и семью не выбирают, то «щит» – это нечто, становящееся частью твоего «я». Не сразу, конечно, постепенно, но наступает момент, когда мысли и чувства напарников переплетаются воедино и им больше не нужны слова. Боги, да о чем это я?! Я ведь живой пример абсолютности этой связи: двуцветный уродец, отказавшийся от второй ипостаси, обратился, стоило только его rea позвать на помощь. – А вы не говорите ему об этом. Пусть считает все произошедшее сном. Вы ведь можете затуманить его воспоминания, учитель. – Ну, во–первых, я уже давно тебе не учитель, малыш. А во–вторых… зачем мне себя утруждать? Мейлон – хороший мальчик, умный, он все сопоставит и сделает верные выводы. А дальше разбирайтесь сами. Мне между вами становиться опасно, да и другим отсоветую.

А ведь Мей и некромантией не побрезгует, чтобы высказать мне все, что накипело… И плевать ему будет на всех Владык и Лордов, а также их законы и многовековые традиции! – Что, представил уже своего reah’mai на кладбище с лопатой? – усмехнулся морид. – Да, думаю, Мейлон не побоится…

«Он издевается? К чему этот старый интриган пытается меня подвести? Хотя… нет, не может быть». – Рейм в городе. – Это даже не было вопросом, но мой учитель кивнул. – В городе. Вчера вечером въехал в северные ворота. Сказать, где он остановился?

Я не знал, что мне делать: смеяться или плакать. Ну что у меня за жизнь такая?! Вечно бросает из стороны в сторону, словно щепку в горной реке. Да еще и желающих помочь–подтолкнуть всегда хватает. На мой взгляд, их даже – с избытком. – Обойдусь, – устало произнес я.

Учитель, убедившись, что большего от меня не добиться, устало вздохнул, неодобрительно покачал головой и вышел. А я остался наедине со своими мыслями. И памятью…

…Вечереет. Сколько времени я уже так сижу и тупо взираю на улицу? Часа два точно. Идти к Мею не хочется. Я все равно буду вынужден его покинуть, так зачем растягивать агонию? Все верно: незачем. Но и сидеть здесь дальше – выше моих сил.

Довольно. Схватив висящую на спинке стула рубашку, натягиваю и, чуть приоткрыв окно, выскальзываю на карниз. Второй этаж – это много или мало? Ну кошку это точно не остановит. Прыжок. Приземляюсь точно на четвереньки. Ладони, конечно, рассадил, но в целом – неплохо. Для сорока лет – точно.

Сунув руки в карманы брюк и нащупав на их дне несколько некрупных монеток, я, вполне довольный жизнью, зашагал по улице. Сколько мне там осталось? Дня два? Но ведь это только мои дня два!

…В районе, где жил Марвид, вечером было удивительно спокойно. Прохожих немного, экипажи тоже нечасто нарушали сонную тишину улицы. Собственно, чего еще ожидать от места, где живут эльфы всех мастей и высшая аристократия? Ни первые, ни вторые не любят, когда их покой нарушают, а значит, и за обеспечение порядка платят сами, не полагаясь на городские власти в столь важном вопросе, как собственная безопасность.

Садхар. Город солнечного света. Интересно, тот, кто придумал это название, был ли здесь хоть раз? Сомневаюсь. Садхар – это город высокого ясного неба и узеньких пыльных улиц, город сухой дневной жары и колючего ночного холода. Город контрастов. И людей всех мастей. Да и эльфов здесь хватает. Свободный город – что с него взять? Поэтому сюда стекаются самые разные представители своих рас. И многих привлекает именно независимость Садхара от других княжеств – ведь и законы здесь действуют свои собственные, зачастую гораздо более мягкие – сказывается близость к ифритам.

Все‑таки у этой ветви эльфийского древа на редкость странное отношение к правилам и традициям, порою даже парадоксальное… На всем континенте не найдется народа, который ценил бы свободу выше ифритов, но в то же время лишь в Пустыне узаконено рабство. Они готовы простить убийство, но за кражу, не задумываясь, лишат жизни. Они свято верят в свободу личности, но при этом ломают собственных детей и лепят из них то, что считают нужным… Странная раса, пугающая своей непоследовательностью и скрытой жестокостью, но интересная – этого у них не отнять. А еще они – первые создания Изначальных, правда, об этом говорить не принято…

В общем, неудивительно, что на фоне других эльфов ифриты выделяются, они притягивают к себе взгляды, заставляя внутренне трепетать от ужаса или от восхищения, но никого они не оставляют равнодушным. Не могу сказать, что я отношусь к этой южной ветви слуг как‑то по–особенному, хотя признаю: было время, когда они меня интересовали, и я не один день потерял в библиотеке, по крупицам собирая скудные сведения об их истории до прихода Владык… Но потом в моей жизни появился Рейм, и вся аура очарования и таинственности слетела, не выдержав соприкосновения с жестокой действительностью.

Впрочем, об ифритах с тех пор я знаю побольше многих – уж точно больше самих «демонов». Вот только умение хранить чужие тайны является неотъемлемой частью моей натуры, иначе Двуцветному было бы просто не выжить, а потому мои знания – это только мои знания…

Но город все же забавный. Какой‑то по–детски жестокий и в то же время очень ранимый. Все же ифриты знали, где закладывать свою столицу и какой они хотят ее видеть. Конечно, они уже несколько тысячелетий назад покинули это место, удалившись в Пустыню, но Садхар еще хранит память об их присутствии – стоит только сойти с основных улиц и завернуть за угол, как что‑то меняется… ведь в старых, всеми забытых сквериках до сих пор стоят неухоженные статуи давно забытых господ…

Как‑то раз я прошел по этому маршруту памяти, вначале просто знакомясь с городом, а потом втянуло… Садхар не похож ни на один другой город, за свою историю он не раз менял хозяев: вначале он принадлежал ифритам, во времена Империи он стал столицей Южной провинции, а после ее падения практически сразу заявил о своей независимости. К сожалению, память людей недолговечна, они слишком часто предпочитают забыть неприятные им события, чем, пересмотрев и разобрав все на составляющие, положить в основу новых свершений.

Впрочем, и мы не лучше. Империю разрушили именно мы – с этим спорить бессмысленно. Вернее, не все двуликие скопом, а лишь очередной «двуцветный выродок». Странно, да? Если есть наглядные доказательства опасности любого Двуцветного Лорда, то почему позволили жить мне? Не проще ли было сменить династию Северных князей? Тем более что и искать никого не надо – Вейрин вряд ли отказался бы занять место жены.

Правда, был бы создан довольно неприятный прецедент, угрожающий дальнейшему существованию Домов, но все же… – Эй, красавчик, монетки убогому не найдется?

Я удивленно посмотрел на говорившего. Вот уж воистину убогий: в плечах шире меня раза в два, комплекция мощная, не удивлюсь, если раньше он в кузне подрабатывал. И лицо у него соответствовало телосложению – нос сломан явно не единожды, в результате чего голос звучал как‑то гнусаво. Да и нескольких зубов в улыбке явно не хватало. Колоритный типчик. Таких ни с кем не спутаешь.

Боги, и когда это я успел выбраться из тихого спокойного райончика? Вот уж и правда: сам себе враг – другого и не надо. – Извини, денег с собой не таскаю, – как можно спокойнее сообщил я. – А если я проверю? – мгновенно оскалился потенциальный грабитель. – Я ведь могу и мордашку тебе ненароком подпортить.

И что он прицепился? Одет я не так чтобы очень бедно, но и на богатого купца или загулявшегося аристократа явно не тяну. На личико купился? Так не похоже, чтобы его интересовали мальчики… скорее всего, он просто решил поразвлечься на досуге – вот и выбрал первого встречного. Вернее, первого, кто показался ему легкой добычей. И что забавнее всего – он оказался прав: я сейчас просто не в состоянии оказать серьезного сопротивления, все силы уходят на поддержание жизни в организме. Боги, и чего это мне вечно так везет?! Даже умереть спокойно не дадут! – Да проверяй! Все равно ничего стоящего не найдешь. – Ну, в крайнем случае, можно и тебя самого неплохо пристроить. В нашем городе многие неосторожные путники пропадают – так что особо сильно искать не станут…

Ну почему в прошлое мое посещение Садхара, когда я мысленно был готов к любой ситуации, я не встретил ни одного подозрительного типа, но сегодня наткнулся на вот этого, стоило чуть отойти от центра города?! Опять danely Судьба развлекается? Вот уж с кем не отказался бы перекинуться парой–тройкой слов, так это с ней! Надо же объяснить шалопайке, что так поступать с больными да увечными – бесчестно и бесчеловечно! – Сомневаюсь, что вас поблагодарят за такой сомнительный товар, уважаемый. Жить мне осталось от силы пару дней. – Болявый, что ль, какой? А не похож. Ладно, на месте разберутся. Так вот тебе, красава, лучше пойти со мной по–хорошему, иначе… – Договорить он не успел, солнечный луч разорвал вечерние сумерки и замер в груди разбойника… Боги Изначальные, Всеблагие! Ну чем мне не понравился этот в чем‑то даже милый человек?! Подумаешь, пообщались бы немного поближе, от меня бы не убыло…

Медленно обернувшись, я встретил насмешливый взгляд, такой знакомый… янтарно–красный. Рейм. Чтоб его предков на серой тропе закрутило! – Ну, здравствуй, котенок, а я‑то все думал, кто это у меня так под дверью жалобно скребется. – Из‑за шарфа голос звучал чуть приглушенно, но не узнать его было невозможно. – Удивлен? Или просто не хочешь разговаривать? – Пламенные глаза чуть заметно сощурились, выдавая благодушное настроение их обладателя. – Не ожидал тебя встретить здесь, – уже сам себе не веря, произнес я. Да и стоит ли верить в столь откровенную ложь? Садхар – это город ифритов, он все еще служит им, все еще живет для них… и я, прекрасно зная об этом, покинул прекрасно защищенный дом Марвида – для чего? Не потому ли, что сам ждал этой встречи?..

Бред.

Я старательно прятал глаза, инстинктивно чувствуя, что Рейм прочтет меня, даже не заметив тонкой паутинки защиты, привнесенной в мою жизнь внезапно появившимся rea. К сожалению, на узкой улочке, куда я забрел, так неосторожно погрузившись в свои мысли, кроме ифритского принца и уже остывшего тела грабителя ничего не было – не слишком богатый выбор для созерцания. Да еще и этот отчетливый запах паленого мяса… Я и раньше чувствовал себя не ахти как, а тут прямо замутило.

Словно почувствовав мое состояние, Рейм осторожно взял меня за локоть и повел куда‑то только ему известным маршрутом. Я безропотно позволил себя вести. Мне уже было все равно, куда и зачем он меня тащит. Вот уж воистину – не везет!

А ведь если подумать, то началось все с сообщения о той злополучной свадьбе… Даже не верится как‑то, что сегодня только шестой день… Сначала Ша’рэл, потом та эльдская девчонка, Мей, внезапная поездка в Dha’rise, Рейм, Мориса, Дар и моя безумная выходка… Боги, а не слишком ли много встреч и событий для шести дней?! – Выпей! – приказал Рейм, поставив передо мной кружку с чем‑то явно спиртным.

Странно, я даже не заметил, как мы оказались в помещении, более того, кажется, это общий зал какой‑то таверны. Но посторонние голоса складывались лишь в общий гул, а свет вечерних огней причудливо плясал в глазах; что же касается остального… концентрации никакой, зато сознание похоже на зыбкую почву – стоит мысли чуть застояться, и все летит в бездну.

Я послушно поднес кружку к губам, машинально выполняя его приказ. Пить не хотелось, напиваться – тем более, но ведь этот наглый ифрит не приемлет отказа и не отстанет, пока не добьется своего. Кажется, это у них семейное. – Алесан.

Имя. Уже давно не мое, но в последнее время оно звучит так часто, что я сам начинаю забывать о его чуждости.

Я повернулся на голос. Так ведь положено, верно? Когда к вам обращаются, надо всегда отвечать – словом или жестом, не важно. – Эй, котенок, ты хоть видишь меня? – Обеспокоенные нотки теряются в складках шарфа.

Интересно, от кого он прячет свое лицо? Не доверяет лично мне? Или в зале есть кто‑то еще?..

Сознание странно плывет. Восприятие смешивает все грани воедино. От запахов, идущих с кухни, мутит. Хочется забраться в какой‑нибудь угол и умереть, просто и без изысков. Я ведь всего лишь Отступник… у меня даже имени‑то собственного нет… – Алесан, – настойчиво, почти приказ. Мир странно дернулся… или это меня встряхнули?..

Серые перчатки падают на стол рядом с моей кружкой. Бронзово–загорелые пальцы с темными заостренными коготками осторожно обхватывают мои запястья… Я почти чувствую, как яркие теплые искорки чужой энергии и силы зло прокалывают кожу: сначала они жалят пальцы, потом огненными кольцами замирают на запястьях и теплыми волнами начинают ползти по предплечьям вверх, к сердцу… – Идиот, – тихо, почти не слышно, но слова все‑таки доносятся до меня, но я вслушиваюсь не столько в смысл, сколько – в интонации… еще пять лет назад какая‑то часть меня многое отдала бы за право услышать в его голосе нечто подобное… теперь же мне все безразлично. Пустота, не наигранная, – живая – со свойственной всем женщинам бесцеремонностью изгнала из груди другие чувства. Хочется забыть прошлое и уйти, птицей выскользнуть из этих рук и улететь в ждущее ночное небо… – Не отпущу, не дождешься, – словно в ответ на мои мысли раздался обманчиво мягкий голос…

И снова мир куда‑то движется и плывет под ногами…

Что мне там говорил Марвид? «Реальность – это всего лишь сон разума»? В таком случае сейчас самое время проснуться…

Негромкий хлопок. Вздрогнув, распахиваю глаза и слепо смотрю перед собой. Кажется, это уже другое помещение. Устало прислоняюсь спиной к какой‑то поверхности, вроде бы – к двери. Рейм стоит в шаге от меня, ша рф небрежно сдвинут на шею… Хм, судя по его виду, за последние секунды я упустил что‑то важное, потому что это уже не таверна, вернее, явно не общий зал. Вот уж влип так влип…

Ну, кто, спрашивается, решится расслабиться рядом с этим бесчестным принцем? Только я и совершаю подобную глупость. Раз за разом. А потом годами вытравливаю из памяти горечь и боль…

Но, Боги, как же мне хочется спать… просто выкинуть все из головы и наконец уснуть – желательно навеки. – Алесан?

Я напряженно застыл. Открывать глаза и видеть фальшивое беспокойство не хотелось. Меня раздирали на части противоречивые желания: с одной стороны, совершенно не хотелось умирать, а с другой… Боги Изначальные, Всеблагие! Я не хочу снова возвращаться к той пытке, от которой сбежал! Не снова, не сейчас, когда я понял, что можно жить и иначе. Что можно жить, не мучая себя и других собственным проклятием! – Ты забываешь, что мне необходимы оба источника, – мрачно напомнил я, надеясь, что хоть это образумит ифрита. Не вышло. – Сейчас тебе и меня одного хватит, – раздраженно прошипел Рейм, а потом елейно–ласковым тоном добавил: – Все‑таки мы знакомы достаточно близко, чтобы я мог вслепую нащупать все разорванные нити энергоканалов в твоей ауре.

Самоуверенный урод. Были бы силы, не задумываясь, двинул бы по наглой роже, а так приходится терпеть и чужое внимание, и чужую жалость. И самое противное, что я никак не могу понять, что из этого меня бесит больше! – Хватит, Рейм, не знаю, что за игру ты ведешь, но я в ней участвовать не намерен. – Я слабо, но решительно оттолкнул от себя ифрита. Хотелось верить, что ему хватит благоразумия не идти против воли Двуцветного Лорда, высказанной довольно однозначно. Вот только когда это он прислушивался ко мне?