Текст книги "Они руководили ГРУ"

Автор книги: Мария Залесская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

МИХАИЛ АЛЕКСЕЕВИЧ ШАЛИН

Все, кому довелось работать с Михаилом Алексеевичем Шалиным, отмечают его исключительно высокий профессионализм и умение работать с подчиненными. Его вклад в развитие военной разведки, особенно в подготовку кадровых разведчиков и повышение качественных показателей работы ГРУ, огромен.

Михаил Шалин родился 16 ноября 1897 года в поселке Кумакский Ново-Орской станицы Орского уезда Оренбургской губернии в крестьянской семье. До призыва в армию окончил приходское училище (1908), четырехклассное городское училище (1912) в Орске, Оренбургскую учительскую семинарию (1916). 25 мая 1916 года Михаила призвали на военную службу. Пройдя курс подготовки в учебной команде 105-го пехотного запасного полка, он окончил 1 июня 1917-го ускоренный курс Виленского военного училища, находившегося в то время в Полтаве, и был произведен в прапорщики. В сентябре 1917 – феврале 1918 года М. Шалин – командир 12-й роты 17-го Сибирского стрелкового запасного полка. 2 февраля освобожден от военной службы как учитель. После демобилизации приехал в Орск.

27 мая 1918 года Михаил Шалин добровольно вступил в РККА, поначалу служил казначеем в Орском уездном военном комиссариате, финансовой комиссии штаба Орского фронта (май 1918 – март 1919). 1 ноября 1918-го его приняли в члены РКП(б). Позднее он служил командиром роты, командиром 1-го батальона 1-го Орского стрелкового полка (март – август 1919), командиром 435-го Орского пехотного полка (август – сентябрь 1919), временно исполнял должность командира бригады 49-й стрелковой дивизии (сентябрь – ноябрь 1919), помощником командира полка Орского укрепленного пункта (ноябрь 1919 – июль 1920), для поручений инспекции пехоты штаба 15-й армии (июль – сентябрь 1920), особо уполномоченным инспектора пехоты 15-й армии при штабе II-й дивизии (сентябрь 1920 – январь 1921), помощником командира 96-го стрелкового полка (январь – март 1921), начальником ударного отряда Южной группы при 32-й бригаде при подавлении Кронштадтского мятежа (март 1921 – март 1922). Он участвовал в сражениях Гражданской войны на Оренбуржье и Восточном фронте в 1918–1919 годах, был дважды ранен. В 1921 году М.А. Шалина наградили орденом Красного Знамени.

После войны его назначили орским уездным военным комиссаром (март 1922 – декабрь 1926), затем тюменским окружным военным комиссаром (декабрь 1926 – октябрь 1929). С октября 1927 по август 1928-го М. Шалин учился на старшем курсе «Выстрел», возглавлял Управление территориального округа Башкирской АССР (октябрь 1929 – январь 1931), работал заместителем начальником штаба 13-го стрелкового корпуса (январь 1931 – апрель 1932).

В апреле 1932 года Михаил Алексеевич поступил в Военную академию им. М.В. Фрунзе на основной факультет, а годом спустя перешел на 1-й курс восточного факультета, переименованного к концу обучения в специальный. Академию он окончил по 1 – му разряду досрочно 15 марта 1936 года по ходатайству начальника Разведупра РККА С. Урицкого и поступил в распоряжение этого управления по 2-му (восточному) отделу.

В марте 1936 года М. Шалина направили в зарубежную командировку в Японию, где, в соответствии с советско-японским соглашением об обмене командирами-офицерами, он стажировался при 15-м пехотном полку японской армии. Вернувшись на родину, Михаил Алексеевич возглавлял отделение 2-го отдела, временно исполнял должность заместителя начальника 2-го отдела по агентуре (апрель 1937 – апрель 1939), командовал Центральной школой подготовки командиров штаба (апрель – июнь 1939), одновременно в феврале – июне 1939-го временно исполнял обязанности заместителя начальника Разведупра – 5-го Управления РККА.

Затем его направили на службу в войска, где он служил начальником 10-го отдела штаба Сибирского военного округа (июнь – декабрь 1939), заместителем начальника штаба (декабрь 1939 – июнь 1940).

В начале Великой Отечественной войны М.А. Шалина назначили начальником штаба 16-й армии Забайкальского военного округа, которая в июле 1941-го под командованием генерал-лейтенанта М. Лукина участвовала в оборонительных и наступательных боевых действиях в ходе Смоленского сражения на Западном фронте, попала в окружение, но смогла из него вырваться. В те дни наступление немцев на Москву было приостановлено.

С августа 1941 по февраль 1943 года Михаил Алексеевич исполнял должность начальника штаба 22-й армии (Западный и Калининский фронты). Армия воевала на Западном и Калининском фронтах, вела оборонительные бои на рубеже Идрица – Дрисса – Витебск, участвовала в Смоленском сражении и Калининской оборонительной операции, защищала рубеж юго-западнее Ржева.

В феврале 1943 – мае 1945 года Шалин занимает должность начальника штаба 1-й танковой (с апреля 1944-го – гвардейской танковой) армии, сформированной на Северо-Западном фронте в районе Осташкова. С апреля в составе Воронежского фронта участвовала в Курской битве, на 1-м Украинском фронте – в Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой и Львовско-Сандомирской наступательных операциях, на 1-м и 2-м Белорусском фронтах – в Варшавско-Познанской, Восточно-Померанской и Берлинской наступательных операциях. 117 воинам армии присвоено звание Героя Советского Союза, а М. Катуков, И. Бойко и И. Гусаковский удостоены этого звания дважды.

О генерале Шалине в январе 1944 года вспоминает Н. По-пель, бывший в то время членом Военного совета 1-й танковой армии (Н. Ватутин – командующий 1-м Украинским фронтом, М. Катуков – командующий армией): «Ватутин приказал доложить обстановку и, выслушав Катукова, заключил:

– Сегодняшнее ваше положение ясно. Однако этого недостаточно. Через три часа дадите анализ намерений противника, нумерацию и состояние его частей, оценку собственных возможностей. Пошире, поглубже…

Бригада Бурды сдерживала немецкие танки и самоходки, курсировавшие в непосредственной близости от командного пункта. Но штаб оставался в зоне артиллерийского огня. Снаряды с громким шелестом проносились над хатой Шалина, в которой мы собрались, чтобы подготовить доклад командующему фронтом. Движок был разбит при бомбежке. Комнату освещала нещадно коптившая “катюша'’. Тупым концом аккуратно отточенного карандаша Шалин водил по пестревшей синими надписями карте разведки. Сбоку на чистом листе лежали целлулоидные линейки, циркуль, курвиметр, лупа. Михаил Алексеевич брал то один предмет, то другой. Говорил медленно, внятно, будто диктовал.

Штаб и политотдел за время наступления допросили около четырех сотен пленных. Было прочитано без малого двести неотправленных писем, обнаруженных в карманах убитых немцев. Эти сведения, а также захваченный нашими разведчиками штабной “опель-адмирал” с документами и картами позволили Шалину сделать вывод относительно вражеских планов.

Немецкое командование создало сильную танковую группировку северо-восточнее Винницы. Вторая группировка, послабее, сосредоточивалась в районе Монастырище, против нашего левого фланга. Группировки эти должны были наступать навстречу друг другу, с тем чтобы охватить, окружить нашу армию и два стрелковых корпуса.

Вслушиваясь в негромкие слова Шалина, всматриваясь в очертания линии фронта на карте, мы понимали, насколько оправдан был наш поворот на запад, проницательно продиктованный Ватутиным. Он-то и позволял разведать вражеские силы в районе Винницы, расширить прорыв. Если бы мы продолжали узким клином с открытыми флангами наступать на юг, то, чего доброго, сами угодили бы в немецкий мешок.

Теперь же при всех трудностях и невзгодах у нас была возможность отражать вражеский натиск, чувствуя плечо соседей.

– Авиации надо бы поболе, – Шалин посмотрел на Катукова, и тот сделал пометку в своем блокноте. – А что до плана окружения нашими войсками 8-й немецкой армии, то, как мне представляется, все идет своим чередом. Гитлеровцы хотят нас окружить прежде всего потому, что сами боятся окружения где-то в этом районе, – Шалин обвел на карте кольцо к западу от Черкасс. – Хотят снять угрозу котла.

– Полковник Соболев, – повернулся Шалин к разведчику, который, несмотря на свой отсутствующий вид, всегда был готов к ответу, – зачитайте, пожалуйста, справку о численности, техническом оснащении и командных кадрах противостоящих частей.

Шуршал бумагой Соболев. Катуков от “катюши” прикуривал сигарету за сигаретой. Никитин вместо карты разведки расстелил на столе оперативную карту.

После того как Соболев сел на скамейку, Шалин заговорил о боевом духе немцев.

– Не так уж низок, как кажется некоторым сверхоптимистам. – Порывшись в папке, он вынул нашу армейскую газету, подчеркнутую кое-где красным карандашом. – Такие слова, как “развал”, “драпают”, мне представляются преждевременными. Конечно, противник не тот, что был в сорок первом году, и даже не тот, каким мы знали его на Курской дуге. Безусловно, ему икаются бомбовые удары союзников по тыловым городам Германии. Но во второй фронт немец не верит. Так, товарищ Соболев?

– Так точно, товарищ генерал.

– Дисциплина еще высокая, стойкость немалая. Так, товарищ Соболев?.. Нам следует здраво оценивать противника, не преуменьшая его потенции. Тем более что я только что получил бумажку – на сегодня у нас лишь одна пятая танков по отношению к количеству, с которым начали действия…

– Вывод? – наклонил голову к плечу Катуков. – Вывод какой?

– Армия сейчас наступать не в состоянии. Надо обороняться. И восстанавливать танки. Выиграть время до подхода свежих частей…

…Я умышленно останавливаюсь на работе Шалина и его помощников. Обычно в литературе, художественной, да и специальной, война изображается как подвиг солдат и строевых командиров. Это, слов нет, справедливо. Но несправедливо забывать о подвиге штабов, о мозговой силе армии. Победа над фашизмом была и победой советского штабного мышления…

Ватутин согласился с нашим пониманием обстановки и с нашими выводами.

– Теперь ждите и держитесь, крепко держитесь. – сказал на прощание командующий фронтом».

В послевоенный период Михаил Алексеевич – начальник Военно-дипломатической академии Красной армии (январь 1946 – январь 1949), начальник 1-го управления – заместитель начальника (январь 1949 – июнь 1951), первый заместитель начальника 2-го Главного управления ГШ СА (июнь 1951 – июль 1952). Осенью 1951-го выезжал в командировку в Корею во главе оперативной группы.

С 7 июля 1952 по 31 августа 1956-го Михаил Алексеевич Шалин возглавлял военную разведку: начальник 2-го Главного управления ГШ СА – заместитель начальника ГШ по разведке, с 31 октября 1953-го – начальник Главного разведывательного управления ГШ – заместитель начальника ГШ. В 1954-м ему присвоено звание генерал-полковника.

Когда начальником военной разведки назначили С. Ште-менко, М. Шалин стал его первым заместителем (31 августа 1956 – 28 октября 1957).

28 октября 1957 года Михаил Алексеевич возвращается на должность начальника ГРУ – заместителя начальника ГШ.

Все, кому довелось работать с М.А. Шалиным, отмечают его исключительно высокий профессионализм и умение работать с подчиненными. Его вклад в развитие военной разведки, особенно в подготовку кадровых разведчиков и повышение качественных показателей работы Главного управления, огромен. Замена Шалина на посту начальника стала тяжелой потерей для военной разведки.

8 декабря 1958-го его переводят на пост военного консультанта Группы генеральных инспекторов МО СССР.

Выходит в отставку по болезни 30 сентября 1960 года.

О Михаиле Алексеевиче тепло вспоминал ветеран военной разведки полковник в отставке И.В. Пупышев (ему довелось учиться в составе самого первого выпуска Военнодипломатической академии, когда ею руководил М.А. Шалин): «Для меня лично Михаил Алексеевич был не только выдающимся специалистом разведывательной службы, но и внимательным воспитателем, начальником, сыгравшим особую роль в моей судьбе. В нем я видел живое воплощение широты и щедрости души. Такие люди, каким был генерал, не забываются: не так уж часто встречаются они на жизненном пути… Горжусь, что мне выпало счастье учиться и работать под руководством Михаила Алексеевича, а также под зорким глазом его учеников».

Умер М.А. Шалин 20 февраля 1970 года. Под некрологом в «Красной звезде» подписи поставили начальник ГРУ П. Ивашутин и три бывших руководителя военной разведки – Ф. Голиков, М. Захаров, С. Штеменко.

Михаил Алексеевич Шалин награжден орденами Ленина (1945), четырьмя орденами Красного Знамени (1921, 1942, 1944, 1949), двумя орденами Суворова 1-й степени (1945, 1945), орденами Кутузова (1943,1944), Богдана Хмельницкого 2-й степени (1944), орденом Красной Звезды, Знаком Почета (1941), юбилейными медалями СССР, английским орденом «Британской империи» 3-й степени (1944), польским орденом «Виртути Милитари» 5-го класса (1945), польскими медалями, именным серебряным портсигаром (1926). Именем Михаила Шалина названа улица в Орске.

СЕРГЕЙ МАТВЕЕВИЧ ШТЕМЕНКО

Боевой генерал, видный советский военачальник, он недолго возглавлял ГРУ ГШ ВС СССР, но этот период в его судьбе оказался довольно сложным. Именно ему принадлежат горькие слова, адресованные Хрущеву: «Я никогда не был лжецом. Вот и теперь, в трудный период моей жизни, когда я отстранен от работы и снижен в звании, меня нисколько не беспокоит моя так называемая служебная карьера. Я буду работать в том месте и на той должности, куда меня пошлют…»

Сергей Штеменко родился 7 февраля 1907 года в станице Урюпинской Донской области в семье крестьянина-середняка. В той же станице окончил церковно-приходскую школу (1917) и школу второй ступени (1924).

Вступил в ряды Красной армии в октябре 1926 года, став курсантом Московской артиллерийской школы им. Л.Б. Красина. Годом позже его перевели в Севастопольскую школу зенитной артиллерии РККА, там в 1930 году С. Штеменко вступил в ВКП (б). После окончания школы Сергей Матвеевич служил в артиллерийских частях Украинского военного округа на следующих должностях: командир взвода (апрель – август 1930), командир учебного взвода 121-го артиллерийского полка (август 1930 – октябрь 1931), командир и политрук батареи 202-го отдельного артиллерийского дивизиона ПВО (октябрь 1931 – октябрь 1932), начальник штаба отдельного артиллерийского дивизиона 2-й механизированной бригады (октябрь 1932 – март 1933), 1-й помощник начальника штаба 183-го артиллерийского полка (март 1933 – ноябрь 1933).

В Военную академию моторизации и механизации РККА им. И.В. Сталина С. Штеменко поступил в ноябре 1933-го и окончил ее через четыре года. Отслужив семь месяцев в Киевском Особом военном округе в должности командира учебного батальона тяжелых танков 5-й танковой бригады Резерва Главного командования, он стал с июля 1938-го слушателем Академии Генерального Штаба. В сентябре 1939-го Штеменко находится в распоряжении заместителя наркома обороны Кулика. Окончил Академию в июне 1940 года и в июле был назначен старшим помощником начальника отдела Оперативного управления Генерального Штаба.

В годы Великой Отечественной войны Сергей Матвеевич работал в Оперативном управлении Генштаба Красной армии – помощником начальника ближневосточного направления (август 1941 – декабрь 1942), начальником направления (декабрь 1942 – апрель 1943), первым заместителем начальника (апрель – май 1943), начальником (май 1943 – апрель 1946) Оперативного управления. В Советской военной энциклопедии о его деятельности сказано: «Принимал участие в планировании операций и осуществлении замыслов Верховного Главнокомандования по разгрому вооруженных сил фашистской Германии и милитаристской Японии. По заданию Ставки Верховного Главнокомандования выезжал на фронты для оказания помощи в организации и проведении операций. В ноябре 1943 года, во время Тегеранской конференции, Штеменко сопровождал Верховного Главнокомандующего в Тегеран. В конце 1943 года участвовал в подготовке операции Отдельной Приморской армии по освобождению Крыма. В феврале – марте 1944 в качестве начальника штаба при представителе Ставки С.К. Тимошенко находился на 2-м Прибалтийском фронте, принимал участие в организации прорыва обороны немецко-фашистских войск и согласования действий 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов. В апреле 1944 года в качестве представителя Ставки выезжал на Западный фронт, в июне был на 2-м Белорусском фронте, внес существенный вклад в подготовку и проведение Могилевской операции 1944 года, в июле находился на 3-м Прибалтийском фронте, оказывая помощь командованию в планировании, подготовке и осуществлении Псковско-Остравской операции 1944 года».

После войны он продолжал службу в Генеральном штабе: начальник Главного оперативного управления – заместитель начальника Генерального Штаба ВС СССР (апрель 1946 – ноябрь 1948), начальник Генерального Штаба – заместитель министра Вооруженных Сил СССР (ноябрь 1948 – июнь 1952). Писатель К. Симонов в своей книге «Глазами человека моего поколения», ссылаясь на Маршала Советского Союза А. Василевского, писал: «В одном из дальнейших разговоров Александр Михайлович коротко охарактеризовал Штеменко. Сказал, что это человек в военном отношении образованный, очень работоспособный, и не только работоспособный, но и способный, энергичный, с волевыми качествами… Назначение Штеменко начальником Генерального штаба, очевидно, было подготовлено Берией, который, с одной стороны, оценил его как сильного работника, когда был с ним вместе на Кавказе, а с другой стороны, имел на него, очевидно, свои виды».

Симонов высказывает по этому поводу собственное предположение: «Думается мне, что именно то, что Берия имел на Штеменко свои виды, и послужило причиной его снятия Сталиным». Сергея Матвеевича отправили в ГДР на должность начальника штаба – первого заместителя главкома Группой советских войск в Германии, где он прослужил с июня 1952 по март 1953 года.

После смерти Сталина его вернули в Генеральный штаб и назначили первым заместителем начальника. 26 июня 1953 года был арестован Берия, а 29 июня Сергея Матвеевича отстранили от должности, снизили в звании с генерала армии до генерал-лейтенанта «с использованием его, – как говорилось в приказе министра обороны СССР, – на меньшей практической работе в одном из военных округов». Кроме того, Штеменко обвинили в связях с «группой заговорщиков». Однако в «преступную группу Берии» он не попал и привлекался к процессу по его делу лишь в качестве свидетеля. 21 июля 1953 года Штеменко послал 1-му секретарю ЦК КПСС Н. Хрущеву письмо, в котором писал: «Я никогда не был лжецом. Вот и теперь, в трудный период моей жизни, когда я отстранен от работы и снижен в звании, меня нисколько не беспокоит моя так называемая служебная карьера. Я буду работать в том месте и на той должности, куда меня пошлют… Скоро месяц, как я существую как отщепенец, без пользы дела, и не знаю, как со мной поступят дальше…» В ноябре того же года Сергея Матвеевича назначили начальником штаба Сибирского военного округа. С 1952 по 1956 год он был кандидатом в члены ЦК КПСС.

С 31 августа 1956 по 28 октября 1957 года он возглавлял Главное разведывательное управление Генерального Штаба ВС СССР. В то время министром обороны был Маршал Советского Союза Г. Жуков.

Документальная история снятия Штеменко с поста начальника ГРУ теперь известна. Вот что рассказал со слов заместителя начальника ГРУ Х.-У. Мамсурова М. Мильштейн: «Незадолго до поездки в Югославию Г.К. Жуков вызвал его к себе и поделился с ним своим решением о формировании бригад специального назначения, исходя из возможного характера будущих военных действий в том регионе. Эти бригады должны были быть сравнительно небольшими (до двух тысяч человек), вооруженными самым совершенным и мощным легким оружием. Предполагалось собрать в единый кулак отборный, физически сильный личный состав, обученный приемам ведения ближнего боя, карате, десантированию с воздуха и пользованию современными взрывчатыми веществами. Формирование этих бригад Георгий Константинович возложил на Мамсурова. У Хаджи-Умара Джиоровича Мамсурова был друг, которого он знал много лет, – генерал Туманян. В то время он занимал должность заместителя начальника бронетанковой академии по политической части. Туманян приходился родственником А.И. Микояну. Будучи женатыми на сестрах, они часто встречались и относились друг к другу по-дружески. Мамсуров рассказал о встрече с Жуковым и его указаниях Туманяну, тот, в свою очередь, решил доложить об услышанном Анастасу Ивановичу. Микоян, в то время первый заместитель председателя Совета Министров СССР, воспринял рассказ Туманяна очень серьезно. Первый вопрос, который он ему задал, звучал примерно так: “А могут ли эти бригады быть выброшены с воздуха на Кремль?” Туманян ответил утвердительно. Услышав это, Анастас Иванович поспешил на доклад к Никите Сергеевичу Хрущеву. В воспаленном воображении Микояна, воспитанного на теориях “заговоров”, по-видимому, сразу родилась мысль о намерении Жукова подготовить военный переворот с помощью бригад специального назначения».

Спецназ напугал и руководство страны. В октябре 1957 года был созван Пленум ЦК КПСС, на повестке дня которого стоял один-единственный вопрос – «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте», а в действительности речь шла о диверсантах Жукова. Выступивший на пленуме главный идеолог страны М. Суслов сказал: «Недавно Президиум ЦК узнал, что тов. Жуков без ведома ЦК принял решение организовать школу диверсантов в две с лишним тысячи слушателей. В эту школу предполагалось брать людей со средним образованием, окончивших военную службу. Срок обучения в ней 6–7 лет, тогда как в военных академиях составляет 3–4 года. Школа ставилась в особые условия: кроме полного государственного содержания, слушателям школы рядовым солдатам должны были платить стипендии в размере 700 рублей, а сержантам – 1000 рублей ежемесячно. Тов. Жуков даже не счел нужным информировать ЦК об этой школе. О ее организации должны были знать только три человека: Жуков, Штеменко и генерал Мамсуров, который был назначен начальником этой школы. Но генерал Мамсуров, как коммунист, счел своим долгом информировать ЦК об этом незаконном действии министра». Дополнил картину «незаконной» деятельности министра обороны Хрущев, заодно досталось и Штеменко: «…Относительно школы диверсантов. На последнем заседании Президиума ЦК мы спрашивали тов. Жукова об этой школе. Тов. Малиновский и другие объяснили, что в военных округах разведывательные роты и сейчас существуют, а Центральную разведывательную школу начали организовывать дополнительно, и главное, без ведома ЦК партии. Надо сказать, что об организации этой школы знали только Жуков и Штеменко. Думаю, что не случайно Жуков опять возвратил Штеменко в разведывательное управление. Очевидно, Штеменко ему нужен был для темных дел… Возникает вопрос: если у Жукова родилась идея организовать школу, то почему в ЦК не скажешь? Мы бы обсудили и помогли это лучше сделать. Но он решил: нет. Мы сами это сделаем: я – Жуков, Штеменко и Мамсуров. А Мамсуров оказался не Жуковым и не Штеменко, а настоящим членом партии, он пришел в ЦК и сказал: не понимаю, в чем дело, получаю такое важное назначение, и без утверждения ЦК. Непонятно, говорит он, почему об этом назначении должен знать только министр обороны. Вы знаете что-нибудь об этой школе? Мы ему говорим: мы тоже первый раз от вас слышим. Можете себе представить, какое это впечатление производит на человека».

Пленум единогласно постановил освободить Жукова от обязанностей министра обороны СССР, вывести из состава членов Президиума ЦК и членов ЦК КПСС.

Сергей Матвеевич Штеменко 28 октября 1957 года поступил в распоряжение министра обороны СССР, а в мае 1958-го отправлен в Закавказский военный округ первым заместителем командующего и членом Военного совета.

Последние должности, которые Сергей Матвеевич занимал в Вооруженных силах: начальник Главного штаба – первый заместитель главнокомандующего Сухопутными войсками (июль 1962 – апрель 1964), начальник Главного оперативного управления – заместитель начальника Генерального штаба ВС СССР (апрель 1964 – август 1968), заместитель начальника Генерального штаба – начальник штаба Объединенных Вооруженных Сил государств – участников Варшавского Договора. В 1968 году ему вернули прежнее звание генерала армии.

Сергей Матвеевич Штеменко был награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, орденом Суворова 2-й степени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «За службу Родине в ВС СССР» 3-й степени, юбилейными медалями СССР, иностранными орденами и медалями.

Умер Сергей Матвеевич 23 апреля 1976 года в Москве. Похоронили его на Новодевичьем кладбище.

С. Штеменко – автор книг «Новый закон и воинская служба» (1968), «О всеобщей воинской обязанности» (1968), «Советские сухопутные войска» (1968), «Генеральный штаб в годы войны» (1973–1975), «Освободительная миссия Советской Армии» (1975).