Текст книги "Ты ко мне вернешься, жена (СИ)"

Автор книги: Мария Кац

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Мария Кац
Ты ко мне вернешься, жена

Глава 1

– ХГЧ – 2850. Срок – шесть-семь недель. Ну что, Олеся Дмитриевна, – произносит гинеколог, и в ее голосе звучат нотки усталого одобрения. – Поздравляю. Все показатели в норме. Становитесь на учет.

Слово «мамой» отзывается в груди горячей волной. Год попыток. Слезы каждые месячные. Консультации репродуктолога и разговоры об ЭКО. И вот оно. Случилось.

Случилось, только, как оказалось, моему мужу это больше не нужно. У него теперь другая цель.

Я выхожу из консультации, и осенний ветер бьет свежим воздухом в лицо, словно пытаясь привести в чувство. В руке зажат тот самый листок с диагнозом, который должен был стать нашим общим счастьем. Мы так этого хотели. Именно ради семьи, ради того, чтобы я не переживала каждую ночь, ожидая его с опасных заданий, он ушел со службы. Променял свое призвание на спокойную жизнь, как он тогда сказал, глядя на меня своими стальными глазами. «Ты важнее, Олеся. Наше будущее важнее».

Этими самыми глазами, холодными, серо-стальными, которые видели такое, о чем я не могла даже помыслить. Глазами человека, привыкшего командовать, подчинять, побеждать. Марат. Высокий, статный, с фигурой бойца, на которой даже дорогой деловой костюм сидел как тактическая экипировка. Бывший сотрудник элитного подразделения. Я, простая девушка из провинции, работавшая в тот роковой день в банке стажером, никак не ожидала, что такой мужчина на меня посмотрит. А уж тем более, что появится на пороге моей квартиры ровно через сутки после знакомства и скажет, как о чем-то простом: «Я решил. Ты будешь моей женой».

Следующие два месяца он буквально осаждал мое жилище, мою жизнь, мои мысли. Напористый, жесткий, не признающий отказа. Он шел напролом, сметая все мои сомнения и страхи, как танк. Как боевая машина. И я… я сдалась. Поверила в эту безумную сказку.

Сжимаю документы, сдерживая подступающие слезы. Мы так этого хотели. Именно ради семьи, ради того, чтобы я не переживала каждую ночь, ожидая его с опасных заданий, он ушел со службы. Оставил свое призвание, о котором, как он сам говорил, мечтал с самого детства.

«Ты важнее, Олеся. Наше будущее важнее».

Будущее. Какое уж тут будущее, когда три дня назад я стояла у приоткрытой двери его кабинета, наблюдая, как его новая помощница, Лиана, опускается перед ним на колени. Я так и не вошла. Не смогла. Просто развернулась, поехала домой, собрала вещи и уехала обратно к матери в другой город. Без объяснений. Без скандала. Он даже не позвонил. Лишь одно сообщение:

«Напиши, где ты, и я приеду. Семья строится на доверии, а не на побегах».

Доверие. Да, Марат, именно о нем я и думаю, пока ты развлекаешься со своей сотрудницей.

Не понимаю, как дохожу до дома. Мысли скачут от Марата, его слов, его убеждений, как сильно он хочет иметь ребенка. Нашего общего ребенка. С моими глазами, его улыбкой. А потом тот день. Его новый офис и молодая любовница. Знакомый подъезд встречает меня облупившейся краской и яркими граффити. Когда-то здесь я чувствовала себя в безопасности, а сейчас… Мама до сих пор не приняла Марата. Она считает, что замужество после двух месяцев знакомства, еще и за элитного бойца “СОБРа”, слишком инфантильно. И все три года я упорно доказывала, какой Марат замечательный муж, но все рухнуло позавчера, когда я вернулась в отчий дом с полной сумкой вещей.

Я останавливаюсь возле двери в поисках ключа. Злюсь, что не подготовила его заранее.

За спиной слышу резкий звук шин, которые неприятно царапают асфальт. В тусклом отражении стекла входной двери мелькнула тень черного внедорожника, и сердце моментально учащается.

– Наигралась, Олеся? – голос мужа звучит обманчиво спокойно, как и положено бойцу быстрого реагирования. – Пора домой.

– Наигралась, Олеся? – голос мужа звучит обманчиво спокойно, как и положено бойцу быстрого реагирования. – Пора домой.

Глава 2

Сердце замирает, а потом срывается в бешеную скачку, отдаваясь в висках оглушительным стуком. Я медленно разворачиваюсь.

Перед подъездом, перекрывая собой унылый двор, стоит его черный внедорожник. Из открытого окна водительской двери на меня смотрит Марат. Не двигаясь, не мигая. На его лице нет эмоций, только холодное спокойствие, и только я знаю, что за этим спокойствием стоит настоящая буря. Знаю по тому, как напряжена его челюсть, по тому, как безымянный палец левой руки медленно постукивает по рулю.

– Наигралась, Олеся? Пора домой.

Его голос звучит как приказ. Ровно. Четко. И не терпит возражений.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. В кармане пальто лежит самый важный листок. ХГЧ – 2850. Он жжет мне бедро, словно раскаленный уголь. «Скажи ему», – шепчет внутренний голос.

Если расскажу сейчас, какой будет его реакция? Обрадуется? Или это станет еще одним его активом, еще одним способом приковать меня к себе?

– Я уже дома, – поднимаю голову выше, сталкиваясь с его потемневшим взглядом. Он никогда не любил неповиновение. Правильно говорят, профессия откладывает отпечаток.

Он выходит из машины. Медленно, как хищник, оценивающий дистанцию до добычи. Его высокая фигура в дорогом костюме заслоняет серый свет осеннего дня.

– Твой дом – со мной, – он делает шаг ко мне. Воздух вокруг словно сгущается. С ним всегда так было. Марат умеет подавлять одной лишь энергетикой. – Трехдневный побег я, пожалуй, проигнорирую. Но хватит. Мое терпение ограничено.

– Твое терпение? – во мне что-то взрывается. Слезы, которые я сдерживала, подступают к горлу, но я глотаю их. – А мое доверие? Оно уже кончилось, Марат! В тот момент, когда я увидела твою Лиану на коленях!

Он отмахивается, будто смахивая невидимую пылинку. Всего лишь жест, а он уничтожает всю мою боль, все мои переживания.

– Перестань вести себя как истеричка. Она моя новая сотрудница и прекрасно справляется с работой. Ее отец – важный для меня партнер. Я не вижу причин для ее увольнения.

– Мне жаль, что ты этого не видишь, Марат, – внутри что-то окончательно рвется. Любовь живет три года? Вот уж кто-то верно установил сроки.

– Ты можешь уже напрямую выдвинуть свои требования? Я не маг, чтобы мысли читать. Если есть что сказать, говори напрямую. Обсудим и поедем домой. Хватит уже вести себя по-детски и убегать.

– Поговорить? – я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик. – С тобой? Ты же не слушаешь! Ты никогда не слушаешь! Ты только командуешь! «Будь моей женой». «Пора домой». Я для тебя кто, солдат в твоем личном спецназе?!

Он подходит совсем близко. От него пахнет новым парфюмом, который он сменил пару недель назад, и той несгибаемой сталью, что составляет его суть. Он привык штурмовать здания, идти вперед без страха, без оглядки. Либо победа, либо смерть. Достучаться до его сердца – все равно что пытаться голыми руками пробить бетонную стену.

– Я дал тебе все, Олеся, – его голос опускается до опасного шепота. – Стабильность. Кров. Свое имя. А ты взамен даешь мне истерики на пустом месте.

Скажи ему. Скажи сейчас. Моя рука непроизвольно сжимается в кармане, хрустит бумага. Он хочет стабильности? Он хочет наследника? Вот он, прямо здесь. Семь недель. Наша мечта. Но я не могу. Если он не хочет признавать измену, не хочет отпускать меня, то ребенка он точно не отпустит. Малыш станет причиной наших встреч и скандалов, судебных разбирательств. Не могу выдать эту новость здесь, на улице, в ссоре. Не могу сделать ее разменной монетой в этом бою. Эта новость – все, что у меня осталось. Мое. Только мое.

– Я уже сказала, Марат, что видела тебя в кабинете. С ней. Она… – слова застревают в горле, а в памяти выстреливают те самые неприятные воспоминания. – Я могу принять твою грубость, жестокость, молчание. Все могу принять и понять. Ты боец. Элита. Боевая машина. Я видела тебя в действии. Видела твою выносливость. Видела напряжение. И я понимаю, почему ты такой, но я никогда не пойму измену. Ты свободен и можешь идти и развлекаться со своей «деловой этикеткой», – шиплю в ответ, отступая к подъездной двери. – Ты сам сказал, семья строится на доверии, а у меня нет к тебе больше доверия. И не будет.

В его глазах вспыхивает та самая опасная искра, которую я видела лишь пару раз в жизни. Искра неповиновения его воле. Он делает резкое движение ко мне, и я инстинктивно отшатываюсь, прижимая сумку к животу. К тому месту, где тихо растет моя тайна.

– А ну отойди от моего ребенка, бандит?! – голос матери разрезает воздух.

Марат чуть отклоняется и переводит взгляд с нее на меня. Весь его гнев, вся мощь разбиваются о ее ледяную, материнскую ненависть.

– Я приехал за своей женой, Анна Петровна, – произносит он, и в его голосе впервые за весь разговор слышится напряженность.

– Ее дом – здесь! И силой ты ее точно не увезешь. Больше я не дам тебе разрушить ее жизнь. Уезжай. Пока я не вызвала участкового. Или тебе напомнить, как ты не любишь лишнее внимание силовиков?

Они замирают в немом поединке. Два противоположных полюса моей жизни. Сила принуждения против силы защиты. Наконец, Марат медленно отводит взгляд. Он смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом, в котором я читаю не любовь, не раскаяние, а холодную решимость. Он не привык к отказам. Не привык сдаваться. Если и отступит, то только на время, чтобы снова нанести удар.

– Я приеду завтра, Олеся, – тихо произносит, резко разворачиваясь, возвращаясь обратно в машину.

Секунду спустя люксовая иномарка срывается с места, оставляя за собой клубы пыли и запах шин.

– Ну что, принцесса? – приближаясь ко мне, произносит мама, смотря на меня с тем же выражением лица, что и три года назад, когда я сказала ей, что принимаю предложение Марата о свадьбе. – Наигралась во взрослую жизнь? Говорила я тебе, Олеся! Говорила! Расписаться через два месяца после знакомства! Да он тебя, дуру, подобрал, как котенка, поигрался и бросил! Ты думала, такие мужчины женятся по любви? Он просто решил, что ты удобная и молодая, вот и все!

Стараюсь быстро снять верхнюю одежду и пройти в свою старенькую комнату, которую мы делили со старшим братом, но голос мамы все равно доносится из прихожей.

– Вспомни, как это было! Ты ему жизнь чуть ли не спасала в том банке, а он тобой, как вещью, распорядился! «Ты будешь моей женой». И все! Ни красивой свадьбы! Ни кольца! И ты, дура, согласилась!

Я достаю из кармана смятый листок с диагнозом. ХГЧ – 2850. Срок – шесть-семь недель. И медленно оседаю на пол.

Слезы сами срываются с ресниц, от осознания того, что самой радостной новостью мне даже не с кем поделиться. А самое страшное, что я совсем не уверена, что Марат должен знать о ребенке.

Глава 3

Три года назад...

Воздух в банке густой от пота и страха. Прижимаюсь спиной к холодному мраморному столу, стараясь дышать тише. Всего в двух метрах от меня мужчина в маске методично щелкает затвором автомата. Его зовут «Медведь», точнее, так он представился. Он уже второй час ходит между заложниками и говорит ровным, бесстрастным голосом, от которого застывает кровь.

– Следующую партию выпустим, когда подгонят машину, – бросает он в рацию. – Вздумаете шутить – начну стрелять.

Его взгляд скользит по людям и останавливается на мне. Я чувствую, как сердце вырывается из груди. Вот он поднимает пистолет. Палец ложится на спусковой крючок…

Грохот оглушает все остальные звуки.

Не взрыв – что-то тяжелое бьет снаружи. Окна осыпаются мелкой крошкой, и зал заполняется едким белым дымом. В глазах режет, в ушах – оглушительный звон.

И тогда я вижу их.

Тени. Быстрые, беззвучные, рождающиеся из дыма. Короткий глухой хлопок. Охранник у входа падает, даже не успев вскрикнуть. Второй хлопок – и «Медведь» замирает. Его тело медленно оседает на пол.

Сердце вот-вот пробьет грудную клетку.

Ее разрывают всхлипы и приглушенные рыдания. Бойцы в черной форме с надписью «СОБР» быстро перемещаются по залу. И один из них… Он другой. Высокий, с холодными, серо-стальными, цвета зимнего неба перед бураном, глазами. Они не бегают, не метались – сканировали пространство методично, выверено, выхватывая каждую деталь. Мужчина отдает команды тихим, властным голосом, и все его слушаются. Он – центр этого хаоса.

Резкий толчок рядом со мной, и в воздухе появляется отблеск.

– СЗАДИ! – непроизвольно вырывается у меня, прежде чем я успеваю все осознать.

Я вскакиваю и изо всех сил толкаю тяжелый кожаный стул. Он с грохотом врезается в ноги нападавшего. Тот спотыкается, а боец специального реагирования с острым взглядом успевает его мгновенно перехватить. За одно движение. Резкий захват – и мужчина уже лежит на полу без движения. Жестоко, эффективно. Как будто он не человека обезвредил, а выполнил очередной пункт инструкции.

Он медленно поворачивается ко мне. Его взгляд все еще острый и безжалостный. Я стою, по телу бегает мелкая дрожь, и я не могу пошевелиться, не могу оторвать от него глаз. От него пахнет порохом, потом, холодным металлом и… опасностью. Настоящей, животной.

Даже сейчас, покрытый пылью и потом, он великолепен. Он снимает шлем и приспускает маску. Теперь я могу рассмотреть его целиком. Широкие плечи, напряженные под формой, коротко стриженные темные волосы, лицо с резкими, словно высеченными из гранита, чертами. На скуле, ближе к линии роста волос, тонкий шрам, подчеркивающий жестокость его мира.

– Ранена? – он накрывает меня своей тенью, и мне хватает сил только, чтобы покачать головой. Он стоит слишком близко, и я чувствую исходящее от него тепло, замечая, как сужаются его зрачки, когда мужчина скользит взглядом по моему лицу, шее, рукам, выискивая следы крови или сломанных костей. Я никогда таких не видела. Не встречала таких мужчин. Они существуют только в боевиках и моих самых потаенных фантазиях.

– Как тебя зовут?

– О-олеся.

– Все будет хорошо, Олеся. Я Марат. И сейчас мой напарник тебя выведет. Игорь! – его команда режет воздух, возвращая меня в этот хаос. – Ее под личную опеку оформить.

– Принято, – отзывается коренастый боец.

Кажется, все кончено.

Я молча качаю головой, сжимая дрожащие пальцы в кулаки.

Марат бросает на меня последний, долгий взгляд. В его серых глазах я читаю что-то совсем хищное, опасное и… почти собственническое.

– Жди меня, – говорит он тихо, но так, что эти два слова звучат как приказ и обещание одновременно. Потом разворачивается и уходит, растворяясь в суматохе.

Игорь бережно, но твердо берет меня под локоть.

– Пойдемте, Олеся, – говорит он, и я удивляюсь, что он знает мое имя. – Вам нужно прийти в себя.

Он ведет меня через разруху, и у меня в голове только тот странный, полный решимости взгляд. Я еще не знаю, что ровно через сутки этот большой и грозный мужчина по имени Марат появится на пороге моей квартиры и заявит, как о чем-то само собой разумеющемся: «Я решил, что ты будешь моей женой».

Он звонит ровно через сутки. Его голос в трубке звучит так же ровно и властно, как в дыму того ада.

– Через пятнадцать минут буду у твоего подъезда.

Я хочу возразить, сказать, что не готова. Мы ведь даже не знакомы. Он просто подвез меня до дома, но язык будто немеет. Короткое «да» срывается с губ. Это не согласие – автоматическая реакция организма на команду, от которой не отказываются.

Он приезжает на черном внедорожнике. Я молча сажусь, наверное, впервые не узнавая себя. Я слишком долго иду на контакт с людьми, тем более с парнями, а этот мужчина не парень из соседнего подъезда. Он – самая настоящая опасность. Стихия. Но почему-то, когда он отдает команды, я не могу возразить ему.

Я поправляю на коленях складки. Это платье я надевала всего пару раз. Для моей семьи оно слишком дорогое, но для нашей второй встречи я хотела выглядеть неотразимо.

– Пристегнись, – бросает Марат, не глядя на меня.

Мы едем молча. В голове я рисую ресторан, свечи, романтику из книг, но мы останавливаемся у бетонного строения с забором из колючей проволокой. Мое сердце падает куда-то в каблуки.

– Тир? – выдавливаю я, чувствуя, как воздуха в машине становится меньше.

Он наконец поворачивает ко мне голову. Его серо-стальные глаза обжигают.

– Ты крикнула «сзади», когда не знала, кто я. У нас мало времени, чтобы ты узнала меня.

Он выходит из машины, и мне ничего не остается, как последовать за ним. Внутри пахнет машинным маслом, порохом и мужским потом. Марат что-то говорит администратору, от страха с бешеным адреналином, я не четко разбираю что именно.

Мы входим в пустой, гулкий зал с черными мишенями. Марат кладет на столик передо мной пистолет. Тяжелый, холодный, настоящий.

– Это твой первый урок, – его голос в этом помещении звучит иначе – как часть интерьера. – Страх – это нормально. Ненормально – позволять ему управлять тобой.

Внезапно он подходит вплотную. Его рука скользит по моему боку, обвивая линию талии, и резким, но плавным движением он притягивает меня к себе. Спиной я чувствую его стальную грудь, каждый мускул, каждую линию тела. Я замираю. Я никогда не была так близко с мужчиной. Тем более с таким. В нем все – опасность, сексуальность и... первобытная сила, которая одновременно пугает и притягивает, как магнит.

Его руки ложатся поверх моих, поправляя хватку. Пальцы – твердые, уверенные. Он наклоняется, и его губы почти касаются моего уха.

– Не борись с отдачей. Прими ее. Дай ей пройти через тебя и выйди с другой стороны сильнее.

Его дыхание обжигает кожу. В горле стоит ком. Я боюсь до дрожи. Боюсь оружия, этого места, его. Но больше всего я боюсь его разочарования.

– Целься. Дыши ровно. Выдох… и плавный спуск.

Его голос – низкий, бархатный, проникающий прямо в сознание. Я зажмуриваюсь и нажимаю на курок.

Оглушительный грохот. Резкий толчок, отдающийся в плече. Но его тело – твердая стена за моей спиной – принимает основную силу отдачи. Я не падаю, не отступаю. Только издаю тихий, перепуганный вздох.

Я стою, вся дрожа, готовая расплакаться от смешанных чувств. Но он не отпускает. Не смеется. Не упрекает. Его руки по-прежнему лежат на моих.

– Снова, – его губы чуть касаются моей мочки уха, вызывая странные мурашки на теле и какое-то тепло внизу живота. – На этот раз не закрывай глаза. Смотри на цель. Только на цель.

Я делаю глубокий вдох. Пахнет им, его опасностью, его сталью. И почему-то это успокаивает. Во второй раз я не зажмуриваюсь. Я вижу вспышку, чувствую отдачу, но его тело надежно удерживает меня.

– Лучше, – произносит он, и в его голосе я улавливаю первые нотки чего-то, кроме команды. Возможно, одобрения.

Мы проводим там больше часа. К концу я уже не вздрагиваю от выстрела и даже несколько раз попадаю в края мишени. Адреналин сменяется странной, непривычной эйфорией. Когда мы выходим на улицу, уже смеркается.

– Теперь ты знаешь, каков он на вкус. Страх, который ты преодолела. Больше он не будет управлять тобой так же.

В его глазах горит странный огонь. Мне страшно. До тошноты, до дрожи в коленях. Но кроме этого острый, запретный интерес заставляет поддаваться на его магнетизм. Интерес к тому, что скрывается за этой стальной маской. К тому, каково это – быть с мужчиной, который может как защитить от всего мира, так и уничтожить одним лишь взглядом.

Я ловлю себя на этой мысли и тут же одергиваю. Такие мужчины не влюбляются. По крайне мере не в таких наивных девочек как я, но сердце продолжает бешено колотиться, только от того, что он рядом. От его гипнотического темного взгляда. От того, как именно он смотрит.

– А теперь поужинаем, – произносит, открывая дверь мне дверь своего внедорожника.

Едва не падаю с дивана, когда в дверь начинают настойчиво звонить. Сердце бешено начинает колотиться. Взгляд на часы падает – почти три ночи.

Кому?..

Я одна в квартире. Старший брат давно съехал отсюда, а мама к родственникам уехала. Я совсем одна.

Очередной настойчивый звонок повторяется, заставляя меня сглотнуть.

Набрасываются на себя легкий халатик и крадусь к двери, заглядывая в глазок, и в ту же секунду выдыхаю. Он. Марат. Стоит, опустив голову, плечи напряжены.

Не раздумывая открываю. Его уставший взгляд скользит по моему лицу. Мы не так долго знакомы, но я еще никогда не видела его в таком состоянии. Тем более, он никогда не приходил ночью.

– Пустишь? – его голос звучит непривычно хрипло.

Я молча отступаю, впуская его в квартиру. Дверь с глухим скрипом закрывается за ним, и в тишине пустой квартиры его дыхание кажется слишком громким.

Его руки внезапно обвивают мою талию через тонкую ткань халата, притягивая так резко, что у меня вырывается испуганный вздох. Он прижимает меня к себе, прячет лицо в моих волосах, глубоко вдыхая.

– Разбудил тебя... – его губы задевают мой висок, провоцируя мурашки.

Мы одни. В квартире никого. Мама приедет только послезавтра, брат в другом городе. Он – взрослый, опытный мужчина, от которого пахнет опасностью. А я... Я чувствую, как по спине бегут мурашки от страха и чего-то еще, о чем боюсь думать.

Его ладонь лежит на моей талии, пальцы впиваются в ткань почти по-хозяйски. Инстинктивно я резко отшатываюсь, вырываюсь из его объятий.

– Я... я приготовлю чаю, – лепечу я, отступая к кухне, чувствуя, как горит лицо.

Он не двигается, следит за мной точно хищник.

– Не надо чая.

– Тогда... может, ты голоден?

– Я хочу остаться, – произносит так, словно это совсем просто и понятно.

Внутри все сжимается в ледяной комок. Вот оно. Сейчас… Он ведь не знает, что… я…никогда еще. Что будет, если узнаем?

Он делает шаг ко мне, и я зажмуриваюсь, решая говорить или нет? Но он лишь мягко касается пальцами моего запястья.

– Лесь. Выдохни, – его голос звучит тихо, но не менее жестко и требовательно. – Я не трону тебя без твоего согласие. Я не насильник, и не собираюсь принуждать.

От его признания, резко открываю глаза. Он смотрит на меня серьезно, без тени насмешки.

– Я могу ждать, – произносит, лишь слегка задевая мои губы. – Пойдем.

Он ведет меня в спальню, и я покорно иду, не в силах сопротивляться. В комнате он, не смущаясь, снимает футболку, затем джинсы. Я отворачиваюсь, чувствуя, как по щекам разливается огненный румянец. Краем глаза вижу его спину – рельеф мышц, старые раны на коже от порезов, и шрам пули над лопаткой. Мне впервые становится страшно. Не могу представить, что он пережил. Сколько всего он видел?

Он ложится на мою постель в одних боксерах, а я робко устраиваюсь рядом, стараясь занять как можно меньше места. Но он поворачивается ко мне, его рука снова находит мою талию и уверенно притягивает к себе. Спиной я чувствую все его тело – горячее, твердое, живое. Он прижимается лицом к моим волосам, снова вдыхая их аромат, и через мгновение его дыхание становится глубоким и ровным.

Он заснул.

А я лежу, прижатая к его груди, и слушаю, как бьется его сердце. Оно бьется ровно и сильно. И я понимаю, что впервые вижу его без всех этих масок – бойца, хищника, властного мужчины. Вижу человека. Уставшего, израненного, но способного на такую странную, бережную нежность.

И сквозь страх и смущение пробивается тонкий лучик надежды. Надежды на то, что когда-нибудь он откроется мне полностью. И, возможно, я смогу открыться ему. Может быть это вообще настоящая любовь?