Текст книги "Эльвис Карлссон"
Автор книги: Мария Грипе
Жанр:
Детская проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Он шёл, не смотря по сторонам, а бандиты расступились и пропустили его. Он глядел прямо перед собой из-под низко надвинутой на лоб шапчонки. И ни разу не обернулся.
Он вспоминал, как его швыряли взад-вперёд, точно мячик, и всё только думал: а был ли хоть какой-нибудь толк от того, что он пришёл? И не сердится ли на него Петер?
16
Эльвис твёрдо решил сделать то, что задумал.
После драки в саду у Юлии он отправился прямо домой. Как только мама ушла и телефон был свободен, Эльвис позвонил дедушке.
Ему повезло. Дедушка сам снял трубку.
– Давай отпразднуем мой день рождения сегодня! – предложил Эльвис. – Идёт?
– Идёт, – ответил дедушка.
– А ты не мог бы приехать сразу?
– Я только помоюсь и переоденусь, – сказал дедушка, – а потом сразу приеду.
Сам Эльвис и не думал переодеваться. Он спросил:
– Ты в чём?
– Известно в чём, – ответил дедушка, – я чистил хлев.
– Отлично! – воскликнул Эльвис. – Не переодевайся!
– Да что ты, – сказал дедушка, – куда там! Бабушка нипочём не отпустит меня в таком виде, а тем более в город. Она всегда требует, чтобы, отправляясь в город, я был прилично одет.
– А ты ей скажи, что мы будем праздновать мой день рождения! – настаивал Эльвис.
– Вряд ли это поможет, – сказал дедушка, но всё же обещал попробовать.
Он сказал, что постарается приехать побыстрее, с первым же автобусом. Они условились встретиться у будки, где торгуют горячими сосисками. Так спокойней, никому не надо будет ничего объяснять.
Эльвис положил телефонную трубку и опять выбежал на улицу. А то вдруг ещё вернётся мама.
Эльвис пошёл прямиком к дяде из железнодорожной конторы и всё ему рассказал. Тот обещал помочь. Потом Эльвис сходил к заведующему экспедицией, и тот тоже обещал помочь.
С этими дядями хорошо: скажешь им – и они всё поймут. Они построже дедушки, но почти такие же толковые. И если что пообещают – сделают.
Под конец Эльвис сходил к своему приятелю – продавцу сосисок. Тоже очень толковый дяденька.
Там он и остался ждать дедушку.
Не прошло и четверти часа, как появился дедушка. Но совсем не в той одежде, в какой чистил хлев.
– Ничего не вышло. Уж очень бабушка строгая, – объяснил он. – Зря только время на это тратил. Ты ведь сам знаешь: с женщинами спорить бесполезно.
Да, это Эльвис знал. Он понимал, что дедушка старался как мог. Хорошо ещё, что он не в парадном костюме, а за этот можно не бояться – всё выдержит. Дедушка спросил Эльвиса:
– Как же Мы будем праздновать твой день рождения? Что ты придумал? Впрочем, давай сначала съедим по сосиске и за едой потолкуем.
Хорошее предложение, подумал Эльвис. Каждый взял по сосиске, и они сели на скамейку у будки. Эльвис рассказал дедушке про дом Юлии и о том, что там сейчас происходит.
Дедушка сразу всё понял. Он всегда всё понимает. Ясно, что Петера нельзя бросить на произвол судьбы. Действовать надо немедленно. Дедушка кипел от негодования.
– Я сейчас пойду туда и вправлю мозги этим болванам! – объявил он.
– Петер уже вправил, – сказал Эльвис.
Но дедушка не поверил, что Петер умеет вправлять людям мозги.
– Уж больно он сам молодой, – сказал он.
– Не-е-е! – возразил Эльвис, который очень гордился своим другом. – Петер умеет. Я сам слышал.
Тут как раз появились два других дяденьки – из экспедиции и железнодорожной конторы. Они уже кончили работу и пришли помочь Эльвису. Они тоже взяли себе сосиски и за едой принялись обсуждать с дедушкой план действий. Эльвис подумал: а может, позвать ещё того знакомого полицейского? Они и это обсудили с дедушкой. Но дедушка сказал:
– Не надо. Мы и сами справимся. Может, даже хуже будет, если бандиты увидят, что прибыла полиция. Чего доброго, тому полицейскому захочется позвать других, и, кто знает, может, тогда дело плохо обернётся.
Продавец сосисок тоже сказал, что запрёт будку и пойдёт вместе с ними. А больше никто и не нужен.
Два дяденьки из экспедиции и железнодорожной конторы приехали сюда на грузовиках. Дедушка с Эльвисом сели в грузовик железнодорожной конторы – в тот, что побольше. А продавец сосисок сел в грузовик экспедиции. Все условились подъехать к дому Юлии одновременно.
Трясясь в грузовике, Эльвис снова начал тревожиться за Петера. Вдруг с ним что-нибудь случилось, вдруг они опоздали…
– Сколько времени прошло с тех пор, как я тебе позвонил? – спросил он дедушку.
– Полтора часа, – сказал дедушка.
– Это много?
– Как сказать… Бывает, это всё равно что вечность. А бывает, полтора часа пролетят как один миг, – объяснил дедушка. – Смотря по тому, в каком ты обществе.
Ответ не слишком успокоил Эльвиса. Уж он-то хорошо знал, в каком обществе Петер…
– Ты за Петера боишься? – спросил дедушка. Эльвис кивнул. А дедушка сказал, что не стоит так уж волноваться. Человек, который умеет вправлять людям мозги, не пропадёт. Это куда важней, чем уметь драться.
– Да и мы вот-вот приедем, – успокаивал его дедушка. Грузовики одновременно подъехали к дому с двух сторон. Продавец сосисок спрыгнул на землю и отворил ворота, чтобы они могли въехать в сад.
Они въехали на широкую гравиевую дорожку, и тут Эльвис совсем разволновался. Что произошло? Бандитов нигде не видно. Кругом мир и тишина – ни шуму, ни драки.
Вот только в саду работают какие-то люди, они разгребают хлам. В разных местах они уже собрали его в кучи. Ещё кто-то возится с разбитой машиной. И даже в окнах дома то и дело мелькают фигуры, занятые уборкой. Всюду кипит работа. Даже на деревьях сидят люди и очищают ветви от мусора.
Эльвис, дедушка и остальные вылезли из грузовиков, и тут к ним выбежал Петер.
– Браво, Эльвис! – сказал он. – Молодчина!
Петер как раз ломал голову над тем, где раздобыть грузовик, который вывез бы с участка весь хлам. А Эльвис, оказывается, уже обо всём позаботился. Машины и в самом деле пришли, как по заказу.
Эльвис не верил своим глазам. Неужели это те самые бандиты наводят сейчас порядок в доме и в саду? Когда
Эльвис уходил отсюда, здесь была драка. Что же с ними случилось? Эльвис нипочём бы не поверил, что это те же самые парни, но это так.
– А что тут удивительного? – сказал Петер. – Вообще-то никакие они не бандиты, а такие же люди, как мы с тобой. Они тоже хотят жить хорошо и весело. Просто их подбили на плохое дело, и они сами перестали понимать, что хорошо, а что плохо. А теперь они снова это поняли.
– Как же вам это удалось? – спросил дедушка.
– Это им самим удалось, – ответил Петер. – Просто мы тут потолковали немного, и очень скоро они всё поняли. Один только не захотел понять. Но, увидев, что никто его не слушает, он сам убрался подобру-поздорову.
«Это он говорит про парня с машиной», – сообразил Эльвис. Парня того нигде не было видно. Он сбежал.
– И больше сюда не вернётся, – сказал Петер. – Остальные ребята не хотят его знать. Ему бы только всё ломать да портить, хотя своими руками ему лень даже это делать: он любит, чтобы за него всё делали другие. А сам он хочет только распоряжаться и командовать. Но теперь всё, точка.
Ребята прогнали его и снова стали как люди. Пусть Эльвис больше их не боится, они теперь совсем не злобные, а, наоборот, добрые и труда не чураются. Они сразу засучили рукава и начали убирать сад. И работа у них спорится.
– Надо им помочь, – заявил Эльвис. Петер сказал:
– Пожалуй, сейчас уже пора перетаскивать хлам в грузовики. И ещё надо подумать, как вывезти отсюда сломанную машину. А на уборке и без того много людей.
Дяденьки из экспедиции и железнодорожной конторы и продавец сосисок принялись за дело. Скоро оба грузовика были доверху нагружены хламом, а в саду стало снова уютно и хорошо. И всё произошло куда быстрее, чем можно было ожидать.
В самом доме тоже не осталось хлама, но там грязно, очень грязно.
– Чистоту наведём завтра, – сказал Петер.
На сегодня работа закончена. И грузовики уже должны были тронуться в путь, когда дедушка сказал продавцу сосисок:
– Давай заедем к тебе и привезём сюда сосиски, булки и горчицу – всё, что у тебя осталось. Нужно как следует накормить ребят. Я угощаю!
Когда грузовики, доверху нагруженные хламом, выехали за ворота, Эльвис и Петер пошли взглянуть на подсолнух. Теперь он и правда спасён. За него можно уже не бояться. Хорошо, что так: ведь уже совсем скоро бутон раскроется.
– Это Юлин подсолнух, – сказал Эльвис. Петер кивнул.
– Ещё четыре дня – и она вернётся, – сказал он.
– Ещё четыре дня?
Эльвис поднёс руку к глазам и стал считать: большой палец долой – остаётся как раз четыре пальца.
Скоро вернулись грузовики и остановились у ворот. Ребята подбежали к ним и стали помогать продавцу сосисок выгружать из кузова и относить в сад корзинки с едой. Он привёз также картошку и томатный соус и ещё огурцы, так что каждый мог выбрать себе угощение по вкусу.
И в саду устроили небольшой пир. А потом ребята начали обсуждать, как лучше распределить оставшуюся работу. Кто будет вывозить разбитую машину, кто – вставлять стёкла, а кто – строить забор. И ещё обсуждали, как получше убрать дом.
Сам Эльвис больше слушал, чем говорил, он только следил, чтобы ничего не упустили из виду. Например, про забор пришлось напоминать много раз: ребята о нём всё время забывали…
Неужели это те самые хулиганы сидят сейчас рядом с ним? Да они теперь и не хулиганы вовсе.
Та самая девчонка, которая тогда смастерила розги и грозилась убить Эльвиса, если он сболтнёт лишнее, сидит сейчас рядом с ним, намазывает на его сосиску томатный соус вместо горчицы и кормит его огурцами. Потом она дала Эльвису лимонаду. Ну совсем славная девочка! Все они теперь славные.
– Понимаешь, – сказал Петеру один из парней, – мы вообще-то не думали здесь всё ломать… Что мы, бандиты, что ли?
– Ну да, понятно, – отвечал Петер.
Одна из девочек сказала, что у неё дядя – стекольщик, наверно, он согласится за небольшую плату вставить стёкла. В доме придётся сделать ремонт.
– Мы все сложимся и соберём деньги, – сказали ребята.
– Кроме вот этого малыша, – вдруг сказал кто-то. – Он-то ничего не ломал.
– Ясное дело! Конечно! Эльвис здесь ни при чём! – хором подхватили остальные.
Все с уважением глядели на Эльвиса. Никогда ещё на него не смотрело столько пар глаз.
– Молодец, Эльвис! – кричали ребята. – Умница! Потом стали петь песни, кто-то заиграл на гитаре, и все пустились в пляс.
– Замечательный день рождения! Правда? – сказал дедушке Эльвис, когда они шли домой.
– Самый лучший, на каком я когда-либо был! – подтвердил дедушка.
– И я тоже! – радостно воскликнул Эльвис.
Потом они поглядели друг на друга и увидели, что они перепачканы с головы до ног.
– Счастье ещё, что ты не надел парадный костюм, – сказал Эльвис в утешение деду.
– Только этого не хватало! – отозвался дедушка, пытаясь счистить с костюма грязь. – Да, бабушка удивится, где это я так перепачкался.
– Скажи, что мы отпраздновали мой день рождения! – посоветовал Эльвис.
Дедушка остановился и принялся оглядывать Эльвиса со всех сторон, стряхивая с него пыль.
– Тебе-то хуже моего придётся, Эльвис, – огорчённо сказал он. – Давай-ка я лучше пойду с тобой и заступлюсь за тебя.
Но Эльвис покачал головой. Тогда и вовсе разговоров не оберёшься. Будто он не знает, как мама относится к дедушке. Она подумает: это дедушка виноват, что Эльвис так перепачкался. А уж это было бы совсем несправедливо.
– Не надо за меня заступаться, – сказал Эльвис. – Ты успокой бабушку, а уж я успокою маму. Мне не привыкать.
17
Бабушка положила на кухонный диван свёрток с вещами и еле слышно вздохнула.
– Да, вот последние вещи Юхана, – сказала она.
В кухне стало тихо.
Бабушка села на диван и начала перебирать вещи, которые привезла с собой. Она привезла их, конечно, для Эльвиса.
Все молчат. Мама подходит к плите, берёт кофейник, чтобы его ополоснуть, и долго держит его под струёй воды.
Эльвис смотрит на бабушку: она сидит, поглаживая руками вещи Юхана. Эльвис любит бабушку, но скучает всегда больше по деду. Бабушка такая тихая, она почти всё время молчит. Когда вместе с ней приезжает дед, это ничего, что она молчит, но стоит ей приехать одной, как вот сегодня, – в доме сразу становится необычайно тихо. Эль-вису ужасно не хватает дедушки. Когда дедушка приезжает один, Эльвис не скучает по бабушке, он даже не вспоминает о ней. Хотя это несправедливо. И нехорошо.
Мама наконец ополоснула кофейник.
– Надеюсь, вы выпьете чашку кофе? – говорит она.
– Да, спасибо, – еле слышно отвечает бабушка.
Зато очень хорошо слышно, как мама с размаху ставит на плиту кофейник. И как хлопают дверцы буфета, когда она вынимает оттуда чашки и блюдца. И стук противня, на котором лежит пирог. Все звуки, которых обычно не замечаешь, становятся особенно громкими всякий раз, когда приезжает бабушка. А потом, когда стол уже накрыт, а мама спиной ко всем стоит у плиты, дожидаясь, пока вскипит кофе, тогда уже слышно только, как капает вода из крана, который никогда не удаётся завернуть до конца.
Мама тоже всегда смолкает при появлении бабушки. Она угощает её кофе, но почти всё время молчит. Даже про Эльвиса и про то, какие глупости он вытворяет, она не рассказывает.
– Бабушка ничего не понимает в детях, – говорит мама. – Бабушка принимает детей всерьёз.
Мама говорит, что бабушка скучный человек. С другой бабушкой, маминой мамой, куда интересней разговаривать. А другой дедушка, мамин отец, гораздо «приличнее» папиного: он «за галстук не закладывает».
А Эльвис любит и тех и других, хотя больше всего дружит с папиным папой. Они с ним одинаково смотрят на жизнь.
Кофе готов. Мама садится к столу, прямо напротив бабушки.
Эльвис сидит у края стола. Мама разливает кофе. И Эльвису тоже наливает чашечку.
– Неужели ты даёшь мальчику кофе? – спрашивает бабушка.
– Он всегда пьёт с нами кофе, – коротко отвечает мама.
– Да какая от этого польза, – говорит бабушка. – А молока у тебя нет?
Мама со вздохом встаёт, вынимает из холодильника кувшин с молоком и молча ставит на стол. Видно, что она сердится.
Эльвис не знает, что делать. Его чашка доверху полна кофе, а теперь перед самым его носом ещё поставили молоко.
Может, сначала выпить кофе, а потом – молоко?
Эльвису всё равно, что пить: кофе или молоко, какая разница. А вот для мамы и бабушки это почему-то очень важно. Мама раздражённо помешивает ложкой кофе, а бабушка не сводит глаз с молока. Обе молчат.
Эльвис протягивает руку и берёт сдобную булочку. Мама шлёпает его по руке, так что булочка летит назад, в хлебницу.
– Не лезь первым! Подожди, пока возьмёт бабушка!
Взяв хлебницу, она подносит её бабушке.
Бабушка протягивает слегка дрожащую руку. Но так и не берёт булочку. Вместо этого она вдруг приподнимает крышку кофейника, потом берёт у Эльвиса чашку и выливает почти всю в кофейник, оставив лишь немного на дне. Потом она кладёт в чашку два куска сахара и перемешивает их с остатком кофе. Затем бабушка доливает чашку молоком до самого верха, так что получается светло-коричневая бурда. С довольным видом бабушка ставит чашку на место.
– Это кофе в молоке, – говорит она, и щёки её вдруг розовеют. – Кофе в молоке Юхан любил больше всего на свете.
Мама незаметно хмыкает. Она отпивает из своей чашки большой глоток, но ничего не отвечает. Эльвису и раньше случалось пить «кофе в молоке». Он не против. Запах от него правда какой-то особый, юханский, но корки в таком кофе мочить хорошо.
– А теперь мне можно взять булочку? – спрашивает он.
– А вы уже брали булочку? – обращается мама к бабушке.
И бабушка поспешно берёт булочку, а затем придвигает хлебницу Эльвису. Она показывает на самую большую булочку и велит ему взять именно её. Маме, видно, хочется что-то сказать, но она, сжав губы, молчит.
Эльвис берёт самую большую булочку, и бабушка улыбается. У неё опять розовеют щёки: видно, что она довольна. Эльвис тоже улыбается ей.
После кофе мама велит ему примерить вещи Юхана: может быть, придётся что-нибудь поправить. Эльвис послушно делает всё, что ему велят, – не потому, что ему нравится примерять одежду, а потому, что ему жаль бабушку. Он знает: она радуется, когда видит на нём вещи Юхана. Наверно, тогда она вспоминает Юхана и ей это приятно.
И ещё ему жаль бабушку потому, что она должна притворяться, будто Юхан куда-то уехал. Она всегда притворяется. И зачем только она это делает? Эльвис не понимает. Он смотрит на бабушку. Может, сказать ей правду? Сказать, что он всё знает?
Эльвис оглядывается на маму. И решает: нет, он ничего не скажет. Маме это не понравится.
– Да, на тот год вам уже придётся самим покупать мальчику вещи, – тихо произносит бабушка. – После Юхана больше ничего не осталось.
– Понятное дело, – говорит мама.
– Это его последний нарядный костюм, вот тот, что сейчас на Эльвисе, – продолжает бабушка, задумчиво глядя на внука. Она складывает руки на коленях. – Мы купили этот костюм в ту осень, перед самой… – шепчет она.
Потом, уже чуть погромче, она говорит, что Юхан так и не успел дорасти до этого костюма. И что в рукавах и штанинах ещё много можно выпустить. Хотя сейчас он и Эльвису тоже великоват.
Эльвис это заметил. Вещи Юхана всегда были ему велики. И он не успевал до них дорасти, потому что изнашивал их ещё раньше. Что-что, а изнашивать вещи Эльвис умеет.
Мама оглядывает его и качает головой.
– На этом мальчике костюм долго не проживёт! говорит она, кивая на Эльвиса.
Бабушка широко раскрывает глаза.
– Ты береги этот костюм, Эльвис, – серьёзно говорит она. – Твой дядя Юхан очень обрадовался, когда получил его в подарок.
– Сколько лет было Юхану, когда… когда он уехал? спрашивает мама.
Бабушка уже поднялась из-за стола, собираясь уйти. Она отвечает:
– Сейчас скажу. Ему было ровно столько, сколько сейчас Эльвису. Шесть лет, шесть месяцев и восемнадцать дней. Вот почему я сегодня приехала к вам и привезла костюм.
– И когда это было? – спрашивает мама.
– Двенадцать лет назад… Сейчас ему исполнилось бы девятнадцать.
Эльвис недвижно стоит в костюме Юхана. Мама глядит на него. Вот такой взгляд у неё бывает, когда по телевизору показывают что-нибудь грустное. А бабушка глядит на кран, из которого всё капает и капает вода.
Вдруг мама вскакивает со своего стула и так сильно стискивает Эльвиса в объятиях, что, пошатнувшись, он ударяется об мойку.
Но мама тут же отпускает его, потому что Сессан кидается к ней и начинает лаять и скулить.
– Что, приревновала меня? – смеётся мама и берёт собачонку на руки. – Приревновала, да? Вот тебя-то хоть приласкать можно, – продолжает она. – Ты небось не упадёшь, не стукнешься об мойку, как этот увалень.
Она кивает в сторону Эльвиса, но как будто не сердится. Когда она назвала его увальнем, он подумал, что она сердится. Но тут ему вдруг пришло на ум, что она, наверно, ничего плохого не думает, когда говорит злые слова. Может, она просто не умеет сдерживаться и говорит такое. Совсем новая мысль!
Бабушка уходит, а он всё продолжает думать об этом. Хорошо, если так. Может, мама вовсе и не думает всего, что говорит? А он-то думал, что думает…
Может, и сам он тоже не думает всего, что говорит?
Мало всяких злых и глупых слов он говорил, что ли?…
Правда, когда он их говорил, то думал, что он и вправду всё это думает, но только думал ли он? Если так, это ужасно…
Нет, наверно, человек не всегда сам понимает, что говорит. Об этом всегда надо помнить.
Тогда, может, он зря злится и обижается, когда мама его ругает. И может, не стоит так удивляться, что мама сердится, когда он сам ей грубит.
Эльвис не спеша стягивает с себя парадный костюм Юхана, который болтается на нём, как на вешалке. Юхан не мог до него дорасти, потому что был слишком слаб, а Эльвис не дорастёт потому, что он слишком крепкий. Эльвис подносит брюки к глазам и разглядывает их. Раньше они шагали в ногу с Юханом, когда он надевал парадный костюм. Теперь они будут шагать в ногу с Эльвисом…
Он знает, что сегодня ему шесть лет, шесть месяцев и восемнадцать дней. Теперь с каждым днем он будет становиться всё старше и старше Юхана.
Что он знает, то знает.
Подходит мама, берёт брюки и вместе с пиджаком вешает в шкаф.
Потом она включает приёмник, который молчал всё время, пока у них в гостях была бабушка.
– Бабушка устаёт от радио, – говорит мама, – голова-то у неё старая.
– Я тоже устаю от радио, – говорит Эльвис. – Хотя у меня голова совсем новая.
Но мама не слушает его. Ему хочется прокричать ей эти слова прямо в ухо, но он успевает одуматься.
Зачем кричать? Ведь ему за это попадёт.
Эльвис выбегает на улицу и идёт к дому Петера. Хорошо бы его встретить. Но вдруг Эльвис застывает на месте и поднимает руку. Сначала он загибает большой палец, потом – мизинец.
Всего три дня осталось до возвращения Юлии.