Текст книги "Мой куратор – наследник престола (СИ)"

Автор книги: Мария Эмет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

24

– Куда это ты смотришь?

– На книги, разумеется, – нагло отозвался принц, продолжая смотреть… ну совсем не на книги!

– Книги – здесь, – заметила я, похлопав по пыльным корешкам.

Кто бы мог подумать, что это действие пошатнет не только моё спокойствие, но и стремянку. Та заскрипела, затанцевала на месте и явно намеревалась сложиться… Но в дело вступил Кайрат. Причем вступил в прямом смысле – ботинком на первую перекладину. То ли от счастья, то ли от возмущения стремянка замерла.

– Из-за тебя я чуть не упала!

– Я бы тебя поймал, – сказал Майерхольд так, что я как-то резко перестала переживать за сохранность своей шеи. Этот уж точно поймает. Ему я почему-то верю.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовалась как можно более равнодушно и продолжила с умным видом перебирать учебники.

– Да вот, пришел искать материал для доклада.

– Ох как интересно!

– И не говори. Знаешь, как называется?

– Нет, но ты мне, разумеется, расскажешь?

– Разумеется. «Как избавиться от обезумевших фанаток и их главаря», – не проговорил – пропел Кайрат.

Ах, когда-то я была вождем, а теперь всего лишь главарь. Мельчаю!

– Ну-ну, удачи, – хмыкнула я.

– А ты что здесь делаешь?

– Не поверишь, но у нас с тобой впервые совпадают цели! Я тоже ищу материал для доклада.

– В секторе по некромантии для пятикурсников? Я чего-то о тебе не знаю, Юрай?

Тю! А я все думаю, почему все про скелеты да про кладбища. Наверное, насторожиться стоило ещё на этапе, когда в руках оказалась инструкция по созданию мини-армии из нечистой силы…

Что ж, пора признать и смириться – если меня закинут в лес и выдадут карту, то я скорее приручу медведя и стану вольготно жить в дупле, укрываясь той самой картой, чем выберусь обратно к людям. Хотя о каком лесу идет речь? Я потерялась в шкафах!

– Увлечение у меня такое – читать про всякую жуть перед сном. Помогает настроиться на мысли о великом, – проговорила, неспешно спускаясь. – Вот недавно как раз закончила читать об одном принце, который отказался помогать ведьме, отчего та разозлилась и закатала его в банку с формалином.

– Когда будешь закатывать меня в банку, не забудь добавить укроп и соль. На зубчики чеснока не рассчитываю, уж больно ты вредная.

Одарить Кайрата своим остроумием я не успела. Стремянка не выдержала возложенной на неё ответственности и решила сбросить груз. Деревянная перекладина треснула под ногой, я всплеснула руками и устремилась к полу.

Судьбоносной встречи с мраморным товарищем не вышло – я вдруг оказалась ловко подхвачена и прижата к сильному телу.

– Я ведь сказал, что поймаю, – хмыкнул Майерхольд, довольно улыбаясь.

В этой ситуации у меня было великое множество реакций. Но моё тело выбрало самую ужасную!

Я, Евангелина Юрай, гениальный артефактор, искусный пакостник и просто человек без стыда и совести, внезапно… смутилась.

И не поймите меня превратно – моё сердце не дрогнуло! По причине того, что оно полностью и безвозвратно отдано науке. Однако было в Кае что-то такое… от чего загорались щеки.

Колдун чертов!

– Спасибо, – буркнула я и нетерпеливо заерзала, непрозрачно намекая на то, что хочу на пол. Волю мою выполнили, и я, боясь отчебучить чего поинтереснее, поспешила прочь.

– Юрай.

– Чего ещё?

– Книги для первогодок в другой стороне.

Скрипя зубами, я, под насмешливым взглядом Его Высочества, засеменила в противоположном направлении.

Добыв все необходимое, я засела в читальном зале. Достала тетради, ручку, своё неумное, но при этом крошечное желание учиться в Рассентале, и поняла, что последнего чертовски не хватает.

Ну не хочу я решать эти задачки по нумерологии! И ладно одну! Ладно – две. Я согласна даже на пять! Но тридцать!!!

– Убить его будет легче… – задумчиво протянула я, пытаясь вникнуть в условие.

– И то верно, – раздался шепот за спиной. Обернувшись, увидела братьев Ферден.

– Но лучше не стоит, – протянул Агес.

– Вдруг он обратится демоном?

– И снова станет преподавать?

– Ужас! – заключили мы втроем.

– Вождь Светильников, а где наши бомбочки? – с претензией поинтересовался Арес.

Где-то в светлом будущем без задачек по нумерологии, очевидно.

По правде говоря, у меня был сто и один свободный час на их создание, вот только я… бессовестно про них забыла. Но сейчас, когда познакомилась с тем, на чью уважаемую голову упадут эти самые бомбочки, я испытываю великое желание приступить к работе немедленно!

– Господа, правильно ли я понимаю, что мстить вы собираетесь Грейлису?

– Так точно.

– Точнее и быть не может!

– Он гад!

– Натуральная жаба.

– Из-за него исключилась наша сестра!

– А ещё наш хороший друг!

Вот ведь…

– Почему же ректор его терпит? – спросила озадаченно.

– В прошлом он был министром.

– Очень важной шишкой!

– Его дочь служит при дворе, а племянница жена самого графа Вердье… Ой!

– Короче говоря, с ним лучше не связываться, – заключила я, проигнорировав упоминание об отце. Братья активно закивали. – Что ж, друзья мои, я знаю кучу способов насолить ему, начиная с безобидных бомбочек заканчивая… – выдержав театральную паузу, я махнула рукой. – Впрочем, неважно. Времени на всё это у меня больше нет. Если хотите, можете забрать сундук с инструментами. Боюсь, я не смогу вам помочь. Как жаль, как жаль…

Как же жаль, что я не стала актрисой! Уверена, зрители бы оценили мой талант. Совсем как братья Агес и Арес Ферден.

– А давай мы сделаем домашку за тебя!

Выпьем же за здравие моих братьев из тайного общества Светильников!

Оставив юношей возиться с задачками и докладом, я бросилась в комнату. Меня ждал увлекательный вечер в компании любимого дела… А ещё меня зачем-то ждала моя младшая сестра.

Очень злая, стоит заметить.

25

– И где ты шляешься, Ева?

Вот это да! Она помнит моё имя. Удивлена.

– Там, куда тебя ни за что не пустят, – усмехнулась я, проходя к двери. – Туда принимают только тех, кто умеет читать.

– Ах ты! – ей явно хотелось броситься на меня с кулаками. Она всегда пытается решить вопрос силой. И всегда проигрывает. Несмотря на то, что Элеонора выше и крупнее меня, дерется она как истинная аристократка.

Громко и нелепо.

Я уж было приготовилась отбиваться, как вдруг сестричка продемонстрировала феноменальную выдержку и отказалась от затеи получить по шее.

– Тебе письмо от отца.

Она протянула мне конверт со сломанной печатью.

– Ого, так читать ты умеешь? Чужую почту уж точно.

– Отвали от меня, бродяжка! И знай: я тебя ненавижу! Ненавижу! – для пущего эффекта она грозно топнула ножкой и убежала.

Я проводила взглядом самого злобного почтальона в королевстве и крепенько задумалась. Да, у Элеоноры характер совсем не мороженое в сахарном сиропе, однако такой я вижу её второй раз в жизни.

Первый раз случился в день моего возвращения из приюта, но там-то хоть было ясно отчего расстройство – тут на голову сестра упала.

А что же случилось в этот раз?

Пальцы, сжимающие конверт, зачесались от нетерпения. Забежав в комнату, я прочитала своё первое письмо от отца.

И знаете что? Лучше бы у него отсохли руки! Или кончилась бумага… Или

чернила! Или всё вместе, чтобы уж наверняка!

«Евангелина, я очень недоволен твоим поступком», – гласило вступление. Ни привета, ни дорброго времени суток. А зачем? Верно. Незачем, потому сразу к сути:

«Вместо того, чтобы наконец отдать долг семье, что спасла тебя от нищенского существования, ты позорно сбежала. Совсем как твоя мать», – скорбно вздыхало сообщение. Я прямо-таки отчетливо вижу отца и нависающую над ним мачеху, которая диктует ему по слогам.

«Но не волнуйся», – да я само спокойствие.

«Я понимаю, что запустил тебя», – куда⁈

«Ты никогда не сможешь сравниться с братом и сестрой», – благодарю за комплимент, батюшка. Мне приятно.

«Но этого и не нужно, ведь я подобрал для тебя хорошего мужа», – славно! Хороший муж – это прекрасно. А все прекрасное нужно тащить в семью. Потому я, как

примерная дочь, оставлю этого хорошего мужа вам, отец! Совет да любовь, кхе-кхе.

«С ним тебя никто не станет обижать», – не поняла. Кто меня обижает? Выходи! Хоть посмотрю на тебя. Хм, никого нет? Верно, ибо не родился ещё человек, способный меня задеть.

«Он богатый и знатный, потому у тебя наконец получится возвыситься», – и снова, куда? Куда меня все пытаются запустить и возвысить? Мне и на земле чудесно ходится.

«После свадьбы никто не станет насмехаться над твоим происхождением. Заканчивай этот фарс с академией, берись за ум и выходи замуж за генерала Рандорра», – знаешь что, папенька? Свой совет… себе посоветуй.

В уголочке листа ютилось короткое «Отец», под которым следовала размашистая подпись. Мог бы ещё печать рода поставить, а после обратиться к королю за заверением, чтобы я уж наверняка вняла его словам.

Что ж, теперь ясно, почему сестрица столь нервная. Просто её жених внезапно стал моим. Какая досада.

26

Впрочем, её-то я и ждала. Я давно знаю о намерении папеньки удачно женить меня на каком-нибудь кошельке с титулом. И вот: получите, распишитесь, фату наденьте, туфли тоже и будьте добры к алтарю.

– Апчихвах! – крикнула я задорно. Пёс выскочил из-под кровати и с интересом воззрился на бумажку в моих руках. – Насчёт три… Готовьсь! Три!

– Апчху-у-у! – выдал моё пушистый друг, прицельно плюнув огоньком в бумажку. Та вспыхнула и была такова. Отличная командная работа!

Жаль, что слова графа Вердье нельзя также выдуть из головы.

Надеюсь, теперь понятно, почему я так хотела сбежать из страны? Да-да, именно из-за жениха. И именно из-за него мне ни в коем случае нельзя вылететь из академии, ведь только она может спасти меня от свадьбы на эти пять лет.

Отец знает, на каком я факультете. И знает, что вот-вот я провалюсь.

Не дождется!

Я не дам ему загубить мою жизнь. Ему что, мамы не хватило? Он хочет опростоволоситься ещё раз?

Горько усмехнувшись, я невольно вспомнила эту уморительную историю.

Много лет назад в столице жила женщина великой красоты. Звали её Маргрет Эллисон. Она жила в большом доме, ходила по театрам и балам, и укладывала поклонников в штабеля, шеренги и пирамидки. Её ненавидели, её боготворили, а ещё её очень активно звали замуж. И почему-то из всех достойных она выбрала самого недостойного.

Графа Вердье.

Впрочем, почему выбор пал именно на него, я понимала. Папенька в молодости был очень хорош собой, в кошельке у него всегда водились деньги, на устах – красивые речи, а сам он водился с королевской семьей.

«Отличная партия!», – сказали… все. И ошиблись.

Поначалу всё было чудесно. Они были счастливы и теперь вместе ходили по театрам и балам. А ещё у них родилась здоровая и крепкая дочка.

Она расла веселой и славной девочкой, но былапроблемка – каштановые кудрявые волосы. И нет, с прической всё было отлично, кроме одной досадной детали.

Полного отсутствия белоснежных прядей.

Белые волосы – отличительная черта магов, происходящих из королевской семьи, к которой Вердье тоже относятся правым пальчиком левой ноги.

Так вот. Прошел год – а магии всё нет. Прошел второй, третий, четвертый. Граф Вердье стал нервничать, и тут-то в сказке случается злая ведьма.

Имя ей – Беатриса Грейлис.

Она умело науськала отца, заставив того поверить в неверность жены и сослать её в деревню.

Граф, как человек умный, рассудительный и совершенно не подверженный чужому влиянию!.. быстренько все обстряпал.

Маргарет Эллисон, не привыкшая к тяжелой жизни, сбежала, оставив малютку на попечение тетки Маттис, что держал небольшой приют для

ненужных детей. Там-то я и прожила большую часть своей жизни.

Но самым забавным было то, что Маргарет Эллисон любила отца и не изменяла ему.

Моя магия проявилась несколько лет назад. Об этом прознал граф Вердье, чей сын и дочь оказались едва одаренными. Ещё бы – ведь часто самым сильным ребенком оказывается первый.

Обрадовавшись, он попытался сделать вид, что ничего не случилось, и вернул меня в столицу.

История воистину смешная – глупость графа обсудили все газеты! И только мне одной она кажется грустной. Потому я не позволю отцу и Беатрисе испортить мою жизнь также, как жизнь матери.

Генерал Рандорр, вероятно, прознал о том, что я сильнее Элеоноры, потому изъявил желание получить в невесты девицу поинтернее. Обломится. Я, знаете ли, не трофей. А ещё ценю верность.

Так, ну, а чего я всё о грустном? У меня тут план мести стынет!

Выбросив отца, мачеху и приблудившегося генерала из головы, я достала сундучок с инструментами и взялась за работу.

* * *

Утро следующего дня началось со стука. В коридоре был обнаружен Агес Ферден.

– Я принес тебе задачки, – сказал он, вручив мне исписанные листы. – Там ещё пояснения есть для каждой. Ты их почитай, а то Грейлис может спросить разбор. Где мои бомбочки?

– Спят… – брякнула я, растирая глаза.

– В смысле?..

Тут я наконец вернулась в реальность, переосмыслила вопрос и нехотя сходила за артефактами. Высыпав их в сумку Агеса, я помахала ему ручкой и закрыла дверь.

Улеглась в кровать, завернулась в одеяло и… поплелась к двери, в которую снова кто-то стучал.

На сей раз в коридоре топтался Ферден-младший. Пожелав мне доброго утра (сомнительно!), он протянул доклад про…

– Драконы? Они же вымерли.

– Это ещё не точно! А где бомбочки?

– У Агеса.

Обрадовавшись, он бросился на поиски брата. Я же пролистнула доклад и пришла к выводу, что если сейчас же не досплю свои законные двадцать минут, то тоже вымру, как драконы. И это точно.

Плюхнувшись на кровать, я блаженно прикрыла глазки и…

– Да вы издеваетесь⁈ – прошипела, вставая, чтобы открыть очередной ранней пташке.

Пташкой оказалась староста. Поправив свои очки, она звонко сказала:

– Ева, тебя вызывают к ректору! Это срочно!

27

Чтоб тебе пусто было, Мерд Норрис!

Уже через десять минут я стояла в приемной и терпеливо дожидалась, когда же ректор соизволит принять меня. Судя по всему, я бы могла преспокойно поспать, после принять душ с пеной и уточками, сделать масочку, уложить волосы в кудри и обратно, и, посидев ещё полчаса, отправиться на встречу с главой академии.

– Входи! – донеслось из-за двери, когда я была близка к тому, чтобы сродниться с ковром.

Ректор сидел в кресле и пытался спрятать чашку со звенящей ложкой в недрах стола. Чашка, кажется, сопротивлялась, иначе я не могу понять, как вышло, что по итогу она подлетела к потолку и звонко шлепнулась на пол. Настроение Норриса устремилось следом, потому он решил заесть горе конфетой.

– Юрай, я должен серьезно с тобой поговорить.

Неужели папенька настолько поверил в себя, что решил забрать меня из академии в обход королевскому указу?

– По поводу твоего поведения.

А… Фух!

– Что не так с моим поведением?

Как по мне, оно – примерное!

– Мне сказали, что ты балуешься, – протянул ректор, облизывая шоколадные губы. – Занимаешься непристойными плясками и подстрекаешь толпу! Если я правильно понял, то ты возглавляешь женскую группировку! У вас даже есть свой кодекс.

Кодекс? Это он про способы охмурения Кая?

– Ну так что? Будешь оправдываться или сразу признаешь свою вину?

– Лорд-ректор, вы всё не так поняли! – заявила я, пытаясь сдержать смех. Что-что, а свою «группировку» я буду отстаивать до конца: – Мы занимаемся спортивными танцами. Это очень полезно. Можете присоединиться, кстати.

Мерд подобного ответа не ожидал.

– И зачем же вы танцуете перед тренировочным полигоном?

– Мы бы с радостью танцевали НА тренировочном полигоне, однако там уже занимаются. Но мы не гордые, нам и на трибунах неплохо. Ну так что? Вас сегодня ждать?

Ректор закашлялся и потянулся за чайником, однако вспомнил о внезапной кончине чашечки и снова расстроился. Отыграться решил на мне:

– Нет! И я не одобряю подобную деятельность на территории академии. И тебе всё равно придется понести наказание. Всё, до встречи.

Скрипнув зубами, решила не спорить с этим вредным сладкоежкой и ушла на занятия.

На большой перемене был вынесен приговор. Об этом мне не поленились сообщить одногруппники:

– Тебя повесили, Юрай!

– Всего нечего тут, а уже повесели!

– Ужас!

Согласна. Ужас. Ужас как любопытно!

Бросив учебники в кабинете, я поспешила в холл. Там, высоко-высоко под потолком, висело нечто, отдаленно напоминающее… гм, надеюсь, не меня.

Моё лицо походило блин. По крайней мере, блестело оно столь же аппетитно. Глаза смотрели на мир в диаметрально разные стороны и всеми силами маскировали крупицы интеллекта своей хозяйки. Нос, кажется, вовсе пытался сбежать с портрета – так стыдно ему было за меня!

На мне поставили крест. И это в прямом смысле – через всю картину тянулись две красные линии. Не хватало лишь приписки: «Очень опасная преступница! Не пытайтесь ловить живой! За её голову назначена награда в полцарства!».

Висела я в гордом одиночестве. На меня с осуждением косились отличники с доски почёта, но портрету было всё равно! Ещё бы… У меня тут нос утекает, мне не до всеобщего осуждения.

Не выдержав, я засмеялась. На раскаяние подобная реакция походила плохо, потому пришлось зажать рот рукой, чтобы не разразиться безудержным хохотом на всю академию.

Надеюсь, мне разрешат унести это произведение искусства домой! Я не намерена расставаться с портретом ни при каких обстоятельствах.

– Сама виновата, – раздался голос герцогини Анаверд за спиной. – Я предупреждала тебя. Заруби себе на носу, я не позволю портить жизнь принцу!

Сдерживаться стало невозможно.

– Хи-хи-хи, – вырвалось из меня.

Аристократка заглянула в моё лицо и разочарованно надула губы. Наверное, она думала, что я плачу от позора.

– Ненормальная, – фыркнула она и поспешила прочь.

Её моська стала для меня последней каплей. Уходила герцогиня Анаверд под мой торжественный хохот.

За наказанием далеко ходить не пришлось. Его повесили рядом же, на стенд с расписанием, стенгазетами и прочей мукулатурой.

«Неделя исправительных работ в столовой! Начиная с сегодняшнего дня», – гласила писулька, прибитая скобой. Не успела я возмутиться, как глаза зацепились за соседнее объявление.

«Хочешь стать крутым артефактором? Тогда тебе к нам! Стань частью команды, создай что-то необычное и получи возможность выиграть грант на бесплатное обучение на артефакторском факультете! За подробностями обращаться в кабинет номер 36».

Это ведь мой шанс! К черту боевой факультет, несите мой грант!

Никогда бы не подумала, что буду благодарна за наказание. Если бы не оно, я бы и не подумала подходить к стенду. Мерд Норрис, с меня новая чашка!

* * *

В обеденный перерыв я, вместо того, чтобы наслаждаться едой, была вынуждена проследовать на кухню. Там в меня тут же бросили половником за то, что посмела войти в святыню в повседневной обуви.

У меня отобрали ботинки и всучили тапочки. Грозная повариха стянула мне волосы в дулю, водрузила шапочку, замотала в фартук и отправила на линию раздачи.

– О, и ты тут! – обрадовалась знакомая целительница-болтушка. – Ну, хоть поговорить будет с кем, а то эти только и могут, что ложкой грозить. За что тебя?

– Танцевала, – вздохнула я, наваливая порцию стоящему напротив пареньку. – А тебя?

– Говорила. Несправедливо, правда? Я всего лишь обсуждала последние новости с подругой! Подумаешь – дежурство идет. Пусть идет. Я же его не держу!

Не успела я опомниться, как на меня излили поток ценнейшей информации. Уже через пять минут я знала, кто с кем поцеловался вчера, кого пригласили на свидание, а кого отвергли, на кого наслали порчу слабости желудка за неверность и почему бедолага ещё легко отделался.

От самого важного разговора в моей жизни меня отвлек ехидный голос.

– Кого я вижу… – ухмыльнулся Майерхольд, замерев напротив.

28

– Свой ночной кошмар, надеюсь, – мрачно протянула я.

– Шапочка тебе удивительно идет. – Произнес принц, откровенно издеваясь. – Куда больше формы боевого факультета.

– И не говори. Черпак тоже в руке неплохо смотрится. Одно удовольствие им по кастрюле стучать.

Перспектива получить по лбу массивным половником принца не впечатлила. Он продолжил ехидно улыбаться и не думал идти дальше.

– Будь так добра, налей вон того супчика, – произнес он, манерно тыкая пальцем в сторону огромной кастрюли. Стоило мне поставить перед ним полную чашку, как Кай скривился. – Какой-то он жирный. Давай лучше вон того?

Следующий суп показался ему слишком постным.

– Могу смешать.

– Как можно? Я бурду не ем. Лучше налей из вон той кастрюли.

– Ну⁈ – рявкнула я, звонко обрушив посудину с жидким бульоном на

линию раздачи.

– Бледноват, – заключил принц. – А сметанки не положишь? О, спасибо, Юрай. Ты так любезна… А кинь-ка ещё щепотку зелени. Замечательно. А суп горячий?

– Теплый, – проскрежетала, теряя терпение.

– Кошмар! Я ем только горячий. Подогреешь? Или ты хочешь, чтобы я заболел?

– Ну уж нет, я не дам тебе укрываться от своих обязанностей за больничным талоном.

– У меня и без него отлично получается, – он выразительно оглядел моё одеяние и обворожительно улыбнулся. – Ну так где мой горячий суп?

Пришлось тащиться через всю кухню к духовому артефакту, греть злосчастный суп и бежать обратно.

За спиной у принца к этому моменту выросла приличная очередь. Всем хотелось получить свой суп, но немилость наследника в качестве приправы получать никто не хотел.

Потому все смиренно молчали и ждали окончания представления.

Все.

Кроме одного долговязого парня в очках и со взрывом рыжих волос на голове. Этот яркий одуванчик громко фыркнул и отважно крикнул:

– А побыстрее выяснять отношения нельзя⁈

Очередь явно хотела поаплодировать этому герою. Я – тоже.

Майерхольд же скосил глаза на очкарика, а после вновь посмотрел на меня.

– Ваш суп, мой принц, – пропела я, протягивая чашку.

Ухмыльнувшись, он выдал:

– Я горячее не ем.

С этими словами он проследовал дальше, предоставив меня на растерзание злой очереди.

– Хочешь, я плюну ему в чай? – спросила моя напарница, когда я разобралась с волной людей.

– Не утруждайся, дорогая. Он этого не заслужил. Просто подлей ему яду, – протянула я устало.

Ладно, это он надо мной ещё сжалился. Если бы мне кто-то посмел портить важные тренировки, я бы придумала месть куда изощреннее.

После обеда нас разогнали по занятиям, а после занятий снова собрали в кухне, вручили по ножику и приказали чистить овощи. Пока Майя – именно так звали целительницу, страдала по поводу скоропостижной кончины своего маникюра, я вынашивала новый план мести.

Танцевать мне и моей женской группировке запретили. Печально, но с этим я как-нибудь смирюсь.

А вот с безнаказанным бездельем принца – нет. Он будет меня учить, и точка.

Осталось придумать, как склонить его к этому.

Через несколько часов нас отпустили. Майя рассказала напоследок парочку сплетен, чмокнула меня в щеку и побежала брать штурмом ближайший салон красоты, дабы сделать там новые ноготочки.

Проводив её озадаченным взглядом (зачем делать новые ногти, если завтра им вновь придется встретиться с мешком картошки?), я отправилась на поиски кабинета номер 36, в котором скрывается клуб артефакторов.

Боевой факультет – это, конечно, прекрасно. Но лишних зубов у меня нет. Глаз – тоже. Подтягиваться я не умею. И хороша я всего в одном виде спорта – в художественном возлежании на кровати. Из всего этого вывод напрашивается сам: я должна перейти на другой факультет.

И раз уж есть возможность попасть к артефакторам, то грех ею не воспользоваться! Тем более, я в этой сфере уже, можно сказать, звезда. Меня должны взять с руками и ногами…

– Мест нет, – буркнул глава клуба через щелочку.

– Как это – нет?

– А вот так. Иди отсюда.

Нахал попытался закрыть дверь, но я оказалась шустрее и просунула ногу. Парень возмущенно крякнул… и продолжил пытаться закрыться в кабинете!

Такого хамства моя тонкая душевная организация стерпеть не могла. Навалившись, я выиграла битву за дверь и триумфально протиснулась внутрь.

– Ну это уже ни в какие ворота не лезет! – пробурчал глава, который оказался… знакомым очкариком из столовой.

– Значит надо резать на части, – заключила я философски, оглядываясь. Кабинет 36 представлял из себя небольшое помещение, из которого был проход в мастерскую. Тут пахло техническим маслом, магией и инструментами. – Итак, повторяю, я пришла записаться в клуб.

– Итак, повторяю, у нас нет мест, – чеканя каждое слово, протянул этот вредина.

В этот момент из мастерской выбежала девушка.

– Идите вы все к черту со своими шестернками! Весь маникюр из-за вас испортила! Тьфу! Я ухожу!

Задев рыжика плечом, она процокала на каблуках к выходу и действительно ушла, громко хлопнув дверью.

Не растерявшись, я сказала задорно:

– А у меня нет маникюра!

– А у нас всё ещё нет мест!

Какой непробиваемый. Ну ничего, у меня на любой грецкий орех найдется свой камушек.