Текст книги "Станция (СИ)"

Автор книги: Мария Ермакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Ответная волна эмоций накрыла её с головой, но дружеский разум не давал захлебнуться в потоке, вёл, удерживая и направляя. И неожиданно Татьяна ощутила сразу несколько десятков креллов – на Крелосе и вне его, будто наяву отхлопавших ей весёлые, обнадёживающие и подбодряющие приветствия, во всех оттенках которых она ещё не смогла разобраться. Таны говорили с ней хором – беззвучно, через огромные расстояния галактического пространства передавая родное тепло сердец, а она отвечала, как умела, передавая радость и изумление, и что-то, чему никогда не нашла бы названия. Мир раздвинулся...

«Хорошо! – прозвучал тихий голос, явно не желающий напугать её. – Головастик впервые выплыл из бухты! Хватит на сегодня, дитя. Нового нельзя есть много!»

Мироздание сузилось до Квиллиниума. Потрясённая новыми ощущениями, Татьяна Викторовна открыла глаза и поняла, что раскачивается на сидении – совсем так, как когда-то маленькие зелёные «прынцы», синхронизирующие своё сознание с сознанием матери.

Буро-коричневое пятно медленно плавало под водой вдоль бортика бассейна, но, едва мир перестал качаться перед глазами Татьяны, вынырнуло, обернувшись ухмыляющейся мордой Крагге. Серафида лучилась довольством. И более не стесняясь, Татьяна ответила ей всем спектром испытываемых эмоций, поделившись собой, как когда-то делилась с Управляющим Разумом Лазарета.

Широкая лапа высунулась из воды и довольно похлопала по мостику, отчего тот ощутимо закачался, едва не сбросив Татьяну обратно в бассейн.

«Я не задержусь здесь надолго, дитя, – сказала серафида, – но пока эта вода чешет мне бока, буду помогать тебе учиться петь, как поют креллы и мы. Во всей галактике нет более существ, умеющих объять разумом другой или пересечь пространство лучами ментальности, как это сделала ты, побывав в Бухте Ушедших За Горизонт. Перед отлётом с Крелоса я тоже была там. Видела новую клановую фигурку среди Танов и не понимала – у кого же их них появилось потомство? Ведь я редко бываю на родной планете, Лу-Танни. Песни Путей гонят меня из семейного кгаккса, и я странствую между звёздами, чтобы слушать и запоминать их, а потом петь Императору Влажного легиона, помогая познать далёкие миры, где он никогда не побывает!».

«Менестрель... – подумала Татьяна. – Межзвёздный трубадур». Мысль возникла ассоциативно – так же легко, как когда-то родилось имя «Ирбис» для гостя из неведомой, клубящейся темноты.

«Пожалуй, – Крагге довольно заворчала, – транслируемые тобой смыслы, в которые завёрнуты слова, вполне подходят. Я буду ждать тебя здесь, отдыхая – межзвёздные перелёты утомительны для серафиды в возрасте, поэтому не беспокойся о времени встречи – когда бы ты ни пришла, найдёшь меня здесь!»

И Крагге ди Аллиен, Странствующая Певунья Двора, опустилась под воду. Татьяна наблюдала, как замерцал свет над подводными створками в покои, куда гостья М-63 вплыла величаво, словно многотонный лайнер.

Она проводила серафиду взглядом и вдруг поймала себя на том, что посылает ей вслед такое же тёплое, дружественное чувство, как и креллы, разбросанные по всей галактике – ей самой, совсем чужой для них женщине с Земли.

«А чего ты хочешь, дитя? – мысль серафиды казалась затухающим эхом на краю сознания, – Лу-Тан навсегда отдал тебе часть себя. Он был и моим другом».

Последнее усилие по осознанию услышанного привело Татьяну к состоянию полнейшего отупения. В голове не было ни единой мысли, лишь тишина, сумрак, покой. И сквозь него пробилось, словно дразнящий розовый лучик, возмущение Шуни, запертого в жилом секторе. И сразу следом за ним – привычная тоска собаки, ждущей хозяйку.

Татьяна Викторовна ахнула и поспешила в свои покои, едва не снеся Ту-Ропа, терпеливо ждущего под дверями Квиллиниума.

– Через час мне приказано отвести вас в Штаб-квартиру, доктор Лу-Танни, – на ходу сообщил ту.

– Я быстро соберусь, – сказала Татьяна. – Мы успеем перекусить по пути туда?

– Конечно, – ухмыльнулся ту, – раз пять.

* * *

Ту-Роп ввёл Татьяну в круглую серую комнату, кивком указал на сидение, больше похожее на гигантский гриб, чем на табуретку, и так же молча вышел. Татьяна Викторовна удивлённо проводила его глазами – всегда разговорчивый и смешливый ту неожиданно стал серьёзным стражем порядка. Неприметные двери разъехались в стороны, впуская раз виденное Татьяной в жизни существо из созвездия Ориона. Впрочем, это был не СиАйЛион с Дайли-прайм, доктор Лазарета сектора Хэми, Страж порога, а какой-то другой сирион, заскользивший по полу так плавно, что стал похож на привидение, прогуливающееся по коридорам замка. Пришелец был одет в широкую серую хламиду, в рукавах которой прятал ладони.

Несколько минут Татьяна Викторовна заворожено следила, как сирион описывает безмолвные круги вдоль стен, пока, наконец, он не остановился перед ней, чуть склонив голову и широко разведя руки в стороны.

– Такая честь для меня, доктор Лу-Танни, видеть вас и говорить с вами! Я – СиРиЛион с Гвийарты-Дайли, звёздная система Ориона, скромный советник о'гири ВаГаБан в этом заброшенном уголке Галактики.

Расу сирионов Татьяне довелось изучить лишь поверхностно – знания, в основном, были получены из обучающей программы Лу-Тана. Их язык был перегружен тяжёлыми и многозначными семантическими конструкциями, и попробовав учить его, Татьяна поняла, что как и язык сатианетов, он ей не даётся. И оставила попытки, понадеявшись на Управляющий Разум и то, что выходцы из звёздной системы Ориона, наравне с веганцами, были одними из основателей Межзвёздной Ассоциации, а значит, просто не могли не знать межгалактического кода. Но даже на этом – простом, не изысканном «рабочем» языке, сирионы умудрялись изъясняться витиевато и многословно.

Татьяна Викторовна пожалела, что не выучила хотя бы приветствия на сирионском.

– И мне очень приятно! – пробормотала она и, подумав, добавила. – А как мне следует обращаться к вам, советник?

Тот замахал широкими рукавами. Татьяна обратила внимание, что кости предплечий сириона были на одну треть длиннее костей плеча – поэтому его движения человеку казались странными.

– Зовите по имени, доктор! На самом деле мы знакомы – нас представлял друг другу БагДэАн в ваш прошлый визит на М-63. Но, насколько я помню, ваше внимание в тот момент было несколько... рассеянно!

Уголки губ сириона приподнялись. Татьяна рассмеялась, оценив шутку. Слава богу, прошли первые минуты скованности, уступив место обычному доброжелательного разговору.

– Последние события настораживают нас, Лу-Танни, – спрятав кисти рук в рукава своего одеяния, заговорил сирион. – Не желаю пугать вас, потому не стану рассказывать всё, что знаю, но война выходит на новый виток. Самое плохое, мы не можем понять, в каком направлении будут развиваться военные действия. Мощнейшая аналитическая база Ассоциации работает вхолостую, предсказывая динамику локальных столкновений, распространение протектората той или иной стороны на сектора, но не более того. Мы считаем, что показательная инициатива гоков есть не что иное, как попытка отвлечь наше внимание от чего-то важного. Мы не верим в их искренность и в то, что они корректно соблюдают 536-дрей. Чтобы вы не обвинили руководство Ассоциации в предвзятости, скажу вам – сложись подобная ситуация с участием сатианетов – мы отнеслись бы к ним так же. Гоки впервые приглашают на ганноган представителей других цивилизаций, ведь не стоит считать приглашением нахождение там их пленных противников. Наша делегация будет невелика – я, несколько членов и наблюдателей Совета, Ту-Ганн, вы и Ту-Роп. Это скорее обзорная, а не научная экскурсия, в ходе которой нас ознакомят с общим устройством корабля, содержанием пленных, продемонстрируют некоторые научные наработки.

– Два врача в составе делегации? – удивилась Татьяна. – Почему?

– На вашем присутствии настаивал лично Гру-Хак.

И сирион пронзительно взглянул на Татьяну Викторовну своими раскосыми глазами, словно желая докопаться до самой сути. Повисла пауза. СиРиЛион явно ждал ответа. И собирался ждать, сколько потребуется.

– Он связался со мной, – помолчав, пояснила Татьяна. – Сообщил, что ему будет интересен независимый консультант с варварской планетки. В нескольких словах пояснил суть своего открытия. Но я не делала никаких выводов... Пока не делала. Озвученная им проблема слишком серьёзна, я даже осмыслить её не могу, вот так, с наскока!

Сирион потряс высоким пучком.

– Интересный способ решения проблем у вас, землян – подскакивать! Должно быть, это стимулирует активность мозговой коры?

Татьяна не сдержалась, фыркнула. Впрочем, СиРиЛион продолжал рассуждать:

– Это похоже на Гру-Хака – он известен нетривиальными ходами и оригинальными решениями. Этот тип до сих пор не стал Первым в Ковене только потому, что совершенно непредсказуем, и не умеет жалеть ни себя, ни подчинённых. Окружители Первого никогда не допустят его выше четвертой ступени, потому что одно дело, не считая, уничтожать врагов, и совсем другое идти к победе по трупам своих же сородичей.

Слушая сириона, Татьяна ощутила, что ей трудно дышать. Каково человеку, родившемуся и выросшему под мирным небом Земли, лицом к лицу столкнуться с безобразно гримасничающей войной таких нечеловеческих масштабов? Конечно, и на родной планете хватало конфликтов – как локальных, так и не очень. Но Татьяна Викторовна была человеком далёким от них, работала не в военном госпитале, а в обычной клинике, о фронтовых ужасах горячих точек знала только из новостей или понаслышке. А теперь эта подлая карга – война, роняя из неопрятного рта тела погибших, тянет к ней стальные пальцы, пытаясь вмешаться в существование доктора Лазарета на затерянном перекрёстке миров. Воистину, для войны не бывает заброшенных мест и лишних людей!

– Желание Гру-Хака – первая причина, Лу-Танни, – сирион неожиданно выпростал руку и дружески коснулся плеча пригорюнившейся Татьяны. – Вторая – мы хотим, чтобы вы провели осмотр пленных сатианетов в рамках проверки выполнения гоками пункта 536-дрей. На предварительных переговорах гоки не позволили нашим специалистам взять с собой никакого диагностирующего оборудования. Думаю, они не отступят от этого решения, а это не тот случай, когда Ассоциации стоит давить на них. Но мы надеемся, что два опытных врача смогут различить наличие запрещенного медикаментозного воздействия или неподобающего содержания пленных.

– То есть определить наличие пыток, – дрогнувшим голосом уточнила Татьяна Викторовна. Старуха-война беззастенчиво врывалась в теплый мирок Лазарета, разбивала сложившуюся, комфортную самой Татьяне практику обычной медицинской деятельности. Разбивала безжалостно. И это было по-настоящему страшно.

Сирион укоризненно покачал головой.

– Надо говорить мягче, доктор. Мы балансируем на тонкой грани между всеобщей войной и миром, и это режущая грань. Иногда она причиняет боль, но надо терпеть, чтобы не стало хуже.

Татьяна подняла на него глаза. В сознании заполыхала воспоминанием картина мёртвого мира – прямые, как лучи, улицы, заваленные разлагающимися телами умерших в крике сатианетов – больших и... маленьких.

– Куда хуже? – тихо спросила она. – Вы...

СиРиЛион резко вскинул ладонь.

– Я бывал в истреблённых колониях и той, и другой стороны, читал сенсореры гоков и сатианетов из областей Большого кольца. Не надо обвинять меня, и Ассоциацию в моём лице, в бездействии и недальновидности! Поверьте – мы делаем всё, что в наших силах. Но иногда остается надеяться только на вмешательство высших сил!

– Арланов? – уточнила Татьяна Викторовна.

Сирион с изумлением посмотрел на неё.

– Я говорил о провидении! – пояснил он. – Почему вы решили?..

– Не знаю, – более резко, чем хотела бы, прервала сириона Татьяна и тут же, опомнившись, понизила голос. – Простите меня, СиРиЛион! Я не собиралась обвинять вас! Но, вынуждена признать, ситуация травматична для моей психики. Я опасаюсь того, что увижу на ганногане, но ещё больше боюсь того, чего не увижу. Чего они не позволят мне увидеть!

Сирион снова заскользил по кругу. В дальнейшем Татьяна узнала, орионцы предпочитают постоянное движение неподвижности даже во время разговоров.

Следуя взглядом за его движением, она обратила внимание, как открываются и закрываются небольшие отверстия в стенах, подобные порам, выдувая пахнущий чем-то ароматным воздух. И заинтересовалась материалом, покрывающим поверхности комнаты, который вовсе не напоминал тот, что использовался в Лазарете или на М-63. Он казался губчатым, потому что состоял из мельчайших пузырьков, был упруг при нажатии, не светился и не отдавал тепло.

Сирион остановился.

– Вижу, вы заинтересовались Мицером?

– Мицером? – переспросила Татьяна.

– Эта комната сформирована из огромного гриба с моей родной планеты, – орионец вновь двинулся по кругу, и Татьяна Викторовна отвела взгляд – от неспешного движения сириона у неё закружилась голова. – Он представляет собой множество сотрудничающих спор, которые образуют единый организм. Таковы наши дома на Дайли-Прайм и других планетах системы, таковы внутренности наших кораблей. Мицер практически невозможно убить – чтобы нарастание спор прекратилось, нужно уничтожить не менее девяноста пяти процентов мицериор от первоначальной массы. В противном случае он будет самовосстанавливаться. Мы начали сотрудничать с Мицером в незапамятные времена – он оберегал и утеплял наши дома, выстилал Тоннели Веры, позже, когда мы научились воздействовать на него – украшал интерьеры, радовал взоры необычными цветовыми и ароматическими сочетаниями. До сих пор не доказано наличие у Мицера разума, однако некоторые события заставляют всерьёз задуматься над этой проблемой. Мицериоры обладают прочной связью, которую я не решусь назвать телепатической. Доказано, что Мицеры, взятые от одного родового очага на Дайли-прайм, но размещенные на разных кораблях, могут ощущать друг друга на расстоянии и синхронно менять электромагнитное излучение и цветовую гамму, стремясь к единой части спектра, характерной для родового гриба. Их можно считать такой же загадкой вселенной, как и наверняка известных вам штармов, но последние очень редки в галактике, а Мицер можно выращивать практически везде, где есть подходящие условия. Эта долгая лекция, Лу-Танни, – сирион остановился прямо напротив неё, – только лишь для того, чтобы вы поняли: носители разума – суть галактические споры. Уничтожение всего одной расы вызовет цепную реакцию. Такие вещи не проходят для галактики даром. Когда будет уничтожено пятьдесят – шестьдесят процентов тех рас, что ныне обеспечивают спокойствие и возможность мирного развития другим разумным обитателям галактики – её накроют тьма и хаос. Как Мицер не может самовосстанавливаться, если потеряно более девяноста пяти процентов мицериор, так и разум во Вселенной угаснет! И угасание начнётся с того, что кто-то из противоборствующих сторон – сатианеты или гоки, неважно – победят ценой жизней своих противников. Вы услышали меня?

Татьяна вздрогнул. Другой голос зазвучал в сознании.

«Вы услышали меня?»

Лу-Тан знал то, о чём на примере инопланетного гриба поведал СиРиЛион. Знал и том, чего сирион не озвучил – о взаимосвязи между расами, между спорами разума в теле безграничного вселенского гриба. На фоне угрозы, предсказываемой орионцем, собственный страх показался Татьяне чем-то незначительным, а любые размышления на тему предстоящего посещения ганногана – не нужными. Сирион, склонив голову набок, наблюдал за калейдоскопом эмоций, сменяющихся на её лице. В глубине его чёрных глаз тлели искры – так охотник смотрит на жертву.

– Я поняла, – тихо сказала Татьяна Викторовна и поднялась, понимая, что разговор окончен. – Я сделаю всё, что в моих силах! Остальное – неважно!

Искры в глазах СиРиЛиона вспыхнули ярче.

– Это хорошо, доктор, – высокий пучок согласно качнулся. – Завтра прибудут несколько крейсеров Ассоциации – на всякий случай. А ганноган мы ждём в три ближайших суточных цикла по метрике М-63. Я был рад познакомиться с вами, Лу-Танни.

Пористая стена разошлась, открывая взорам фигуру Ту-Ропа, который терпеливо застыл у порога, ожидая Татьяну. Она поднялась и медленно пошла к выходу. Была бы страусом – сунула бы голову в песок от всего услышанного. Но, даже ощущая душный страх при мыслях о будущем, она ясно понимала – этот мир – её мир. Старухе-войне с цепкими пальцами не удастся проложить пропасть между этой реальностью и попавшей в неё, как мушка в паутину, Татьяной.

* * *

– Что вас так заинтересовало в бедном докере?

Татьяна вздрогнула и открыла глаза. Подключившись к М, она проводила полное сканирование юмбаи, в надежде зацепить то, что смутило при первом осмотре – причину замедленной проводимости нейросигналов в оргсистемах.

Рядом стоял Ту-Ганн, с высоты огромного роста разглядывая её, как некое грязное пятнышко на идеально белом полу клиники.

Татьяна замешкалась. С одной стороны, ту дал ей разрешение подключаться к Управляющему Разуму клиники, не спрашивая у него разрешения. С другой – это была его клиника, и это мог быть его просчёт, последствия которого Татьяна не могла ни предвидеть, ни установить.

– Садитесь, Ту-Ганн, – со вздохом решилась она. – Если у вас есть время, я расскажу о том, что смущает меня в пациенте.

Ту взглянул на неё с неодобрительным удивлением, а затем вдруг улыбнулся во всю зубастую пасть.

– Вы кажетесь такой мягкой и слабой, доктор! – сказал он. – Но это видимость. Я с удовольствием выслушаю выкладки ученицы Лу-Тана. Однако позже. А сейчас пойдёмте со мной – вам нужно взглянуть на это!

Татьяна последовала за ним. К её удивлению, ни одна из ассистенток не пошла за ним. Ту-Ганн спустился с пандуса и вошёл в незаметную дверь под ним. Пройдя длинный коридор, они оказались в небольшом вестибюле, в стенах которого Татьяна с удивлением разглядела различной формы и вида костюмы ближней защиты, маски ти-рейтеров и шлемофоны.

– Зелёная зона доступа, – пояснил спутник. – Карантин, если хотите. Здесь находятся несколько жилых секторов с замкнутым циклом жизнеобеспечения – для инфекционных существ, своя операционная... и своя мертвецкая.

Стеновая панель сдвинулась, открывая доступ к защитным костюмам, два из которых были выдвинуты.

– Этот принадлежит одной из моих ассистенток, – пояснил Ту-Ганн, когда примерявшая костюм Татьяна поняла, что он ей длинноват. – Посещение станции представителями Землие было не предусмотрено.

Штанины смешно сложились гармошкой, внутри шлемофона сначала было душно, а затем костюм подстроился под объём её легких, и дышать стало легче.

– Зачем это? – удивилась Татьяна, дожидаясь пока Ту-Ганн застегнёт свой костюм. – К чему такие предосторожности? Мы имеем дело с инфекцией?

– И да, и нет! – ту поманил её за собой к белой двери, за которой оказался антисептический шлюз.

Несколько минут они постояли внутри, ожидая, пока М проверит состав воздуха, а затем вошли в широкое помещение, в котором стояло около десятка стат-боксов для консервации тел умерших существ. Подобными мобильными камерами обычно оборудовались межзвёздные корабли на случай гибели членов экипажа, верования которых не позволяли хоронить тела в космосе.

– Итак! – Ту-Ганн повёл рукой, словно дирижёр, начинающий концерт. – Здесь у нас существа разных рас, вероисповеданий, возраста и тому подобное, объединенных одним – видом кончины, наступившей внезапно.

– Причина смерти? – Татьяна остановилась около первого бокса, активировала панель управления, сделала верхнюю сферу прозрачной и заглянула внутрь.

В застывшей пене консервационного состава лежал спокойно, будто спал, пожилой проангел. Тонкие струйки крови застыли в углу его глаз, рта. Веки были милосердно закрыты и покой на лице вполне соответствовал сну, в котором – так гласили данные исследования, проведённого Ту-Ганном, смерть и настигла несчастного. Несмотря на приличный возраст, этот местный торговец мог бы жить ещё долго, если бы неизвестная причина в буквальном смысле слова не взорвала изнутри массу головного мозга, превратив её в кашу.

– Ох! – только и сказала Татьяна, когда Управляющий Разум вывел на сетчатку глаза картину поражения, полученную при первичном осмотре тела.

Движением ладони она погасила панель, одновременно с которой потух свет в боксе, и пошла по рядам, считывая информацию, заглядывая в консервационные «гробы». Не было смысла спрашивать Ту-Ганна о проведённых исследованиях – Управляющий Разум уже перечислил все мыслимые и немыслимые опыты, который использовал доктор клиники М-63, чтобы найти причину смерти. Дойдя до противоположного конца помещения, Татьяна остановилась у отдельно стоящего бокса, в котором были аккуратно размещены до сих пор мерцающие останки гока.

– Ох, – тяжко вздохнув, повторила она. – По-видимому, это и есть вторая причина, по которой меня пригласили на станцию? Тогда мне бы хотелось взглянуть на тело. Любое, из оставшихся целыми.

Ту-Ганн усмехнулся.

– Выбирайте, Лу-Танни. Думаю, они не против.

Поскольку большинство трупов принадлежали либо проангелам, либо юмбаи, Татьяна поколебалась мгновение, а затем решительно ткнула на стат-бокс в котором покоился молоденький юмбаи Тоши – как гласила регистрационная запись – совсем недавно прибывший с родной планеты на М-63 в качестве практиканта-астрофизика.

– Мне понадобится Икринка... то есть вифер и набор инструментов для вскрытия.

Татьяна выжидающе посмотрела на Ту-Ганна. Тот ответил изумлённым взглядом.

– Вы собираетесь вскрывать телесную оболочку? Но зачем? Я делал полное и послойное сканирование, опыты и тесты по метрикам трёх различных систем. Разве что глубинный сканнинг мозга не получилось провести по причине генерализованного поражения последнего!

– Обязательно ознакомлюсь с вашими исследованиями, – спокойно ответила Татьяна. Проблема уже захватила её, а когда это случалось, спорить с ней не следовало. – Но хочу применить и свои. М, доставить стат-бокс в операционную и поместить тело в вифер с учётом зелёного кода опасности.

– Я хочу это видеть! – заявил Ту-Роп. – Вскрытие трупов умерших – обязательный обряд на вашей Землие?

– Скорее процедура, а не обряд, – поправила его Татьяна, следя, как стат-бокс двинулся к дверям мертвецкой, ведомый гравитележкой. – И один из основных способов установления причин смерти. Наша медицина по сравнению с галактической находится на зачаточном уровне развития. Но, конечно, если сравнить, какие гигантские шаги она сделала по сравнению с прошлыми веками – мы молодцы.

В шлюзовой М подверг их вместе с боксом всевозможным видам дезинфекции, в холле отобрал защитные костюмы, после чего пропустил в операционную.

Стат-бокс подъехал к Икринке. Та изменила положение купола, полностью накрыла бокс, обеспечивая замкнутую стерильную атмосферу внутри. А затем втянула в себя платформу, на которой лежало тело.

Ту-Роп подвинул ближе глубокий мягкий стул, с явным намерением посидеть с комфортом – понаблюдать, чем невольно напомнил Татьяне Лу-Тана.

Она приступила к вскрытию, параллельно получая информацию от Управляющего Разума. Головомозг несчастного юмбаи, действительно, выглядел, как каша. На выведенных со СКАР-камеры данных было видно, что потеряли целостность сами клетки, а нервные пучки казались скрученными и порванными неведомой судорогой. Складывалось впечатление, что мозг подвёргся воздействию направленного энергетического удара. «Разрушения» были неоднородны – в центральных нервных узлах сильнее, у границ – слабее.

Ту-Роп встал и подошёл к Икринке, с интересом разглядывая представшую картину.

– Мааайрами! – воскликнул он. – Вживую оно куда красочнее, чем картинки из вифера.

Татьяна неодобрительно покосилась на него, но ничего не ответила. Что-то не так было у погибшего с нервами, сохранившими частичную целостность. Для лучшего сосредоточения она закрыла глаза и сделала запрос М по составу нервной ткани того самого юмбаи Гиши, что сейчас наверху заращивал переломы. Вот оно! Повышенный уровень изношенности клеток по всей протяженности нервных путей! У лежащего перед ней юмбаи прижизненная картина была аналогичной. Здоровые, но изношенные клетки. Будто у этих двоих они стремились во много раз быстрее преодолеть временные отрезки, нежели хозяева – собственные жизни. Будто для мозга и нервной системы время шло быстрее, чем для остального организма, катастрофически ускоряясь к концу.

Наблюдая за её напряжённым лицом и расширившимся от волнения зрачками, Ту-Ганн счёл необходимым тоже подключиться к М и тут же получил все те выкладки, что пыталась сформулировать для себя Татьяна.

– Вы видите? – спросила она, отслеживая стадии повреждений, словно круги на воде расходившиеся от головомозга до периферических участков. – Та же картина у вашего пациента Гиши! Вот почему нейросигналы проходят медленнее! Это как раз то, о чём я хотела рассказать вам перед приходом сюда!

Словно подтверждая её слова, М вывел картинку аксона – неведомая сила в случае с Гиши изрядно потрепала его, а у умершего будто расплавила.

– Ранъель, – негромко сказал ту, и Татьяна поняла, что ассистентка слышит его. – Немедленно законсервируйте палату с юмбаи Гиши и выставьте зелёный код. Обеспечьте все необходимые процедуры.

– Это же не воздействия оружия, да? – Татьяна посмотрела на Ту-Ганна. – Вы проверяли подобную возможность?

– В случае с каждым из них, – кивнул ту. – Никаких следов воздействия. Если только...

– Если только, – в один голос с ним заговорила Татьяна, – это не какое-то запретное оружие типа транкастера, о котором нам ещё не известно!

Ту-Ганн рыкнул так, что Татьяна отшатнулась.

– Откуда вы знаете от транках, Лу-Танни?

– На мой Лазарет было совершено нападение. Один из нападающих оказался вооружён транкастером.

– А интересная идея! – восхитился Ту-Ганн. – Чёрные такаи на М-63! Представляю восторг командора по этому поводу! – и вдруг подозрительно посмотрел на Татьяну. – Я правильно понимаю, доктор, если вы знаете о транках, то должны знать и о Чёрных такаях?

– Я знаю, – любезно улыбнулась она. – Но не хотела бы углубляться в эти познания – они мне не приятны.

– Они никому не приятны, – буркнул Ту-Ганн и неожиданно добавил: – Командуйте, доктор!

– Что? – не поняла Татьяна Викторовна.

– Вы заслужили. Хотя я и обратил внимание на быстрое старение нервной ткани у юмбаи Гиши, но счёл это генетической особенностью организма. При этом не удосужился проверить геном и запросить данные по генетическим цепочкам его родни с Юмбы. Вы же соотнесли замедленное прохождение нервного сигнала с общим состоянием системы Гиши, и всё это – с состоянием нервной системы нашего трупа. Каковы будут дальнейшие действия?

– Я бы хотела проверить ваши исследования по всем имеющимся трупам. Обстоятельства смерти. События, предшествовавшие ей. Думаю, Ларрил проводил проверку по каждому случаю?

– Естественно. Он перерыл станцию по всем секторам. И сказал мне, что ничего не нашёл.

Татьяна удивлённо воззрилась на ту.

– Вы думаете, он скрыл от вас информацию?

– Это возможно, Лу-Танни. Думаю, с вами он будет откровеннее!

И опять Татьяна отвела взгляд. А в душе нарастало возмущение – глухое и неприязненное. Кому какое дело до их с Ларрилом отношений?

– Какое вам дело до наших с Ларрилом отношений? – неожиданно для себя спросила она, по-прежнему не глядя на Ту-Ганна.

Тот покачался с мыска на пятку. Были бы в шкуре ту карманы, наверняка засунул бы в них руки с глубокомысленно-насмешливым видом.

– Бог позволяет каждому из нас идти своей дорогой, доктор, – медленно заговорил он. – Единственной. Верной. У каждой расы так же есть свой вектор движения. Негоже смешивать вектора вопреки воле божьей! Рано или поздно вы поплатитесь за это...

Татьяна быстро подавила подступающее негодование и успокоила занывшее сердце. Ту-Ганн имел право на своё мнение. Оно и было верным – но только для него самого!

– Я думаю по-другому, – она взглянула на него потемневшими глазами. – А моя расплата не должна вас беспокоить, доктор, так же, как и мои отношения с кем бы то ни было.

Ту-Ганн смотрел на неё, нахмурившись. Кончики белых клыков показались из-под верхней губы.

– Но почему-то беспокоит! – рявкнул ту.

– Это ваши проблемы! – ответила Татьяна и сама себе удивилась. Раньше смолчала бы или ушла прочь. А нынче...

Вспомнились горячечные ночные поцелуи, сила рук проангела... И нежные прикосновения его крыльев. Пришло понимание того, что никому и ничему, кроме Лазарета, не будет позволено встать между ними!

Татьяна отвернулась от ту, продолжающего сверлить её взглядом глубоко посаженных глаз, и сосредоточилась на работе.

– М, транспортируй тело обратно. И доставь номер первый из мертвецкой.

– Будете вскрывать всех? – удивился Ту-Ганн. – Это работа не для такого хрупкого существа, как вы!

– Вы ничем не поможете, – пожала Татьяна плечами, наблюдая, как Икринка трепещет, растягиваясь, чтобы вновь накрыть стат-бокс. – У вас нет необходимых хирургических навыков. Ассистировать мне будет М. А вас я попрошу запросить у командора информацию о наличии полевых сред в местах обнаружения тел. Насколько я знаю, они должны были снять все контуры. Конкретно меня интересуют виды и мощности излучений, которые избирательно воздействуют на клеточные стенки. И еще уточните у него, пожалуйста, какой вид запрещённого оружия наносит подобные повреждения, и какова вероятность его появления на М-63. Ступайте.

Она проговорила это спокойно и чётко, вовсе не обращая внимание на оскаливающегося ту. Однако тот не стал перечить. Ещё раз окинул её фигурку уничижительным – с высоты его роста – взглядом, и покинул помещение.

Татьяна Викторовна проработала до поздней ночи. А потом неожиданно осознала, что силы кончились. Несмотря на помощь ассистирующих щупов, которым приходилось уделять повышенное внимание, полостное вскрытие само по себе было тяжёлой физической работой. Среди умерших не было ни одного ту. Лишь проангелы и юмбаи. То, что осталось от единственного попавшего в эту компанию гока, Татьяна оставила напоследок. Когда она поняла, что руки начали дрожать, а пальцы, сомкнувшиеся на рукояти лучевого скальпеля, его вовсе не чувствуют – свернула последнее исследование и устало опустилась в кресло, в котором ранее сидел Ту-Ганн. Несколько минут она сидела с закрытыми глазами, а под веками всплывали картины вскрытия, оргсистемы, хитросплетения кровеносных сосудов, сероватые сети гравинейров проангелов и мерцающие зелёным внутренние вместилища головомозга юмбаи. Причину гибели нервной системы следовало искать именно в мозге. В случае с пока ещё живым юмбаи Гиши процесс старения нервных клеток начинался в базальных ганглиях и оттуда распространялся по всей системе, захватывая и крупные узлы, и периферические нейросети. Но пока он не достигал некоей критической точки – ничего не происходило. Создавалось впечатление, что в нейросетях копилась пока неизвестная Татьяне энергия, чтобы потом резким выбросом, сжигающим нервную ткань, привести её владельцев к мгновенному летальному исходу.