Текст книги "Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки (СИ)"

Автор книги: Мариса Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9

Весна вступила в свои права окончательно и бесповоротно.

Снег растаял, обнажив прошлогоднюю траву и первые робкие ростки новых растений. Дуб покрылся нежной зеленью, и под ним зацвели какие-то жёлтые цветы, которые Галлия уже научилась собирать для успокоительных сборов.

В лавке стояла благодать. Тепло от очага смешивалось с запахом сушившихся трав, за окном щебетали птицы, а на душе было спокойно и радостно.

Галлия как раз перебирала вчерашний сбор, когда дверь открылась.

– Я сейчас, минуточку, – сказала она, не оборачиваясь. – Заканчиваю, и сразу к вашим услугам.

– Я подожду, – раздался низкий голос.

Галлия замерла. Этот голос она узнала бы из тысячи.

Рейнар.

Она медленно повернулась. Он стоял у порога, высокий, широкоплечий, в военной форме без плаща, с коротко стриженными волосами.

– Господин Рейнар. Вы? Новый заказ?

– И здравствуй, – усмехнулся он. – Можно и просто Рейнар. Мы не на приёме у короля.

– Хорошо, – Галлия вытерла руки о фартук. – Рейнар. Новый заказ?

– Можно и так сказать, – он подошёл ближе, оглядывая лавку. – А у тебя тут уютно. И пахнет… домом.

– Травы пахнут, – поправила Галлия. – Что за заказ?

Рейнар помолчал, потом вытащил из-за пазухи свёрнутый лист бумаги.

– Вот список. Для гарнизона. На этот раз побольше.

Галлия взяла лист, развернула. Глаза побежали по строчкам. Восстанавливающие, заживляющие, от лихорадки, от ран, от обморожения, хотя какое обморожение весной? И ещё что-то новое, чего она раньше не делала.

– Что это? – спросила она, ткнув пальцем в незнакомое название.

– Зелье от горной болезни, – пояснил Рейнар. – Мы на границе в горы уходим, там высоко, воздух редкий. Люди болеют. Если есть такое, конечно.

– Есть, – Галлия задумалась. – Сора рецепт оставила. Но я не варила ни разу. Надо пробовать.

– Пробуй, – кивнул Рейнар. – Я не тороплю. Недели через три заберу.

Он помялся, словно хотел сказать что-то ещё, но не решался.

– Ты это… – начал он. – Как ты вообще? Я слышал, стражники твои зелья нахваливают.

– Нормально, – пожала плечами Галлия. – Работаю. Живу.

– Одна?

Этот вопрос прозвучал как-то иначе, чем простое любопытство. Галлия подняла глаза. Рейнар смотрел на неё в упор, и во взгляде его читалось что-то, отчего по спине побежали мурашки.

– Одна, – сказала она твёрдо. – И меня это устраивает.

– Я не… – он запнулся. – Я не в том смысле. Просто… ну, одна в лавке, хозяйство… тяжело же.

– Привыкла, – отрезала Галлия. – Я вообще много к чему привыкла.

Повисла пауза. Рейнар смотрел на неё, Галлия уткнулась взглядом в список заказа. Грудь вздымалась, выдавая ее волнение, и она злилась на себя за эту дурацкую реакцию.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я пойду. Заказ готовь, через три недели зайду.

– Подождите… подожди, – поправилась Галлия. – Чай будешь? Я как раз заварила свежий. С мятой и мелиссой.

Она сама не поняла, зачем это сказала. Но слово вылетело – не поймаешь.

Рейнар остановился у двери. Обернулся. В глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Буду, – сказал он просто.

Они сидели за маленьким столиком в углу лавки, пили чай и молчали. Галлия разлила по кружкам, поставила мёд, печенье.

– Хорошо у тебя, – сказал Рейнар, оглядываясь. – Спокойно.

– Это Сора постаралась, – Галлия кивнула в сторону кресла у окна. – Она здесь тридцать лет прожила. Всё своими руками.

– А ты?

– А я почти год, – Галлия улыбнулась. – Уже привыкла. Думаю, останусь.

– Надолго?

– Навсегда, – твёрдо сказала она. – Мне здесь нравится. Люди хорошие, дело любимое. Чего ещё желать?

Рейнар посмотрел на неё долгим взглядом.

– А семья? – спросил он осторожно. – Дети? Ты молодая ещё, могла бы…

– Нет, – перебила Галлия. – Не могла бы. Я своё отжила. И отрожала тоже. Извини, если грубо, но это так.

Рейнар удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Только отхлебнул чай.

– Малик поправляется, – сказал он вдруг. – Мать говорила. Твоими зельями.

Галлия пожала плечами.

– Я для всех варю. Кто попросит, не отказываю.

– Он прощения просил?

– Дайнара просила. За него. А он сам… не знаю. И не хочу знать.

– Правильно, – неожиданно сказал Рейнар. – Он поступил подло. И семья наша поступила подло. Я до сих пор стыжусь, не защитил.

– Ты здесь ни при чём, – Галлия покачала головой. – Ты вообще в это время на границе был. И не обязан защищать чужую жену.

– Обязан, – твёрдо сказал Рейнар. – В моём доме. Моя семья. Значит, моя ответственность.

Он допил чай и встал.

– Спасибо, Галлия. За чай, за разговор. И за зелья заранее.

– Обращайся, – кивнула она.

Он пошёл к двери, но на пороге обернулся.

– Можно я буду иногда заходить? Просто так? Чай пить?

Галлия замерла.

– Зачем? – спросила она осторожно.

– Не знаю, – честно признался Рейнар. – Нравится мне здесь. Спокойно. И с тобой… легко.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

– Ну вот, – сказала она вслух. – Доигралась, Галина Степановна.

Она встала, убрала посуду и вернулась к работе. Но мысли всё время возвращались к серым глазам и низкому голосу.

– Никаких отношений, – приказала она себе. – Никаких мужчин. Тем более бывших родственников.

Но сердце не слушалось.

Через три дня он пришёл снова.

Просто зашёл, поздоровался, сел в уголок и молча пил чай, пока Галлия обслуживала покупателей. Когда все разошлись, он помог ей перебрать тяжёлый мешок с кореньями и ушёл, только кивнув на прощание.

Через неделю – опять.

И ещё через несколько дней.

Галлия привыкла. Более того, она ловила себя на том, что ждёт его появления. Выглядывает в окно, прислушивается к шагам. И злилась на себя за это.

– Ты дура старая, – шипела она, мешая зелье. – Влюбиться решила на старости лет? В бывшего свояка? Совсем мозги отсохли?

Но зелье всё равно получалось отличным.

Как-то вечером, когда лавка уже закрылась, а они вышли на крыльцо, Рейнар спросил:

– Галлия, а почему ты одна? Такая красивая, умная, хозяйственная и одна?

Она долго молчала, глядя, как солнце садится за дуб.

– Я была замужем, – сказала наконец. – В другой жизни. Давно. Муж умер, я осталась одна с сыном. Сына вырастила, он женился, внуки пошли. А потом… потом я оказалась здесь.

– Как это – в другой жизни? – не понял Рейнар.

Галлия поняла, что сболтнула лишнего. Но почему-то именно сейчас, в этот вечер, ей захотелось сказать правду. Хотя бы часть.

– Я старше, чем кажусь, – тихо сказала она. – Намного старше. Я уже всё это проходила – любовь, семью, потери. И больше не хочу. Понимаешь?

– Понимаю, – сказал он. – Я тоже многое прошёл. Граница, война, смерть товарищей. Тоже думал, что всё, хватит, один останусь.

– И?

– И вот сижу тут, – он усмехнулся. – С тобой. Чай пью. И понимаю, что, кажется, ошибался.

Галлия почувствовала, как краснеет. Хорошо, что уже темнело.

– Рейнар…

– Я ничего не прошу, – перебил он. – Просто знай: ты не одна. Если что я рядом.

Прошёл месяц.

Рейнар заходил регулярно. Иногда по делу, иногда просто так. Они пили чай, разговаривали о погоде, о травах, о границе. Галлия узнала, что он вдовец, жена умерла при родах вместе с ребёнком лет десять назад. С тех пор он один.

– Не женился больше? – спросила она как-то.

– Не хотел, – пожал плечами Рейнар. – Служба, граница. Да и не встретил ту, ради которой стоило бы.

Он посмотрел на неё так, что Галлия отвела глаза.

– А сейчас? – спросила она, сама удивляясь своей смелости.

Рейнар помолчал.

– Сейчас, кажется, встретил, – сказал он тихо. – Только она меня не хочет.

– Откуда знаешь?

– Говорила, – он усмехнулся. – Что своё отжила, отлюбила и вообще одна хочет быть.

Галлия вздохнула.

– Рейнар, я не шутила. Я правда… я не могу. Не хочу. Я боялась, понимаешь? Столько лет одна, привыкла. А тут ты… и я не знаю, что с этим делать.

– А ты не делай, – сказал он просто. – Просто будь. Я никуда не тороплюсь. Буду ждать столько, сколько надо.

Он взял её руку в свою и осторожно поцеловал пальцы.

– Спокойной ночи, Галлия.

И ушёл.

А она осталась сидеть, глядя на свою руку, и чувствуя, как мир переворачивается.

Глава 10

После того вечера что-то изменилось.

Рейнар продолжал заходить, но теперь между ними словно натянулась невидимая нить. Она чувствовала её каждую минуту, каждый раз, когда он смотрел в её сторону. И знала, что он чувствует то же самое.

Это пугало. И одновременно согревало.

– Ты сама не своя ходишь, – заметила соседка, заглянув как-то утром за ромашкой. – Влюбилась, что ли?

– С чего вы взяли? – вспыхнула Галлия.

– Да по тебе видно, – усмехнулась соседка. – Глаза горят, щёки румяные, а сама всё в окно поглядываешь. Кого ждёшь-то?

– Никого не жду, – отрезала Галлия, но предательский румянец выдал её с головой.

Женщина только покачала головой и ушла, бормоча что-то про молодость, которая всегда своё возьмёт.

Рейнар пришёл под вечер, как обычно. Принёс большой мешок угля сам, не нанимая никого, сгрузил у крыльца.

– Ты чего? – удивилась Галлия. – У меня ещё прошлый запас не кончился.

– К следующей зиме надо готовиться заранее, – коротко ответил он, отряхивая руки.

Они пили чай, говорили о каких-то пустяках, но оба чувствовали напряжение. Оно висело в воздухе.

– Рейнар, – сказала наконец Галлия. – Нам надо поговорить.

Он поднял на неё глаза. Спокойные, серые, чуть настороженные.

– О чём?

– О нас, – выдохнула она. – О том, что между нами происходит. Это неправильно.

– Почему?

– Потому что я была женой твоего брата, – твёрдо сказала Галлия. – Да, нас развели, да, он поступил подло. Но для общества я навсегда останусь «бывшая Малика». А ты его старший брат. Если об этом узнают, пойдут такие разговоры…

– Пусть идут, – перебил Рейнар. – Мне плевать на разговоры.

– А мне нет, – Галлия покачала головой. – Я только начала жить здесь. Только построила всё заново. Лавка, клиенты, репутация. Если пойдут слухи, что я от одного брата к другому переметнулась… Меня же камнями забросают. Женщины особенно.

Рейнар молчал, сжав челюсти.

– Ты понимаешь? – тихо спросила Галлия. – Я не хочу терять всё, что построила. Я слишком долго шла к этому.

– А я? – спросил он. – То, что между нами это ничего не значит?

– Это значит очень много, – честно ответила она. – Но я не знаю, что с этим делать. Я боюсь, Рейнар. Боюсь довериться, боюсь снова обжечься. И боюсь осуждения.

Он встал, подошёл к окну, долго смотрел на дуб.

– Я понимаю, – сказал он наконец. – Правда понимаю. Но и ты пойми: я не Малик. Я никогда не предам, не брошу, не позволю тебя обидеть. Никому.

– Я знаю, – прошептала Галлия.

– Тогда чего ты ждёшь?

– Времени, – ответила она. – Нам нужно время. Чтобы всё улеглось, чтобы люди привыкли. Может быть, когда-нибудь…

Она не договорила. Рейнар обернулся, подошёл и осторожно взял её лицо в ладони.

– Я подожду, – сказал он тихо. – Сколько скажешь. Но знай: я никуда не денусь.

Он поцеловал её в лоб, легко, едва касаясь, и ушёл.

Галлия долго сидела неподвижно, прижимая руку к тому месту, где только что были его губы.

Осень вступила в свои права.

Листья на дубе пожелтели, воздух стал прозрачным и холодным. Галлия готовилась к зиме: сушила травы, варила зелья, запасалась дровами и углём. Рейнар помогал, но теперь приходил реже, служба на границе отнимала много времени.

Их встречи стали короче, но от этого не менее тёплыми. Он привозил ей редкие ингредиенты из дальних походов, она кормила его ужином и поила чаем. О том разговоре больше не вспоминали, но оба знали: нить между ними не порвалась. Она просто стала тоньше, невидимее для чужих глаз.

Однажды в лавку заявилась нежданная гостья.

Галлия как раз раскладывала на полках новые зелья, когда дверь распахнулась и вошла женщина. Молодая, красивая, одетая богато и вызывающе. Сзади маячила служанка с корзинкой.

– Вы Галлия?

– Да, – насторожилась Галлия. – Чем могу помочь?

– Меня зовут Инесса, – женщина оглядела лавку с нескрываемым презрением. – Я вдова барона Северного. И, кажется, мы имеем общего знакомого.

Галлия похолодела. Та самая вдовушка, из-за которой Малик её бросил. Та, на которой он женился и которая его бросила, когда деньги кончились.

– Чем обязана? – сухо спросила Галлия.

– Я слышала, вы варите зелья, – Инесса прошлась по лавке, трогая пучки трав. – И неплохие. Мне нужно кое-что особенное.

– Что именно?

– Омолаживающее, – Инесса повернулась к ней. – Сильное. Чтобы кожа сияла, морщины ушли, мужчины падали штабелями. Сделаете?

Галлия с трудом сдержала усмешку. «Мужчины падали штабелями» – надо же.

– Омолаживающие зелья штука опасная, – сказала она спокойно. – Если переборщить, можно получить обратный эффект. И потом, они не вечные. Месяц-два, и всё вернётся.

– Мне и месяца хватит, – отмахнулась Инесса. – Я на ярмарку невест еду. Надо выглядеть безупречно.

Галлия посмотрела на неё. Красивая, да. Но глаза пустые, жадные. Такие люди в её прошлой жизни назывались «охотницы за удачей».

– Я не делаю такие зелья, – сказала она твёрдо. – Обратитесь к кому-нибудь другому.

– Что? – Инесса опешила. – Вы отказываетесь от хороших денег?

– Отказываюсь.

– Да кто вы такая, чтобы мне отказывать? – взвилась вдова. – Нищая травница, которую вышвырнули из приличного дома! Думаете, я не знаю, кто вы? Бывшая женушка Малика, которую он променял на меня! А теперь крутите тут перед всеми, строите из себя невинность!

Галлия побледнела, но голос её остался ровным:

– Вон из моей лавки.

– Что?

– Я сказала – вон, – Галлия шагнула вперёд. – Вы пришли сюда оскорблять меня в моём доме. Убирайтесь, пока я не позвала стражу. Кстати, они у меня частые гости, так что прибегут быстро.

Инесса открыла рот, но в этот момент дверь открылась и вошёл… Рейнар.

Он замер, оценивая обстановку. Инесса обернулась и тоже замерла.

– Рейнар? – выдохнула она, и лицо её мгновенно изменилось. – Какая встреча! Ты здесь? Какими судьбами?

– Инесса, – холодно кивнул он. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– А мы вот с хозяйкой беседуем, – Инесса попыталась изобразить улыбку. – За зельем пришла. А она, представляешь, отказывается!

– Значит, есть причина, – Рейнар перевёл взгляд на Галлию. – Всё в порядке?

– Да, – Галлия кивнула. – Госпожа Инесса как раз собиралась уходить.

Инесса переводила взгляд с одного на другого. В глазах её мелькнуло понимание.

– Так-так, – протянула она. – Интересно… Очень интересно. Бывшая жена младшего брата и старший брат. Какая пикантная ситуация!

– Инесса, – голос Рейнара стал жёстким. – Я советую тебе уйти. Немедленно.

– О, я уйду, – она усмехнулась. – Но язычок у меня длинный. Очень длинный. Думаю, в городе будет интересно узнать, чем тут занимаются в тихой лавке у дуба.

Она вышла, хлопнув дверью. Служанка шмыгнула за ней.

В лавке повисла тишина.

– Прости, – сказал Рейнар. – Это я виноват. Если бы не пришёл…

– Она бы всё равно придумала что-нибудь, – устало ответила Галлия. – Такие люди всегда находят, кого укусить.

Она села в кресло Соры, чувствуя, как дрожат ноги.

– Галлия… – Рейнар подошёл, опустился на корточки рядом. – Что бы ни случилось, я с тобой.

– Знаю, – она посмотрела на него.

Слухи поползли на следующий же день.

Соседка прибежала чуть свет с круглыми глазами:

– Галлия, милая, там такое говорят! Что ты Рейнара окрутила, что он к тебе каждый день ходит, что вы того… ну, понимаешь!

– И вы верите? – спросила Галлия устало.

– Я-то не верю, – она всплеснула руками. – Но люди… Ох, люди языки распустили. Инесса эта по всему городу трезвонит, что она вас застукала.

– Никого она не застукала, – отрезала Галлия. – Он зашёл по делу, она тут же была. И ничего между нами нет.

– Да я знаю, знаю, – закивала та. – Но ты держись. Я с соседками поговорю, они тоже за тебя.

День тянулся тяжело.

Покупателей было мало, кто-то отворачивался, кто-то шушукался за спиной. Стражники, правда, приходили как обычно, Тимон даже кулаками махал на шептунов:

– Чего языками треплете? Галлия честная женщина, не чета вашим кумушкам! Кто вас от хвори лечил? Кто бесплатно зелья давал, когда дети болели? Забыли?

Но осадок остался.

Вечером Галлия сидела одна в темноте и смотрела на дуб. Луна освещала его крону, и казалось, что дерево светится изнутри.

– Что же делать, Сора? – спросила она шёпотом. – Как жить дальше?

В ответ тихо скрипнула половица, словно старушка отозвалась.

Галлия вздохнула и пошла спать.

Через три дня пришёл Рейнар.

Он был не в форме, а в простой одежде, без знаков отличия. Лицо серьёзное, почти мрачное.

– Галлия, – сказал он без предисловий. – Я уезжаю.

Она замерла.

– Куда?

– На границу. Надолго. Полгода, может, год. Там неспокойно, нужен командир с опытом.

– Из-за сплетен? – тихо спросила она.

– И из-за них тоже, – честно признался он. – Если я уеду, разговоры утихнут. Тебя оставят в покое.

– А ты?

– А я… – он подошёл ближе. – Я буду ждать. Сколько нужно. А когда вернусь, если ты захочешь, если будешь готова, мы решим, что делать.

Он достал из-за пазухи маленький свёрток.

– Это тебе. На память.

Галлия развернула. Внутри был тонкий серебряный браслет с тремя камнями, зелёным, голубым и прозрачным.

– Это оберег, – пояснил Рейнар. – С границы, от шаманов северных. Он защищает. Носи, не снимай.

– Рейнар… – у Галлии защипало в глазах. – Я не знаю, что сказать.

– Ничего не говори, – он улыбнулся. – Просто дождись. Если захочешь.

Он развернулся и пошёл к двери.

– Рейнар! – окликнула она.

Он обернулся.

– Я дождусь, – сказала Галлия твёрдо. – Обязательно дождусь.

Он улыбнулся и вышел.

Галлия стояла посреди лавки, прижимая к груди браслет, и смотрела на закрытую дверь.

За окном шумел дуб.

Глава 11

После отъезда Рейнара жизнь словно замедлилась.

Галлия вставала затемно, топила печь, варила зелья, принимала покупателей, ложилась за полночь. Руки делали привычную работу, но мысли всё время возвращались к серым глазам и низкому голосу.

Браслет она носила не снимая. Под рукавом, чтоб не мозолил глаза любопытным. Иногда, когда никто не видел, она проводила пальцами по гладким камням и чувствовала странное тепло, словно Рейнар был рядом.

Слухи поутихли. Не сразу, конечно. Первые недели после его отъезда было тяжело.

Инесса, эта змея подколодная, ещё долго трепала языком по городу. Но стражники, соседи – все встали на сторону Галлии. Да и сама она не пряталась, не оправдывалась. Просто делала своё дело, и делала хорошо.

– Ты не обращай внимания, – говорил Тимон, забегая каждый день то за мазью, то просто погреться. – Бабы всегда языками чешут. Им лишь бы о чём поговорить.

– Я не обращаю, – улыбалась Галлия. – Работа есть работа.

Но по ночам, когда лавка закрывалась и она оставалась одна, тоска наваливалась тяжёлым одеялом. Галлия сидела в кресле Соры, смотрела на дуб за окном и думала.

О том, как быстро он вошёл в её жизнь. О том, как привыкла к его шагам, голосу, к тому, как он молча сидел в углу, пока она работала. О том, как однажды поцеловал её в лоб, и этот поцелуй до сих пор горел на коже.

– Глупая ты, Галина Степановна, – шептала она себе. – Влюбилась, как девчонка. В свои-то годы.

Но сердце не слушалось доводов разума.

Зима выдалась снежной и холодной.

Сугробы выросли до самого крыльца, пришлось каждое утро прокапывать дорожку. Дуб стоял голый, чёрный, но всё такой же могучий. Галлия разговаривала с ним, как когда-то с Сорой.

– Ты как думаешь, дуб, дождёмся мы весны? – спрашивала она, выглядывая в окно.

Дуб молчал, но Галлии казалось, что он кивает.

В середине зимы случилось событие, которого она не ждала.

В лавку заявился Малик.

Он вошёл тихо, неуверенно, пряча глаза. Галлия едва узнала его, так он изменился. Исхудавший, бледный, в простой одежде, без привычного лоска и спеси.

– Галлия, – сказал он, остановившись у порога. – Можно войти?

– Входи, – сухо ответила она, не прекращая перебирать травы. – Что нужно?

Он помялся, переступил с ноги на ногу.

– Я… спасибо пришёл сказать. За зелья. Мать говорила, ты меня с того света вытащила.

– Я всех вытаскиваю, кто просит, – ровно ответила Галлия. – Ты не исключение.

Малик подошёл ближе, оглядывая лавку. В глазах его читалось что-то похожее на восхищение.

– Ты тут целое хозяйство развела, – сказал он. – Я слышал, тебя весь Травяной угол знает. Уважают.

– Работаю, – пожала плечами Галлия. – Ты за этим пришёл? Смотреть на хозяйство?

– Нет, – он глубоко вздохнул. – Я прощения пришёл просить. За всё. За то, как поступил с тобой. За то, что мать и тётки… за то, что не защитил. Я подлец, Галлия. И я это понял. Поздно, но понял.

Галлия подняла на него глаза.

Он выглядел жалким. Раздавленным. Но в глазах не фальшивое сожаление, а настоящая боль.

– Ты прощён, – сказала она тихо. – Я зла не держу. Слишком много сил на это уходит.

– Правда? – он не верил.

– Правда. Но это не значит, что я хочу тебя видеть. Или общаться. У меня своя жизнь, у тебя своя. Иди, Малик. Живи. Только по-человечески.

Он кивнул, развернулся и пошёл к двери. На пороге обернулся:

– Галлия… я знаю про Рейнара. Про то, что между вами. Если… если он тебя обидит, я ему голову оторву. Честное слово.

Галлия невольно улыбнулась.

– Не оторвёшь. Он сильнее.

– Ну и ладно, – Малик усмехнулся. – Попытаюсь хотя бы.

Он ушёл, а Галлия долго смотрела на закрывшуюся дверь.

– Чудеса, – сказала она вслух. – Бывший муж прощения просит и брата защищать обещает. Дожили.

Весна пришла с первыми капелями.

Галлия считала дни. Каждое утро она выходила на крыльцо, смотрела на дуб, набухающие почки, и думала: скоро. Скоро он вернётся.

Писем от Рейнара не было. Она знала, что на границе почта ходит редко, а с его должностью и вовсе не до писем. Но всё равно каждый раз вздрагивала, когда открывалась дверь, и надеялась увидеть его.

Вместо этого пришло другое известие.

В лавку ворвался Тимон, запыхавшийся и взволнованный:

– Галлия! Там… там новости с границы!

У неё оборвалось сердце.

– Что? Говори!

– Нападение было! Большое! Наши отбились, но потери есть. Рейнар… – он запнулся.

– Что Рейнар?! – Галлия вцепилась ему в руку.

– Ранен, – выдохнул Тимон. – Тяжело. Говорят, в грудь. Лекари при нём, но…

Она не дослушала.

– Где он?

– В лазарете на границе. Это два дня пути верхом, если быстро. Галлия, ты куда?

Она уже срывала с вешалки плащ.

– Я еду.

– Одна? В такую даль? По весенней распутице?

– Тимон, – она обернулась, и в глазах её была такая решимость, что он отступил. – Ты останешься за старшего в лавке. Покупателей принимай, зелья продавай. Цены знаешь. Если что, соседка поможет.

– Но Галлия!

– Я сказала.

Она собрала сумку за пять минут: смену белья, сухой паёк, зелья – кучу зелий, заживляющих, укрепляющих, обезболивающих. Схватила браслет, поцеловала его и надела.

Уже во дворе обернулась, окинула лавку прощальным взглядом.

– Дуб, – сказала она. – Присмотри за всем. Я скоро.

И вышла на дорогу.

Дорога была адской.

Галлия наняла лошадь и проводника, пожилого мужика, который знал тракт на границу. Тот сначала отказывался: «Кума, ты с ума сошла, баба в такую даль, весна, дороги развезло!» Но когда она выложила тройную цену, согласился.

Они ехали два дня. Ночевали в придорожных трактирах, тряслись в седле по колено в грязи, мёрзли под дождём. Галлия не чувствовала ничего, кроме одной мысли: успеть.

На исходе второго дня показались башни пограничной крепости.

В лазарете воняло кровью и гнилью.

Раненые лежали на койках, на полу, на носилках. Лекари сновали между ними, не успевая ко всем сразу. Галлия ворвалась, как ураган.

– Где Рейнар? Командир гарнизона? – спросила она у первого попавшегося.

Тот махнул рукой в конец зала.

– Там, в отдельной палате. Тяжёлый. Не жилец, кажись.

Галлия рванула туда.

Он лежал на узкой койке, бледный, почти серый. Грудь замотана окровавленными бинтами. Глаза закрыты.

– Рейнар, – выдохнула Галлия, падая на колени рядом.

Он не открыл глаз. Только чуть дрогнули ресницы.

– Галлия? – прошептал он еле слышно. – Привидится же…

– Не привидится, – она уже рвала сумку, доставая пузырьки. – Я здесь. Я приехала. Сейчас, сейчас…

Она откинула бинты. Рана была страшная, глубокая, гноящаяся. Меч или копьё пробило грудь, чудом не задев сердце. Но заражение уже пошло.

– Терпи, – сказала Галлия, открывая первое зелье. – Будет больно.

Она лила прямо в рану, шептала заклинания, которые помнила от Соры. Потом напоила его укрепляющим, заживляющим, обезболивающим. Сама не заметила, как расплакалась.

– Только не смей умирать, – шептала она сквозь слёзы. – Ты обещал вернуться. Ты обещал ждать. А я… я тебя дождалась, дурака. Я здесь. Я приехала. Только живи.

Рейнар вдруг открыл глаза.

Мутные, тяжёлые, но открыл. Посмотрел на неё.

– Живая, – выдохнул он. – Ты живая… А я думал, брежу.

– Не бредишь, – Галлия вытерла слёзы рукавом. – Я настоящая. И ты будешь жить. Я сказала.

Он попытался улыбнуться, но сил не хватило, глаза закрылись снова. Дыхание стало ровнее.

– Спи, – сказала Галлия. – Я рядом. Я никуда не уйду.

Она сидела у его койки всю ночь. Меняла повязки, поила зельями, гладила по руке. Под утро жар спал. Рейнар задышал спокойно, во сне.

Галлия наконец позволила себе закрыть глаза.

Она пробыла в крепости две недели.

Рейнар шёл на поправку медленно, но верно. Её зелья творили чудеса, рана затягивалась прямо на глазах, лекари только диву давались.

– Такое мастерство, госпожа, – говорил главный лекарь, старый седой мужчина. – Откуда вы? Где учились?

– У бабушки, – улыбалась Галлия. – И у Соры.

– Соры? – он удивился. – Знаменитой травницы из Травяного угла? Так вы её ученица?

– Была. Она умерла.

– Царствие небесное, – перекрестился лекарь. – Великая была женщина. И вы, видать, великой станете.

Галлия только отмахивалась. Ей было не до славы.

Когда Рейнар смог сидеть, они наконец поговорили.

– Зачем ты приехала? – спросил он, глядя на неё своими серыми глазами. – Одна, в такую даль, через распутицу. Зачем?

Галлия долго молчала. Потом сказала тихо:

– Потому что без тебя всё не так. Лавка не та, чай не тот, дуб и тот скучает. Потому что… потому что люблю я тебя, дурака старого. Всё боялась признаться, боялась осуждения, боялась снова обжечься. А когда узнала, что ты ранен, поняла: без тебя и жить не хочу. Пусть осуждают, пусть языками чешут. Мне плевать.

Рейнар смотрел на неё, и в глазах его загоралось что-то тёплое, живое.

– Иди сюда, – сказал он, протягивая руку.

Галлия подошла. Он притянул её к себе, насколько позволяла рана, и поцеловал. Не в лоб, в губы. Крепко, по-настоящему.

– Я тоже люблю, – сказал он, отстранившись. – С первого дня, как увидел тебя тогда, в доме. Побитую, но несломленную. Я сразу понял: это она. Та, которую искал всю жизнь.

– Молчал бы уж, – всхлипнула Галлия. – Командир нашёлся.

– Командир, – усмехнулся он. – Твой командир. Если согласишься.

– Соглашусь, – выдохнула она. – Куда ж я денусь.

Они сидели обнявшись, и за окном уже светило весеннее солнце, и жизнь казалась прекрасной и невозможной.