Текст книги "Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки (СИ)"

Автор книги: Мариса Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 3

Галлия проснулась от птичьего гомона. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в косой потолок, пытаясь понять, где находится.

Ах да. Лавка. Сора. Другой мир.

Она села на кровати и потянулась. Молодое тело отозвалось приятной ломотой, вчерашняя работа в подвале дала о себе знать, но это была хорошая, рабочая усталость, не то что вчерашний ужас с сумасшедшими тетками.

За окном уже вовсю светило солнце. Галлия глянула в маленькое мутное стекло и увидела сад, залитый светом, и старый дуб на пригорке.

– Жива, – сказала она себе. – И это главное.

Она натянула платье, другое и чистое, Сора дала ей переодеться. Платье было простым, домотканым, но удобным. Галлия заплела косу, глядя в маленькое зеркальце на стене, и удивилась: девушка в зеркале выглядела почти счастливой.

– Ну, с Богом, – сказала она привычно и вышла.

Внизу Сора уже хлопотала у котла.

– А, проснулась, соня! – приветствовала она Галлию. – Я уж думала, ты до обеда проспишь. Молодёжь нынче совсем не работящая.

– Который час? – Галлия оглянулась на солнечные лучи.

– Да уж солнце встало, петухи пропели, – Сора махнула ложкой. – Садись завтракать, потом работа.

Завтрак снова был простым и сытным: каша с мёдом, хлеб, травяной чай. Галлия ела и слушала, как Сора рассказывает о планах на день.

– Сегодня надо травы перебрать, что вчера принесла. Часть на сушку, часть в настойку. Потом клиенты придут, я буду зелья отпускать, а ты смотреть и запоминать. А после обеда начнём учиться.

– Учиться чему? – спросила Галлия.

– Зелья варить, конечно, – Сора усмехнулась. – Или ты думала, я тебя просто так кормить буду?

Переборка трав оказалась делом медитативным.

Сора высыпала на большой деревянный стол ворох зелени, свежей, только что с огорода. Мята, мелисса, ромашка, ещё какие-то растения, названий которых Галлия не знала.

– Разбирай, – велела Сора. – Чистое в одну кучу, подгнившее – в другую, сорняки вон в то ведро. Потом будешь вязать пучки и развешивать.

Галлия кивнула и принялась за работу.

Но едва она взяла в руки пучок мяты, как пальцы сами потянулись отделить подгнивший листок. Потом отложить веточку с мелкими жучками. Потом расправить смявшиеся стебли.

– Хм, – сказала Сора, покосившись на неё.

Галлия не обращала внимания. Она перебирала травы с какой-то почти механической ловкостью, словно делала это всю жизнь. Хотя вчера, в подвале, она тоже удивилась своей сноровке.

Прошло полчаса. Гора перебранной зелени росла.

– Ты не торопись, – сказала Сора. – Качество важнее скорости.

– Я не тороплюсь, – отозвалась Галлия. – Просто руки сами делают.

– Руки, говоришь? – Сора подошла ближе и взяла одну из готовых веточек. Осмотрела, понюхала. – Чисто. Ни одного гнилого листа, ни одной травинки чужой. Ты как это делаешь?

Галлия задумалась.

– Не знаю, – честно сказала она. – Просто вижу, что не так.

А сама подумала, наверное, память тела… Галлия же дочь травницы, может, она это умела?

Сора смотрела на неё странным взглядом.

– Ладно, работай.

К обеду все травы были перебраны. Галлия связала их в аккуратные пучки и развесила под потолком, рядом с другими. Сора только крякнула, увидев, как ровно и красиво всё сделано.

– У тебя, я погляжу, руки золотые, – сказала она. – И глаз-алмаз.

Галлия смутилась.

– Да что тут сложного? Травы как травы. У меня на даче… – она осеклась.

– На даче? – переспросила Сора.

– Ну… в деревне, – поправилась Галлия. – У бабушки. Я в детстве помогала ей травы собирать. Она меня учила: мяту до цветения нужно собирать, ромашку, когда солнце встанет, у зверобоя годны только верхушки.

Сора слушала с непроницаемым лицом.

– Мудрая у тебя бабушка была, сильная травница, – сказала она наконец. – Не каждый травник такие тонкости знает.

– Она не травница была, – улыбнулась Галлия. – Просто бабушка. Из тех, что всё про травы знают, потому что испокон веку так делали.

– Это и есть травничество, – кивнула Сора. – Не в академиях дело, а в роду. Ладно, пошли покупателей обслуживать.

Их было немного. Пришла соседка за зельем от простуды, потом молодой стражник за мазью для заживления ран, потом тётка с капризным ребёнком, которому нужен был сироп от кашля.

Галлия стояла в сторонке и внимательно смотрела, как Сора отпускает товар. Как взвешивает на маленьких весах, как переливает из больших бутылей в маленькие, как отсчитывает монеты.

Странное дело, цены были в каких-то местных деньгах, но Галлия быстро запомнила, что почём. Бухгалтерская память работала безотказно.

– Запоминай, – сказала Сора между делом. – Потом сама будешь.

– Я запоминаю, – ответила Галлия. – У вас тут мята кончается, кстати. Осталось на два приёма.

Сора резко обернулась.

– Откуда знаешь?

– Посчитала, – Галлия пожала плечами. – Вон та банка была почти полная, когда мы травы вешали. Вы оттуда брали три раза. Если каждый раз по две ложки, то осталось ложек десять. А на один приём надо пять ложек, значит, на два приёма.

Сора смотрела на неё, открыв рот.

– Ты… считаешь?

– Ну да, – Галлия смутилась. – Я же говорила, я счетовод. У меня с цифрами легко.

– С цифрами, – медленно повторила Сора. – А с травами? Ты каждую веточку перебрала. Ты знаешь, где что лежит. Ты вчера в подвале на всех полках порядок навела, что я теперь сама не найду ничего, потому что всё слишком правильно.

– Это плохо? – встревожилась Галлия.

– Это… необычно, – Сора покачала головой. – Ладно, к вечеру сама увидишь.

После обеда Сора усадила Галлию за маленький столик в углу лавки.

– Будем учиться, – сказала она. – Свари-ка мне зелье от головной боли. Самое простое.

Галлия замерла.

– Я не умею.

– А ты попробуй, – Сора пододвинула к ней ступку, пестик, несколько баночек с травами. – Ингредиенты знаешь? Что кладут от головы?

Галлия задумалась. Память Галлии подкинула смутный образ: мать склоняется над котлом, что-то бормочет. А её собственная память подкидывает бабушкины рецепты. От головы хорошо помогают мята, ромашка, ещё что-то…

– Мята, – сказала она неуверенно. – Ромашка… И возможно… мелисса?

– Может быть, – усмехнулась Сора. – А сколько? Пропорции?

– Не знаю, – честно призналась Галлия.

– А ты почувствуй, – Сора пододвинула баночки ближе. – Возьми в руки, понюхай, послушай себя. Растения сами подскажут.

Галлия взяла щепотку мяты. Пахло знакомо, свежо, чуть резковато. Потом ромашку – тёплый, уютный запах. Потом мелиссу – лимонная нотка.

И тут она поняла. Пальцы сами отсыпали в ступку чуть-чуть мяты, побольше ромашки, совсем капельку мелиссы. Потом ещё что-то, какое-то растение, к которому потянулась рука сама, хотя Галлия не знала его названия.

– Пустырник, – кивнула Сора. – Хорошо.

Галлия начала толочь. Пестик ходил в руках легко, словно она делала это тысячу раз. Потом Сора плеснула в ступку немного воды, не простой, а из особого кувшина.

– Мешай, – велела она. – И слушай.

Галлия мешала. И слушала. И чувствовала, как травы отдают воде свою силу, как смешиваются, как становятся единым целым. Через несколько минут в ступке была мутноватая жидкость, пахнущая мятой и покоем.

– Готово, – сказала Галлия и отставила ступку.

Сора взяла ложку, зачерпнула чуть-чуть, попробовала.

Закрыла глаза. Помолчала.

Потом открыла и посмотрела на Галлию долгим взглядом.

– Девочка, – сказала она тихо. – Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

– Зелье от головы, – неуверенно ответила Галлия. – Получилось?

– Получилось, – Сора кивнула. – Да не просто получилось. Это идеальное зелье. Я такое в последний раз лет тридцать назад видела, у старой травницы из Северных земель. Ты, не зная рецепта, не зная пропорций, сделала идеальное зелье.

Галлия молчала, не веря.

– Как? – спросила она.

– Дар, – просто сказала Сора. – У тебя дар Зельевара. Природный, не испорченный академиями. Ты не знаешь, как надо, ты чувствуешь, как правильно. Это редкость, девочка. Большая редкость.

– Но я же ничего не умею, – возразила Галлия. – Я просто… руки сами…

– Вот именно, – перебила Сора. – Руки сами. Потому что они знают. Потому что ты травница в душе. Может, в прошлой жизни, может, в этой, неважно. Дар, он или есть, или нет. У тебя он есть.

Галлия опустила глаза на свои руки. Обычные молодые руки, с чистыми ногтями и парой свежих царапин от сухих стеблей.

– И что мне теперь с этим делать? – спросила она.

– Учиться, – усмехнулась Сора. – Дар даром, а ремёсла никто не отменял. Будешь у меня учиться, пока я жива. А там, глядишь, и сама лавку потянешь.

Галлия подняла глаза.

– Лавку?

– Ну да, – Сора пожала плечами. – Мне уже много лет. Кому-то передавать дело надо. А ты словно подарок судьбы. Пришла под мой дуб, босая, побитая, а в руках такой дар. Не зря, значит, не зря.

Вечером Галлия сидела на крыльце лавки и смотрела, как садится солнце.

Рядом пристроилась Сора с неизменной кружкой чая.

– Расскажи мне о себе, – попросила старушка. – Не то, что ты говорила. А правду.

Галлия вздрогнула.

– Я правду сказала.

– Правду, да не всю, – Сора покачала головой. – Я старая, девочка. Я за свою жизнь столько людей перевидала, что вруна за версту чую. Ты не врёшь, но ты не договариваешь. И глаза у тебя… не молодые. Такие глаза бывают у людей, которые много прожили.

Галлия молчала.

– Я не спрашиваю, – добавила Сора. – Тайны, они на то и тайны, но если захочешь рассказать, я послушаю.

Галлия посмотрела на неё. В сумерках старушка казалась ещё меньше, ещё суше, но глаза её светились мудростью и добротой.

– Спасибо, – тихо сказала Галлия. – Просто спасибо.

– Не за что, – отозвалась Сора. – Ты мне травы хорошо перебрала. Спасибо тебе.

Глава 4

– Вставай, соня! – голос Соры раздался прямо над ухом, и Галлия подскочила на кровати, едва не свалившись на пол.

Старушка стояла в дверях её каморки с кружкой в руках и хитро улыбалась.

– Солнце уже встало, петухи пропели, а ты всё дрыхнешь. Молодёжь нынче совсем не работящая!

– Я же только вчера… – Галлия протёрла глаза и глянула в окно. За мутным стеклом действительно уже вовсю сияло солнце. – Который час?

– А тебе какая разница? – фыркнула Сора. – В лавке время по солнцу считают, не по часам. Давай вставай, завтрак стынет. И оденься потеплее, сегодня пойдём на дальние поля, за травой особой.

Галлия натянула платье и быстро заплела косу. Внизу уже дымилась на столе каша, пахло мятным чаем и свежим хлебом.

– Ешь давай, – Сора пододвинула к ней миску. – Путь неблизкий, силы понадобятся.

Дальние поля оказались за лесом, на солнечных склонах холмов. Сора шла быстро, несмотря на возраст, и Галлия едва поспевала за ней.

– Не отставай! – крикнула старушка через плечо. – В лесу одна останешься – не выберешься, заплутаешь!

– А тут опасно? – насторожилась Галлия.

– Для кого как, – Сора усмехнулась. – Для глупых опасно. Для умных травы целебные. Ты вроде умная, так что не бойся.

Галлия оглядывалась по сторонам. Лес был светлым, почти как в средней полосе ее мира, берёзы, осины, кое-где сосны. Пахло прелой листвой и грибами. Если бы не странные цветы, которых она никогда раньше не видела: синие колокольчики размером с кулак, жёлтые шапки на высоких стеблях, – можно было бы подумать, что она где-то под Москвой.

– Смотри, – Сора остановилась у небольшого кустика с мелкими белыми цветами. – Что это?

Галлия наклонилась, понюхала. Пахло знакомой земляникой.

– Земляничник? – неуверенно сказала она.

– Почти угадала, – Сора кивнула. – Лесная клубника. Только листья у неё не простые, а магические. Видишь прожилки серебристые?

Галлия присмотрелась. Действительно, на листьях были тонкие серебристые нити, которые на солнце чуть поблёскивали.

– Из неё зелье от лихорадки варят, – пояснила Сора. – Но собирать надо утром, когда роса сошла, но солнце ещё не высоко. И только правой рукой, представляешь?

– Почему правой? – удивилась Галлия.

– А вот потому, – Сора пожала плечами. – Традиция. Бабки так делали, и мы делаем. Может, магия какая, может, просто привычка. Но если левой рукой сорвёшь, зелье не выйдет. Я проверяла.

Галлия улыбнулась. До чего же знакомо! В её мире тоже были такие приметы: «собирать на Ивана Купалу», «только в полнолуние», «не оглядываясь». Бабушка её точно так же говорила.

– А как понять, что с чем смешивать? – спросила она.

– А вот это самое главное, – Сора присела на корточки и поманила Галлию поближе. – Смотри. Ты на траву смотришь, что видишь?

– Ну… листья, цветы, стебель, – растерялась Галлия.

– А ты не глазами смотри, – Сора постучала себя по груди. – Нутром. Закрой глаза и просто подержи в руках.

Галлия закрыла глаза. В пальцах держала прохладный лист, чуть шершавый. Пахнет земляникой, летом, детством. И вдруг она почувствовала что-то внутри лист. Лёгкое такое.

– Чувствуешь? – тихо спросила Сора.

– Кажется, да, – прошептала Галлия.

– Вот это и есть магия растения, – Сора удовлетворённо кивнула. – У каждого своя. У одного жар, у другого холод, у третьего сила, у четвёртого покой. Зельевар должен чувствовать, какие магии вместе дадут нужный эффект, а какие испортят всё.

Галлия открыла глаза и посмотрела на свою ладонь с зажатым листком. Листок как листок. Но внутри неё теперь жило странное тепло.

– И долго учиться? – спросила она.

– Всю жизнь, – просто ответила Сора. – Я вот шестьдесят лет учусь, а всё новое нахожу. Но тебе, с твоим даром, легче будет. Ты не учиться будешь, а вспоминать.

– Вспоминать?

– Ну да, – Сора поднялась, кряхтя. – Ты же это уже умеешь, просто не знаешь, что умеешь. Я таких встречала. Дар как язык родной. Ты на нём говорить можешь, даже если правил не знаешь. А мы будем правила учить, чтоб красиво говорить.

Они бродили по холмам до самого обеда. Сора показывала травы, рассказывала, где что растёт, когда собирать, с чем смешивать. Галлия слушала и удивлялась, как много она уже знает.

– А это? – спросила она, указав на кустик с синими ягодами.

– А это не трожь, – строго сказала Сора. – Ягоды красивые, но ядовитые. Из них только одно зелье варят, да и то только в полнолуние и с заклинаниями. Не для новичков.

Галлия послушно отошла. Всю дорогу назад она несла корзину, полную трав, и чувствовала себя почти счастливой.

Дни потекли размеренно и спокойно.

Утром завтрак и разбор трав. Потом приём посетителей. После обеда обучение: Сора показывала новые рецепты, учила смешивать, настаивать, выпаривать. Галлия впитывала всё как губка.

– Смотри, – говорила Сора, склоняясь над котлом. – Видишь, цвет меняется? Когда станет янтарным, значит, пора снимать.

– А если передержать?

– Тогда зелье горчить будет. Пить можно, но неприятно. А люди любят, чтоб вкусно было. Даже если лекарство.

Галлия кивала и запоминала.

К концу первой недели она уже сама обслуживала покупателей, тех, кому нужно было что-то простое, от кашля или от головы. Сначала стеснялась, но Сора стояла рядом и подсказывала.

– Ты с ними разговаривай, – учила она. – Не молчи как рыба. Спроси, что болит, как давно, что ели-пили. Люди любят, когда их слушают.

И Галлия слушала.

Соседка жаловалась на боль в спине. Галлия, вспомнив свою прошлую жизнь, посоветовала не только мазь, но и подушку поменять на более жёсткую. Женщина ушла довольная и потом принесла в благодарность пирожков.

Молодой стражник Тимон пришёл за зельем для ран, на тренировке порезался. Галлия, глядя на его осунувшееся лицо, спросила, спит ли он хорошо. Оказалось, что после ночных дежурств не может уснуть. Она добавила к заживляющей мази маленький пузырёк успокоительного чая. Тимон посмотрел на неё с такой благодарностью, что Галлия смутилась.

– Ты поняла? – спросила Сора вечером. – Клиент пришёл за одним, а нужно ему другое. Ты не просто зелья продаёшь, ты людей лечишь. Или хотя бы помогаешь.

– Я поняла, – кивнула Галлия.

Постепенно она осваивалась в мире.

Сора рассказывала о соседях, о городе, о королевстве. Оказалось, что они живут на окраине столицы, в районе, который называется Травяной угол. Здесь селились зельевары, травники, знахари. Народ простой, работящий, но со странностями.

– Вон тот дом, – Сора кивнула на покосившееся строение через дорогу, – там живёт старый Алый. Он по ядам специалист. К нему ходят люди, которым нужно кого-то… ну, ты поняла. Мы с ним не дружим, но здороваемся.

– А вон тот, каменный?

– А там городской совет заседает. К ним ходить не советую, одни бюрократы. Деньги дерут, а пользы никакой.

Галлия усмехнулась. Бюрократы были везде одинаковы.

Бытовая магия оказалась простой и удобной.

Сора показала, как зажигать огонь в очаге одним щелчком пальцев. Как чистить посуду заклинанием, грязь сама отваливалась и стекала в раковину. Как согревать воду для чая, просто подержав над ней руки.

– Это любой может, – пояснила Сора. – У нас даже дети умеют. Это не магия даже, а так, мелочь.

– А боевую магию ты знаешь? – спросила Галлия.

– Зачем? – удивилась Сора. – Я травница. Моё оружие зелья. Если кто нападёт, я ему сонного порошка в морду кину, и готово. А мечами пусть вояки машут.

Галлия подумала, что в этом есть своя мудрость.

Вечерами они сидели на крыльце, пили чай и смотрели на закат.

– Расскажи о себе, – попросила однажды Сора. – Не торопись, я никуда не спешу.

Галлия молчала долго. Потом начала рассказывать.

Не всё, конечно. Осторожно, обходя острые углы. О том, что жила в другом месте, очень далеко. Что была замужем, потом одна растила детей. Что работала много, считала чужие деньги, устала. Что вышла на пенсию и вдруг оказалась здесь.

Сора слушала молча, не перебивая. Только иногда кивала.

– Тяжёлая жизнь у тебя была, – сказала она наконец. – Но ты сильная. Я сразу поняла.

– Откуда?

– По глазам, – Сора усмехнулась. – У молодых глаза пустые или жадные. А у тебя мудрые. Ты много видела, много потеряла, много выстояла. Таких, как ты, жизнь не ломает.

Галлия почувствовала, как к горлу подступает комок.

– Спасибо, – прошептала она.

– Не за что, – Сора похлопала её по руке. – Ты мне как дочка стала. Если б у меня была дочка, я б хотела, чтоб такая, как ты.

Лавка постепенно становилась домом.

Галлия знала, где что лежит, какой покупатель когда придёт, какие травы скоро закончатся. Она переставила полки так, чтоб удобнее было, завела тетрадку учёта, Сора сначала смеялась, а потом сама стала просить посмотреть, сколько чего продано.

– Голова у тебя золотая, – говорила она. – Я всю жизнь на глазок, а ты всё по полочкам. Хорошо.

Галлия улыбалась. Бухгалтерская жилка никуда не делась, и здесь она оказалась полезной.

По утрам она просыпалась и первым делом смотрела в окошко на старый дуб. Дуб стоял, раскинув ветви, и казалось, что он охраняет лавку, охраняет их обеих.

– Хорошее место, – говорила Сора. – Сильное. Дуб – он защитник. Под ним ни зло не пройдёт, ни болезнь не пристанет.

Галлия верила.

Однажды вечером, когда они уже собирались ложиться, Сора вдруг сказала:

– Галлия, а ты замуж-то больше не хочешь?

Галлия поперхнулась чаем.

– Чего?

– Замуж, говорю, не хочешь? – Сора смотрела на неё с любопытством. – Молодая, красивая, руки золотые. Мужики мимо не пройдут.

– Нет, – твёрдо сказала Галлия. – Ни за что.

– Совсем?

– Совсем, – Галлия покачала головой. – Я своё отходила. Была замужем, знаю, что это такое. Хватит.

– А если хороший попадётся? – не унималась Сора. – Заботливый, работящий, не пьющий?

– Всё равно нет, – Галлия улыбнулась. – Я теперь сама по себе. Лавка, травы, ты – вот моя семья.

Сора посмотрела на неё долгим взглядом и кивнула.

– Понимаю, – сказала она. – Я тоже так думала. Всю жизнь одна. И не жалею.

Ночью Галлия лежала на своей узкой кровати и думала о том, что сказала Соре. Правду сказала. Никаких мужиков, никаких отношений, никаких бывших. Она своё отжила, своё отстрадала. Теперь у неё новая жизнь, и в этой жизни она будет сама себе хозяйка.

Но где-то в глубине души шевельнулось что-то, воспоминание о серых глазах, которые смотрели на неё с тревогой. О мужчине, который заслонил её собой и спросил: «Почему ты в таком виде?»

Галлия тряхнула головой, отгоняя видение.

– Нет, – сказала она вслух в темноту. – Ни за что.

Глава 5

Осень в этом мире пришла незаметно.

Ещё вчера, казалось, солнце пекло немилосердно, травы сохли на корню, и даже старый дуб стоял, обмякнув от жары. А сегодня утром Галлия выглянула в окно и ахнула: листья на деревьях пожелтели, воздух стал прозрачным и холодным, а на траве лежал иней.

– Первое дыхание зимы, – сказала Сора, появляясь на пороге её комнаты с неизменной кружкой чая. – В этом году рано. Надо запасаться.

– Чем запасаться? – Галлия потянулась и накинула платок на плечи.

– Всем, – Сора вздохнула. – Травы, уголь, еда. Зимы у нас суровые, лавка на отшибе. Если не подготовимся, замёрзнем.

С этого дня жизнь ускорилась.

Сборами трав Галлия теперь занималась почти каждый день. Сора водила её по лесам и полям, показывая, что ещё можно успеть до холодов.

– Вот это, – она указала на кустики с красными ягодами, – шиповник магический. Из него зелье от простуды варят. Собирай только спелые, зелёные не бери – ядовитые.

Галлия кивала и наполняла корзину. Пальцы уже не боялись, работали ловко и быстро. Она чувствовала каждую ягодку, каждую веточку, тёплая она или холодная, спелая или зелёная.

– У тебя глаз намётан, – одобрительно говорила Сора. – Быстро учишься.

– Это не я учусь, – улыбалась Галлия. – Это руки помнят.

– Пусть так, – Сора махала рукой. – Главное – результат.

Дома они сушили, перебирали, раскладывали по банкам и мешочкам. Лавка пропахла травами так, что даже одежда стала пахнуть мятой и чабрецом.

Покупатели приходили чаще, все готовились к зиме, запасались зельями от простуды, от хвори, от тоски. Галлия уже сама обслуживала почти всех, Сора только сидела в углу и наблюдала.

– Ты хорошо с ними говоришь, – заметила она как-то. – По-простому, без заумных слов. Они это ценят.

– А чего мудрить? – Галлия пожимала плечами. – Люди пришли за помощью, надо помочь. Я ж не учёную степень защищаю.

Сора смеялась.

К середине осени в лавке случилось происшествие.

Пришёл мужчина, немолодой, в дорогом плаще. Огляделся, поздоровался и попросил:

– Мне бы зелье от усталости. Самую крепкую.

Галлия посмотрела на него внимательнее. Тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, дрожащие руки.

– От усталости у нас есть, – сказала она осторожно. – Но я бы посоветовала не крепкую, а мягкую. Крепкая даст силы на час, а потом вы упадёте. А мягкая постепенно действует, на целый день.

Мужчина посмотрел на неё с удивлением.

– А вы, я смотрю, понимаете, – сказал он. – Другие зельевары только и норовят впарить подороже да покрепче.

– Другие не мы, – Галлия улыбнулась. – Мы здесь по-соседски.

Она налила ему пузырёк мягкого тонизирующего, добавила успокоительный чай и проводила до двери. Мужчина ушёл, а через три дня вернулся уже не один.

– Вот она, – сказал он своим спутникам, двум таким же военным. – Лучшая зельеварка в округе. И честная.

С тех пор военные стали захаживать регулярно. То за мазью, то за зельем от ран, то просто за советом. Галлия привыкла к ним, знала уже по именам, даже шутила иногда.

– А ты, Тимон, опять на тренировке порезался? – спрашивала она молодого стражника. – Когда ж ты научишься мечом махать?

– Так это не я, это меч виноват, – улыбался Тимон. – Тупой попался.

– Меч тупой или рука кривая? – парировала Галлия, и все смеялись.

Сора смотрела на это и довольно кивала.

Но чем лучше становились дела, тем чаще Галлия замечала, что Сора сдаёт.

Старушка всё меньше выходила из дома, всё больше сидела в своём кресле у окна. Кашель, который раньше был лёгким, становился всё глубже, всё надсаднее.

– Ты бы полечилась, – предлагала Галлия. – Я зелье сварю, от кашля хорошее.

– Не надо, – отмахивалась Сора. – Старость, милая, не лечится. Я своё отжила.

– Не говори так, – сердилась Галлия. – Ты ещё ого-го. Мы ещё травы вместе собирать будем.

Сора только улыбалась и гладила её по руке.

Однажды вечером, когда за окнами выл ветер и первые снежинки кружились в воздухе, Сора позвала Галлию к себе.

– Садись, – сказала она, указывая на стул рядом с креслом. – Поговорить надо.

Галлия села, чувствуя неладное.

– Я старая, – начала Сора. – Очень старая. Я уже не помню, сколько мне лет. Много. И я знаю, что скоро уйду.

– Не говорите так, – перебила Галлия. – Вы ещё…

– Молчи, – мягко остановила её Сора. – Я знаю, что говорю. Я свой срок чую. И хочу, чтоб ты знала: лавка эта – твоя.

Галлия замерла.

– Что?

– Лавка, дом, все запасы, все рецепты – твои, – повторила Сора. – Я уже давно всё оформила. Завтра пойдём к нотариусу, подпишем бумаги. Чтоб после меня никто не пришёл и не выгнал тебя.

– Но я не могу, – Галлия почувствовала, как сжимается сердце. – Это ваше. Вы столько лет…

– А ты думаешь, мне наследники нужны? – Сора усмехнулась. – У меня никого нет. Родня вся перемёрла, или хуже, чужие люди стали. А ты мне как дочка. Кому ещё оставить?

Галлия молчала, борясь со слезами.

– Ты не плачь, – Сора погладила её по голове. – Я ещё не умерла. И не собираюсь в ближайшее время. Но жизнь она такая, непредсказуемая. Надо всё по закону сделать.

– Спасибо, – прошептала Галлия. – Я не знаю, что сказать…

– Ничего не говори, – Сора улыбнулась. – Просто обещай, что лавку сохранишь. Что людей будешь лечить, как я учила.

– Обещаю, – твёрдо сказала Галлия.

– Ну и хорошо, – Сора откинулась в кресле. – А теперь иди спать. Завтра рано вставать.

На следующий день они сходили к нотариусу, который долго ворчал, что бумаг много, а почерк у Соры неразборчивый. Но всё оформил, заверил, поставил печати.

– Всё, – сказал он, протягивая Галлии свиток. – Теперь ты хозяйка. Поздравляю.

Галлия взяла бумагу, чувствуя, как дрожат руки.

Дом. Лавка. Всё её.

Впервые в жизни – в обеих жизнях – у неё было своё собственное дело. Не казённое, не мужнино, не съёмное. Своё.

– Спасибо, – сказала она Соре, когда они вышли на улицу. – Я не подведу.

– Знаю, – кивнула Сора. – А теперь пошли домой. Замёрзла я.

Зима пришла внезапно.

За одну ночь выпало столько снега, что утром Галлия не могла открыть дверь, пришлось вылезать через окно и откапывать. Сора кашляла всё сильнее, но из кресла не вставала.

– Ты не суетись, – говорила она Галлии. – Я в порядке. Просто зима, старость. Переживу.

Но Галлия видела, что дело плохо. Она варила самые лучшие зелья, какие знала. От кашля, от слабости, от упадка сил. Сора послушно пила, но легче не становилось.

– Брось, – сказала она однажды, когда Галлия принесла очередной отвар. – Не трать силы. Моё время пришло.

– Не говорите так, – упрямо твердила Галлия. – Вы ещё поживёте. Вот весна придёт, травы зацветут, вы поправитесь.

– Весна, – Сора улыбнулась. – Хорошо. Я подожду весны.

Но до весны Сора не дожила.

Она ушла тихо, во сне. Утром Галлия пришла с завтраком и увидела, что старушка лежит с закрытыми глазами, и на лице её застыло спокойное, почти счастливое выражение.

– Сора, – позвала Галлия. – Сора, просыпайтесь. Завтрак стынет.

Тишина.

Галлия подошла ближе, тронула за плечо. Рука была холодной.

– Нет, – выдохнула Галлия. – Нет-нет-нет…

Она упала на колени рядом с креслом и заплакала навзрыд.

– Не уходи, – шептала она. – Ты же обещала… ты говорила, что подождёшь весны… Не оставляй меня одну…

Но Сора молчала. Только лёгкая улыбка застыла на её лице.

Похороны были скромными. Пришли соседи, те, кто знал Сору много лет. Пришёл старый Алый, ядовитых дел мастер, пришли стражники, которым Галлия помогала, пришла соседка с пирожками. Все помянули старую травницу добрым словом.

– Хорошая была, – говорили соседи. – Справедливая. Никогда не обманывала.

– Царствие ей небесное, – шептала Галлия, глядя, как гроб опускают в мёрзлую землю. – Пусть земля будет пухом.

Она поставила на могилу простой деревянный крест и горшочек с сухими травами, теми, что Сора любила больше всего. Мята, мелисса, ромашка. Запах детства, запах дома.

В лавке стало пусто и холодно.

Галлия сидела в кресле Соры, укутавшись в её старый платок, и смотрела в окно. За мутным стеклом кружился снег. Дуб стоял голый, чёрный, но всё такой же могучий.

– Что ж, – сказала Галлия вслух. – Обещала я тебе, Сора, что лавку сохраню. Сохраню. Обещала людей лечить, буду лечить.

Она встала, поправила платок и пошла в подвал проверить запасы. Работа всегда помогала от тоски.

На пороге она обернулась.

– Спасибо тебе, – сказала она тихо. – За всё спасибо. И прости, если что не так.

В ответ где-то скрипнула половица, словно Сора отозвалась.

Галлия улыбнулась сквозь слёзы и пошла работать.