Текст книги "Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки (СИ)"

Автор книги: Мариса Бель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 6

Первое утро без Соры было самым трудным.

Галлия проснулась на рассвете, привычка, выработанная за месяцы жизни в лавке, сработала даже сквозь тяжёлый, полный сновидений сон. Она села на кровати и несколько минут просто сидела, глядя в стену.

Внизу не слышно было привычного звона посуды, не пахло свежезаваренным чаем, не раздавался бодрый голос: «Вставай, соня!»

Тишина.

– Ну, Галина Степановна, – сказала она себе вслух. – Или теперь просто Галлия? Вставай. Работа ждёт.

Она натянула платье, заплела косу и спустилась вниз.

В лавке было холодно. Огонь в очаге погас ещё вчера вечером, и помещение выстыло за ночь. Галлия вздохнула, вспомнила, как Сора учила её разжигать огонь щелчком пальцев, и попробовала.

Ничего не вышло.

Она попробовала ещё раз. Ещё. Щёлкала пальцами, пока они не заболели, но огонь не зажигался.

– Вот чёрт, – выдохнула она. – Не магическая я, видать.

Пришлось разжигать по старинке кресалом и трутом, как учила бабушка в её прошлой жизни. Минут через двадцать огонь весело затрещал в очаге, и Галлия поставила чайник.

Пока закипала вода, она оглядела лавку.

Всё было на своих местах. Полки с зельями, пучки трав под потолком, стол для работы, любимое кресло Соры у окна.

Галлия подошла, погладила потёртый подлокотник.

– Не убирать же тебя, – сказала она тихо. – Будешь тут стоять. На память.

Она села в кресло и вдруг почувствовала странное тепло, разлившееся по телу. Словно Сора на мгновение обняла её, одобряя.

– Ну, спасибо, – прошептала Галлия. – Значит, так и сделаем.

Первый покупатель пришёл через час.

Это была соседка, которая всегда приносила пирожки. Сегодня она пришла с пустыми руками, но с обеспокоенным лицом.

– Галлия, милая… – начала она. – Ты как? Держишься?

– Держусь, – кивнула Галлия. – Работа помогает.

– Ты это… если что, заходи, – женщина погладила её по руке. – Мы рядом. Поможем, чем сможем.

– Спасибо, – искренне сказала Галлия. – Вам-то что нужно? За зельем пришли?

– Ай, забыла совсем, – всплеснула руками соседка. – Внук приболел, кашляет. Молочка с мёдом даю, но не помогает. Может, у тебя есть что?

– Есть, – Галлия подошла к полке и взяла маленький пузырёк с мутноватой жидкостью. – Это от кашля детского. Сора рецепт оставила. Там травы мягкие, безопасные. По ложечке три раза в день, после еды.

Женщина взяла пузырёк, повертела в руках.

– А сколько стоит?

Галлия задумалась. Сора всегда брала за такие зелья недорого, для соседей почти даром.

– Нисколько, – сказала она. – Берите так. Для внука.

– Ну что ты, милая! – запротестовала та. – Тебе самой теперь хозяйство вести, каждая монета на счету.

– Возьму пирожками, – улыбнулась Галлия. – Когда испечёте.

Соседка ушла довольная, а Галлия поняла: она только что приняла первое самостоятельное решение. Без Соры, без подсказок. Просто по-человечески.

– Хорошо, – сказала она себе. – Молодец.

День тянулся медленно.

Приходили покупатели, те, кто ещё не знал о смерти Соры, и те, кто пришёл специально, чтобы выразить соболезнования. Галлия обслуживала, отвечала на вопросы, отпускала зелья. Руки делали своё дело, а голова была занята другим.

К вечеру она смертельно устала. Не физически, скорее, морально. Каждый раз, когда открывалась дверь, она ловила себя на том, что ждёт знакомого голоса: «Ну что, дочка, как дела?»

Но голос не раздавался.

Закрыв лавку, Галлия села ужинать одна. Каша, которую она сварила, получилась пресной и невкусной. Она поковыряла ложкой и отставила.

– Так, – сказала она решительно. – Хватит раскисать. Сора не для того меня учила, чтоб я тут слёзы лила.

Она встала, взяла тетрадку учёта, которую завела ещё при Соре, и принялась подсчитывать запасы. Цифры успокаивали. Всё было разложено по полочкам, всё было понятно и предсказуемо.

– Мяты осталось на три недели, если продавать как обычно, – бормотала она. – Ромашки на месяц. А вот зверобой кончается, надо весной собирать. Или купить у кого?

Она так увлеклась учётом, что не заметила, как за окном стемнело. Когда наконец подняла голову, за окнами была уже глухая ночь.

– Ну и ладно, – зевнула она. – Зато порядок.

На следующий день пришёл неожиданный гость.

Галлия как раз перебирала травы, когда дверь открылась и на пороге появился высокий мужчина в военном плаще, засыпанном снегом. Она подняла голову и замерла.

Рейнар.

Старший брат Малика. Тот самый, что заслонил её тогда, в доме, и спросил: «Почему ты в таком виде?»

Он тоже замер на пороге, узнав её. В глазах мелькнуло что-то, удивление? Растерянность?

– Галлия? – спросил он негромко.

Она медленно выпрямилась, вытирая руки о фартук. Сердце бешенно колотилось, но она заставила себя говорить спокойно.

– Здравствуйте, господин Рейнар.

– Ты… – он обвёл взглядом лавку, полки, пучки трав под потолком. – Ты здесь работаешь?

– Я здесь хозяйка, – поправила Галлия. – Лавка моя.

Рейнар моргнул. Кажется, он ожидал чего угодно, но не этого.

– Твоя? – переспросил он. – Но как? Ты же… когда ты ушла тогда, у тебя ничего не было.

– Было, – Галлия покачала головой. – У меня были руки и голова. А ещё добрая старушка, которая приютила. Она умерла на днях и оставила лавку мне.

– Я не знал, – сказал он. – Я… прости. Я должен был найти тебя тогда, убедиться, что ты в порядке.

– Зачем? – удивилась Галлия. – Я вам никто. Бывшая жена вашего брата, которую вы видели пару раз в жизни.

– Ты была в беде, – твёрдо сказал Рейнар. – В моём доме. Моя семья довела тебя до такого состояния. Это моя ответственность.

Галлия посмотрела на него внимательнее. Он и правда выглядел виноватым. И уставшим. Под глазами тени, на щеках щетина, плащ в снегу.

– Вы с дороги? – спросила она.

– С границы, – кивнул он. – Только вернулся. Не ожидал, что найду тебя вот так.

– Нашли, – Галлия развела руками. – Как видите, жива, здорова, при деле. Можете не беспокоиться.

Рейнар помолчал. Потом шагнул в лавку и закрыл за собой дверь.

– Я не просто так пришёл, – сказал он. – Мне нужно зелье. Много зелий. Для гарнизона на границе. Восстанавливающие, заживляющие, от обморожения. Сможешь сделать?

Галлия опешила.

– Вы… серьёзно?

– Вполне, – он усмехнулся. – Я слышал, у вас здесь лучшие зелья в округе. Ребята мои хвалят. Вот и решил проверить.

– Так вы поэтому пришли? – в голосе Галлии мелькнуло разочарование, которого она сама не ожидала. – По делу?

– А по какому ещё? – Рейнар посмотрел на неё странно.

Галлия почувствовала укол совести. В самом деле, чего она ждала? Что он бросится ей в ноги с извинениями? Предложит руку и сердце? Глупости.

– Хорошо, – сказала она деловито. – Садитесь, рассказывайте, что именно нужно. Я запишу.

Они проговорили около часа. Рейнар рассказывал про условия на границе, про болезни, про ранения. Галлия слушала, записывала, уточняла. К концу разговора у неё был целый список.

– Сделаю, – сказала она. – Но не сразу. Большой заказ, ингредиентов не хватит. Часть придётся закупать.

– Сколько времени нужно?

– Недели две, – прикинула Галлия. – Если помогут соседи.

– Хорошо, – Рейнар встал. – Я зайду через две недели. И… Галлия?

– Да?

– Я рад, что у тебя всё хорошо, – сказал он просто. – Правда.

Он вышел, а Галлия еще несколько минут смотрела на закрытую дверь.

– Ну вот, – сказала она себе. – Первый крупный заказ. Надо работать.

Следующие две недели пролетели как один день.

Галлия моталась по соседям, закупала редкие ингредиенты у старых знакомых Соры. Старый Алый-ядовитых дел мастер уступил ей корень сон-травы почти даром, уважил память Соры. Соседка приносила пирожки и помогала перебирать травы. Даже стражник Тимон забегал, интересовался, не нужна ли помощь.

– Ты не стесняйся, – говорил он. – Мы все за тебя. Сора была хорошая, и ты такая же.

Галлия улыбалась и работала.

Она варила зелья по ночам, когда никто не мешал. Котёл тихо побулькивал, травы шипели, опускаясь в кипяток, и Галлия чувствовала, как магия течёт сквозь пальцы. Она уже не задумывалась, как и почему, просто делала. Руки знали сами.

Иногда, в минуты отдыха, она садилась в кресло Соры и смотрела в окно. Дуб стоял голый, но могучий. Снег лежал на ветках шапками.

– Справляюсь, – говорила она тихо. – Ты не волнуйся. Всё путём.

И ей казалось, что дуб чуть заметно кивает в ответ.

Через две недели Рейнар вернулся.

Галлия как раз заканчивала упаковывать последний пузырёк, когда дверь открылась и в лавку ворвался морозный воздух.

– Заходите, – сказала она, не оборачиваясь. – Почти готово.

– Я вижу, – услышала она его голос. – Ты и правда справилась.

Галлия обернулась. Рейнар стоял посреди лавки, оглядывая горы коробок и пузырьков. На этот раз он выглядел лучше, выспавшийся, чисто выбритый, в новом плаще.

– Проверяйте, – она указала на стол. – Всё по списку. Восстанавливающие, десять больших флаконов. Заживляющие, пятнадцать. От обморожения, мазь в этих банках. И ещё добавила от кашля, от простуды, на всякий случай.

Рейнар подошёл, взял один флакон, покрутил в руках. Откупорил, понюхал.

– Чисто, – сказал он. – Сильное. Наши травники в гарнизоне так не умеют.

– Учителя хорошие были, – Галлия пожала плечами. – Сора, мать моя… и ещё одна бабушка, в прошлой жизни.

Рейнар посмотрел на неё странно, но ничего не спросил.

– Сколько я должен?

Галлия назвала цену, честную, без накруток, как учила Сора. Рейнар достал кошель, отсчитал монеты. Много монет. Больше, чем Галлия видела за всё время в лавке.

– Здесь лишнее, – сказала она, пересчитав.

– За скорость, – Рейнар усмехнулся. – И за качество. И за то, что не отказалась.

Галлия хотела возразить, но он уже подхватил коробки и направился к двери.

– Постойте, – окликнула она. – А как же… вы не хотите проверить остальные?

– Верю, – сказал он, оборачиваясь. – Ты не из тех, кто обманывает, Галлия. Я это сразу понял.

Он вышел. А Галлия осталась стоять посреди лавки с тяжёлым кошельком в руках и странным чувством в груди.

Вечером она сидела в кресле Соры и пересчитывала монеты.

– Смотри-ка, – говорила она вслух, обращаясь к дубу за окном. – Первый серьёзный заработок. И кто бы мог подумать, от него же. От Рейнара.

Дуб молчал.

– Ладно, – сказала она, пряча деньги в тайник, который показала ей старушка. – Будем жить дальше.

И жизнь потекла своим чередом. Так бы очень хотелось Галине, но на следующий день в лавке появился…

Глава 7

И жизнь потекла своим чередом. Так бы очень хотелось, но на следующий день в лавке появился…

Галлия как раз раскладывала свежие пучки трав, раздумывая, не пора ли заварить чай, когда дверь распахнулась так резко, что колокольчик над входом жалобно звякнул и сорвался с петли.

– Есть кто? Обслужите!

Голос показался очень знакомым. Галлия замерла с пучком мяты в руках, не оборачиваясь.

На пороге стоял Малик.

Малик её ещё не заметил, разглядывал полки, щурясь.

Она повернулась встала у стойки.

Он выглядел... Галлия мысленно хмыкнула. В прошлой жизни она таких называла «подержанный, но с пробегом». Дорогой плащ, когда-то щегольской, теперь был мятым и в пятнах. Лицо осунулось, под глазами мешки, щёки ввалились. От прежнего лощеного красавца осталась только холёная бородка, да и та торчала неопрятным клоком.

– Мне нужно зелье, – объявил он, не глядя на хозяйку. – Самое крепкое. Для... ну, ты понимаешь. Для мужской силы.

Галлия молчала.

– Ты чего, оглохла? – Малик нетерпеливо обернулся и встретился с ней взглядом.

Узнавание было мгновенным. И очень неприятным.

Сначала его глаза расширились от удивления. Потом сузились. А потом по лицу разлилась такая гадливая гримаса, словно он наступил в то, что собаки оставляют на улице.

– Ты? – выдохнул он. – Ты здесь работаешь?

– Здравствуй, Малик, – спокойно ответила Галлия. Внутри всё кипело, но тридцать семь лет работы с людьми научили держать лицо. – Чем могу помочь?

– Ты? – повторил он, не в силах поверить. – Ты и здесь? В этой... лавчонке? Прислуживаешь?

– Я здесь хозяйка, – ровно поправила Галлия. – Так тебе зелье нужно или просто поглазеть?

Малик открыл рот, закрыл, снова открыл. Краска залила его щёки, то ли от стыда, то ли от злости.

– Ты? Хозяйка? – он обвёл лавку презрительным взглядом. – Да ты же нищая бесприданница! Тебя моя мать из дома вышвырнула в чём мать родила! Откуда у тебя лавка? Украла? Наследство выпросила у какого-нибудь старика?

Галлия медленно положила мяту на стол.

– Малик, – сказала она тихо, но таким тоном, от которого в её прошлой жизни замыкались и прятались проворовавшиеся бухгалтера. – Ты пришёл за зельем или языком почесать? Если за зельем, говори, что нужно, плати и уходи. Если языком, убирайся немедленно.

Малик поперхнулся.

Он явно не ожидал такого отпора. Галлия, прежняя Галлия, никогда не говорила таким тоном. Она опускала глаза, заикалась и бледнела. А эта стояла, смотрела в упор, и в глазах её было что-то... пугающее.

– Ты... – начал он, но голос сорвался.

– Я, – кивнула Галлия. – Так что насчёт зелья? Для мужской силы, кажется? Проблемы, да? А я смотрю, выглядишь неважно. Вдовушка-то, говорят, тебя бросила? Денежки кончились, а с ними и любовь? Как быстро, да?

Каждое слово попадало в цель. Малик побелел, потом побагровел.

– Молчи, тварь! – рявкнул он. – Ты никто! Ты всегда была никем и никем останешься! Что ты понимаешь в настоящей жизни? Сидишь в своей норе, травки сушишь, воображаешь о себе...

– Малик, – перебила Галлия всё тем же спокойным тоном. – Ты зачем пришёл? Я жду.

Он открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но вдруг осекся. Взгляд его упал на пузырьки, которые Галлия приготовила для Рейнара, большие, с военными метками. На некоторых стоял герб гарнизона.

– Это... – он шагнул ближе, вглядываясь. – Это откуда? У тебя заказы от военных? Откуда?

– Оттуда, – отрезала Галлия. – Тебя не касается.

Малик вдруг дёрнулся, словно его ударили. В глазах мелькнуло подозрение?

– Рейнар, – выдохнул он. – Мой брат здесь был? Ты с ним... вы...

– Мы ничего, – твёрдо сказала Галлия. – Он заказывал зелья для гарнизона. Я выполнила заказ. Всё.

Но Малик уже не слушал. Он пятился к двери, тряся головой.

– Не может быть, – бормотал он. – Ты... он... не может быть...

– Может, – Галлия шагнула к нему. – Ещё как может. А теперь уходи. И больше не приходи. Ни за зельями, ни просто так. Я тебя не знаю.

Малик налетел спиной на дверь, вцепился в ручку, рванул и вывалился на улицу, даже не попрощавшись. Колокольчик, валявшийся на полу, жалобно звякнул ему вслед.

Галлия стояла посреди лавки, тяжело дыша.

– Ну надо же, – сказала она наконец вслух. – Явился, не запылился. За мужской силой, надо же...

Она хотела засмеяться, но вместо этого вдруг села прямо на пол, привалилась спиной к прилавку и разрыдалась.

Не от страха или обиды. От всего сразу.

– Сора, – шептала она сквозь слёзы. – Ты видела? Я его... я ему... Сора...

Плакала она недолго. Минут через пять всхлипывания стихли, Галлия вытерла лицо подолом фартука и встала.

– Ну вот, – сказала она решительно. – Ещё одно дело сделано. Закрыли тему.

Она подошла к двери, подняла колокольчик, приладила обратно. Потом вернулась к столу, взяла мяту и продолжила перебирать.

Руки дрожали, но работа успокаивала.

– Жизнь, – сказала она дубу за окном. – Ничего не поделаешь. Жизнь.

Дуб молчал, но Галлия знала: он слышит.

А на потом пришли первые покупатели, и жизнь действительно потекла своим чередом.

Глава 8

После заказа Рейнара дела пошли в гору так, что Галлия едва успевала крутиться.

Сначала пришли двое стражников из его гарнизона, те, что пробовали зелья и остались довольны. Потом трое. Потом целая группа.

– Слушай, Галлия, – сказал Тимон, забежав тем утром. – Твои зелья просто чудо. У нас в казарме только о них и говорят. Раны заживают в два раза быстрее, чем от казённых.

– Это не я, это травы, – отмахивалась Галлия, но на душе было приятно.

– Травы травами, а руки – руками, – Тимон покачал головой. – Ты главное, цену не поднимай, как другие. А то разбогатеешь и забудешь нас, бедных стражников.

– Не забуду, – улыбнулась Галлия. – Приходите, не стесняйтесь.

Она и правда не поднимала цены. Сора учила: «Лучше делать дёшево и хорошо, чем дорого и плохо. Люди запомнят добро, а не цену».

И люди запоминали.

К середине зимы лавка превратилась в настоящий клуб.

С утра приходили соседки за травами и заодно и новости обсудить. Днём заходили стражники, кто за делом, кто просто погреться и чаю попить. Галлия поставила в углу маленький столик с двумя лавками, и теперь там постоянно кто-то сидел.

– Ты как трактирщица стала, – смеялась соседка. – Только вместо выпивки – чай с мятой.

– А что плохого? – Галлия разливала кипяток по кружкам. – Людям нужно место, где можно посидеть, поговорить. Вот и сидят.

Она и сама не заметила, как лавка стала для неё не просто работой, а смыслом жизни. Каждое утро она вставала с мыслью: «Кто сегодня придёт? Кому помочь? Что сварить?»

И это было хорошо.

Однажды в лавку заявилась необычная посетительница.

Дама в дорогой шубе, с высокой причёской и надменным лицом вошла, огляделась и поморщилась, словно оказалась в хлеву.

– Это и есть та самая лавка, о которой столько говорят? – спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Галлия поднялась из-за стола, вытирая руки.

– Да, это моя лавка. Чем могу помочь?

Дама окинула её взглядом с головы до ног. Галлия была в обычном шерстяном платье, фартуке, волосы убраны под косынку. Вид самый что ни на есть рабочий.

– Вы – та самая зельеварка? – в голосе дамы звучало недоверие. – Так молода?

– Я ученица Соры, – спокойно ответила Галлия. – Она меня всему научила. Что вам нужно?

Дама помялась, но всё же подошла ближе.

– Мне нужно зелье, – заговорила она тише. – Для… для мужа. Чтобы… ну, вы понимаете.

Галлия не понимала.

– Чтобы что? – уточнила она.

– Чтобы помнил, кто я! – выпалила дама. – Чтобы смотрел только на меня! А то завелась у него на службе молоденькая помощница, так он домой приходит и только о ней и говорит!

Галлия подавила вздох. Приворотное зелье. Вечная история.

– Простите, – сказала она твёрдо. – Такими вещами я не занимаюсь.

– Как это не занимаетесь? – возмутилась дама. – Мне сказали, вы лучшая!

– Лучшая в лечебных зельях, – поправила Галлия. – А привороты это не лечение. Это насилие над волей человека. Этим пусть другие занимаются.

Дама вспыхнула, хотела что-то сказать, но Галлия опередила:

– Могу предложить успокоительный чай. Для вас. Чтобы поменьше переживать. Или зелье для разговора, чтобы с мужем по душам поговорить. А приворот – нет.

Дама постояла, подумала и вдруг всхлипнула.

– А если не поможет? Если он уйдёт?

– Тогда, – Галлия вздохнула, – значит, не судьба. Я сама через это прошла. Лучше отпустить, чем насильно удерживать. Поверьте.

Дама посмотрела на неё долгим взглядом, вытерла глаза и купила успокоительный чай.

После её ухода Тимон, который сидел в углу и делал вид, что пьёт чай, восхищённо покачал головой:

– Ты чего ей отказала? Она ж денег много предлагала.

– Не в деньгах счастье, – отрезала Галлия. – И не в приворотах.

– Мудрая ты, – Тимон вздохнул. – Не по годам.

Галлия усмехнулась про себя. Если бы он знал, насколько не по годам.

Слух о том, что в лавке у дуба не берутся за привороты, а только за честные зелья, разлетелся быстро. И, как ни странно, покупателей стало ещё больше.

– Это хорошо, – говорила соседка. – Значит, тебе можно верить. А то вокруг одни шарлатаны.

Галлия кивала и продолжала работать.

Она варила зелья от кашля и от простуды, от головной боли и от ломоты в суставах, от бессонницы и от тоски. К ней приходили с любыми бедами, и она старалась помочь каждому.

Однажды привели маленького мальчика, который задыхался от кашля. Галлия вспомнила рецепт Соры, смешала подсушенные стебельки, прочитала шёпотом слова, которым научилась, и дала ребёнку выпить ложку. Через час кашель утих, мальчик уснул, а мать его рыдала от счастья и норовила поцеловать Галлии руки.

– Да что вы, что вы, – смущалась та. – Не я, это средство. Сора научила.

– Сора на небесах, а ты здесь, – твердила женщина. – Спасибо тебе, милая. Век не забуду.

И такие истории повторялись снова и снова.

К весне Галлия стала знаменитостью в Травяном углу.

Её знали все: торговки на рынке, стражники в казармах, старушки на лавочках, даже местный староста, который сначала косился на молодую хозяйку, но потом, попробовав её зелье от подагры, сменил гнев на милость.

– Ты, Галлия, золото, а не человек, – говорил он, заходя за очередной порцией. – Если б не ты, я б уже ноги протянул.

– Ну что вы, господин староста, – улыбалась Галлия. – Вы ещё ого-го. Ещё всех нас переживёте.

– Да уж, – кряхтел тот. – С твоими-то зельями, глядишь, и переживу.

И Галлия чувствовала, что она на своём месте. Впервые в жизни, в обеих жизнях, она делала то, что приносило радость. Не бумажки перекладывала и отчёты строчила, а помогала людям. Живым, настоящим людям.

Но были и трудности.

Иногда заходили те, кто хотел обмануть. Приходили с фальшивыми монетами, пытались выпросить зелья даром, угрожали. Галлия научилась разбираться в людях быстро, опыт прошлой жизни помогал.

– Это фальшивка, – говорила она спокойно, возвращая монету. – Приносите настоящую или идите к другим.

– Ты что, ведьма, что ли? – возмущался мошенник. – Как узнала?

– Монеты считать умею, – пожимала плечами Галлия. – Тридцать семь лет стажа.

Мошенник уходил, чеша затылок и недоумевая, что за стаж такой странный.

Иногда приходили и те, от кого Галлия меньше всего ждала.

Как-то вечером, когда она уже собиралась закрывать лавку, дверь распахнулась и на пороге появилась Дайнара. Мать Малика. Та самая, что травила её в доме бывшего мужа.

Галлия замерла с кружкой в руках.

Дайнара выглядела… плохо. Постаревшая, осунувшаяся, в дорогом, но неопрятном платье. Под глазами тени, губы поджаты.

– Ты, – сказала она, глядя на Галлию с ненавистью. – Я слышала, ты тут зельями торгуешь.

– Торгую, – спокойно ответила Галлия, хотя сердце колотилось. – Вам что-то нужно?

Дайнара помялась. Было видно, что просить у той, кого она вышвырнула на улицу, ей тяжело до тошноты. Но нужда, видно, приперла.

– Мне нужно зелье, – выдавила она. – Для… для сына.

– Для Малика? – уточнила Галлия.

– Да, – Дайнара опустила глаза. – Он… он заболел. Сильно. Та вдовушка, на которой он женился, оказалась пустышкой. Деньги у неё быстро кончились, а характер остался. Она его бросила, а он с горя запил. Теперь лежит, не встаёт. Лекари говорят, печень отказывает.

Галлия слушала молча.

– Я могу дать зелье, – сказала она. – Но лечить надо комплексно. Диета, покой, лекарство. И главное, желание самого Малика. Если он не хочет выздоравливать, никакое зелье не поможет.

– Он хочет, – Дайнара всхлипнула. – Он теперь хочет. Понял, что дураком был. Прости нас, Галлия, если можешь.

Галлия долго смотрела на неё. На эту женщину, которая когда-то рвала на ней волосы. Которая травила, унижала, вышвырнула на мороз.

– Подождите, – сказала она. – Я соберу.

Она набрала пузырьков, баночек, пучков трав. Расписала на листочке, что и как принимать. Отдала Дайнаре.

– Сколько я должна? – спросила та, роясь в кошельке.

– Нисколько, – отрезала Галлия. – И запомните: я не для вас это делаю. И не для Малика. Я для себя. Чтобы не жить с камнем на душе. А теперь уходите.

Дайнара ушла, пятясь и бормоча благодарности. А Галлия села в кресло Соры и долго сидела, глядя в одну точку.

– Прости, – сказала она наконец. – Я не знаю, правильно ли поступила. Но по-другому не умею.

Дуб за окном качнул ветвями, словно одобряя.

Весна пришла неожиданно.

Ещё вчера лежали сугробы, а сегодня с крыш закапало, набухли почки на дубе, и воздух наполнился влажным, тёплым запахом талого снега.

Галлия открыла дверь лавки и вдохнула полной грудью.

– Весна, – сказала она. – Сора, ты слышишь? Весна пришла. Как ты и хотела.