Текст книги "Лучшие враги (СИ)"

Автор книги: Марина Ефиминюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Спотыкаясь и действительно теряя тапки, я зашаркала к двери, по дороге подивилась тому, как ещё вчера приличная, обезличенная гостиная превратилось в паршивое ведьмовское логово. Пахла она, к слову, соответственно. Человек снаружи громыхал, и дверь не выпадала плашмя исключительно за счет магической печати.

– Не сотрясайте! – крикнула я, снимая ту самую печать.

От очередного удара дверь стремительно распахнулась, едва не вдарив мне в лоб острым ребром. В коридоре улыбалась тетушка Летисия.

– Добрый день, Эннари, – улыбнулась она.

– Вы одна? – изумленно моргнула я и высунулась из комнаты, желая проверить, куда хрупкая чародейка спрятала могучего, пахучего, волосатого варвара, тараном выносившего дверь.

– Я умею будить людей. Арветта всегда поздно вставала, – коротко пояснила она, делая вид, будто моя ошарашенная, помятая физиономия ее вообще не смущает. – Тебе нужно спуститься в холл, в замок пришли люди.

– С вилами? – мрачно пошутила я.

– Вообще-то, с вещами, – поправила она.

– Уже?! – охнула я.

– А такое было?

– И не раз, – честно призналась я.

Что, простите? Честно?! Я?!

– Хорошо, не задерживайся, – кивнула тетушка. – Успеешь за пять минут, чтобы не злить деда?

– Конечно, только переоденусь в чистое и умоюсь, – проговорила я. – Вы не чувствуете? Кажется, от меня все ещё пахнет этим дурацким зельем.

– Каким зельем? – не поняла Летисия.

– Любовным, конечно, – ответила я и внутренне ужаснулась тому, как правда катастрофически легко, не задерживаясь ни в горле, ни за зубами, вылетела изо рта. Святые демоны, что за сногсшибательная откровенность?!

– А я думаю, почему у тебя ночью из окон валил дым. Любовное зелье варила для Калеба?

– Да.

Кто ты, девица, ляпнувшая, что всю ночь колдовала над приворотом?! Если у меня поехала крыша, почему я не ощущаю себя сумасшедшей?

– Не то чтобы я следила… просто спускалась в кухню, а из окон видно гостевую башню, – нервно засмеялась Летисия. – Слуги напрасно сплетничают! По ночам я вовсе не граблю продуктовую кладовую. Просто пересчет сырных голов и копченых окороков помогает справляться с бессонницей.

– Угу, – с крепко сжатыми зубами, чтобы не выпалить лишнее слово, промычала я. Наверняка тетушка тоже почувствовала облегчение, когда нас снова разделила дверь.

Похоже, пары приворотного зелья имели побочный эффект. Во мне, умеющей соврать в любой непонятной ситуации, открылся буквально неконтролируемый и не затыкаемый фонтан честности! Лучше бы настигли банальные непристойные видения. Помню, как Холт с приятелями под действием проклятья честности искренне желали мне испытать его действие. Накаркали сволочи!

С этими мыслями, наскоро приведя себя в порядок, я спустилась в холл. Десяток потенциальных темных прислужников с вещами и надеждами сидели на плюшевых диванах перед огромным вычищенным камином, как в зале ожидания на столичном вокзале.

В голове прозвучал голос деканессы Торстен: «Не делай людям добра, не получишь на иждивение темных прислужников». Пресветлый Парнас с Брунгильдой Торстен знаком не был, но, судя по каменной физиономии, полностью разделял ее взгляды на жизнь. Проклятие, да я сама разделяла! Полностью. Столько лет причиняла людям добро маленькими порциями, а вчера не иначе как случилось помутнение рассудка. Или же на меня пагубно влияла смесь истванского воздуха и пресловутая бурлящая энергия родной земли, о которой пафосно рассказывал Холт.

– О, госпожа чародейка, появилась! – Просители заприметили меня вперед деда и принялись вскакивать с насиженных мест. Мое появление словно гарантировало, что никто не выкинет их из замка, а значит, за диваны можно было больше не цепляться.

Дед резко повернул голову, нехорошо сверкнул глазами (в прямом смысле этих слов). Пристукнув посохом, он обдал просителей потоком воздуха и оказался передо мной. Люди, изумленные простым чудом, заохали.

Парнас поставил полог тишины, отчего звуки стихли, а в ушах зазвенело, и принялся распекать нерадивое дитя:

– Эннари Истван, объяснись немедленно! Сначала ты завела в моем кабинете нечисть, а теперь решила завести темных прислужников в моем замке?

– Была бы счастлива вас взбесить, но нет, – правдиво ответила я. – Мне не на что содержать темных прислужников. Матушка оставила слишком скромное наследство, а вы вряд ли захотите растить в светлом замке темный клан.

– Тогда почему эти люди здесь?

– Потому что, как ни крути, я очень хороша в магии.

Кажется, Парнас несколько опешил от обезоруживающей откровенности.

– Смотрю, ты от скромности-то не страдаешь! – охнул он и зачем-то припечатал вопросом: – Так?

– По сравнению с Вайроном и Люсиль я вообще звезда, – проговорила я и искренне попросила: – Дедушка, у меня сегодня некоторые проблемы с дипломатичностью, поэтому вы можете утверждать, а не спрашивать?

– Ты издеваешься?

– Честность всегда звучит хуже издевки, а я вынуждена быть такой честной, что самой тошно, – обреченно призналась я.

– Мужа на тебя нет! – рявкнул дед.

– Видимо, поэтому вы заранее заключили брачное соглашение, чтобы муж на меня был побыстрее, – фыркнула я.

– Ты…

– Знаю. Нахалка. Вы вчера сказали, – быстро напомнила я и постаралась его выпроводить: – Вы куда-то собирались?

– И отмени сделку с Догером! – невпопад потребовал дед.

Стукнув посохом, он переместился в неизвестном направлении. Возможно, в свой кабинет, чтобы пожаловаться Догеру, что у него, пресветлого Парнаса Иствана, внучка не просто темная, а натуральная ведьма.

От перемещения снова поднялся злой сквозняк, раздувший полы одежды и прически, кокон лопнул, и стали слышны возбужденные, испуганные шепотки.

– Итак, господа, чего вы здесь сидите на багаже? Почтовую карету ждете? – проговорила я громко, заставляя народ примолкнуть и подняться с диванов.

– Госпожа чародейка, – пробасил ядрено пахнущий, патлатый здоровяк, – так мы это… отдаться пришли.

– В жертву? – фыркнула я.

– В услужение! За исполнение трех желаний.

Конечно. Так и знала! Разве могут горожане просто прийти, чтобы хором выразить благодарность за вчерашнюю помощь и объяснить деду, как он не прав, выпихивая замуж такое сокровище? Просто магическую жемчужину среди стеклянных бусин. Им нужно только колдовство.

– Три желания? – нараспев повторила за ним. – Я похожа на джинна? Вы бутылку здесь где-нибудь видите?

Вся компания будущих проклятых повернулась к каминной полке, где возле оплавленных свечей, прилепленных прямо на гранит, красноречиво притулилась пустая бутыль из-под дорогого алкоголя.

– Кхм… – задумчиво кашлянула я и вспомнила ещё пять проклятий, которыми можно одарить идиота, оставившего пустую бутыль на самом видном месте. Уверена, его зовут Вайрон. Он вечно где ни попадя разбрасывает свои вещи: то сапог в моей двери оставит, то пустую бутылку из дедовских винных погребов на камине забудет.

– Возьмешь нас к себе, госпожа чародейка? – быстро спросил здоровяк.

Да что б тебя демоны ада сожрали, а косточки потом прожарили в котелке из посудной лавки будущего церковного тенора!

– Очень хочу, но не могу, – вздохнула я, отвечая с честностью восторженной идиотки. – Господа просящие, вас некуда селить и не на что содержать.

– А нас будут содержать?! – обрадовался кто-то из ожидающих очереди.

– Нет, – покачала я головой. – Никаких иждивенцев до свадьбы.

Проклятая честность! Даже не съехидничать и не подавить людей высокомерием.

– А когда госпожа чародейка выходит замуж?

– Точно не этой зимой! Всего доброго. Выход там!

Я была так любезна, что заставила с помощью магии распахнуться тяжелые входные двери. Путь на свободу был открыт. На парадной лестнице обнаружилась рогатая коза с колокольчиком и клетки с курицами. Похоже, переезжать в замок прислужники планировали всерьез и надолго. С семьями, вещами и скотным двором.

«Бери всех. Они пришли с приданым! – на задворках сознания требовала темная магия. – Пусть подпишут коллективный договор. Куриц и козу съедим!»

Похоже, мне было пора обедать. Да поплотнее.

– Легкой дороги, – кивнула я, предлагая визитерам потрусить на выход.

Что они и сделали: потянулись нестройной шеренгой, таща багаж.

– А говорили, она настоящая ведьма, – тихо бранились между собой двое. – Говорили, что темные чародеи договоры со всеми подряд подписывают, лишь бы к ним в услужение шли.

– Эй, недовольные! – позвала я, заставив всех одним махом развернуться. – Прокляну.

– Изыди! – охнул один.

– Дурак, соглашайся, пока предлагают! – задергал его за рукав второй. – Проси, чтобы прокляла немотой. Помычишь, а потом запоешь, как вчера ночью Мирн из посудной лавки. Прокашлялся да как заголосит. Чуть стаканы в таверне не полопались. Глядишь, в столичный театр устроишься…

Двое по виду приличных мужиков тут же представили себя лицедеями и с мечтательными минами обернулись в мою сторону. Я хмуро покачала головой, мол, исчезните все. Быстро! И придала им ускорение сквозняком. Последнего человека практически вытолкнуло через порог. Магия разом растаяла, тяжелые высокие створки захлопнулись.

Думала, что за триумфальным выдворением никто не наблюдает, но ошиблась. С балкона второго этажа, опершись ладонями о каменными перила, за холлом следил Вайрон. С улыбкой он поднял руки и беззвучно зааплодировал. Дураку было понятно, что не от восхищения. Сама того не ожидая, я показала ему язык и развернулась, чтобы отправиться в столовую и хорошенько пообедать, а заодно позавтракать.

– Ты куда? – всполошившись, крикнул он.

– В столовую, – честно ответила я на вопрос.

– Летисия зовет тебя.

Мигом вспомнилось, как с видом всклокоченной идиотки я охотно поделилась правдой о привороте, и осторожно спросила:

– Зачем?

– Я кто, посыльный, чтобы отвечать зачем и почему? – отозвался он.

Хотела сказать какую-нибудь гадость, но из открытого рта неконтролируемо вылетела правда:

– Ты мой кузен, которого дед посадил под домашний арест за пьянство.

– Кто сказал такую редкостную чушь? – рыкнул он.

– Родовая книга, – развела я руками. – Так зачем тетка хотела меня видеть?

– У родовой книги спроси! – огрызнулся он, как малое дитя, и исчез из поля зрения.

Должна признать, что у меня действительно возникала мыль отправиться в библиотеку и на каком-нибудь гримуаре погадать, не грозит ли случайная откровенность с теткой коварному плану по передаче жениха моей кузине. Книги не задают вопросов в ответ на вопрос, им не нужна откровенность. Приходи и гадай, хоть под заклятьем честности, хоть под проклятьем беспрерывной лжи… Но уже на середине лестницы на второй этаж я осознала несостоятельность идеи и на балконе повернула в сторону хозяйского крыла. Если я хотела узнать, что собиралась делать Летисия с тайным знанием о любовном зелье, то следовало спрашивать у нее, а не у гримуаров. Быстрее выйдет.

Тетушка жила в просторных покоях со сдержанным интерьером. На подоконниках и этажерках стояли алые амариллисы. Когда я вошла, Летисия отложила пяльцы с вышиванием и указала на аккуратный диванчик с цветочной обивкой.

– Ты умеешь вышивать?

– Никогда не пробовала, – призналась я, устраиваясь напротив и расправляя складки платья.

– Хочешь научиться?

– Нет!

Рукоделие – коварнейшее из проклятий. Только допустишь мысль о том, чтобы взять в руки иголку, как через неделю обнаруживаешь себя с пяльцами в руках, вышивающей разноцветными нитками уродливый портрет будущего мужа!

– Хорошо успокаивает нервы, – заметила Летисия.

– У меня и так полный порядок с нервами, – уверила я, хотя со всклоченными волосами, не поддавшимися расческе, выглядела не лучше сумасшедшей. – Что вы хотели?

– Девичник, – призналась тетушка. – Мне одиноко в замке. Арветта уехала к мужу, Эбигейл… это просто Эбигейл. Составишь мне компанию?

– Куда же я денусь? – вырвалось у меня помимо воли. – Конечно, составлю, раз сегодня язык такой длинный.

– У кого? – не поняла тетка, не догадываясь, что сегодня из меня хлещет фонтан честности, которая иногда беспощадной, иногда нелепой, но всегда приносящей проблемы. Честным людям, как ни крути, очень тяжело жить. И я уже ощущала эту самую тяжесть.

– У меня, – обреченно вздохнула я. – Надеюсь, что у вас-то будет покороче.

– Выпьем цветочного чаю? – в некотором замешательство спросила Летисия и указала на пузатый чайник. – Отличное средство для похудания.

– Мне бы позавтракать, – намекнула я, что уже испытываю на себе самое лучше средство для стройности – голод.

– Могу предложить шпинатную вафлю. Можно съесть целую штуку, она совершенно не влияет на обхват талии.

По субботам у Летисии был разгрузочный день. Она заменяла три приема пищи (из трех) талой водой, привезенной в стеклянных бутылках прямиком с какого-то ледника. А еще ей «прямиком» доставляли разные косметические пасты с морскими водорослями и вулканический песок для чистки кожи на лице. Не с ледников, конечно, но тоже откуда-то издалека. Тетушка, как оказалось, вообще увлекалась заказами разных полезных, бесполезных и даже откровенно вредных вещей. В ее гостиной, помимо оранжереи из алых цветов амариллиса, было не меньше полсотни всевозможных торговых каталогов.

Она прихлебывала ту самую талую ледниковую воду и ревностно следила, как я жевала пресную вафлю зеленого цвета и запивала ее бледным несладким чаем. Лучшей приправой к «послеобеденному» завтраку оказался голод, придающий божественный вкус совершенно безвкусному угощению.

– Ты влюблена в Калеба Грэма, Энни? – ни с того ни с сего спросила тетушка, словно тоже страдала проклятьем прямолинейности.

Меня позвали, чтобы поговорить… о мальчиках?

– Тетушка, я не видела его девять лет. Конечно, я не влюблена в Калеба Грэма.

Хорошо сказала! Очень честно!

– Но он тебе нравится? – уточнила она.

– Немного.

Эннари, что ты несешь?!

– Почему? – не унималась Летти.

– С ним нескучно.

Следовало признать, что сегодня я несла в мир гордую правду.

– И он хорош собой? – лукаво улыбнулась она.

Тетушка, заканчивайте с вопросами! Мне самой становится страшно от собственных признаний.

– Хорош, особенно с обнаженным торсом… – Я сунула в рот кусок вафли, чтобы наконец заткнуться и жевать. Когда человек жует, он не способен ничего говорить. Особенно разную ахинею.

– Милая, в твоем желании завоевать будущего мужа нет ничего неприличного. Мечтать о супружеском счастье не зазорно.

Летти ласково и жалостливо улыбнулась, честное слово, лучше бы она так улыбалась, когда я была обиженным ребенком и не умела защититься от ее дочери.

– Что-то, тетушка, я вас не очень понимаю, – осторожно заметила я.

– Уверена, в замке только Люсиль не догадывается, что ваш брак с Калебом Грэмом договорной. Но мы знаем, что сообразительность не главное достоинство дочери Мириам. Некоторым девушкам достаточно быть просто хорошенькими.

Она чуточку подалась вперед, пытаясь уменьшить между нами расстояние. Я от греха подальше отодвинулась, вжавшись лопатками в жесткую диванную спинку.

– Энни, такие вещи должны говорить дочерям матери, но Риэллы давно с ним нет, поэтому позволь сказать мне… В юности я тоже воображала, будто любовное зелье способно принести женское счастье.

Вот мы и подошли к сути, почему тетушка вдруг захотела накормить меня вафлями. Она решила, будто племянница, темная чародейка, надумала приворожить собственного жениха. Тоже хороший вариант. Мне нравилось, что в нем не фигурировали имена других кузин Истван.

– Влюбить мужчину можно и другими способами, после которых он проснется довольный жизнью, а не с желанием стать вдовцом.

Мы же не будем обсуждать ту самую неприличную вещь, о которой благородные дамы говорят исключительно полунамеками? Нет ведь?!

– Романтический ужин – беспроигрышный ход! – между тем заявила Летисия. – Деликатесы, приготовленные с любовью, свечи с мускусным ароматом, красивая женщина в смелом платье. Мужчины такое обожают. Знаешь, что подумает Калеб?

– Что я решила его отравить и тут же отпраздновать поминки.

– Что он самый удачливый парень в Сартаре, раз ему досталась такая великолепная женщина. К тому же умеющая хорошо готовить, – отрезала тетка.

– Но я вообще-то не умею готовить, – призналась я, чтобы сразу, так сказать, прояснить вопросы кулинарии и прочего обольщения.

– Невелика наука! – с воодушевлением пообещала она. – Пару рецептов освоить совсем несложно. В замковой библиотеке целый стеллаж кулинарных гримуаров. Твоя бабушка их коллекционировала.

– Она знала кулинарную магию? – искренне удивилась. Бабку я помнила плохо. В сознании остался смутный образ властной худой женщины, отчего очень-очень похожей на Эбигейл и совершенно точно не знающей, чем тесак отличается от овощечистки.

– Нет, она только собирала книги.

– По-моему, проще попросить дедушкиного повара. Он точно приготовит вкусно и съедобно.

– Светлый боже, милая, тебя ещё учить и учить, – покачала головой тетушка, словно я действительно была совершенно безнадежна. – Энни, настоящие крепкие чувства достигаются только тяжелым трудом! Это работа! Когда завоевываешь будущего мужа нельзя лениться. Поработал сегодня, получил завтра. Сегодня вложился, завтра…

– Я уловила суть, – сухо остановила пламенную тираду, пока Летисия не вошла в ажиотаж.

– Всем давно известно, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Приправь еду романтикой, и он уже танцует под твою дудку.

Отчего мне представился Калеб, выплясывающий под пронзительную флейту. В фантазии он был с голым торсом.

– По-моему, с любовным зельем будет покороче и попроще.

– Я уже полчаса пытаюсь до тебя донести одну простую вещь, а ты все никак не можешь понять! Любовное зелье приведет тебя в прямо противоположное от сердца место!

Тетушка вытащила из кармана платья маленькие золотые часики, проверила время и торжественно объявила:

– Идем делать первый шаг к сердцу твоего мужчины!

– Откровенно сказать, тетушка, сегодня вообще неудачный день, чтобы шагать, – призналась я, с ужасом представив, что вновь начну выдавать порционную, но скандальную правду. – Лучший вариант, если я закроюсь в комнате в гордом одиночестве и по возможности не буду шевелиться.

– Но материал для первого урока уже привезли, – развела она руками. – И он обошелся твоему деду в кругленькую сумму.

Пришлось подчиниться. Мы пошли к сердцу Калеба Грэма и почему-то попали в замковую кухню. Оказалось, что учить меня готовить «парочку несложных блюд», призванных восхитить моего «сурового» жениха, она решила немедленно.

Морепродукты доставили какой-то особенной магической службой посыльных по заказу Летисии прямиком на кухню. Личный дедушкин повар уже изучал лежащие во льду деликатесы и хватался за сердце, словно оно было готово разорваться на тысячу маленьких кусочков. На всякий случай я принялась вспоминать воскрешающие заклятья, а когда глянула в ящик, то воскрешающие заклятья чуть не понадобились мне самой.

– Что это? – указала на черную блестящую штуковину, явно выращенную в теплицах ада, но точно не в морских глубинах нашего славного Сартара.

– Морской огурец! – взвизгнул повар. – Наисвежайший!

– А выглядит так, как будто умер лет сто назад.

– Надо его непременно приготовить пресветлому! – причитал шеф. – Уверен, господину Иствану он придется по вкусу.

– Руки прочь от чужого ужина! – скомандовала тетушка Летисия, с такой властной интонацией, какой в ней никогда не заподозришь. – В возрасте пресветлого лучше думать о последних зубах, а не о других… частях тела. Перетри ему тыквенного супчика с имбирем, чтобы не пришлось жевать.

– Что вы, госпожа чародейка, все время хороните отца? – возмутился повар, по всей видимости, с теткой у них была давняя симпатия, которая проявлялась столь престранным образом. – Может, он ещё женится.

– Этого еще не хватало!

– Да что такого в этом морском огурце? Ну, кроме отвратного вида и цены, – не удержалась я. – Просто если мы говорим о гипотетическом ужине, я обязана знать, каким противоядием откачивать жениха, если он съест и прямо за столом попытается издохнуть.

– Милочка, от желания еще никто-никто не умирал, – хихикнул повар.

– Смотря от какого, – резонно заметила я. – От желания свернуть шею невесте иногда умирают невесты. Не то чтобы меня можно просто придушить, но хотелось бы точно знать, о каком именно желании идет речь.

– Морской огурец – лучшее средство для мужского здоровья и силы… – деликатно, но очень туманно пояснила тетушка.

– Силы духа? – уточнила я.

– Ну и духа тоже… Сугубо мужского…

Я с сомнением покосилась на подозрительное существо на льду, оно мне категорически не нравилось и желания, которые вызывало, тоже.

– Так это афродизиак, что ли?!

– Самый лучший, природный, очень полезный, – кивнула тетка.

И эта женщина осуждала меня за любовное зелье…

– Спрячьте этих морских чудовищ в кладовую, а потом скормите деду! У Калеба нет проблем с мужским здоровьем.

Парочка единодушно примолкла. На мне скрестились два выразительный взгляда.

– И нет, я не проверяла на практике! – уверила я. – Но, рассуждая логически, он ещё не успел достичь возраста пресветлого, а значит, есть надежда обойтись банальным стейком, так?

– Никому еще не помешало… – начал было повар.

– До свадьбы никаких огурцов! Ни морских, ни тепличных, ни грунтовых!

– Для грунтовых уже поздновато будет, – потер гладкий подбородок повар.

Через полтора часа интенсивного урока по кулинарной магии, двух порезанных пальцев и утопленного в кастрюле с соусом тонкого золотого колечка, подаренного Холтом, у меня возник закономерный вопрос. Если еда считалась самым простым путем к сердцу мужчины, то каков же тогда сложный? Представить было страшно. Лучше умереть одинокой черной ведьмой с приблудной черной кошкой и непутевой преемницей, чем вот это все.

«Это все» между тем задорно булькало, густело, пропитывалось соусом и пахло вовсе не пионами. Ведь ещё по утру будущий урок обольщения спокойно плавал в глубинах южного моря и ведать не ведал, что его положат на алтарь обучения несмышленой невесты.

– Знаешь какой главный секрет в приготовлении еды? – помешивая в сковороде овощи, говорила Летисия.

– Заклятье темной магии «пряная штучка», – прямо ответила я.

– Готовить с большой любовью! – чарующе улыбнулась тетушка, словно получала истинное наслаждение от стояния в кухне над горячим очагом.

– Спорное утверждение. Раз нельзя использовать темную магию, тогда стоит просто следовать рецепту.

– Посмотри на Арветту, – посоветовала Летисия. – С ее мужем сработало. С третьего раза.

– То есть одного ужина недостаточно? – вздрогнула я. – Их еще и курсом надо проводить?!

Если я когда-нибудь действительно соберусь замуж, то выберу мужчину, который не будет испытывать ровным счетом никакого трепета перед едой. Мир большой, уверена, один такой найдется.

– Дегустируй. – Тетушка протянула мне вилку с насаженной креветкой.

Я послушно положила угощение в рот и принялась жевать.

– Что скажешь? – с интересом спросила она.

– Любовь явно не помогла, – призналась я, и повар, перетирающий тыквенный супчик, ехидно прыснул в кулак. – Но не вижу смысла расстраиваться. Мы будем так заняты пережевыванием ужина, что не придется вести светские беседы.

– Энни, во время романтического ужина девушка не должна жевать, – покачала головой тетушка. – Деликатесы для мужчины. Пока он расслабленно ест и не видит опасности, ты его очаровываешь!

– Зачем надрываться на кухне, если самой поесть нельзя?

– Мама, тетушка Мириам сказала, что ты готовишь, – раздался голос Эбигейл. Она стояла в проходе и буравила нас пристальным взглядом. При появлении светлой чародейки дедушкин повар как-то ловко ускользнул в холодильную кладовую, а поварята, не без смеха следившие за кулинарным беспределом, разбрелись по углам или спрятались за кастрюлями.

– Ох, Эбби! Ты как раз вовремя! – обрадовалась Летисия. – Мы с Энни готовим романтический ужин.

На лице кузины на краткий миг отразился вопрос: «Какого демона?», но только бранными словами.

– Ужин? – переспросила она, глядя на меня. – Для кого?

– Тренируемся для моего жениха, – как на духу, ответила я и сама порадовалась, что сказала чистую правду, а все равно будто поиздевалась. – Как высшие курсы семейной жизни для молодой невесты.

– Вообще-то, предполагалось, что ужинать вы будете сегодня, – тихо заметила Летисия и на мой вопросительный взгляд ответила: – Сегодня полнолуние. Упускать такую возможность ни в коем случае нельзя. В полную луну мужчины особенно чувствительны и податливы женским чарам.

Главное, что в полнолуние чувствительный мужик ни в кого не превращался и не пытался сожрать невесту. Иначе романтика может случайно обернуться трагедией.

– Ну и креветки уже сварили, – медленно протянула я. – Не отдавать же пресветлому.

– Значит, романтический ужин, – в глазах Эбигейл вспыхнул нехороший огонек, губы дернулись, но улыбки все равно не вышло. – Дерзай, Энни! Уверена, у тебе все получится. В конце концов, никто не говорит, что договорной брак не может стать счастливым.

Почему мне показалось, что она сказала «терзай»? Терзать-то я уж точно умела.

Она развернулась на каблуках и с неестественно прямой спиной пошагала к дверям.

– А что ты хотела-то? – остановила ее Летисия.

– Уже неважно, – отмахнулась Эбби.

Вчера она, по всей видимости, пыталась повторить успех старшей сестры, прислала в комнату Калеба вкусный ужин, но появилась я и разрушила план по соблазнению чужого жениха. Уверена, сегодня она ответит мне тем же. Обязательно появится на романтическом ужине и, возможно, притащит свиту.

Я готова помолиться святым демонам, чтобы Эбигейл меня не разочаровала. Люси собственными руками должна была опоить Калеба. Еще надо было спрятать в постели моего жениха вещь, принадлежащую кузине и отданную ею добровольно. За этот пункт я не беспокоилась, мелочь по сравнению с тем, как подлить зелье, вложить в руки Люсиль и подать ее будущему мужу.

Честное слово, эти светлые чародеи такие сложные. Вокруг них всегда приходится устраивать пляски с бубнами. Иногда в прямом смысле этих слов. А потом дед недоумевает, почему я не хочу светлого мужа. Да он приворожиться по-человечески, без реверансов и условий, не в состоянии!

– Теперь тебе пора превращаться в красавицу! – скомандовала Летисия.

– Да я и так на отражение в зеркале не жаловалась, – честно призналась я.

– Видимо, сегодня ты в него не заглядывала, – отрезала тетка. – Вчера мне прислали потрясающие омолаживающие пасты с морскими водорослями и вулканический песок для чистки лица. Мы просто обязаны все это испробовать!

Подозрительно, но на себе тетушка пробовать волшебные маски не захотела. Битый час терзала меня: терла, мазала, отдирала и снова терла то, отодрать не удалось. Но, оказалось, что результат стоил всех усилий. Когда застывшая корка, на ощупь похожая на влажный каучук, одним куском отвалилась от лица, брови оказались на месте, кожа сияла. Я выглядела такой свеженькой, словно не выплясывала всю ночь перед котелком с зелье и ещё пару часов возле кухонного очага.

– Во время ужина следует быль остроумной, – наставляла меня Летисия по дороге в малую столовую, где слуги накрыли ужин. – Мужчины любят, когда с ними кокетничают, но не слишком. Умеешь вести светские беседы о погоде, о природе и философах прошлого столетия?

– Нет, – с трудом подавив зевок, ответила я, – но могу, если что, подправить погоду под разговор и прочесть пару заклятий прошлого столетия. Главное, не взбесится и никого не проклясть.

– Энни, ты чародейка или ведьма?

– Скорее ведьма, чем чародейка, – по-прежнему чистосердечно призналась я. – Но вы правы, тетушка, не стоит поступаться принципами ради мужчины. Когда я ем, я глух и нем и никого не проклинаю.

Комната, где по утрам Эбигейл собирала замковых подружек, была по-девичьи милой. С голубыми стенными тканями, белыми чехлами на стульях, рюшами на легких занавесках. В воздухе кружили серебристые круглые светлячки, и атмосфера казалась сказочной, а свет приглушенным, словно неземным. Стол был накрыт на две персоны. Между хрустальных бокалов горели толстые свечи, испускающие мускусный аромат.

Только я потянулась вилкой к закуске, как дверь стремительно отворилась. На пороге возник Калеб.

– Слуги сказали, ты здесь…

Он замер, точно споткнувшись о невидимую преграду, и тихо спросил, следя взглядом за дрейфующим перед лицом светящимся кругляшом:

– Это что?

– Романтический ужин, – четко, по делу, абсолютно честно ответила я.

– Ты решила меня отравить и тут же справить поминки? – тихо спросил он, следя за дрейфующим перед лицом светящимся кругляшом.

– Было бы неплохо, но в этом нет никакой романтики.

– Тогда зачем?

– Летисия считает, что тебя можно соблазнить, если хорошо накормить, – немедленно ответила я.

– Соблазнение предполагалось на столе? – Он помахал рукой, намекая на украшенную огнями столовую.

– Вообще-то, за столом, но точное место я забыла уточнить.

– Хорошо, потому что я с сюрпризом. Даже с двумя.

– С сюрпризом, как с прибабахом? – съехидничала я.

Оба сюрприза появились через какое-то время. Возможно, разглядывали по дороге в столовую живописные трещины на стенной кладке или восхищались рыцарскими доспехами в углу. Девять лет назад в них вдруг пробудился призрак рыцаря и попытался напасть на Вайрона. Вот радости-то было! У меня, конечно. Кузен целых три дня просидел в комнате, боясь выйти. До сих пор вспоминаю тот случай с улыбкой. Впрочем, сейчас эти доспехи были совершенно безопасны – привидение превратили в библиотечную нежить.

Первый сюрприз в виде высокого, крепкого мужчины с замечательной выправкой боевого мага и не менее замечательной, даже выдающейся, квадратной челюстью, шагнул через порог и застыл, догадываясь, что время для визита было выбрано, мягко говоря, не очень удачное. Второй сюрприз действительно оказался с прибабахом и почему-то пятился спиной, словно приснопамятные доспехи шли за ним с бутафорским мечом наизготовку. Он наткнулся на замершего сотоварища и со сбивчивыми извинениями резко обернулся. Им оказался секретарь Боуз.

Некоторое время с зачарованным видом мужчины смотрели на летающие в воздухе огоньки. Абсолютно все и даже вареный омар понимали, что романтическая обстановка лишняя.

– Здравствуйте, – прогудел обладатель выдающейся челюсти не менее выдающимся голосом. Как подозреваю, к нам пожаловал новый мэр, появления которого страшилась вся мэрия.

В следующую секунду я погасила абсолютно все светящиеся шары и щелкнула пальцами, чтобы зажечь люстру на потолке. Но ничего не произошло. Комната по-прежнему оставалась погруженной в сизую, не успевшую приобрести глубину темноту, и только мускусные свечи продолжали дрожать от легкого сквозняка посреди стола.

– В люстре нет магических огней, – прокомментировал Калеб.

И мы все задрали головы, чтобы посмотреть на бесполезный предмет интерьера.