Текст книги "Как все начиналось"
Автор книги: Марина Ефиминюк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Вань, – не выдержала я, – ты «Непредсказуемых убийц драконов» в Училище читал?
– Читал. Шесть раз.
– Ну, так и действуй по книге. Это не книга, а просто инструкция по убиению этих тварей.
– А как я пойму, что он тебя сейчас сожрёт?
– Я крикну: не ешь меня ирод! – предложила я.
Нас привели к огромному коряжистому дереву на крутом берегу.
– Вот, здесь эту гадину мы и нашли в первый раз, – прошептал староста и, оставив меня, отбежал на почтительное расстояние за кусты, где вся деревня ожидала кровавой расправы над зеленобоким тунеядцем.
Я прочистила горло, возвела к небу связанные руки и, взяв высокую ноту, заорала:
– О, изверги, зачем вы меня, деву невинную кудрявую отдали на растерзание чудищу земноводному! Я в самом соку, во цвете лет, я жить хочу!
Дракон не появился, я замолчала и осмотрелась, в поле зрение никакое, даже маломальское чудовище не попалась, зато среди густой зелени кустов мелькали периодически высовывающиеся головы в косынках и картузах. Я попыталась взять ноту выше, но голос сорвался на откровенный визг.
Кричала я минут пятнадцать, пока моё красноречие не иссякло.
– Мама забери меня отсюда, я исправилась! – брякнула я, оттого, что ничего не шло в голову.
– Боже, ну что ты голосишь? Я и так неплохо слышу, – раздался откуда-то сверху голос очень похожий на человеческий, только раз в пять громче.
Они ещё и разговаривают?!
Он неожиданности я замолчала и уставилась на чудище, дракон плавно как змея спустился с дерева и лёг под ним, с интересом наблюдая за моими действиями. Выглядел он совсем, как на картинке в «Книге вымирающие виды», словно её срисовывали с именно этого, отдельно взятого экземпляра. Если до этого момента я воспринимала происходящее, как глупую шутку, то сейчас самым решительным образом осознала реальную угрозу моей жизни, веющую от чешуйчатой твари.
Дракон смотрел на меня жёлтыми, слегка косящими глазами с вертикальными зеницами, длинные стрелочки-усы торчали в разные стороны; он выглядел так глупо, что я в один миг перестала трястись.
Я откашлялась и стала трагично заламывать руки, закатывать глаза и истерически корчится, в общем, как могла, демонстрировала страх и незащищённость. Получалось плохо и неестественно, мои актёрские способности многого не позволяли. Я сильно выгнулась назад, верёвка, обмотанная вокруг запястий, плавно соскользнула мне под ноги, а спину рассекла острая боль. Я схватилась за поясницу и громко матюгнулась.
Дракон выпучил и без того большие круглые глаза и даже моргнул от удивления.
– Не трогай меня, чудовище! – просипела устало я, растирая поясницу и думая о том, что теперь ни за что не смогу забраться на лошадь. Я посмотрела на дракона, тот внимательно следил за мной, потом упёрла руки в бока и спокойно произнесла:
– Сожри меня тварь! – я махнула рукой, приглашая его приступить к трапезе. – Разорви меня на части, орать я всё равно больше не могу!
В жёлтых глазах дракона промелькнул неподдельный интерес, он сделал движение в мою сторону, и тут я испугалась по-настоящему и заорала во всю мощь своих лёгких, голос пробился с новой силой.
– Ой, Ванечка, Ванечка, он меня сейчас сожрёт! Ваня, спасай!
Адепта не появился, а мне стало ещё страшнее, щит не поставишь, драконы не чувствительны к магии! И тут я вспомнила про кодовую фразу, может Иван ждёт её? Что было духу, я заголосила:
– Не ешь меня, ирод!
– Мел, это ты? Это ты, моя девочка? – вдруг ошарашил меня дракон.
От услышанного я замолчала и осталась стоять с открытом ртом, но тут на сцену вступил, вернее, вполз Иван. Как выяснилась позже, довольно пологий склон со стороны деревни оказался почти отвесным со стороны реки, откуда забирался Ванятка. Все это время, пока я на разные тона голосила, он лез по вертикальной плоскости, поминутно рискуя рухнуть в омут. Поэтому, когда он забрался, то был потный, красный и запыхавшийся. Сначала показался меч и одна рука, потом, тяжело дыша, верхняя половина туловища; с трудом закинув одну ногу, адепт перекатился на спину и пару секунд лежал на травке, очевидно, после такого подъёма ни сил, ни желания бороться, с кем бы то ни было, у него не осталось. Я решила напомнить ему о великом подвиге и долге перед народом и прикрикнула:
– Слышишь? Не ешь меня, ирод!
Ванятка поднял голову, увидел дракона, в его глазах промелькнула паника, отчаянье и жалость к самому себе; но все же он схватил меч покрепче, подбежал к дракону со спины, начал прыгать наподобие мастера Словенской борьбы, делая выпады в воздухе, при этом он бубнил себе под нос: «Не ешь её, ирод проклятый, змеюка желтобокая. Не ешь её, ирод проклятый, змеюка желтобокая». Совершенно зеленого дракона назвать «желтобокой змеюкой» было сложно, да и Ваня выглядел настолько забавно, что я, забыв про роль жертвы и собственный страх, едва не рассмеялась, но вовремя проглотила смешок и продолжала вести с драконом содержательную беседу.
– Ты не Мел? – дракон внимательно всматривался в моё лицо. – Ты кто?
– Я жертва, ты сожрать меня должен! – разозлилась я.
– Боже, ты на неё так похожа! – продолжал глупо бубнить дракон.
Ваня в это время, начал прыгать ещё выше, ногами выписывая в воздухе странные фигуры, и ещё сильнее махать мечом, не нанося дракону никаких телесных повреждений.
– Если ты не моя Бабочка, то кто ты?
Бабочка? И здесь Бабочка! Стоп.
Что мы имеем? Дракон не хочет меня жрать, приняв за непонятную Мел-Бабочку; адепт, явно не собирается его убивать, устроив дикие скачки вокруг хвоста чудовища; получается, что я зря себе горло рвала?
– Так, – не выдержала я, – меня зовут Ася Вехрова. У тебя последний шанс проглотить меня. Повернись, наконец, назад – вокруг тебя, как кузнечик, прыгает адепт Иван Петушков с явным желанием убить, дабы спасти мою особу, а ты даже не замечаешь!
На морде дракона написалось неподдельное удивление. Он быстро перевернулся и хвостом, вокруг которого выплясывал свои пируэты Ваня, сбил несчастного с ног. Ванятка такой подлости не ожидал, а потому очень быстро покатился под горку. Я тоненько хихикнула, едва сдерживая несвоевременный приступ смеха.
– Ну и где этот твой кузнечик? – пробасил дракон.
Все, это была последняя капля, я согнулась пополам, не обращая на боль в простреленной пояснице, и дико захохотала.
– А где он? Он, что меня убивать пришёл, а я и не понял! – недоумевал дракон. – Ой, а что это с ней, она что сумасшедшая? – заметил он моё состояние. Он бормотал совсем как сбитый с толку человек, над которым сыграли злую шутку.
В это время Ванятка с горем пополам сумел подняться на ноги, он поднял меч над головой и на бегу начал цитировать слово в слово «Убийц».
– Я пришёл тебя убить Дракон, готовься к смерти, я рыцарь Пяти мечей Герольд Смелый! Не трогай мою зазнобу!
Дракон прищурился. Я почувствовала, что сейчас задохнусь от хохота и скорчилась на траве.
– Живу не одну сотню лет, но такое вижу впервые, – протянул он, глядя то на меня, то на Ивана.
Ванятка подбежал к огромному дубу и начал вокруг него носиться, высоко поднимая колени. Чудовище между тем, подперев лапой морду, с интересом наблюдало за сим действием в сторонке. Если бы Ванечку в тот момент поставить на скачки, он бы обогнал всех хвалёных эльфийских лошадок.
Внезапно адепт остановился, догадавшись, что совершает абсолютно бесполезное действие, поставил свободную руку на пояс, а другую с мечом протянул к морде дракона и, водя блестящим клинком перед его носом, произнёс пламенную речь, которую потомки не забудут никогда:
– Я ужас в чёрном плаще с гербом Совета Магов, я твой страшный сон, я Петушков Иван Питримович… – тут он запнулся и очень выразительно моргнул.
Дракон внимательно посмотрел на него, а потом выплюнул в лицо тонкую струйку дыма. Раздался оглушительный визг, жители деревни бросились врассыпную, а Ваня от неожиданности бросил меч в чудище и заорал женским голосом:
– Не ешь меня, во мне жёлчи много!
– Да, ладно, переварю, – пообещал тот, ухмыляясь страшной зубастой пастью.
Ваня отбежал на несколько метров и, стянув сапог, кинул его в морду дракона.
– О, боже, – прогудел тот, – что это за смердящий запах? Ты, охотник, когда портянки менял?
Дракон чихнул, с дерева посыпались листья.
– Ты такой вонючий! О боже, у тебя в сапогах навозная куча.
Ваня дико захохотал и, сняв второй сапог, тоже кинул его в морду дракона.
– На, задохнись, ирод!
В пылу боя, если его можно так назвать, он не заметил, как подбежал к краю обрыва, взмахнул руками и с плеском упал в воду.
– Асенька, – заголосил он, – спаси, я плавать не умею!
Я с трудом отдышалась, подняла на дракона заплаканное от смеха лицо.
– Надо спасать, жалко же захлебнётся горемычный.
Дракон фыркнул:
– Не трогай его, Бабочка, он воняет! Пусть тонет!
Иван между тем барахтался в воде, а потом взмахнул руками и поплыл.
– Глянь, плывёт, – удивился дракон.
Ваня выбрался на берег, с подола плаща с эмблемой стольноградского Совета, облепившего Петушкова и делающего его похожим на костлявого призрака, стекали тонкие струйки воды.
– Я убью тебя чудище земноводное! – зло заорал он, краснея от ярости, опять-таки цитируя «Убийц». Дракон обречено вздохнул и выпустил огненное облако, оголив страшную зубастую пасть. Увидев сие, Ваня внезапно закатил глаза и мешком рухнул на траву; при этом у него задёргалась правая нога. Мы с драконом переглянулись.
– Думаешь, умер от страха? – спросил он у меня.
– А почему нога трясётся?
– Предсмертные судороги.
– Ага, конвульсии! – я подошла к адепту, дракон проследовал за мной. – Да, он просто в обмороке!
Я нагнулась над телом мага и похлопала приятеля по холодным бледным щекам, Ванятка открыл затуманенные очи и спросил слабым голосом:
– Где я? Я на небесах? А ты ангел?
– Апостол Пётр! – прорычал ему в лицо дракон.
Глаза у Вани покруглели; он вскочил, как ужаленный, и кинулся бежать в сторону деревни с диким криком.
– Он адепт?
– Ага.
– Они все «Непредсказуемых убийц драконов» цитируют! – задумчиво подвёл итог дракон.
Я почувствовала новый приступ смеха, советчица блин! Все операция по обезвреживанию опасного преступника «дракона зеленобокого» сорвлась! Переправы не видать!
Я посмотрела на дракона, тот растроганно рассматривал мои спутанные кудри, часто моргая:
– Я Али, ты помнишь, Бабочка, я твой Али. Я так долго тебя ждал, Бабочка! Я почувствовал тебя и появился, а ты все не шла.
– Я не понимаю, о чём ты мне толкуешь, и мне это не нравится. Я уже сказала, меня зовут Ася Вехрова, и я не знаю ни про Бабочек, ни про Стрекоз, ни про птичек, а сейчас я ухожу, – зло выкрикнула я и развернулась в сторону деревни.
– Ася Вехрова? – задумчиво протянул дракон. – Так, вот ты какая.
– Какая! – взвилась я, поворачиваясь к нему. – Какая?! Рябая, косая, хромая?! КАКАЯ?
– Кудрявая, – смутился Али.
– Спасибо, просветил, – я повернулась спиной к нему и зашагала в сторону деревни.
– Ты что ничего не знаешь?
Я резко остановилась и, глядя на крыши деревенских домов, потребовала:
– Не знаю. Выкладывай.
– Ещё не время, – раздался уклончивый ответ.
– Не время, значит, – я скрестила руки и резко повернулась, едва не столкнувшись со страшной драконьей мордой. – Все вокруг все знают, все шушукаются и в моем присутствии закатывают глаза, в последнее время вокруг меня одни загадки! Мне это надоело! Драконы знают все, говори!
– Не могу.
– Тогда отстань от меня и дай нам перебраться через реку. Мы и так опаздываем в Фатию на два дня. Страшный и ужасный Арвиль Фатиа ждёт, не дождётся, когда мы отдадим обратно в его когтистые лапы несчастного малыша Анука! – я едва не побежала в деревню.
– Анук? Анук Бертлау? Пропавший Наследник? – дракон догнал меня в два прыжка и поплёлся рядом. Меня его соседство раздражало.
– Поздравляю, ты знаешь последние новости! – рыкнула я, – Ты так и будешь за мной, как щенок, таскаться?
Али обиделся.
– Так ты все же нашла Наследника… – задумчиво пробормотал он.
– Как понять твоё «все же»? Я нашла его на свою голову, и теперь у меня не жизнь, а бардак какой-то! Вот прямо сейчас за мной семенит чокнутый дракон!
– Скажи, ты знаешь, что совпадений не бывает? Тебя не наводило на мысль, что всё это странно, – не обращая внимания на мои выпады, осторожно спросил он.
Я остановилась, как вкопанная, и внимательно посмотрела на него. Эта зеленокожая масса в сто сорок пудов знает ответы!
– Ну-ка расскажи.
– Не могу. Раз ты сама ничего не знаешь, то ещё не время, время мудрое оно само тебе все расскажет, – тут он осёкся.
– Егорьевский скит! – фыркнула я, услышав, как дракон повторил слова Старца Питрима.
– Чего? – не понял Али.
– Я говорю, толстая ящерица, рассказывай.
– Меня никто не обзывал толстой ящерицей! – обиделся Али. – А хочешь, мы с тобой до Фатии долетим? – просиял он.
– Что сделаем? – насторожилась я.
– Долетим, ты, я и Наследник?
– Летим, только с нами ещё будут гном, адепт, два коня и одна старая подагрическая лошадь, – ухмыльнулась я.
– Все кроме животных, – начал торговаться дракон.
– Ладно, – махнула я рукой, – полетели.
– Тогда иди, подготовь своего адептика, а то, боюсь, он от страха сапоги по дороге отбросит.
Вот ты и попался, родимый! Я едва не потирала руки от удовольствия. Этот дракон, поможет разобрать высокую пирамиду с загадками! Никуда ты теперь не денешься, все расскажешь, как миленький!
«Ждал он меня, а я все не шла! Глупость, какая! – хохотала я про себя, но тут же едва не поперхнулась: а ведь действительно ждал, целую неделю ждал».
Когда, придя в деревню живая и весёлая, я ввалилась в дом старосты и объявила, что все в порядке и «мы обо всём договорились», у старостиной матери, морщинистой старухи со злым лицом, начался приступ, она тыкала в меня пальцем и причитала: «Ведьма, ведьма, змия приласкала!», потом схватила святой образ и попыталась ударить меня по башке, дабы изгнать демонов. Икона оказалась слишком тяжёлая, и по дороге она уронила её на Ванятку, который отлёживался бледный и синюшный после пережитого потрясения. Бабку препроводили в её комнату, но она оттуда незаметно выскользнула и окатила меня из шайки святой водой, где она нашла её в таком количестве, никто не понял, но я крепко ругнулась матерным словом и пошла переодеваться.
Когда гном понял, что ему придётся оставить «его коняку» в деревне до востребования, то едва не лишился чувств. Он обнял коня за шею и, плача крокодильими слезами, заявил, что если мы и можем променять наших никчёмных лошадей, то он своего «коняшку» не отдаст ни за какие коврижки. Мы условились, что он приедет, когда восстановят водное сообщение. Ванятка ломаться не стал, хотя он и боялся Али до коликов, но очень уж ему хотелось потом перед друзьями козырнуть тем, что он победил дракона, а потом путешествовал на поверженном враге.
Иван кое-как приладил на спину Али лошадиное седло, куда мы с трудом поместились втроём.
Мы поднялись в воздух.
– Счастливо полетать! – крикнул нам с земли Пан.
Маленький Анук расставил руки, подставил лицо ветру, закрыл глаза и наслаждался полётом. Он казался маленький первооткрывателем, все небо предназначалось только для него. Он выглядел очень взрослым и очень счастливым. Я вцепилась в его рубашонку, зажмурилась и молила Бога, покрываясь холодным потом, вернуться на землю живой и здоровой. Ванятка тесно прижался ко мне, уткнулся головой мне в плечо и мелко трясся.
– Аська, – причитал он, – зачем я на это согласился? Ведь знаю, что высоты боюсь!
Я его не слушала и с ужасом представляла себе, что под нами триста сажень свободного пространства и очень твёрдая земля.
Али плыл по воздуху, как по воде, и немного свыкшись с его плавными размеренными движениями, я приоткрыла один глаз и увидела равномерно поднимающееся и опускающееся перепончатое крыло, нас окружал белый дым облаков. Я расхрабрилась и осторожно посмотрела вниз, но ничего кроме молочного пушистого, словно взбитые сливки, тумана не различила. Дракон резко опустился ниже, я вскрикнула, волосы, развивающиеся на омывающем нас ветру, прилипли к лицу. Нас обогнул ошарашенный неожиданным соседством косяк гусей.
– Смотри! – раздался громогласный голос.
Я задохнулась от восторга. Внизу темнела разчертанная на неправильные квадраты извилистыми дорогами земля, едва заметные точки-дома, собранные в маленькие кучки, похожая на вену синяя река и тонкая полоска песка по её краям. Зеленые лужицы лесов и жёлтые прямоугольники засеянных пшеницей полей.
– Петушков, посмотри вниз! Красотища! – заорала я, пытаясь перекричать свистящий ветер.
– Уйди в болото, Вехрова! – заголосил в ответ приятель, не отрываясь от моего плеча. – Сил нет, глаза открыть. Надо было оставаться с гномом на земле!
Али услышал его причитания и начал мягко спускаться, к нам со скоростью света приближалась земля, макушки высоких деревьев, стали различимы крыши домов, мельница, и проезжающие по дорогам навьюченные повозки. Сделав аккуратный круг над небольшой лесной полянкой, дракон сел на землю.
– Привал! – объявил он.
Анук шустро соскользнул по его гладкому холодному боку. Я с трудом слезла с дракона, ощущая себя так, словно в уши набили вату; земля плавно уходила из-под трясущихся ног. Ваня вцепился в седло, на котором теперь сидел один, вжал голову в плечи и не мог поверить, что он живой и невредимый.
– Слазь, Вань, – я толкнула его в плечо. Петушков дико заорал и распластался на земле, по лесу эхом разнёсся его испуганный вопль.
– Ты чего Ваняш? – удивилась я, залезая в сумку со съестными запасами.
– Я жив, – лепетал адепт, не открывая глаза, – я на земле! Спасибо, спасибо, тебе Господи!
Я покачала головой и начала раскладывать на тряпице скудный ужин.
– Хорош, Вань, иди есть!
Волшебное слово «есть» на Петушкова подействовало благотворно, он вскочил на ноги, отряхнул, порядком, смятый плащ и плюхнулся рядом с тряпицей.
– Шикуете, – промычал дракон, оглядев стол.
Поляну медленно затапливали сумерки, в воздухе зажужжали комары, пахло свежестью и сладким ароматом прогретых за целый жаркий день трав.
– Ну, Али, рассказывай! – скомандовала я, свернувшемуся клубком, словно котёнок, дракону. Тот уложил свою большую голову на мощные лапы и посмотрел на меня жёлтыми глазами с несколько косящими вертикальными зеницами:
– Что ты хочешь знать?
– Кто такая Бабочка? – Ваня с интересом глянул на Али, дракон бросил в нашу сторону жалобный взгляд:
– Не могу я об этом говорить!
– Ладно, – от злости я сжала зубы, – тогда скажи, почему ты меня ждал в приграничной деревне.
– Ты меня позвала, – дракон широко зевнул, обнажая огромные, растущие в два ряда, острые клыки и раздвоенный, как у змеи язык.
– Я тебя позвала? – изумилась я. – И когда же?
– Около четырнадцати дней назад.
Я задумалась, что я делала две недели назад? Убегала с Юрчиком от разъярённой толпы и слыхом не слыхивала ни про Бабочек, ни про драконов. Догадка пришла сама собой – две недели назад я нашла Анука. Я посмотрела на малыша, тот улёгся на траве рядом с Али, прислонился к холодному чешуйчатому боку и сладко спал. Что это все значит?
– А зачем ты, друг закадычный, охотника сожрал? – поинтересовалась я для интереса.
От моих слов Ваня побледнел, очевидно, Петушков даже и не осознавал, что мирно лежащая около нас зверюга могла проглотить его, не разжёвывая.
– Он мне лапку порезал! – пожаловался дракон.
– Он мне лапку порезал, – передразнила я, кривляясь.
– Ага, знаешь, как болела. Думаешь, мне было приятно его в этих ржавых железяках кушать, я вообще против человеческих жертв, теперь меня мучает совесть и изжога.
– Несчастный, – хмыкнула я.
Ночь вступала в свои права. Мы развели костёр, яркие играющие искры взлетали в воздух над пламенем, затухали и пеплом медленно опускались обратно в погонь. Нас кольцом обступал чёрный непролазный лес, огонь освещал задумчивое усталое Ванино лицо, неровными тенями отсвечивал от блестящих боков Али. Едва заметный дымок растворялся в ночной тьме, отпугивая насекомых.
– Вань, – вдруг позвал Али, я подскочила от неожиданности, – а у тебя меч есть?
Петушков недоуменно уставился на него:
– Я же адепт, у адептов всегда есть мечи.
Дракон хмыкнул и обратился ко мне:
– А у тебя есть?
– Зачем он мне? – я пожала плечами. – Я им махать не умею.
– А хочешь?
– Чего хочу? – не поняла я.
– Меч.
Я покачала головой:
– Не хочу.
– А если это будет Фурбулентус?
– Фурбулентус? – адепт ожил, глаза его загорелись. – Тот самый?
– Тот самый, – подтвердил дракон.
– Ну-ка просветите, – заинтересовалась я, чуя, что в мои руки сама идёт какая-то жутко дорогая реликвия, а я отказываюсь от неё жестом короля, дарующего своему шуту бархатную мантию.
– Это волшебный меч, – начал пояснять с превосходством Ваня, – по приданию, он придаёт отваги, силы и ловкости своему, даже самому слабому в военном искусстве, хозяину. На нем лежит заклятье одной руки, он предназначен только для одного человека, – быстро пояснил адепт, заметив мой недоумевающий взгляд, – маг мог умереть и не узнать, что является хозяином. Желающих стать носителями меча оказалось слишком много, маги устроили кровавую резню, Совет его конфисковал, потом кто-то украл его из Хранилища и теперь он затерялся.
Ваня выжидательно посмотрел на дракона.
– Ну, скажем, он просто сам исчез, когда время подошло, и вернулся на положенное место.
– И чего? – опять не поняла я.
– Мы сейчас этот меч пойдём искать для тебя! – Ваня вскочил на ноги.
– Куда?
– Не знаю, – пожал он плечами.
– Меч сейчас в деревне дикарей, – объяснил дракон, – он в деревяшечку воткнут. Вы его достанете и вернётесь обратно.
– А долететь? – усомнилась я.
Дракон отчего-то ужасно испугался:
– Мне нельзя туда, они меня, – он запнулся, – очень сильно любят.
Я покосилась на непролазный чернеющий лес и замотала головой:
– Не пойду! Ваши дикари сплошь и рядом людоеды!
– Ася! – в голосе Петушкова послышались умоляющие нотки. – Ну, не хочешь себе этот меч, давай достанем для меня.
Его худое лицо выражало слёзную просьбу.
– Нет!
Ваня тяжело вздохнул и, сгорбившись, уселся на траву возле костра. Он весь поник и скукожился, даже его торчащие уши поникли. Я не смогла вынести такого зрелища:
– Ну, хорошо, – я поднялась и отряхнула порты, – но если нас сожрут, будешь виноват только ты, – предупредила я его.
Ваня счастливо заулыбался.
* * *
Тропинки в лесу отсутствовали, мы зажгли энергетический светильник, но его бледный, едва заметный свет не помогал. Мы пробирались по кустам и канавам, я тихо бурчала себе под нос ругательства. Очередной раз упала, разорвала порты и заорала от злости:
– Это издевательство какое-то! – мой крик вернулся к нам эхом. Петушков вздрогнул и помог мне подняться, а потом лез по колдобинам, крепко держа меня на руку.
– Нас сожрут, и мы с тобой, Ванечка, не почерпнём заслуженной славы в Фатии! – жаловалась я, поскользнувшись.
– Ты меркантильна! – сурово оборвал меня Петушков.
– Я реалистична! Че-ерт!
Я споткнулась об опутанное травой, а потому незаметное, бревно и, с треском ломая сухие ветки, распласталась на земле.
– Никогда больше не позволю себя в это втянуть! – расплакалась я от боли.
– Аська, ты ведьма или кто? – Ваня попытался меня поднять на ноги.
– Я дура! – я оттолкнула его, тот не удержался и мягко уселся рядом со мной. – Дура, что полезла сюда! – снова всхлипнула я.
Целую вечность мы пробирались через бурелом, не будучи уверенные, что идём в нужную сторону. После того, как я очередной раз поцарапала себе лицо о куст дикой малины, а Ванечка ещё раз подвернул ногу и разорвал плащ о торчащую ветку, мы увидели едва заметный из-за деревьев свет. Через несколько минут мы оказались на краю огромной поляны. По всему периметру были нагорожены дома-шалаши с соломенными крышами. В центре поляны высилось огромное страшное изваяние, отдалённо напоминающее дракона, вылепленного из глины несмышлёным ребёнком. Рядом с ним на большом камне-алтаре лежали гирлянды из белых и красных цветов. В отдалении горел костёр с вертелом над самым огнём, и поляну наполнял одуряющий запах жареного мяса, у меня от такого соблазнительного аромата заурчало в желудке.
Люди нас заметили, полуголые женщины в ужасе подхватывали на руки детей и быстро исчезали в шалашах. Мужчины схватились за оружие и смотрели в нашу сторону далеко недружелюбными взглядами.
– Попали, – прошептала я.
От группы отделились три человека с короткими томагавками в руках. Они неторопливо приближались к нам, очень внушительно помахивая своим незатейливым оружием.
– Старейшины, – догадался Ваня.
– Точно попали! – простонала я.
– Почему?
– Неожиданных гостей всегда встречают старейшины с томагавками.
– Велком! – один из старейшин улыбнулся нам всеми тридцатью двумя зубами.
– Что? – мы с Ваней испуганно переглянулись.
– Я, кажется, знаю этот язык, – пролепетал Петушков, – мы его учили в Училище на уроках вымирающих языков. Только плохо помню.
– Ваня, не подводи нас, вспоминай, – прошипела я. – Что он сказал?
– Он сказал? – адепт недоуменно уставился на меня. – Наверное, поприветствовал нас.
– Так, поприветствовал или наверное? Ответь ему что-нибудь!
– Май нейм из Иван, – выдавил адепт, – ай лив ин Московия.
– Ес, ес, – заулыбался вождь и ударил себя в грудь, – май нейм из Карука. Найс ту мит ю!
– Что он сказал? – я дёрнула Ивана за рукав плаща.
– Он сказал, что его зовут Карука, и он очень рад нас встретить.
– Скажи ему, что мы путники и ищем меч, он воткнут в какую-то деревяшку.
– Ви а, – выдавил из себя Иван, – не знаю как, это очень сложно!
– А ю трэвелерс?
– Что?
– Он спрашивает, какого хрена мы сюда забрались.
– Ну, скажи же про меч!
– Ви а лукинг фо зе свод!
– О мэджик свод, ит из нот хиа, ит из ниа зэ ривер Дэйна, инту зе биг трии.
– Что он сказал?
– Что его здесь нет, он где-то в чём-то, – неуверенно пожал плечами адепт.
– Так и сказал где-то в чём-то? – изумилась я.
– Ну, да.
– Блин! Спроси, где именно, – я почувствовала приближающуюся панику. Не договоримся с этими туземцами, а они возьмут и скушают нас на завтрак!
– А ю хангри? – спросил между тем вождь.
– Что?
– Он сказал, что они голодны.
– Ага, – я сглотнула, – Ванечка, не ты ли орал, что они сплошь и рядом вегетарианцы?
Петушков побледнел и сделал шаг назад, очевидно, собираясь дать деру обратно в лес.
– Ай глэд ту тейк сам тэйсти мит энд веджетейблз фо ю фо дина.
Вождь, улыбаясь ещё шире, начал показывать нам направление к костру.
– Что он сказал? – у меня от страха подогнулись колени.
– Он сказал, что мы станем очень вкусным обедом с овощами.
– Это как жаркое?
– Это как, пойдём жрать мясо и овощи, идиоты! В каком Училище ты, адепт несчастный, изучал древний ангельский? – рявкнул на чистом, без какого-либо акцента, словенском туземец. Теперь Ваня стал пунцовым и моментально прикрыл рукой нашитый герб Стольноградского Совета у себя на плаще.
– Вы что говорите по-словенски? – выдавила из себя я.
– Да, а ещё читаю и пишу! Не все же такие неучи, как вы. Я, между прочим, в Совете в Бурундии десять лет проработал секретарём, пока сюда послом не отправили!
– О, – единственное, что смогла выдавить я.
Ребятки оказались из местного Совета, а их вождь и главный шаман, которого называли Его Святейшество, принимал только избранных, и нас он очень захотел увидеть. К чему бы это?
Упирались мы от всей души, под всякими предлогами пытались избежать встречи с Его Святейшеством и спрятаться где-нибудь под кустом. Но улыбающиеся лица и копья дикарей, едва не касающиеся спин, убеждали лучше любых слов. Мы приблизились к особенно большому шалашу.
– На колени, – прошептал Карука. – И голову не поднимайте.
Мы плюхнулись на землю, и на коленях, опустив голову к земле, пролезли в дверь. В шалаше горел свой очаг, собранный из красных речных камней. Вокруг лежали ковры толстые, тёплые, явно эльфийские; что-то ещё рассмотреть с такого неудобного ракурса оказалось невозможно.
– О, великий и ужасный, мы привели к тебе двух странников, они ищут великий магический меч – Фурбулентус.
– Ху?
– Он. Она, – заорали мы с Ваней в один голос, потом получили по увесистому удару в район почек и посчитали за счастье больше не открывать рот.
– Слушай, – зашептала я в ухо Ивану, – если он понимает словенский, зачем говорить на этом тарабарском.
– Ангельском.
– Какая разница.
– Зей синкс зей кэн тэйк зэ мэджик сворт?
– Что он спросил? – опять зашептала я.
– А черт его знает! Он говорит с таким акцентом, что я не могу понять.
– Я сказал, – обратился к нам вождь, – что, почему вы уверены, что сможете взять Фурбулентус. Он даётся в руки, только Избранному.
– А мы и не уверены, – отозвалась я, поднимая голову. Мой взгляд упал на толстое пузо собеседника, затянутое в красный эльфийский шёлк, а потом кто-то весьма грубо наступил мне на голову, возвращая её в исходное положение. – Просто Али сказал, что его надо достать из деревяшечки, но про его волшебное начало даже не обмолвился.
– Али?
– Ну, да. Эта зелёная рептилия, дракон.
– Ты знаешь Великого Али – Абама – Кутье – Тураугского?
– Чего?
Я поняла голову, и увидела вождя во всем его великолепии. Это был огромный толстяк, похожий на поросёночка, который полулежал на золотой кушетке, толстые лоснящиеся щеки свисали едва ли не до шеи, а подбородок плавно перетекал в плечи. Они с Графом не братья?
– Тебя и твоего спутника прислал Великий Али?
– Ну, нечто вроде этого, – Ваня поднял голову и, застыв от изумления и едва не раскрыв рот, смотрел на вождя, как на диковинную зверушку.
Что тут началось! Нас быстренько подняли с колен, взяли под белы рученьки, усадили на кресла рядом с кушеткой вождя. Тот как-то странно заулыбался, отчего совсем исчезли его маленькие свинячьи глазки. Нам вручили в руки золотые кубки со странно пахнущей жидкостью жёлтого цвета и подложили под спины подушки, а один воин даже ласково погладил меня по ударенному боку. Вождь подобострастно смотрел на нас и, кажется, был готов кинуться нам в ноги, лишь бы друзья Великого Али не серчали. Мы злиться не собирались, и были сконфужены такой трансформацией в поведении дикарей.
– Меч, – толстяк тихо прихрюкнул, – в дереве, – сказал он на чистом словенском. – На берегу реки Дайна. Раз вас двоих прислал Али, то Фурбулентус, скорее всего, пойдёт к вам.
Он окинул меня долгим и внимательным взглядом, словно, знал про меня жутко неприличный секрет, а потом приказал стражам, чтобы нас проводили до священного места.
– Ваня, – зашептала я, когда мы вылезали из шалаша Его Святейшества, – как ты думаешь, они нас не скушают, если мы не сможем достать этот меч?
– Не знаю, – пробормотал Ваня, глядя с тревогой на собравшихся дикарей.
Провожала нас вся голая деревня. Впереди этой сумасшедшей процессии шли люди с барабанами, они выплясывали странный танец и изредка дико орали, я каждый раз пугалась этого крика и хваталась за Ваню. Как ни странно шли мы по тропинке, довольно большой и протоптанной, видимо, рядом с маршрутом, проложенным нами с адептом в густом лесу. Я так из-за этого расстроилась, что едва не заплакала, уверенная, что точно стану завтрашним утром вполне сытным завтраком.
