355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Марина Болдова » Память (Братья) » Текст книги (страница 3)
Память (Братья)
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 19:12

Текст книги "Память (Братья)"


Автор книги: Марина Болдова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Марин, ну не хочу я сейчас о нем говорить. И не спрашивай, почему. Бывает же, что человек чем – то не нравится практически с первой минуты.

– И чем он тебе так не понравился? Меня такие мужчины очень даже привлекают. Есть в нем что – то …мужское, натуральное. К нему тянет, как магнитом, понимаешь? Да любая была бы рада с ним!

Галина внимательно посмотрела на дочь. Та, мечтательно закатив глаза, улыбалась какой – то уж слишком взрослой улыбкой. «Да она же выросла совсем», – так Галина подумала о дочери впервые и, сама не зная от чего, испытала липкий страх.

– Рада с ним что?

– Ну, мам, ты как маленькая. Рада быть, встречаться и все такое.

– А все такое, это ты о чем? – Галина и сама не понимала, почему вдруг ее голос стал сухим и угрожающе тихим.

Марина в изумлении смотрела на мать. Отвечать хоть что – то было бессмысленно. Она понимала, что еще одно слово, и быть беде. Какая бывает Галина в гневе, она помнила с детства, когда пропала эта злополучная брошка из маминой шкатулки. Маринка тогда училась в первом классе. Как – то раз после уроков она привела домой свою одноклассницу Ольгу Чаукину. Бабушка, накормив их обедом, ушла в магазин, настрого запретив подходить ко входной двери. Девочки разложили бумажных кукол на столе и принялись примерять на них недавно нарисованные обновки. Через некоторое время Ольга захотела пить. Вернувшись из кухни со стаканом воды, Маринка не нашла подругу в своей комнате. Пропажа обнаружилась на пороге родительской спальни. Подруге просто захотелось посмотреть всю квартиру. Вечером за Ольгой пришла мать, толстая с тяжелой отдышкой женщина, работающая директором в обувном магазине. Дежурно поинтересовавшись, чем занимались девочки, она велела Ольге собираться домой. Примерно через месяц Галина обнаружила, что пропала брошка, подаренная ей Маринкиным отцом еще тогда, когда они не были женаты. Сначала Галина искала ее в квартире, полагая, что та могла просто выпасть из шкатулки, когда она доставала другие украшения. Так бы все и забылось, если бы Ольга не пригласила на день рождения Маринку, а с ней и Галину. Девочкам накрыли отдельный стол в детской, где они, наевшись шоколадных конфет и торта, решили поиграть в куклы. Выбирая в коробке платье, чтобы надеть его на красивую немецкую куклу, Маринка заметила, как в углу коробки что – то блестит. Это была брошка ее мамы, почему – то запутанная в старый капроновый чулок. У Маринки все похолодело внутри, как будто это она ее сюда спрятала. Сунув брошку в карман платья, она решила никому ничего не говорить. Дома, освободив брошку от ниток, она положила ее в шкатулку. Вечер следующего дня Маринка запомнила на всю жизнь. Мать тихим, но от того еще более страшным голосом, объясняла дочери, как называется, когда вор крадет у вора, чем маленькая кража отличается от грабежа. Оказывается ничем. И Маринка оказывается такая же воровка, как и ее подруга. И совсем неважно, что ты украл и у кого, ты все равно называешься вором. А это стыдно. Маринке было стыдно и страшно.

И вот сейчас мать задавала ей вопросы таким же голосом. Конечно, Маринка уже давно не первоклашка. Кроме того, она не могла понять, отчего мать так вдруг стала придираться ко вполне безобидным фразам. Но испугаться успела.

– Мама, успокойся. Я ничего плохого не имела в виду. Но почему мне не может понравиться взрослый мужчина? Просто, как человек?

– Он годится тебе в отцы!

– И что? Вон Катька живет с другом своего старшего брата. Мам, живет, понимаешь? Как с мужем. И, заметь, совсем не выглядит несчастной.

– И что же он на ней не женится?

– Катька не хочет. Ей учиться еще три года. Да и не факт, что она с ним на всю жизнь останется. Зачем далеко загадывать? Ей сейчас хорошо, понимаешь?

– Хорошо – это как?

– Хорошо, мама, это – хорошо. Как у вас с папой было. Гармонично, если ты об этом. Вместе есть приятно, телевизор смотреть, по гостям ходить. И в постели хорошо. Он надежный, веселый и заботливый. Где среди моих ровесников такого найдешь? Катькин брат их сам специально познакомил, боялся, что она нарвется на какого – нибудь сынка – мажорчика, который попользуется и бросит.

– Значит, и ты так же хочешь, я так поняла?

– Хочу, не хочу – не вопрос! Просто, если встречу мужчину, не буду ему в паспорт заглядывать.

Маринка открыто посмотрела на мать. Во взгляде совсем не было вызова «вот, мол, я какая», была твердая убежденность в своей правоте. «А ничего я не сделаю, если она вот так возьмет и уйдет к какому – нибудь Беркутову. Мне только останется принять такого «зятя» и молчать в тряпочку». Неожиданно, эта мысль причинила ей почти физическую боль. Галина даже на миг зажмурилась.

– А если дети появятся?

– Дети? Катька уже сделала аборт, и дальше пока заводить ребенка не собирается. Но я с ней не согласна. Однажды тетя Ляля мне сказала, что душа ребенка сама выбирает себе маму и папу, и эти люди должны обязательно встретиться. Быть им дальше вместе или нет, это уже их выбор. Но грех в том, чтобы не дать возможности воплотиться душе ребенка. Я не хочу грешить. У меня ребенок обязательно родиться, а будет ли он расти с отцом или нет, это уж как получится.

Маринка, о чем-то задумавшись, отвернулась к окну.

«Вот так врывается чужой человек в твою жизнь и все ломает», – подумала Галина о Беркутове, – «На самом – то деле он по большому счету ничем не виноват. Даже, можно сказать, помог много нового узнать о дочери. Так бы и считала ее несмышленышем. После смерти Юрки я с ней так толком и не говорила ни разу. А ведь она безумно любила отца, его смерть для них с Ником была ударом похлеще, чем мне. Похоже, что она к Ляльке бегала плакаться. Ну и хорошо. Что я могла ей сказать, потеряв в жизни смысл? Ныть и обижаться на судьбу? Все случилось, как случилось.

– Мам, ты папу никак забыть не можешь, да? – Галина почувствовала дыхание дочери у себя на щеке. Маринка стояла рядом, обняв ее за талию и положив голову ей на плечо. Она уже давно переросла мать на десяток сантиметров.

– Да, наверное.

– И поэтому ты так среагировала на Егора Ивановича? Я заметила, как тебя перекосило, когда он сел в папино кресло. Прости, но ведь это глупо. Он неплохой мам, поверь. Просто чужой. Да и потом. Ведь совсем не обязательно, что он будет к нам ходить в гости, правда? Не было бы необходимости, он бы и сегодня не пришел. А ты его, буквально вытурила. Что он о нас подумал?

– Ну, что он там себе подумал, мне все равно.

– Если все равно, что же ты так нервничаешь? – Маринка хитро прищурилась и, быстро вышла из кухни.«И, правда, что это я?» – Галина, словно не узнавая себя, бросила вороватый взгляд на зеркальную дверцу буфета. На нее смотрела женщина, которая выглядела так, как, если бы ее только что поймали на чем – то стыдном.

Глава 12

Маринка лежала на своей кровати и смотрела на светящееся пятно на стене. Днем это пятно было абстрактной картинкой, которую ей кто – то подарил на день рождения. «Африка» – так называлось «полотно» доморощенного художника. Буйство красок будило фантазию. При желании на картине можно было разглядеть любой континент, предмет и даже животное. Ее брат Никита, увидев впервые рисунок, задумчиво произнес: «Миленькая кошечка. Только бешеная какая – то». Маринке же нравилось, что яркое желто – оранжевое пятно в центре картины как – то по – особенному светилось в темноте. Оно казалось теплым и живым. Она тут же придумала себе, что это ее «охрана».

«Нужно было все рассказать маме. А то скоро это уже будет бессмысленно. И момент был подходящий, разговор так и так вертелся вокруг этой темы. Нет, сначала нужно поговорить с ним. Он поймет и примет решение. А ведь я не хочу, на самом деле, чтобы он решал. Сама не маленькая. Или все же маленькая? Страшно – то как! Так же страшно было в тот день, когда до меня, наконец, дошло, что папы больше нет. И расстались мы с Вадиком как – то по – дурацки. Чего я испугалась? Огонь в глазах нехороший? Так ведь он же кавказец, хоть и в России уже десять лет живет. Темперамент никуда не денешь! Нет, не это меня испугало. Накопилось что – то со временем. Факты не факты, а так – фактики. Например, почему его подчиненные боятся? Вроде бы тихо говорит, даже не ругается, как все прорабы на стройках, а у его друга аж пот на лбу выступил, когда Вадик ему замечание сделал и глаза стали, как у загнанного животного. Или, случай с собакой! Когда он отнял у мальчишки щенка, которого тот тащил на веревке, я думала, он убьет этого пацана. Щенка жалко было до слез, спору нет, ему веревка так впилась в шею, что кровь выступила. Но Вадик рассвирепел не на шутку. И опять тихо, не издав не звука, дал в зубы мальчишке так, что тот отлетел больше, чем на метр. Щенка он потом в свою куртку завернул и на стройку унес, там он и живет до сих пор. А на парня даже не посмотрел, когда уходил. Тогда и пришла в голову неожиданная мысль, он и меня так может, если что не так? Пока он с ней обращался, как с фарфоровой вазой. Но кто знает!

Куда же он пропал все – таки? Конечно, мог и в Осетию уехать, мама у него тяжело заболела. Хотя, не исключено, что просто выдерживает характер. Похоже, придется делать первый шаг к примирению. Большой соблазн ничего не говорить, потом сам все узнает. А имеет ли она на это право? Мозги пухнут. «Я подумаю об этом завтра», – слова героини любимой книги успокоили, Маринка повернулась на бок и закрыла глаза.

Глава 13

Стрельцов сидел на кожаном красном диване в своей холостяцкой квартире и пытался осмыслить полученную информацию. Ноги от долгой беготни по длинным коридорам прокуратуры были, как чужие. «Черт меня дернул купить обувь в этом магазине. Колодки для пыток, а не ботинки», – в который раз обругал он себя за скаредность: пожалев заплатить лишнюю сотню долларов, он наказал себя по полной программе. Покупка обуви каждый раз становилась для него проблемой: найти элегантные, но удобные мужские ботинки сорокового размера стало почти невозможно. Однажды, проходя по отделу с женской обуви, он с удивлением заметил на табличках цифры «40», «41» и даже «42». На полках стояли женские туфли, больше напоминающие укороченные лыжи. Ему стало жутковато, когда он попробовал представить себе даму с ножкой на два размера превышающей его собственный!

Но мысль о болевших конечностях была быстро вытеснена размышлениями, как ему поступить дальше. Шеф, конечно, человек не без связей, выкрутится, а ему что делать? Пока все было безобидным сбором информации об этом старике, он искренне пытался помочь. Даже ненависть, которую Дубенко не мог скрыть к этому человеку, не настораживала. Мало ли какие причины для этого у него были? Года три ушло, чтобы найти Щеглова Ивана Петровича. Уж слишком часто он менял место жительства. Да это и понятно – строитель. Бесконечные запросы, ожидание ответа. А после колонии – поселении, в которой тот отбывал срок за то, что допустил к работе нетрезвого рабочего, а тот упал с лесов и разбился насмерть, и вовсе потерялся след. Отметился в родном городе Руденске и пропал. Но больше, правда, не попадался в руки правосудия. Исправился, значит. Это и осложнило поиск. Стрельцов вдруг вспомнил, как довольно хмыкнул шеф, когда он ему докладывал, по какой статье отбывал срок Щеглов. Правда, потом процедил сквозь зубы, что мало, мол, дали ублюдку, легко отделался. Стрельцов тогда понял, что в прошлом Дубенко есть темные пятна. Он только знал, что шеф воспитывался в детском доме. Стрельцов тогда на правах главного помощника рискнул спросить, зачем ему этот человек. Тот поморщился, но ответил, что он его старый должник. Стрельцов сделал вид, что удовлетворен ответом. А сам призадумался. Разница в возрасте у шефа со Щегловым была в двадцать лет, какие тут долги! Хотя теоретически возможно. Да и долги бывают разные.

Но самое интересное было потом, когда он привез Дубенко в эту богадельню, где доживал свои последние месяцы Щеглов. От главврача он уже знал, что у того болезнь Альцгеймера со всеми вытекающими. Зрелище и так не для слабонервных, а уж при государственном – то уходе…Осторожненько так предупредил шефа, но тот твердо решил увидеть старика своими глазами. При встрече Стрельцов не присутствовал, сидел в холле, медсестричку анекдотами развлекал. Когда шеф вышел из палаты, на нем, как говорят, лица не было. Медсестричка даже засуетилась, капли стала капать в стакан. Но Стрельцов хорошо знал своего шефа. Медицинская помощь тому не требовалась. Шеф был в дикой ярости. Подвернись ему под руку – убьет. Поэтому он девушку обнял за плечики и осторожно на стул усадил, чтобы не лезла. Дубенко ненадолго зашел в кабинет главврача, а когда вышел, был абсолютно спокоен. Вот и придумывай себе, что связывает его со Щегловым Иваном Петровичем!

Теперь появился новый фигурант. Этого искать не надо, сам откуда – то нарисовался. Беркутов Егор Иванович. Сначала Стрельцову казалось, что он никак не связан со стариком. Да и сейчас связь явно не просматривалась. Единственное, что объединяло этих двоих, Щеглова и Беркутова, это отношение к ним самого Дубенко. Та же ненависть в горящих глазах, граничащая с безумием. Тогда впервые он поймал себя на мысли, что начинает сомневаться во вменяемости шефа. Тому все реже удавалось скрыть маниакальный блеск глаз. И причем здесь эта девчушка, Марина Голованова? Подумаешь, на руках нес? Естественно, что во время взрыва та пострадала, а Беркутов ей просто помог. Скорее всего, они случайные знакомые. Но Дубенко велел «отработать» и ее. Зачем? Зачем ему знать, сколько раз Беркутов был женат, есть ли дети? Где родился, как крестился? Сестры, братья и другие родственники? Последнее задание и вовсе не обрадовало. Когда Стрельцов доложил Дубенко, что Беркутов живет в квартире с соседкой – старушкой, тот задал уж совсем неподходящий вопрос: на каком этаже? В гости собрался?

А сегодня это дело совсем перестало нравиться Стрельцову. Что греха таить, испугался. В квартирке – то той, где майор живет, преступление произошло. Бабушку – соседку убили, да еще попытка организовать взрыв газа налицо. Беркутов жив остался, но не факт, что покушались не на него. И вот встает вопрос: с какого бока тут шеф? Сейчас расследование полным ходом идет, жителей дома опрашивают. Вдруг кто – то вспомнит, как он, Стрельцов, во дворе крутился? Без хвастовства он мог себя назвать заметным мужчиной. Стрельцов попытался припомнить, кто тогда во дворе был? Мамочка молодая с дворником ругалась. Тот размахивал своей метлой недалеко от коляски с ребенком. Дворник беззлобно огрызался. В беседке сидел подросток, цедил из банки пиво. И все. Трое потенциальных свидетелей – это не так уж мало.

Завтра он пойдет к Дубенко и спросит напрямую, что происходит. Но сначала скажет ему про убийство и посмотрит на реакцию. Хотя Стрельцов почти уверен, что это его рук дело. То, что начальник способен на такое, сомнений не вызывало. Не то, чтобы он считал его законченным негодяем, но человек, который помогает людям решать всякие нестандартные вопросы, берет за это гонорар практически не скрываясь, рано или поздно срывается. Безнаказанность порождает самоуверенность и притупляет осторожность. Ох, как не хотелось быть причастным! Так ведь теперь в сторону не отпрыгнешь. Денежки – то брал! Стрельцов вспомнил, как впервые шеф попросил его собрать информацию об одном чиновнике. Самую деликатную информацию. Знал Денис, что вторгается в частную жизнь, в общем – то неплохого, человека. Честный был слишком чиновник, а кому – то нужно было, чтобы взятку взял. Стрельцов его и так и эдак проверял, ну почти святой! И все – таки нашел слабое место – внебрачный ребенок. Все получилось, как клиент заказал. И конвертик вручили и вопрос решили. А чувство, что в дерьме искупался, у Дениса до сих пор осталось. Мог отказаться? Мог, но тогда полный конец карьере. Дубенко его просто бы выкинул со службы. Да и из города тоже.

Уже два года Стрельцов работает с шефом, вернее, на шефа. Но до сих пор никто не умирал. Люди уходили с хлебных должностей, на их место ставились свои, прикормленные. И вот – первый труп. Забитая фраза «запахло жареным» не выходила из головы. Денис даже стал напевать ее на мотив какой – то известной песенки. А сам лихорадочно пытался настроиться на разговор с Дубенко. Попытка будет дана одна, как саперу. Одна ошибка, один «не такой» взгляд, и Денису конец.

Глава 14

Егор вышел из подъезда дома и невольно поежился. Сырость, мгновенно забравшись под тоненькую куртенку, минуя рубашку, жадно приникла к телу. Оказывается, пока он сидел у Головановых, прошел дождь. Егор пожалел, что отпустил машину райотдела, все равно нужно было еще заехать к Кузьмину.

Беркутов вышел на Дворянскую и направился к остановке. «Хвала тому, кому пришла в голову мысль пустить по городским маршрутам «Газели»! Пятнадцать минут страха, червонец водиле, и ты на месте!», – Егор поднял руку и около него тут же остановился желтый автобусик. Всю дорогу до своего района он продремал, на миг приоткрывая глаза при резком торможении или повороте.

Когда Беркутов вошел в кабинет Кузьмина, тот что – то писал, низко наклонив голову к столу. Ткнув шариковой ручкой в сторону стула у противоположной стены, Кузьмин той же ручкой поскреб у себя в затылке.

– Как съездил?

Беркутов неопределенно пожал плечами.

– Вовремя успел. Эта ненормальная мамашка уже успела забрать девочку из больницы домой.

– Какая мамашка? Эй, ты не в курсе, что я не в курсе?

– Прости. Галина Голованова. Мать девочки, которая была рядом со мной во время взрыва в метро. Девочка хорошо рассмотрела парня со свертком. К тому же, она студентка и еще промоутер.

– Ну, теперь все ясно, – Кузьмин насмешливо посмотрел на Беркутова, – знаю я, что ты не краснобай, но, похоже обо всем остальном я должен догадаться сам?

Беркутов, рассказывая приятелю о Галине и ее дочери, невольно как бы проигрывал все встречи с ними еще раз. Кузе он мог рассказать все. Несмотря на свою грубоватую манеру говорить с людьми, Сашка был для Беркутова, да и не только для него, кем – то вроде личного психоаналитика. Еще в Чечне, ребята, обиженные на Беркутова, шли к Кузьмину на исповедь. И тот всегда возвращал их «в строй», объясняя, что командир суров им же на пользу.

Сейчас Беркутов не знал, как относиться к тому, что почти постоянно думает о Галине, ну и Маринке, конечно. Ехидный голос, совсем не понравившейся ему внешне женщины, словно поселился у него в голове. Он был уверен, что общение с противоположным полом должно быть предельно простым. Им что – то нужно, ему что – то нужно. Любое свидание просчитывалось на несколько ходов вперед. Да что там, вплоть до финала. А тут все не так. С самого первого слова, взгляда, брошенного им через ограду дачки. Сложно, ох, как сложно, было признать, что его на самом – то деле постоянно тыкали носом, как щенка. Сначала откровенно дали понять, что он хам. И ведь не отчитала она его, но аккуратненько так поставила на место. Он виноват – раз. Совсем не желая этого, он испугал ее, лишь подтвердив расхожее мнение о ментах, что они все бездушны. Не сумел поделикатнее рассказать о дочери. Хотя Галина, по сути, сама спровоцировала его на это. Виноват – два. Пироги хавал, как последний раз в жизни, не сумев сдержать рвущийся наружу голод. Виноват – три. А уж про визит домой и вспоминать неохота. Беркутов тоскливо вздохнул. Кузьмин сочувственно покачал головой.

– Не бери в голову. Бабы разные бывают. Скорее всего, нет у нее никакого мужика, вот и насмешничает. Самозащита такая у одиноких дамочек, понимаешь? Узнай о ней побольше, мой тебе совет. Говоришь, тапки мужские тебе дали? Так это сына, скорее всего. Есть там сын?

– Не знаю.

– А что знаешь, наблюдательный ты наш? Вопрос себе задай, почему дочь так просила с мамой быть поосторожней? И почему твоя Галина так странно среагировала на сообщение, что с дочкой что – то случилось?. А когда узнала что именно, так резко успокоилась? Знаешь, на что похоже? В жизни этой женщины были моменты и страшнее, чем просто ссадины у любимого ребенка. Отсюда и предупреждение дочки. Боится она за мать.

Беркутов задумался. Сашка, как всегда, сумел увидеть то, что он при всем своем сыщицком чутье, проглядел. Беркутовское обиженное «Я» было слепо и глухо. Обругав себя, Беркутов виновато посмотрел на Кузьмина.

– Ты не на меня так смотри, Егор. Может быть, этим двум женщинам ты сейчас нужен, как никто другой. Похоже, нет у них рядом больше никого, чтобы защитить. А помощи просить эта женщина никогда не будет. Порода у нее такая. А ехидством она боль и растерянность свою прикрыть пытается. Поверь. Ладно. Давай о твоих делах поговорим. Сам понимаешь, ни о каком несчастном случае речь не идет. Покушение на бабу Лизу – версия маловероятная. Расчет был на то, что ты войдешь в квартиру и…

– Но свет в прихожке горел! Как нарочно оставили.

– Вот. Игра – бродилка. Прошел первый уровень – жив остался, переходи на второй. Кто – то, считающий себя очень умным, играет с тобой. Зачем? Кстати, дверь открыта «родным» ключом. Вспоминай, кому ключ давал! Хотя бы на время.

– Никому. Да и зачем? У бабы Лизы свой есть, а Фунт все больше через форточку в дом входил.

– Хорошо, что шутишь. А следов взлома нет. Что хочешь, то и думай. Самый простой вариант, у бабы Лизы выкрасть, в магазине, например, и дубликат сделать.

– У бабы Лизы? Ты не забыл, она в разведку ходила!

– Ну, знаешь, возраст…

– Ага, только это не про Елизавету Маркеловну. Возраст! У нее зрение лучше моего! А слух! Она мышь, бегающую в подвале, слышит.

– Слышала. Как же она к себе подпустила кого – то сзади, не думал?

– А если она этого человека знала хорошо, и сама впустила, да еще чаем принялась угощать?

– Возможно. Тогда еще гаже. Кто – то свой.

– Мой или ее. Или наш общий.

– Да, подозреваемых совсем чуть – чуть. С полрайона наберется.

– А если это все – таки наш подрывник?

– А ключ?

– Так баба Лиза впустила.

– Незнакомца? Ты сам себя слышишь?

Беркутов вдруг понял, что смертельно устал. Кузьмин уже начал складывать бумаги в сейф, когда в кабинет вошел парнишка в промокшей насквозь куртке.

– Что, Петруша, новости какие? – Кузьмин потянулся к чайнику и воткнул вилку в розетку.

– Да, Александр Федорович. Опросил я всех жильцов этого дома. Кроме пары квартир. В третьей никто не живет. Она выставлена на продажу. А жильцы сороковой уехали к морю и еще не вернулись. Короче, двор закрытый, не проходной. Чужие практически не ходят. Поэтому каждый новый человек вызывает здоровое любопытство. Да еще, говорят, Елизавета Маркеловна в своем окне всегда на боевом посту. Была. Дворник Трунов вспомнил, как днем два дня назад он видел мужчину, очень даже прилично одетого, который зашел во двор через арку, постоял минут пять – десять и вышел. Сел в темную иномарку и уехал. Это подтвердила и молодая мама из десятой квартиры. Она еще добавила, что мужик был красив «как бог». Колька Хвостов, ну тот самый, который своего папашку недавно сдал в вытрезвитель, сидел в беседке лицом к арке и хорошо рассмотрел машину. Говорит, это «Ауди». Такая же, как была у Вас, Егор Иванович. И цвет темно – синий. На номера внимания не обратил.

– Может, твой тесть заезжал, а, Егор?

– Нет, Александр Федорович, этот молодой был, около тридцати где – то.

– А продавца хлебного киоска рядом с аркой не опрашивали?

– Нет. Завтра сделаю. Сейчас уже закрыто было.

– Давайте по домам. Иди, Петруша, кружку за собой ополосни, и будем закрывать.

Подходя к дому, Беркутов подумал о любимце бабы Лизы. Интересно, Фунт понимает, что потерял хозяйку? Он, Беркутов, например, понимал. Хоть баба Лиза по большей части ворчала на него, да и стряпухой была никудышной, да и квартира редко блестела чистотой, Беркутов искренне был привязан к своей соседке. Она встала на его сторону при разводе с Лерой, довольно резко поговорив с Романовым, который пришел к нему, чтобы попросить (или приказать?) вернуться к жене. Беркутов только усмехался, глядя, как бравый генерал отступает к двери, вытесняемый хрупкой старушкой.

Открыв ключом дверь, Егор насторожился, не услышав привычного утробного урчания кота. Ботинок наступил на что – то мягкое. Беркутов щелкнул выключателем. На полу, перегораживая весь коридор длинным телом, лежал Фунт. «Вот я и остался совсем один», – подумал Беркутов, присаживаясь на корточки перед мертвым животным. Беркутов смотрел на неподвижное тельце Фунта и чуть не плакал. Мысль о том, что кота могли убить, пришла в голову первой. Белая пена вокруг раскрытой в последнем вздохе пасти, уже успела высохнуть. «Отравили», – подумал Егор, перебирая в памяти соседей, которым шкодливый кот успел напакостить за свою недолгую жизнь. Список получился коротким, из двух человек. Валентина, соседка из квартиры напротив, имеющая хорошенькую сиамскую кошечку, каждый раз отмывая резиновый коврик у входной двери от следов Фунта, застолбившего свою территорию, грозилась оторвать уши негодяю. Второй в списке стояла Наталья, женщина без возраста, убирающая подъезд два раза в месяц. Отжимая тряпку, она пару раз поцарапалась о кости, застрявшие между волокнами. Фунт, вытащив лакомый кусок с помойки, почему – то всегда приносил его в подъезд и съедал его укромном местечке около батареи.

Прикрыв кота газеткой, Егор прошел на кухню. На полу, около миски с водой, лежал недоеденный кусок вареной колбасы. Беркутов набрал номер домашнего телефона Кузьмина.

– Не спишь? Тогда слушай новость. У меня в квартире еще один труп. Нет, кошачий. Да, Фунтика кто – то отравил. Я тоже думаю, что это связано с сегодняшней историей. Что буду делать? Завтра отнесу в лабораторию колбасу, которую он принес с улицы. Нет, дома такой нет. Точнее, дома никакой нет.

Попрощавшись с Кузьминым, Егор, подставив стремянку, полез на антресоли искать брезентовый мешок. Он лишний раз пожалел о том, что нет машины. Будь он при колесах, похоронил бы кота в лесочке у дороги.

Глава 15

Лилечка, делая вид, что читает текст на мониторе компьютера, на самом деле наблюдала за Стрельцовым, который как – то уж слишком спокойно сидел на жестком диванчике рядом с ее столом. Его неподвижный взгляд пугал. Дежурной шоколадки она сегодня не дождалась, улыбки и ласкового взгляда тоже. Будь она поглупее, обиделась бы. Но, Лилечка сделала совсем другой вывод из необычного поведения всегда галантного помощника шефа. Что – то случилось. Стрельцов, похоже, мысленно готовится к разговору с начальством, вон как морщит лоб, словно проигрывая в уме предстоящий спектакль. Видимо, хочет сообщить что – то из ряда вон, и пытается просчитать реакцию Дубенко. Уж кому – кому, а Лилечке очень хорошо известно, каков в гневе этот хам.

Из аппарата, включенного на громкую связь, раздался недовольный голос: «Стрельцова ко мне». Лиля вопросительно посмотрела на Дениса, который вместо того, чтобы быстро встать с дивана, еще ближе придвинулся к его спинке. Чашка с так и недопитым чаем слегка дрожала в его руке. Лилечка насторожилась еще больше. Наконец Стрельцов поднялся. Окончательно взяв себя в руки, он улыбнулся девушке и подмигнул. Но Лилечку это не успокоило. «Подслушивать, конечно, плохо, но другого выхода у меня нет», – решила для себя она, ловко устраиваясь с лейкой для цветов прямо около двери в кабинет. Пальму в керамической кадке принес в подарок шефу все тот же Стрельцов, а Лилечка справедливо решила, что в кабинете она умрет от черной энергетики, исходящей от Мухомора, и распорядилась поставить дерево в приемной рядом с дверью в его кабинет.

Сначала ничего не было слышно. Лилечка уже хотела покинуть свой пост, когда услышала раздраженный голос шефа: «Да ты совсем спятил!». Дальше шло неразборчивое бормотание Стрельцова и снова громкий возглас Дубенко: «Пошел вон!». Лилечка едва успела отскочить от двери. Денис вышел из кабинета с лицом, на котором застыло недоумение. Испуга или обиды Лилечка не заметила. Если бы ее так послали, она бы… Додумать она ничего не успела, так как Стрельцов молча указал ей на дверь рукой. Пришлось сделать безразличное лицо. Она вошла в кабинет начальника, плотно прикрыла за собой дверь, прошла ровно до середины ковровой дорожки и остановилась. Стараясь ничем не выдать своего страха, она молча ждала распоряжений шефа. «Нет, надо завязывать с этой работой», – думала она. Постоянно быть готовой к крикам и хамству ей, выросшей среди любящих безумно свое чадо родителей и бабушек, было трудно.

Глава 16

Дубенко тупо смотрел на секретаршу, пытаясь вспомнить, зачем велел Стрельцову ее позвать. Эта девица, навязанная ему генералом, интересовала его едва ли больше, чем письменный стол или книжный шкаф. Но она постоянно раздражала его тем, что напоминала, что кое в чем он не хозяин в этой жизни. Приказали взять на службу дочку какого – то там чинуши или журналюги, черт их разберет, пришлось подчиниться. Он долго не мог запомнить ее лица, до сих пор не знал ее фамилии и однажды отшил по телефону молодого мужика, вежливо спросившего Топильскую. Потом выяснилось, что звонил муж этой девицы, перепутав последнюю цифру номера. Раскаяния он не испытал, хотя выговор получил от генерала, которому, как оказалось, этот Топильский приходился племянником. Обозлившись на ябеду еще больше, он всю злость направил на его жену, глупую овцу, которой при таких – то родственниках лучше бы ходить по соляриям и салонам красоты, а не корчить из себя деловую женщину. Глядя сейчас, как эта дурочка пытается спрятать свой страх, Дубенко откровенно рассмеялся. Девица тут же вскинула свои умело нарисованные бровки. Пожалуй, впервые он посмотрел на свою секретаршу, как на женщину. «Не впечатляет», – подумал он, делая рукой жест в сторону двери. Еще больше округлив глаза, та резко развернулась на каблучках и направилась к выходу. По пути она обернулась, как бы спрашивая, не передумал ли начальник ее отпускать, но он уже повернулся к ней спиной.

Развернув кресло к окну, Дубенко вслушивался в ровный гул проезжавших мимо окон машин. Мысли вновь вернулись к ушедшей девушке. Лет пять назад он бы не упустил возможности попользовать ее. Дубенко знал, что женщин к нему тянет. Время от времени они появлялись в его жизни, не задерживаясь в ней более, чем на полгода. Сказать, что он не влюблялся, ничего не сказать. Он даже не испытывал никаких симпатий к «объектам». Здоровое мужское начало требовало своего, и он кидал к ногам этого самого начала очередную жертву. То, что они жертвы, он понимал. Любовник он был никакой, заботясь только о себе, но не о партнерше. Насытившись, он мог буквально пинками выгнать рискнувшую связаться с ним женщину из своей квартиры, не думая, что на улице уже хорошо за полночь. Впрочем, иногда он заказывал им такси. Тех, кто жил в его квартире, чаще всего выполняя работу домработницы и кухарки, он через некоторое время переставал замечать. Часто, забыв, что в доме уже живет одна женщина, он приводил другую. Скандалы по этому поводу сводились к тому, что он оставлял соперниц разбираться, а сам садился к телевизору, включая громкость на полную.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю