Текст книги "Пилот вертолета (СИ)"

Автор книги: Марина Рябченкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11

По первому этажу церкви разгуливали мертвые. Не то, чтобы их было очень много и я не могла бы украдкой проскользнуть через них, просто их тихие шаги и урчащие звуки действовали мне на нервы, усиливая чувство неосознанного беспокойства.

На первом этаже комнат, как таковых, не было. Здесь находились гигантские помещения с высокими рамами без стекол и порушенными перегородками. Едва ли не во всех стенах были сквозные дыры, позволяющие легко перемещаться из одного помещение в другое. Полагаю, те, кто их создал, не особенно задумывался об архитектурной устойчивости здания; просто повезло, что вся эта громадина держалась на монументальных колонах.

Дверей почти нигде не было. Повсюду стояли сквозные арки, что тесно связывали этаж с улицей. Укрыться от неприятеля в таких условиях вряд ли получится, не запереться от него и не спрятаться, зато в углу точно не прижмут.

Солнце почти село. Ранние сумерки плавно уходили во тьму.

Когда по ту сторону перегородки послышались тихие шаги, я стояла в узком коридоре, недалеко от дыры в стене, откуда доносился звук.

Я знала, что где-то поблизости ходили еще мертвецы, и мне совсем не нужно было, чтобы от звука выстрела все они примчались в одно место. Только не в этом узком коридоре. Только не в этих стенах. Так что медленно, но верно отступаю.

От террасы к лагерю бандитов не так далеко. Если отстреливаться, то лучше там: найти ключи от какой-нибудь машины и по-тихому убраться из этих мест.

А Павел хитрец!

Оставил эту проблему на меня. Что ж, ладно…

К тому времени, когда через дыру в коридоре, будто чуя запах моего живого тела, осторожно ступил Бодрый, я переступила через другую дыру в стене, пробравшись в помещение с разрушенной перегородкой. Дверей здесь не было. За порушенной перегородкой звуков, вроде, тоже не было. Но…

Время вдруг остановилось, и перед глазами возникла сцена преступления. В тот же миг вспыхнуло сияние, и Темный, что набросился на меня со спины, испарился.

Выровняв дыхание, выругала себя за неосторожность: место, куда я ступила, и правда, очень темное.

Свет наруча сделала ярче, усилием мысли полностью погасив собственный желтый свет, чтобы ни Павел, ни кто-либо другой этот свет ненароком не увидели. Зато свет от наруча теперь мог заметить Бодрый. Как говорится: из двух зол...

Пробравшись в комнату посветлей, через пробитую насквозь стену увидела еще две комнаты; в последней выход на церковную террасу. Шагнув вперед, увидела, как уцелевшая дверь в стороне у меня на глазах беззвучно приоткрылась. Холодок по коже. Я юркнула назад за перегородку. Выглянула. К серо-синей улице террасы, подволакивая ногу, хромала очень медленная Рухлядь.

Выступив из-за укрытия, я вынула из набедренной платформы нож. С осторожностью приблизившись к мертвецу, всадила тупое лезвие ему в шею, с усилием разодрав мягкую, смердящую зловонием плоть.

Мертвец упал. Я отшатнулась.

Вышла в соседнюю комнату и там замерла. Из улицы террасы на меня смотрел живой волк. Он не скалился и не рычал. Не подходил близко. Постояв недолго, трусливо отступил, когда серые стены зашевелились.

Мне тоже стало неспокойно, хотя и знала, что маленькие ползучие твари с острыми коготками уже бы давно бросились на меня, если бы не боялись. Стало быть, действительно умные, и знают, что опасно.

Удерживая в руках крупнокалиберный пистолет, осторожно переместилась через комнату в террасу.

Темные уже выстроились в тенях деревьев и наблюдали.

Бесшумно подобравшись к затухшему костру, присела. И отложив пистолет, очень быстро раскрыла рюкзаки и вынула из них вещи: запасную одежду, оружие и патроны к ним. Ножи разных форм и размеров.

После того как я ножом проделала дыру в стене в келье, он затупился. Его обязательно нужно было поменять, собственно, что я и сделала, выбрав похожий на предыдущий нож. Еще я взяла черные перчатки, срезав ножом «пальцы». Натянула на руку, отрегулировав размер ремешком на запястье.

Ключей в тех вещах не нашлось. Зато неожиданно оказалась карта этих мест, а точнее, повидавший жизнь путеводитель с пометками.

Подобрав пистолет, с оглядкой по сторонам перебралась к другим вещам. В мешках и сумках нашла много еды. Не особенно разбираясь в предпочтениях, в мешок затолкала всего понемногу.

Резко подняла глаза.

Оскалив зубы, ко мне приближался волк. Рычал, но не на меня, а на того, кто был у меня за спиной. Обернулась, вскинув пистолет, и выстрелила, крупнокалиберной пулей разорвав голову Бодрого на куски.

При падении у мертвеца на поясе сверкнули ключи от машины.

Оглянулась.

Волк больше не рычал.

Я прошла к неподвижному Бодрому. Присела рядом с ним, стянув ключи от машины.

– Не может быть, – протянула я, узнав брелок.

Поднялась. Осмотрелась, с террасы перебравшись к парадным церковным дверям. Там, в зелени деревьев стоял транспорт: три типично-бандитских внедорожника и бронеавтомобиль.

В припаркованной слева машине в тяжелых обвесах сразу узнала черное чудовище. Стало быть, жизнь опять меня столкнула с бандитами Мирного. Ну, или с некоторыми из них… Внедорожник ни в чем не изменился, разве что со стекол машины сняли решетки, да и вмятин прибавилось.

Вскарабкавшись в салон, провернула ключ в замке зажигания. Придавила газ и по неровной заросшей дороге вернулась к лагерю бандитов на террасе.

Новых Бодрых в лагере пока что не было видно. Не теряя времени, уложила в багажник внедорожника еду и кое-что из оружия. Когда хотела уже взобраться в машину, взгляд споткнулся о волка, что робко перебирая лапами, приблизился ко мне. Испачканный брызгами крови зверь остановился в десяти метрах. Смотрел на меня. Не выглядел опасным.

Возможно, я совершаю глупость, но в минуту опасности этот волк помог мне…

Только я распахнула дверь внедорожника, зверь уверенно запрыгнул на задние сидения и улегся там.

Захлопнула дверь и села за водительское кресло, с включенными габаритами вырулив к заросшей травой дороге.

Серый волк на задних сидениях вел себя смирно. Уши торчком. Не рычал.

– Как тебя зовут, приятель? – спросила я, в очередной раз взглянув на зверя в зеркало заднего вида. Тот, только на мгновение обратил ко мне взгляд золотых глаз, и конечно, ничего не ответил. – Мохнатик? – Пошутила я, в одиночку посмеявшись над своей невеселой шуткой. А потом серьезно: – Хан. – Опять посмотрела на волка. – Не возражаешь, если я буду звать тебя Хан?

Я, кажется, наскучила зверю, потому что он лениво увел взгляд к окну.

– Значит, Хан… Знаешь, Хан, мне сейчас предстоит сделать нечто невыполнимое, и я вот думаю: я чокнутая или очень смелая? Самонадеянная? Совершенно не представляю, как мне сейчас вытащить трех очень хороших людей из цепких когтей… плохих людей... Приду. Найду. Вытащу. Вот и весь план. Не обнадеживает, да? – в зеркало заднего вида видела, как волк снова обратил свое внимание ко мне. – Не представляю, что буду делать... – В некотором отчаянии призналась я. – Если быть предельно честной, только теперь задумываюсь над тем, что мне делать с тобой.

Оранжевая линия заходящего солнца окончательно ушла за синий горизонт и на землю проклятого острова опустилась тьма. По просевшей ямами старой грунтовой дороге я уводила внедорожник подальше от Сторожевой, за одну из сопок за деревней; подальше от вражеских лагерей. А там, свернув с дороги, по бездорожью переместилась в лесную чащу. Недалеко, конечно. В конце концов, черное чудовище обычный внедорожник, а не всемогущий вездеход.

Припарковав машину меж высоких деревьев, развела костер под светом фар внедорожника, а когда взялась за мешок с едой, заметила Темных. В тенях дальних деревьев их почти не было видно. Не двигались, но наблюдали. Не то, что бы их присутствие меня пугало, так, нервировало немного. В конце концов, Темные, наверное, единственная угроза этого острова, которую мне не особенно стоило бояться. Живых людей остерегаться следовало больше.

Волк лежал рядом с огнем. Тоже посматривал на Темных, но не особенно их боялся. Зверь умный. Знал, что если во мраке ночи есть хоть какой-нибудь свет, Темные не подберутся.

Залив в битый чайник воду из бутыли, на найденной в багажнике треноге повесила его над огнем. Едой поделилась с волком. А некоторое время спустя, уже с горячей кружкой в руках, всерьез задумалась…

Все-таки как я собираюсь пробраться в Сторожевую?

В это утро выбраться из деревни было непросто, а теперь мне нужно было придумать, как вернуться туда. И не просто вернуться! В деревне еще предстояло отыскать взятых Лабораторией товарищей. А если они уже вне деревни? В одном из вражеских лагерей, скажем?

Нет, мой дерзкий план имел бы хоть какие-нибудь шансы на успех, знай бы я, где искать Командира с Тихим. И что со Стасом? Гаврилой? А впрочем, узнать об этом мне по силам.

Посмотрела на прикорнувшего рядом с теплом костра волка.

Как бы там ни было, делать что-то надо было, и лучше это что-то делать именно сейчас, а не на рассвете, когда пойду через распадок к Сторожевой. В конце концов, разгуливать по окрестностям вне физического тела занятие энергозатратное, а силы мне нужны.

– Так, ладно… – сдалась я, отложив теплую алюминиевую кружку в сторону.

Прикрыв глаза, попробовала сосредоточиться.

Первым в мысли вторгся Стас. Видела его лицо и даже представила голос. Очень сильно пожелала найти его, а спустя долгие минуты признала, что столкнулась с проблемой.

Ничего не вышло.

То же попробовала сделать, представив в мыслях образ Тихого, потом Командира. И опять ничего.

– Да что же это! – выдохнула я.

Подумала немного, и вместо того чтобы в своем воображении рисовать образы мужчин, я попробовала сосредоточиться на конкретном месте. И в следующую секунду…

Распахнула глаза, обнаружив, что теперь находилась у белого вертолета в Сторожевой деревне.

Со всех сторон горели яркие белые огни прожекторов. Рядом с вертолетами понаставлены темно-зеленые палатки.

Грузовики и джипы.

Повсюду были солдаты в серых камуфляжах; один прошел сквозь меня.

Возникла мысль увидеть Стаса. И я шагнула вперед, в тот же миг очутившись в железном контейнере, в котором находилось, по меньшей мере, три десятка солдат Сторожевой. На весь сорокафутовый контейнер одно узкое оконце, через которое и ребенку было не пролезть, и работала только одна лампочка.

В то время, когда одни солдаты сидели неподвижно, потупив взгляд в стену или пол, другие о чем-то живо в стороне переговаривались.

Подобравшись ближе, присмотрелась к незнакомцам. Контейнер большой, свет от единственной лампочки здесь очень тусклый. Когда темнота стала ощутимо раздражать, на помощь пришел свет сияния. Свет не яркий и мягкий, как от свечи. Солдаты Сторожевой его не видели.

«Стас», – позвала я, и мужчина с неровным шрамом на лице вдруг обернулся. На правой стороне лица ссадины и засохшая кровь. Смотрел остро, хотя и выглядел растерянным. Посмотрел сквозь меня невидящим взглядом и, поджав челюсть, опять обратил внимание к солдатам.

И тогда я шагнула к тусклой грушевидной лампочке посреди контейнера. Протянула к ней указательный палец и та вдруг запылала ярчайшим белым светом, с реальной перспективой вспыхнуть и сгореть. Я вовремя увела руку.

На внезапную вспышку лампы внимание обратили все, но никто не придал этому особого значения. Однако…

«Ты в порядке?» – услышала я тихий шепот Стаса, как если бы он изрек эти слова мне прямо в уши. И ответив ему короткое: «Да», шагнула сквозь контейнер.

Узнала место.

Два транспорта на гусенице с сорокафутовыми контейнерами, два бронетранспортера и три палатки. В лагере, по меньшей мере, десять человек. Присмотревшись к соседней сопке, сквозь мрак ночи увидела церковь.

При свете дня думала, что в контейнерах мертвецы, а в них оказались люди. Но тогда меня отвлек Павел, и я толком ни в чем не разобралась.

Что ж, где искать Стаса теперь было понятно.

Где остальные?

Шагнув, оказалась в закрытой зеленой палатке с яркой лампой в углу. Солдат с каменным, как кирпич лицом, кулаком наносил удар за ударом по челюсти привязанного к стулу Командира.

«Остановись», – сразу вмешалась я.

С замешательством озираясь, человек в сером камуфляже задержал в воздухе кулак. Убедившись, что другие солдаты в палатке оставались спокойны, вернулся к делу, жестко потребовав от Командира:

– С вами была женщина. Проводник. Где она?!

Командир молчал. Долго. И человек с каменным лицом снова ударил его кулаком по лицу.

Шагнула сквозь палатку.

Белые вертолеты. Сторожевая деревня. Ясно.

Запомнив место, подумала о Тихом.

Неожиданно…

Мужчина с блеклым светом наручей на запястьях, вооруженный винтовкой, украдкой двигался к свету фар черного чудовища. В моем лагере будет минут через пять.

Я вернулась к физическому телу: глаза были закрыты, а голова опущена. В целом выглядело так, будто я заснула сидя на бревне перед костром.

Шагнула, и тут же поменялись берега реальности. Я вновь чувствовала тяжесть собственного тела и прохладу ночи. Открыла глаза, сделав глубокий вдох.

В лесу темно и тихо.

Накинула на плечи куртку и подбросила дров в костер. А когда волк навострил уши, предупредила Тихого:

– Не стреляй!

Волк недружелюбно зарычал, когда в темноте возник шорох листвы.

– Это друг, успокойся, – взглянув на зверя, попросила я. И тот, как-то поняв меня, спрятал зубы. Не показал их, даже когда мужчина выбрался из зелени хвойных веток и кустов.

– Откуда зверь? – недоверчиво посмотрел на волка Тихий.

– Бандитам не повезло. А мы с ним, вроде, подружились… Его зовут Хан.

Тихий спокойно прошел мимо волка, и тот, окончательно успокоившись, лег на землю.

– Это случайность? – спросила я Тихого, подразумевая то обстоятельство, что он вышел конкретно к моему лагерю.

– Командир велел найти тебя. Я нашел.

Вынув из тяжелого рюкзака лампы, он принялся расставлять их по радиусу маленького лагеря. После чего сразу выключил свет фар. Задержал ненадолго взгляд на внедорожнике и ухмыльнулся.

– Видел лагерь Лаборатории, тот, что ближе к дороге? – спросила я, когда Тихий присел рядом на бревне.

– С двумя контейнерами?

– Там солдаты Сторожевой, – кивнула я. – Там Стас… А Командир в деревне.

– Командир велел отвести тебя во Второй город, – вдруг сказал он.

В ответ прозвучало мое бескомпромисное:

– Нет.

– Нет так нет, – легко сдался Тихий. – На плече я тебя не потащу. Командиру доложу как есть.

Он взял кружку и, плеснув из чайника теплой воды, поднес ее к губам. Спросил, взглянув на волка:

– Почему не снимешь с него ошейник?

– Боюсь пока.

Присвистнув, Тихий жестом подозвал волка к себе. Тот послушно поднялся, обошел костер и встал рядом с мужчиной.

– Подзываешь свистом, – объяснял он. – В остальном команды как у собак.

– Бандиты их дрессируют?

– Непослушный зверь им ни к чему.

Сняв с волка ошейник с острыми шипами, Тихий отбросил его в сторону.

Хан благодарен, хотя и выглядел по-волчьи строгим. Отряхнулся и улегся рядом с теплом костра.

– Утром выдвигаемся, – сказал Тихий. – Вызволим солдат Сторожевой, а что делать дальше уже со Стасом решать будем.

– Хороший план.

Стало тихо.

Вынув из заднего кармана джинсов обложку с документами, стянула черно-белую фотографию, найденную в подземельях церкви и протянула ее Тихому.

– Это принадлежит тебе, – сказала я.

Мужчина долго смотрел на фотографию, прежде чем взять ее в руки. И когда это все же произошло, я тихонько спросила:

– Твоя жена?

– Сестра.

На лице мужчины не шелохнулся ни один мускул, зато взгляд выдал неподъемную тяжесть воспоминаний давно минувших дней.

Следом я протянула рукописную исповедь человека, виновного в ее убийстве. Сделала это осторожно, затаив дыхание. Тихий, едва взглянув на строчки, смял желтые листы и бросил их в огонь.

Луна в небе была не яркой, зато сияли звезды.

Тишина стала совсем тяжелой.

– Что с тобой случилось? – спросила я, спокойно глядя на то, как в пламени огня догорал последний фрагмент письма.

– Сукин сын убил мою сестру, – сразу сказал Тихий. – Спустя шесть лет я нашел его в русской церкви. В ней же и убил.

– Русской?

– Я родом из Германии, – выдержав недолгую паузу, пояснил он. – В шестнадцать переехал в Венгрию. Затем… Теперь я здесь.

Вновь возникшую тишину нарушал только треск костра.

– Как так случилось, что ты умер в подземельях?

– Я шесть лет потратил на то, чтобы найти его, а после… Что мне было делать дальше? В Венгрию я не вернулся. Остался в русской церкви.

– В той, где убил его…

– Потом пришли грабители. Я укрылся в подземельях, но был ранен. Знал, что мне конец, – Тихий смотрел на фотографию. – До последнего вздоха смотрел на ее лицо.

«Сожаление и безысходность, смирение и покой» – вспомнились мне противоречивые ощущения, сохранившиеся в потайной комнате. Вот отчего противоречие… Человек рядом со мной сожалел, что не смог защитить сестру, но ни одного дня своей жизни не жалел о том, что сделал с ее убийцей. Он умер в покое.

– Кто-нибудь знает о тебе? – спросила я, подразумевая обоим нам понятный факт: Тихий вселился в живое тело Проводника, заняв его место.

– Командир знает.

– А этот человек был кем?– робким жестом показала на самого Тихого.

– Он был бандитом. Когда набросились твари, что обитают в церкви, Проводник остался без защиты. Я занял его место, – проговорил он и вдруг спросил: – Что ты будешь делать с этим знанием?

Посмотрела на него. Поняла, что мне не показалось и сразу увела взгляд.

Маски сброшены.

Тихий – Темный. А я та, кто сопровождает Темных в положенное им место.

– Знаешь, плохие ребята на той стороне всегда знают, кто я… Боятся меня. Убегают от меня. Пробуют бороться со мной, пытаются обмануть, – тихо проговорила я. – Ты тоже знаешь, кто я. С первой встречи знаешь… Гончая ада, какой-нибудь бес или дьявол? Кого вы во мне видите?

– Правосудие, – ответил Тихий. И по телу у меня побежал холодок. – Свет, от которого не убежать и не спрятаться. Сила, которую не победить.

У меня приоткрылись губы, но слова так и не сорвались с языка. Мои догадки были недалеки от истины, просто… уровень самомнения не дотягивал, чтобы это признать.

Помолчав недолго, медленно и вдумчиво проговорила:

– В той темноте однажды, среди Темных я почувствовала человека, который явно не заслуживал того, чтобы быть там. Я приблизилась к нему… Заглянула ему в глаза. А коснувшись плеча, вместо преступления увидела причину, по которой ему полагалось вернуться к свету.

Тихий с осторожным любопытством посмотрел на меня.

– Та сторона признает право на месть, так что… Не знаю, как долго ты проведешь в темноте, знаю только, что задержишься ты в ней не навечно.

– А то, что я сделал потом? – подразумевал Тихий жизнь в новом теле.

– На острове случилась ошибка, которой не должно было произойти. Твое время закончилось век назад, на том для тебя все и остановилось. А то, что ты сейчас рядом со мной из плоти и крови… Даже не знаю как назвать.

Впервые за этот долгий трудный разговор, Тихий вдруг усмехнулся.

– Не может быть.

Поняв его мысли подтвердила:

– Если бы ты сразу принял свою участь, а не прятался здесь, возможно к этому веку уже был свободен.

– Я этого никогда не знал. Только чувствовал, куда мне суждено было отправиться.

– И что ты решил теперь?

– А я могу что-то решать?

– Пока ты живешь эту жизнь, – показала на его живое тело. – Я ничего не могу с тобой сделать. Моя прерогатива только мертвые.

– Тогда я останусь, – решительно заявил он, без опаски заглянув мне в глаза. – И помогу навести на острове порядок.

– Хороший план, – улыбнулась я, ощутив облегчение. У Тихого еще будет время уйти, а пока он очень нужен здесь. Задумалась. Спросила: – Слушай… Любопытства ради, а как тебя зовут? Твое настоящее имя.

Тот ответил сразу и без запинки:

– Члегельстейн.

– Что?

– Члегельстейн Франк-Вагенкнехт. Имя, данное мне матерью и отцом в феврале 1856 года.

Глава 12

В силу исключительных особенностей острова и природы Темных, передвижения по темноте без наручей были крайне затруднительны. Если нужно было подкрасться незаметно, то лучше всего сделать это при свете дня. Так что утром, едва взошло солнце, внедорожник тихонько переместился по распадку.

Оставив машину в зелени высоких деревьев и под охраной Хана, мы с Тихим пешком перебрались на соседнюю сопку, а от нее подобрались к лагерю Лаборатории.

С возвышенности я вела наблюдение через оптический прицел, Тихий использовал бинокль.

В лагере прибавилось солдат. Стало больше машин и палаток.

– Справа группа, – предупредил Тихий.

Дернув дуло винтовки вправо, в зелени кустов и веток обнаружила… пацанов в камуфляже. Все трое не старше шестнадцати. Вместе они осторожно пробирались к сорокафутовым контейнерам.

– Что они хотят сделать? – забеспокоилась я.

– Освободить солдат. Но походу не знают, что на контейнерах электронные замки.

– Их обнаружат.

Переметив дуло винтовки влево, посмотрела на машину с энергоблоком, припомнив фокус, который проделала с лампочкой. Опустив оружие, с волнением в голосе сказала Тихому:

– Есть мысль. Если я выведу из строя энергоблок, у ребят может получиться с дверью.

– Как ты это сделаешь?

– Отправлюсь вон туда, – показала на машину с оборудованием. – А ты присмотришь за моим физическим телом. Да?

– В лагере ловушки, – предостерег Тихий, подразумевая те, что были расставлены для Проводников.

– Не страшно.

Тихий кивнул, и я, вскинув оружие, в оптический прицел посмотрела на штабную машину с энергоустановкой и лабораторией. Многотонный бронеавтомобиль охраняли солдаты. Сосредоточившись на том, куда хотела попасть, мысленно шагнула…

«Смотри!» – бросил один солдат другому, когда я появилась перед бронемашиной. Но смотрели они не на меня, а на то, что происходило у меня за спиной. Ловушка сработала. Красным замерцали столбики в лагере.

«Повышай мощность!» – крикнул кто-то в стороне. И я сразу ощутила силу энергополя под ногами. Не как в прошлый раз. Эта сила стала много выше.

Сделала шаг вперед, в следующую секунду оказавшись в бронемашине, а точнее, в той ее части, где была расположена лаборатория. Энергоблок был на другой стороне. За компьютерами сидели солдаты лаборатории. Когда один сообщил другому, где находился объект, все трое разом обернулись.

Они смотрели на меня, но не видели.

Я прошла через толстую железную дверь к энергоустановке. Коротко посмотрела на оборудование и поверх серого железа вытянула ладонь. Из ладони вспыхнуло сияние, и система вдруг зашумела. Заискрилась. А полминуты спустя с грохотом повзрывались лампочки и повалил дымок.

Все стихло.

Я вернулась.

Вздохнув полной грудью, посмотрела на Тихого.

– Готово, – сказала я больше для того, чтобы известить о своем присутствии, нежели о выполнении. В лагере Лаборатории итак было видно, что погасли фонари и вся электроника затихла.

– Когда сработала ловушка и стало шумно, пацаны ушли в лес, – предупредил Тихий, глядя в прицел винтовки. – Это плохо. Придется подождать.

Вскинув оружие, я тоже посмотрела в оптический прицел.

– Уже возвращаются.

После случившегося солдаты Лаборатории заняли позиции. У каждого контейнера теперь стояли по двое. Смотрели по сторонам и не зевали. А подростки в камуфляже на ближних подступах к лагерю разделились: в зелени деревьев и кустов высокий осторожно обходил контейнеры, остальные пробирались к северной стороне лагеря.

План ребят очевиден и прост. Двое отвлекают, пока третий освобождает солдат.

– У них получится? – с некоторым сомнением, спросила я, когда один из парнишек вскинул пистолет.

Грохнул выстрел. Лабораторные тут же ответили очередью, но парнишки вовремя укрылись за деревьями.

Когда Тихий выстрелом положил солдата у контейнера, второй солдат тут же бросился в укрытие. Путь к контейнеру был чист и высокий парнишка, не мешкая, выбрался из-за кустов.

Поняв, что происходит, у контейнера вдруг появился другой солдат. Вскинув оружие, угрожал парню, но не стрелял.

Взяла солдата на прицел, выстрелив ему под ноги. Угодившая в землю пуля пусть и не ранила его, а вот благоразумно остерегаться точно заставила. Солдат во вражеском камуфляже без промедлений ушел в укрытие, а над нашими головами сразу пронеслась крупнокалиберная пуля. Пробила ветки деревьев и на нас с Тихим посыпались ошметки зелени и коры. Следом пронеслась еще очередь.

Наша позиция была раскрыта.

– Уходим, – сказал Тихий.

С винтовкой наперевес, крадучись, он переместился к новой позиции. К тому времени ожесточенная пальба резко вдруг затихла.

Взглянув в прицел, Тихий удовлетворенно улыбнулся.

– Взяли.

– Так быстро?

Вскинув винтовку, в оптической сетке видела, как солдаты Лаборатории складывали на землю оружие. Позиции на территории заняли обозленные за ночь солдаты Сторожевой.

– Видишь Стаса? – спросила я.

– Нет.

Пробираясь сквозь длинные ветки хвойных деревьев, мы спускались по крутому склону, когда Тихий вдруг скомандовал громко:

– Ложись!

Я упала на живот, интуитивно прикрыв руками голову, когда по деревьям ударила автоматная очередь.

– Почему по нам стреляют? – когда все стихло, недоумевала я.

Взглянув в оптику прицела, Тихий доложил:

– Стрелял не солдат, а житель… Теперь порядок.

Тихий поднялся на ноги. Поднялась и я тоже, но как-то нерешительно. По траве и кустам следовала за мужчиной.

«Эй, вы там, в порядке?» – всматриваясь в зелень леса, крикнул в метрах пятнадцати от нас солдат Сторожевой.

– Да! – ответил Тихий.

Собственно, с этого момента я и успокоилась.

– По вам деревенский мужик стрелял с испугу, – нам навстречу шел бородатый мужчина в камуфляже. О деле сразу заговорил: – Есть еще кто?

– Только мы, – сказал Тихий, сразу обратив взгляд к Стасу в стороне.

Он шел к нам через весь лагерь. А я, не удержавшись, заторопилась ему навстречу. Почти бросилась на шею, выкрикнув:

– Живой!

Стас был жив и цел, вот только правая сторона лица была слегка помятой.

– Как ты? – все равно беспокоилась я. – Мне же не кажется… Ты в порядке? Правда в порядке?

По части эмоций Стас держался сдержанней, чем я.

– Я в порядке. Это по вам сейчас стреляли?

– Да, но обошлось.

«Станция у них еще ночью забарахлила», – очевидно, припомнив устроенную мной вспышку лампы в контейнере, в стороне заговорил кто-то. Мы со Стасом посмотрели в ту сторону. – «А сейчас к черту пошла. Вот повезло!».

Стас многозначительно посмотрел на меня, а я молча кивнула.

Подошел Тихий.

– Угодил ты в передрягу, друг, – протянул руку.

Ответив крепким рукопожатием, Стас спросил:

Где Командир?

– В Сторожевой, – негромко сказала я. – Его допрашивали ночью.

– Где именно?

– В одной из палаток, что рядом с вертолетами. Лаборатория как-то узнала, что с вами в деревню пришла я.

– Что им известно?

– Думаю, ничего конкретного, – предположила я. – Просто Проводник, и все.

Загромыхала бронемашина в стороне. В кабину завалились трое.

Еще группа солдат взбиралась в бронетранспортер.

Люди в спешке уезжали, разобрав в лагере все машины. Пленных забрали с собой, с намерением отвезти в города.

– Что они собираются сделать с пленными? – недоумевала я.

– Командование городов за пленных хорошо платят, – пояснил Стас.

Объединившись в группы, еще два десятка населения Сторожевой уходили пешком.

Осталось двенадцать человек, и это включая меня, Тихого и Стаса.

– Что делать будем? – посмотрев на группу солдат под предводительством низкорослого мужика со строгим взглядом, спросил Тихий.

– Послушаем, что эти скажут, – предложила я.

По итогам недолгих переговоров все сошлись во мнении, что Сторожевую деревню не отстоять, но освобождать людей надо было. А деревня, пропади она пропадом, пусть Лаборатории остается.

По плану, пробираться предстояло тайком, а при маленькой деревне полной солдат это еще умудриться надо. Поэтому двенадцать человек разбились на четыре группы, каждой из которой предстояло зайти в деревню с определенной стороны и обыскать в границах оговоренного квадрата.

Тихий, Стас и я – группа, что пойдет с юга. Наш квадрат – шесть домов, включая оружейную.

Никакой связи между группами нет. Расходимся, а там каждый, как говорится…

Из лагеря уходили первыми, через лес проделав марш-бросок в пятнадцать километров, и это без остановок и по не ровной местности, чтобы успеть на позицию к закату.

С оружием наперевес и в джинсах, я выдыхалась, спотыкалась, но не жаловалась. Делала то, что нужно было делать – двигалась вперед, так, чтобы меня не ждали.

Я не была к этому готова.

Я вообще не была готова к острову и той жути, которая творилась здесь.

Сперва был мертвый город, потом Мирный, а теперь Сторожевая!

Достигнув цели, сбросила со спины рюкзак. Сразу потянулась к земле и прислонилась к дереву, только на минутку прикрыв глаза. Только на минутку…

В комнате с заколоченными окнами на койке сидел хмурый Командир с руками, скованными железными наручниками. Правая сторона лица мужчины опухла, а нос был искривлен. Кровь с его лица была стерта небрежно.

Я подошла к мужчине и, склонившись у его лица, прошептала на ухо: «Не позволяйте им сломить себя, вы сильнее их всех». И тот вдруг выпрямился, решительно расправив плечи.

В следующую секунду я оказалась за стенами дома. Осмотрела улицу в свете закатного солнца и, разобравшись в том, где нахожусь, вернулась.

– Командир во втором доме от оружейной, – вдохнув полной грудью, устало протянула я.

– Наш блок, – понял Стас, сразу упрекнув: – Предупреждай, когда уходишь.

Кивнула.

– Что еще? – спросил Тихий.

– Я была там недолго… Где остальные не знаю.

Еда, вода, короткий отдых и снова в путь. Еще ближе к той деревне, из которой только утром с таким трудом выбиралась.

Рюкзак на плечи. Винтовка за плечо.

Четверть часа спустя, сквозь зелень и ветки хвойного леса мы прокрались к вооруженному патрулю с южной стороны деревни. Засели в тени деревьев, наблюдая за тем, как десять вооруженных человек ходят по маршруту.

Перед деревней, средь редких кустов и деревьев, в местах была повалена мертвыми ограда. Увы, но это не поле высокой травы. Местность открытая. Чтобы незамеченными пройти через патруль придется постараться.

Когда Стас вернулся с разведки, доложил:

– Дренажная труба через двести метров.

Тихий кивнул, двинувшись за Стасом, а я замешкалась, сразу вспомнив Мирный: то, как в утопленной мусором бетонной трубе я наткнулась на мертвого. Точка временного срыва. Воспоминания так себе.

Тихий обернулся, а я, опомнившись, заторопилась вслед.

Место, где начиналась бетонная труба, напоминало болото с фундаментом старых построек. Труба, судя по всему длинная, вела в поле, а от поля можно было уже тайком пробраться в деревню. Плохая новость заключалась в том, что труба высотой в половину человеческого роста частично была затоплена водой.

– О нет, – протянула я тихо. – Нет. Нет. Нет…

Все мое существо противилось проходить через это испытание, но, не подав вида, в холодную воду с вязким дном полезла вслед за Тихим. За ним же пробралась в бетонную трубу. Стас был замыкающим.