Текст книги "Не верь, не бойся, отпусти!"

Автор книги: Марина Крамер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13
Еще один покойник

Смерть – единственная встреча, не записанная в вашем органайзере.

Ф. Бегбедер

Утро, начавшееся для меня в первом часу, ознаменовалось звонком Туза. Я бросила взгляд на часы и поняла, что уже опаздываю на встречу с Кириллом, но проигнорировать звонок не могла.

– Алло.

– Варвара, плохие новости, – без обиняков начал Туз, и я сразу окончательно проснулась:

– Что?!

– Юрий повесился.

– Как… погодите, что значит – «повесился»? – Я шарила рукой по тумбочке в поисках сигарет, но никак не находила. – Откуда вы…

– Ты сейчас в поселке?

– Да, но мне нужно уезжать, опаздываю на встречу…

– Отмени ее! – приказал Туз тем тоном, с которым не спорят. – Через час у метро «Митино» тебя будет ждать машина. Доедешь на своей, оставишь на стоянке, потом тебя проводят, чтобы не страшно было возвращаться. Все поняла?

– Да…

– Тогда собирайся.

Я положила трубку на кровать и зажмурилась. Очень хотелось открыть глаза – и убедиться, что звонок мне приснился, Юрий Потемкин жив, а я спокойно собираюсь на свидание. Но нет… Решив отложить пока звонок Кириллу, я пошла в душ, наскоро собралась и, уже выходя, позвонила. Мельников откликнулся с такой радостью в голосе, что мне стало стыдно:

– Варенька, доброе утро! Ну что – ты скоро?

– Кира, я, собственно… понимаешь… – заблеяла я, ругая себя, что не придумала достойного оправдания. – Мне бабушка позвонила… словом, я не смогу сегодня, мне к ней надо. Прости, ладно? Увидимся на неделе.

– Ну, на неделе так на неделе, – вздохнул Кирилл, у которого, судя по тону, сразу испортилось настроение. – Позванивай хотя бы.

– Да, хорошо, – зачастила я, садясь в машину, – целую тебя. Не обижайся.

Я убрала телефон в карман и сунула ключ в замок зажигания. До метро «Митино» ехать было не так уж долго, я даже не успела за дорогу проанализировать все, что стряслось утром. Припарковав машину, я вышла и беспомощно огляделась по сторонам. Туз не дал никаких указаний относительно того, где и как я должна искать машину его людей. Наверное, со стороны я смотрелась довольно нелепо – стою посреди парковки, кручу головой во все стороны, как сова. В кармане зазвонил телефон, я вздрогнула от неожиданности и вынула его – на дисплее не было номера.

– Алло.

– Варвара Валерьевна, идите в сторону входа в метро, я к вам сам подойду, – раздался в трубке мужской голос. – Не бойтесь, вы меня знаете.

В который раз убедившись, что на роль героини боевика не гожусь по причине внутренней трусости, я пошла указанным курсом. У самого входа в метро ко мне подошел парень в серой куртке, и я выдохнула – это был тот самый человек, что постоянно присматривал за мной по просьбе Туза.

– А что это у вас лицо такое зеленое? – приветливо спросил парень. – Испугались?

– Я теперь все время чего-то боюсь, – призналась я.

– Ну, это вы зря. Мы ж за вами приглядываем и за подружкой вашей тоже, значит, ничего не случится.

– Куда мы едем? – спросила я, усаживаясь с его помощью в припаркованную на другой стороне дороги старенькую «Ниву».

– В кафе возле дома, где Юрий жил. К нему можно подъехать с другой стороны, так что, если даже за квартирой наблюдают, вас никто не увидит.

– Это… произошло в квартире? – Я не смогла выдавить из себя фразу «Юрий повесился», это казалось мне неправдоподобным.

– Да. Так в прихожей и висел.

– А… как вы… как вы узнали?

– Так приглядывали же и за ним. Вчера в подъезд вошли двое, ночь уже была, все спали, а в квартире Потемкина вдруг свет загорелся. Долго горел, но шторы плотные, не понять, что там было. Потом свет погас, но никто не выходил. Пацаны выждали пару часов, пошли глянуть. Замок в квартире не взломан, значит, он сам открыл, а вот закрыли они неплотно, видимо, торопились, несильно хлопнули, вот и осталась дверь открытой. Ну, пацаны вошли – а он висит.

– То есть перед смертью Юрия в квартире кто-то был? – уточнила я совсем по-идиотски. – А почему же им не помешали?

– Так указаний не было – мешать. И потом – кто мог знать? Может, это вообще не к нему приходили? Ведь не вышел никто из подъезда.

– Но свет-то загорелся, когда они вошли?

– А кто точно скажет? Может, так совпало? – резонно ответил парень, паркуясь во дворе дома, где было расположено небольшое кафе. – Я ж просто рассказываю, что «наружка» видела. Могло просто по времени совпасть.

– Бред какой-то… – пробормотала я, выбираясь из машины. – А что Туз говорит?

– Ну, мне-то он не обязан говорить. А вы сами расспрашивайте. Он вас в кафе ждет.

Туз сидел за столиком в одиночестве, перед ним стояла чашка кофе и пепельница, а охрана в количестве трех человек разместилась за столом у самой двери. Когда я вошла, они равнодушно окинули меня взглядами и продолжили пить чай. Туз же поднялся мне навстречу:

– Нормально добралась?

– Да, спасибо.

– Присаживайся. Кофе будешь?

– Буду, – меня вдруг затрясло, как будто смысл произошедшего с Юрием только дошел до моего сознания.

– У-у, – протянул Туз, заметив, как трясется моя рука, вытягивающая сигарету из пачки, – а что это ты так вибрируешь? Страшно?

– Страшно, – утвердительно кивнула я, пытаясь справиться с зажигалкой.

– Тебе пока особо бояться нечего. Да и вдова в безопасности. Но чую – скоро завертится. Второго наследника убрали, надо искать документы – если он подписал что…

– Если подписал, то дело дрянь. А самое главное, что мы этого не узнаем, пока где-то не всплывут акции.

– А ты думаешь, что всплывут?

– Вряд ли. Настя говорила, что завещание было как-то хитро составлено, и для продажи контрольного пакета нужны три подписи, то есть даже без одной сделка не будет считаться состоявшейся. Таким образом, Настю все равно будут искать – без этого нет смысла.

– Ну, это пусть ищут. Говорят, дядюшка твой объявился? – Туз вопросительно посмотрел на меня, ожидая подтверждения.

– Я лично с ним не общалась. Бабушка сказала, что приехал.

Мне принесли кофе, и я ухватилась обеими руками за чашку, как за спасательный круг. От напитка шел запах шоколада, а на поверхности молочной пенки было изображено коричневое сердечко.

– Ну, так я тебе скажу, что приехал, но живет в «Метрополе» под чужим именем. Зачем сунулся к твоей бабушке – не очень понятно.

– Он был в «Снежинке», – вдруг сказала я, хотя еще секунду назад не была в этом уверена на сто процентов. Язык отказался повиноваться голове.

– В «Снежинке»?! – тихим шепотом взревел Туз. – И ты, зная это, продолжаешь там жить?!

– Вы думаете, мне что-то угрожает?

– Я не исключаю такой вариант. Твой дядя – слишком скользкий червь и совершенно беспринципный урод, ему ничего не стоит за деньги и родную племянницу не пожалеть.

– Вы думаете, что он имеет отношение..?

– Я теперь в этом уверен. Он вложил деньги в этот поселок, ему нужен контрольный пакет, и он ни перед чем не остановится. Съезжай оттуда, Варвара.

У меня тряслись поджилки от страха, но я была убеждена, что пока не стоит предпринимать таких шагов, как отъезд. Я должна еще раскрутить Карибидиса – потому что дядя явно связан именно с ним. И помочь в этом мне может только Анька. И я даже знаю теперь, как именно.

– Д-да, я понимаю, – с запинкой проговорила я, помешивая ложечкой кофе в чашке, – мне нужно уехать оттуда… но не сейчас. Я должна еще кое-что проверить.

– В детективов играешься? – зло спросил Туз, придавливая окурок в пепельнице.

– Нет. Просто есть одна вещь, которую только я смогу узнать. И как только я узнаю, сразу съеду, в ту же секунду, – твердо пообещала я, и Туз махнул рукой:

– Тебя все равно не переубедишь. Ладно, мои за тобой приглядят. Теперь вот что… Как с трупом-то быть? Говорить Насте?

– Может, пока не надо? Боюсь, что она не справится с такой информацией. Недавно Алик, теперь вот Юрий… Она может испугаться и глупостей наделать.

– Кто ей позволит? – усмехнулся Туз. – Но ты права. Пусть пока не знает. Но тогда труп придется оставить ментам.

– А они раззвонят в прессу, – мрачно констатировала я. – Еще бы – наследник Потемкина! Там, кстати, что насчет криминала?

Туз внимательно посмотрел на меня:

– А с чего ты это спрашиваешь?

– Да вот подумалось… Просто для суицида у человека должен быть очень веский мотив. А я с Юрием общалась. Он, хоть и болен, но веры не потерял, это важно. И ничего в его поведении и в разговорах на мысли о суициде не наталкивало. Я не верю, что он в секунду решился и в петлю полез. Даже если так – должна ведь быть хоть записка?

– Это необязательно.

– Он не того склада человек, чтобы без прощальных приветов на тот свет отойти, – возразила я.

Туз тяжело вздохнул:

– Толкаешь ты меня на противоправное… – Он поманил пальцем одного из сидевших за столом у входа охранников и, когда тот подошел, распорядился: – Сгоняй в аптеку, возьми три пары бахил, три пары перчаток резиновых. Пока ходишь, пусть ребята посмотрят вокруг.

Охранник ушел, двое других остались на месте, и я поняла, что есть еще как минимум одна машина с людьми, которые сейчас будут проверять окрестности. Это значило, что мне придется зайти в квартиру, где висит труп… Хорошее выдалось воскресенье…

В квартире стоял какой-то затхлый дух, или это мое разгоряченное воображение рисовало? Я крепко ухватилась рукой, затянутой в медицинскую перчатку, за рукав плаща Туза, когда увидела висящее на спортивной перекладине тело. Голова Юрия свесилась набок, лицо посинело, изо рта вывалился распухший язык. Но самое ужасное было то, что глаза его были открыты и смотрели прямо на меня – или мне так показалось от испуга. Я зажала ладонью рот, чтобы не вскрикнуть, и тут же почувствовала отвратительный резиновый привкус. В голове совершенно помутилось. Туз встряхнул меня:

– Эй, ну-ка, без фокусов. Сама ведь хотела.

Он кивнул охраннику, вошедшему с нами, и тот направился к трупу. Осматривал он его совершенно профессионально, как бывалый судмедэксперт – разве что протокол не вел.

– След от укола на правом локтевом сгибе свежий, – сказал он, аккуратно подняв рукав растянутого свитера и опустив его обратно.

– Может, лекарство какое принимал? – усомнился Туз.

– Тогда почему след один? – охранник осмотрел вторую руку и ничего на ней не нашел.

– Думаешь, фигня эта – «сыворотка правды» или как ее там? – с сомнением спросил Туз.

– Больше ничего в голову не приходит. Но это никак не проверишь, если прошло восемь часов, а тут явно прошло, судя по трупному окоченению.

– Ладно, понятно. Мечтать, что нам тут шприц оставили, глупо – не лоховее нас людишки работают. Идем отсюда, Варвара, пока ты в обморок не грохнулась.

С этими словами Туз крепко взял меня за плечо, развернул к входной двери и почти вытолкнул на площадку. Следом за нами вышел и охранник, помог мне снять бахилы и перчатки и сунул все в пакет, который мы забрали с собой. Оставив дверь квартиры прикрытой так, как ее нашли, мы спустились во двор, и там, на воздухе, мне стало немного легче.

– Ну, убедилась? – Туз закурил и предложил сигарету мне, но я отрицательно затрясла головой – тошнило, и мысль о табаке показалась омерзительной. – Кстати, не факт, что парень что-то подписал.

– Почему?

– Ну, так мне кажется. Ладно, Варвара, поехали отсюда, теперь это уже не наше дело.

Глава 14
Шпионские игры

Нет такого дела, в котором не пригодился бы шпион…

Лао-цзы

Вернувшись в «Снежинку», я сразу кинулась в ванную и отмокала там больше часа, стараясь смыть с себя весь ужас сегодняшнего дня. Волновал вопрос о том, как я смогу сегодня уснуть – слишком ярким оказалось впечатление от увиденного, и я справедливо опасалась, что картины с трупом Юрия будут преследовать меня еще не одну ночь. Оставался один выход – спиртное, но завтра с утра у меня процесс, а являться в непотребном виде в суд я себе позволить не могла. Придется терпеть.

Меня удивило еще и отсутствие Аннушки – ни звонков, ни записок я не нашла, а ведь еще вчера подруга никуда не собиралась. Я попробовала позвонить ей, но телефон оказался выключен. Внутри стало как-то неспокойно… Могла она, конечно, уйти к Карибидису или уехать с ним в Москву, но это же не повод, чтобы отключать трубку. Мы ведь договаривались сообщать друг другу о всех перемещениях. И тут до меня дошло, что я сама тоже не предупредила подругу об отлучке. Аннушка могла обидеться и уехать из поселка просто назло мне. Детский сад, конечно, но вполне могло быть.

Я выбралась из остывшей воды, замотала полотенцем волосы, завернулась в халат и спустилась вниз, в кухню, прихватив сигареты. Напрочь забыв о мокрой голове, вышла на крыльцо и там закурила. К ночи сильно похолодало, поднялся ветер, и я поежилась, вглядываясь в темноту улицы. Где же Аннушка? День сегодня отвратительный…

В кармане накинутой на плечи куртки неожиданно зазвонил мобильный, и я выронила сигарету на мраморную ступеньку. Это оказался Кирилл, и я даже обрадовалась – разговор хотя бы даст иллюзию заполненного пространства.

– Алло.

– Варенька, добрый вечер. Ну, как ты? Как бабушка?

– С-спасибо, все нормально, – чуть запнувшись, отозвалась я. – Ты не обиделся, что я не приехала?

– Обиделся, – абсолютно серьезно заявил Кирилл, – и потребую загладить вину.

– Имеешь право, – признала я со вздохом.

– Разумеется. И воспользуюсь этим правом непременно. Варь, а если серьезно – когда мы увидимся? Опять отговоришься занятостью?

– Кира, это не отговорки, я на самом деле очень занята на неделе, мне сложно выкроить время. К тому же у меня новый клиент, там работы край непочатый, сам ведь понимаешь, каково судиться с общественной организацией, там только от бумажек всяких с ума сойдешь.

– Это что же – Митрохин из «Стройинвестинга» на тебя вышел? – удивился Мельников.

– А что? Не понимаю, в чем ты узрел странность. У меня есть имя в определенных строительных кругах, репутация опять же…

– Да, я неоднократно слышал, что ты вообще мало что проиграла за карьеру. – И вот в этой фразе мне послышались оттенки зависти, что весьма неприятно укололо.

– Я не поняла – это что сейчас было? Ты считаешь, что я занимаю не свое место? Или получаю деньги не за то, что делаю, а по каким-то иным мотивам?

– Варя, прекрати, – попросил Кирилл, – не раздувай. Я сказал ровно то, что сказал: ты очень мало дел в карьере проиграла, это факт, который признается всеми. И не надо искать в моих словах второй смысл. Так ты не ответила – когда увидимся?

Что-то расхотелось мне видеться с ним, и я не могла понять причины – ну, не в зависти ведь дело. А то, что Кирилл, скажем так, неприятно удивлен очередным открытием, было очевидно. Митрохин – клиент денежный, и в случае положительного решения я существенно пополню счет в банке. Естественно, Мельников, как мужчина, был уверен, что он сам, к примеру, справился бы с этим делом уж точно не хуже, чем какая-то баба. Понять можно. Простить такой шовинизм – нет, нельзя. Во всяком случае, я не могу этого сделать. Ушли годы на то, чтобы доказать таким вот кириллам всех мастей и рангов, что женщина способна вести дела и выигрывать их наравне с мужчинами, а то и лучше и легче, чем они. До сих пор иной раз вспоминаются ухмылки некоторых представителей стороны обвинения, когда в судебном зале они видели меня – мол, ну тут-то дело ясное, с бабой тягаться легче легкого, приятная прогулка. О том, как менялось выражение их лиц после проигранного процесса, я вспоминаю всегда с особенным удовольствием. Нет ничего слаще, чем щелкнуть по носу возомнивших о себе людей, притом сделать это элегантно, красиво и со знанием дела.

– Варя, ты молчишь, – вплыл в сознание голос Мельникова, – объясни, наконец, что происходит?

– Ничего. Ничего не происходит, Кирилл. Если ты хочешь, мы увидимся… в среду, скажем.

– Если я хочу?! – взвился вдруг Мельников, и я вздрогнула. – Я хочу?! А ты, выходит, одолжение мне сделаешь, воткнешь в расписание встречу со мной? Ну, спасибо, дорогая, не нуждаюсь! – И он бросил трубку.

Я изумленно вертела в руке замолчавший телефон и не могла понять, что именно в моих словах так взбесило Кирилла. Можно подумать, что я впервые отказала ему! Да и не отказала даже, просто позволила себе назначить встречу на то время, что будет удобно мне. Скажите, какой нервный! Да и черт с тобой… Но было обидно. Я действительно хотела встретиться с ним, хотя и понимала, что постепенно опять увязаю в этих отношениях, врастаю в них все глубже, и скоро мне придется делать выбор, потому что тянуть дальше будет невозможно и не очень честно по отношению и к Кириллу, и к Светику. Как же все опять усложнилось… Не зря свои романы я низводила до уровня легких, необременительных встреч пару раз в неделю и тогда, когда я этого хочу. Это давало мне возможность контролировать ситуацию и своего партнера, не позволять ему главенствовать. Но Мельников оказался не из подконтрольных…

Меня неудержимо тянуло к нему, тянуло физически, хотя по-прежнему я не верила ему до конца. Наверное, я заново влюбилась, как тогда, впервые, и потому мне так трудно теперь.

Сунув телефон в карман, я вернулась в дом, повесила куртку на вешалку и пошла в свою спальню, не выключая света – ощущение пустого дома снова захватило меня, да и почему-то вдруг вспомнился труп Юрия Потемкина с вываленным языком и посиневшим от удушья лицом. Это тоже не добавило мне смелости и оптимизма…

Бросившись на кровать в спальне, я сперва укуталась с головой одеялом, но тут же отказалась от этой мысли. Господи, как же уснуть? И где, в конце концов, Аннушка? С этими мыслями я промучилась почти до утра и задремала буквально на час.

Около шести меня поднял звонок. Спустившись вниз, я посмотрела в глазок – на пороге топталась Вяземская в накинутом на пеньюар плаще. Это было удивительно – Аннушка никуда и ни при каких обстоятельствах не выходила без макияжа да еще и в таком виде.

– Заходи. – Я посторонилась, впуская ее в прихожую. – Что-то случилось? Ты где шарилась всю ночь?

– У тебя кофе есть? – сбросив плащ на пол и беря курс на кухню, поинтересовалась она вместо ответа.

– Да кофе-то есть, наверное… Но ты вот откуда такая красивая?

Аннушка уже уселась за барную стойку, делившую просторную кухню пополам, потянулась к кофемашине и налила себе кофе.

– Карибидис только что уехал, собирался как в панике в эвакуацию, – сообщила она, помешивая ложечкой напиток. – А я сразу к тебе.

– Ему кто-то звонил?

– Вроде нет. Мне показалось, что он забыл о чем-то, потому что вчера вечером даже разговоров не было о том, что он куда-то поедет. А час назад он вдруг сорвался, побросал какие-то бумаги в кейс, планшет еще туда сунул – и унесся. Сказал только, что вернется поздно.

– Ну, может, действительно забыл о какой-то встрече, так бывает, – пожала я плечами и тоже налила себе кофе. – А как вообще ты у него оказалась? И почему не отвечала на звонки, мы ведь договорились? Я чуть с ума не сошла!

– Нет, Жигульская, ты как хочешь, а я больше на это не подписываюсь! – игнорируя мои вопросы, заявила подруга, отодвинув чашку. – Ты бы видела этого его какер-ссаниэля! – Тут я едва не поперхнулась кофе – этим элегантным эпитетом Аннушка обозначила американского кокер-спаниеля Битти, с которым банкир не расставался. – Это чудище ночью каким-то образом холодильник взломало и сожрало половину палки сырокопченой колбасы! Мало того – оно ж еще ко мне в постель хвастаться явилось, держа в зубах ошметок колбасы и веревку с железкой! А уж как этот какер при этом вонял копченой колбасой – тебе и не снилось! Как одна большая колбасина!

Я прыснула, представив, как пес тащит на кровать моей подруги ошметки колбасы, однако мои вопросы остались без ответа, и это беспокоило.

– Аня, я все понимаю – колбаса, утро, собака и все такое, но ты все-таки объясни, какого черта ты делала в пять утра в доме Карибидиса?

– Я же не спрашиваю тебя, какого черта и, главное, к какому черту ты сорвалась в воскресенье и даже записки не оставила, правда? – прищурилась Аннушка, наматывая на палец кончик растрепавшейся косы. – Ну, так и ты не изображай дуэнью.

– Аня, – как можно спокойнее начала я, хотя мне пристукнуть ее хотелось, – ты пойми… В этом поселке происходят довольно неприятные вещи… словом, погиб уже третий член семьи владельца, понимаешь? И не исключено…

В меня полетела полотняная салфетка, лежавшая под кофейной чашкой:

– Ты совсем сдурела, да? Хочешь сказать, что Николас как-то связан..?

– Я этого не знаю. Но исключать не могу.

– Потому и меня втравила?

– Никто тебя не втравливал. Уж точно – никто в постель к нему не укладывал, тут ты сама справилась.

Вяземская окинула меня подозрительным взглядом и изрекла:

– Не завидуй.

Я только головой покачала.

– Ань, я же просила тебя быть осторожнее.

– А я осторожна, не волнуйся. Твое имя, к примеру, вообще ни разу не прозвучало.

– Кстати, вот это плохо, – вдруг сказала я, еще не совсем понимая, что имею в виду, но чувствуя, что нашла правильный путь. – Знаешь что… Ты, пожалуй, в следующий раз вскользь упомяни обо мне – мол, подруга, все такое…

– Да зачем? – Аннушка захлопала ненакрашенными ресницами.

– Пока не знаю. Но вот чувствую – так надо. И еще… Ты ведь явно еще не раз в его доме появишься… если я попрошу тебя одну маленькую штучку приклеить в его кабинете – ты сможешь?

На секунду мне показалось, что Вяземская грохнется в обморок – так побелело ее лицо, но она быстро взяла себя в руки:

– Смогу, – решительно заявила она, – но ты должна пообещать, что ничего во вред Николасу делать не станешь.

– А чем я могу ему навредить? Мне просто нужно удостовериться, не причастен ли твой дружок к одному делу, вот и все. Если нет – я извинюсь перед тобой.

– А если..? – она задохнулась, и я поняла, что даже мысль о том, что Карибидис может быть замешан в чем-то, для Аннушки уже непереносима.

– Ань, давай сперва все сделаем, а потом будем думать дальше, хорошо? – попросила я, беря ее за руку и чувствуя, что даже пальцы у нее сделались ледяными. – Ты ведь сможешь сегодня еще раз в дом попасть? Судя по пеньюару, твои вещи остались там, и тебе их нужно забрать, даже несмотря на отсутствие хозяина, ведь так?

Аннушка окинула себя взглядом, словно проверяя, правду ли я говорю, потом подняла глаза на меня:

– Н-ну…

– Вот! Прекрасно. Сделаем так. Мы сейчас на работу поедем, а вечером, когда вернемся, ты пойдешь к нему и сделаешь то, о чем я попросила. Ничего сложного, просто приклеишь одну штучку за какую-нибудь раму – есть у него в кабинете какие-то картинки?

– Я не разглядывала, – вяло огрызнулась Аннушка, – но наверняка есть. Весь дом увешан таким антиквариатом… не может быть, чтобы в кабинете ничего… а почему за раму-то? Не проще под столешницу?

– Нет, не проще, – терпеливо объяснила я, понимая, что в своей жизни Аннушка не прочла ни одного детектива, ибо зачем ей это, – не проще, потому что домработница ежедневно вытирает пыль и мгновенно наткнется – правильно?

Вяземская кивнула.

– Ну вот… А за рамами картин метелками шарят куда реже. Поэтому именно там… Ань, ты чего? – я встрепенулась, увидев, как из глаз подруги потекли слезы.

– Господи, ну почему так? Стоит встретить нормального, холостого мужика – как непременно должно что-то случиться, – прошептала она, размазывая мокрые дорожки по лицу.

– Ань, так ничего же не случилось.

– Теперь я уже не уверена. – Она вдруг резко встала, оттолкнула от себя чашку и пошла к выходу, но на пороге задержалась: – Но помни – ты обещала, что вреда Николасу не причинишь.

Я не успела ответить, потому что Аннушка и не ждала никаких ответов. Она просто выставила мне условие – и все.

Собравшись, в гробовом молчании мы отправились в Москву.