Текст книги "Драконова Академия. Гексалогия (СИ)"
Автор книги: Марина Эльденберт
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)
Глава 16
– Доброе утро, Ленор! – радостно провозгласила голограмма. – Учитывая, что вчера ты легла спать очень рано и даже не потрудилась привести себя в порядок, сегодня я решила поднять тебя до общего пробуждения.
Ленор, то есть я, с трудом разлепила веки. Доброе утро мне всегда представлялось как-то иначе, а не когда ты лежишь в позе зю в форме, с растрепанными волосами и головой тяжелой, как участь Валентайна Альгора. Чтоб его настигло самое жестокое несварение, которое только можно себе представить.
– Сегодня у тебя снова четыре пары…
Какая радость!
– Первая – общая теория магии. Вторая – история, практика. После обеда зельесоздание и зоомагия.
Потрясающий предмет. Надеюсь, там мне расскажут, как превратить Валентайна Альгора в козла. Предания гласят, что он наполовину дракон, но как по мне, он стопроцентный козел.
Злиться было как-то проще, чем вспоминать о случившемся вчера и о том, что сегодня, вполне возможно, последует продолжение. Или повторение. Потому что никто кроме этого стопроцентного козлодракона с темной стороны силы не возьмется объяснять адептке, дочери заговорщиков, запрещенную тему межмировых перемещений. Признаться честно, я не была уверена, что возьмется он, но выбора у меня особо не было.
Либо так, либо застрять здесь до скончания века (моего), который, исходя из всех сложившихся обстоятельств и предпосылок, может оказаться довольно коротким. Как бы там ни было, Валентайн Альгор оставался единственной лазейкой, и сегодня должен был настать момент истины. Или мы говорим о теме межмировых перемещений, и я наконец приближаюсь к теме возвращения домой и помощи Соньке, или…
– Тебе лучше поторопиться, Ленор, – прервала мои измышления говорящая голограмма. – Нужно умыться, привести в порядок себя и форму, а на все это у тебя осталось не так много времени.
– Спасибо за совет, – буркнула я. – Слушай… как мне тебя называть?
Голограмму, кажется, закоротило. Потому что она молча уставилась на меня.
– Есть у тебя какое-нибудь имя?
Алиса, Маруся, Сири…
– Эвиль, – произнесла голограмма. – Меня зовут Эвиль, Ленор. Ты разве не помнишь?
Кажется, или голограмма обиделась? Потому что голос ее прозвучал как-то иначе.
– В голове все перемешалось, – сообщила я. Не хотелось никого лишний раз обижать, даже искусственный интеллект. Или искусственный магический интеллект, коим, кажется, Эвиль и являлась. Если честно, я пока смутно представляла, как она вообще работает, но именно этот вопрос интересовал меня в последнюю очередь.
Поэтому я поднялась, разделась и ушла в душ. Где, стоя под струями воды, старательно пыталась не вспоминать прикосновения Альгора. К моему величайшему сожалению, они так же старательно вспоминались. Так же старательно, как и моя реакция на эти прикосновения, которая почему-то пробуждалась именно сейчас, хотя сейчас меня касались исключительно струи душа.
Ну все, хватит!
Остановив воду, я поняла две вещи: во-первых, что снова забыла полотенце. А во-вторых, что не представляю, как мне сушить волосы. Перед балом их сушили Ярд и компания, а платье вообще гладить не надо было. Форму, которую я оставила в комнате – надо.
Да что ж за драконство-то такое, а! Почему у них здесь нет нормального утюга для тех, кто устал от магии? И, что гораздо важнее – фена! Я же не Дайсон прошу, самый обычный фен!
Драконова Академия!
Шлепая босыми ногами, я дошла до шкафа, вытащила полотенце и как следует вытерлась. Поскольку выбор был небольшой, надела платье и туфли, волосы оставила завернутыми в полотенце и погрузилась в записи со вчерашнего занятия по основам бытовой магии. Если верить записям и образцам схем, любой источник света можно создать холодным и горячим. Мне как раз нужен горячий. А если добавить заклинание левитации, то что-то над ним двигающееся, особенно быстро, способно вполне создать потоки теплого воздуха.
Вздохнув, быстро приступила к реализации задуманного. Не сразу, но над головой вспыхнула горячая сфера, и я чуть было не запрыгала от радости. Потом вспомнила, что не хватает еще одного элемента: то есть левитирующего чего-то там. В левитирующее что-то там пошла выданная мне вчера магистром пластинка. Когда она взмыла в воздух над горячим светильником, мое настроение взмыло следом за ней.
Кто бы мог подумать, что первые успехи в магии так окрыляют!
Правда, уже в следующий момент я поняла, что помимо левитации здесь нужно еще чтобы она крутилась. В идеале не просто крутилась, а со скоростью лопастей вентилятора. Этому нас на бытовой магии не учили, но…
– А если так?
Закусив губу, я перестроила парочку контуров, замкнув их друг на друге и для верности добавила третий. Я действовала наугад, но пластинка действительно подпрыгнула и принялась вращаться. Медленно так.
Снова нырнув в расчеты, я перекроила еще несколько контуров и спустя пару минут штуковина действительно раскрутилась. Больше того, она раскрутилась так, что горячим воздухом брызнуло во все стороны.
Обрадовавшись, я поспешно сунула голову в нужном направлении, то есть под созданный самой собой светильник.
– Бдыыыы-щ вииии-у! – этот звук издала крутяще-левитирующая штука, когда просвистела по комнате, как сюрикен.
Бум!
Это прямо надо мной лопнул светильник.
– Р-р-р-р-р-р-р! – заорало из-за двери сигналом побудки.
Все это произошло одновременно.
Когда рычание стихло, я все-таки обратила внимание на застрявшую в стене пластинку и дымок, клубящийся надо мной. После чего прошла к зеркалу в так называемой ванной и в глубокой задумчивости уставилась на собственное отражение.
Ну что я могу сказать? Волосы высохли.
А еще они все до единого встали дыбом.
М-да-а-а-а. Магия в действии!
Я осторожно коснулась волос и тут же отдернула руку: пальцы словно ужалило током.
– Ай! – подула на покрасневшие подушечки и снова взглянула на себя в зеркало. По идее, конечно, никакого тока в волосах быть не могло, но повторять опыт как-то не хотелось. Поэтому я вышла из ванной и пошла за расческой. То есть за гребнем, который тут наблюдался в единственном экземпляре и был деревянным. Если верить школьному курсу физики, деревянным можно.
– Ай! – взвыла я, когда меня в противовес всем законам физики «тяпнуло» даже через деревянный гребень.
– Ну вот и что мне теперь делать?
– Собираться на занятия, Ленор, – озвучила свой вариант возникшая из браслета Эвиль. – Это остаточный потенциал магии, пока он не пройдет, волосы не примут исходную форму.
Где ж ты была со своими советами, когда я схемы заклинаний создавала?!
– Магией обратно тоже поправить не получится?
– Возможность есть, но…
– Но?
– Но есть возможность остаться без волос.
Дракону под хвост такие возможности.
Оглянувшись на форму, поняла, что здесь нужен отпариватель. Правда, времени на создание отпаривателя у меня не осталось, больше того, если мой отпариватель сработает так же, как высушиватель, то есть все шансы остаться без формы и идти на занятия голой. Что, несомненно, порадовало бы Люциана и Валентайна Альгора, но вот насчет всех остальных и в первую очередь меня – большой вопрос. Поэтому единственный вариант, который у меня оставался – помощь друга, то есть Лики.
Отдернув руку на подлете к волосам в инстинктивной попытке их пригладить, вздохнула и вышла в коридор. Постучала:
– Лика! Ли-ик!
Дверь почти сразу же распахнулась. Потом распахнулись глаза драконессы. Очень широко.
– Что случилось?!
– Волосы посушила, – призналась я. – С помощью бытовой магии. Мне нужно привести форму в порядок, но боюсь, что с ней будет то же самое.
Лика закатила глаза.
– Ладно. Сейчас приду.
Она действительно пришла через пару минут, уже в форме. Даже со стянутыми в хвост волосами, полностью готовая на выход. Увидев мои весьма помятые блузку, юбку и пиджак, приподняла брови:
– А с ней-то что произошло?
– Я в ней спала.
– Реально?!
– Да.
– Значит, когда Ярд вчера колотил в твою дверь, ты и правда спала? Я думала, что ты просто хочешь отвязаться от Драгона.
Я покачала головой.
– Устала после спортивных забегов.
Лика понимающе кивнула.
– Да, Драконова и компания уже только ленивому не рассказали про физическую подготовку Ленор Ларо. Особенно это порадовало Аникатию Эльдор.
«Дочь папашиного советника», угу.
Я хотела спросить, с какой вообще радости делать темой ужина дочь заговорщиков, но потом поняла, что дело не во мне. Хочешь быть невестой принца – будь готова огрести. И это я еще с родителями Люциана не встречалась.
Знала бы, во что вляпаюсь – брала бы мастер-классы у Меган Маркл. Или хотя бы интервью ее почитала.
– Ладно, давай восстановим твою форму, – Лика сделала пару пассов руками, и над ними «родилось» туманное облачко. Облачко пыхнуло, опустилось на мою многострадальную одежду и спустя мгновение впиталось в нее. Полыхнуло. Когда свет рассеялся, на постели лежали идеально гладкий пиджак, юбки и блуза.
– Лика, чтобы я без тебя делала!
– Ходила бы в мятой форме? – драконесса усмехнулась. – Ладненько. Собирайся и идем на завтрак.
Завтрак.
Если мои среднестатистические пробежки вызывали такой интерес, могу только представить, какой вызовет моя прическа. Пару мгновений я даже думала о том, чтобы отказаться от завтрака, но потом желудок подозрительно заурчал, намекая на то, что идея – отстой, и что вчера я уже оставила его без ужина.
Ладно! Завтрак – значит, завтрак. Все равно занятия пропускать нельзя.
После того как я оделась, мы с Ликой совместными усилиями перевязали зафиксированные магией волосы ленточкой. Теперь со стороны это выглядело так, будто я действительно делала себе прическу. Нет, ну а что? Стану законодательницей мод. Спустя пару месяцев все в Даррании будут ходить с такими и говорить, что все началось с невесты принца.
Кстати, о принце.
– Люциан за ужином был очень злой? – спросила я, когда мы с Ликой уже вышли в коридор.
– Его не было.
– Не было?
– Нет, – она пожала плечами. – Но если тебя интересует, чем грозит неявка пред светлы очи, то да, готовься. Могут быть санкции.
Все-таки странно переводил мой встроенный переводчик все эти слова. Я бы с удовольствием узнала, как он работает, но для этого, кажется, надо было разобрать Ленор, а к такому меня жизнь не готовила. На самом деле я смутно помнила, как Ярд вчера колотил в дверь, и как я что-то ему отвечала. Что – честно говоря, не помнила, и это было очень странное чувство. Будто меня повторно затянуло в озеро и приложило той молнией. Слегка гудящая даже сейчас голова намекала, что повторять подобный опыт не стоит.
На нас снова глазели. На этот раз из-за моей прически. Глазели в коридорах (кто-то даже спотыкался, когда натыкался на меня взглядом). Когда мы вошли в столовую, на пол со звоном упала чья-то вилка. Впрочем, до вилок и взглядов мне сейчас дела не было: я хотела увидеться и поговорить с Люцианом. Не в моих правилах нарушать предварительные договоренности, и, несмотря на все наше довольно странное общение, в этот раз его драконье высочество заслужило как минимум объяснений, но…
За завтраком объясниться не получилось: Люциана не было. Поэтому мы с Ликой сидели вдвоем под перекрестным огнем всеобщего внимания, в волнах голосов и смеха, периодически доносящегося со стороны столика Драконовой. Уж не знаю, чем я не угодила местной судьбе, но, когда мы вошли, свободным оставался только один: ближайший к ним.
– Ларо-о-о! Ларо! – донесся голосок фрейлины, то есть той самой брюнетки, что на балу подставила Лике подножку, а вчера толкнула меня. – Ты всю ночь головой вниз висела, что ли?
Столовая взорвалась смехом.
– Я, в отличие от тебя, хотя бы головой вниз не падала, – заметила я, когда смех слегка поутих. – И в дверные проемы вписываюсь. А не в людей. Зрение проверить не хочешь?
Смехом громыхнуло снова, правда, на этот раз уже не в отношении меня. Пока багровеющая фрейлина придумывала достойный ответ, в меня вонзился темный взгляд Драконовой. Глаза у нее были очень темные, как девяностодевятипроцентный шоколад, с золотыми крапинками.
– Считаешь себя самой умной, Ларо? – негромко спросила она, и смех тут же стих, его как отрезало.
– Считаю, что я, как и все остальные, имею право спокойно позавтракать. Поэтому если не можешь держать свою подружку на цепи, пусть ей кто-то другой объяснит правила хорошего тона.
Побагровевшая фрейлина начала подниматься, и тогда Драконова рявкнула:
– Хватит!
Фрейлину притянуло, как в физике ускорением свободного падения, обратно на стул.
– Клавдия, с некоторыми лучше просто не связываться.
Если я что и поняла в своей жизни, так это то, что с Клавами у меня стопроцентный неконтакт. А вот с Софиями… то есть с Софьями… то есть с Сонями…
Есть как-то категорически расхотелось.
– Я пройдусь, – шепнула Лике, подхватила сумку и вышла.
Сегодня, когда я не бежала ни к Валентайну, ни от Валентайна, у меня было время оценить внутренний парк. Огромный, раскинувшийся под защитой замковых каменных стен, с ухоженными дорожками, мощеными, напоминающими о каком-нибудь историческом фильме. Тяжелые резные скамейки с узорчатыми ножками тоже не парили в воздухе, как стулья в аудиториях, а ветер, шумящий в кронах деревьев, словно стирал грани между миром нашим и миром Даррании. Особенно если смотреть в небо – высокое, разогретое солнцем, по которому бегут облака.
Вспышка – и перед глазами одно из самых светлых воспоминаний. Мы с Соней валяемся на соломенных ковриках на берегу залива и смотрим в небо.
– Это похоже на корги, – говорит она, показывая на вытянувшееся в форме собаки пышное облако. Действительно, если присмотреться, можно различить и уши, и лапки и мордочку.
– А это – на Грифоновну, – говорю я.
– Что у нее из руки торчит?
– Указка.
– Тогда во что она ее воткнула?
– Земскову в задницу.
Сонька заходится в беззвучном смехе, потом разворачивается ко мне.
– Лен, если захочешь поговорить – я рядом.
Земсков – мой бывший, и наше расставание действительно далось мне нелегко, но я знаю, что все будет хорошо. Просто потому, что настоящее всегда остается, а уходит исключительно все лишнее.
– Да не о чем там больше говорить, – тоже поворачиваюсь к ней. – По мороженому?
– По мороженому!
Запрокинув голову, я сидела на скамейке, пока навигатор-Эвиль не предупредила взволнованно:
– Ленор, ты можешь опоздать на занятия.
А хоть бы и опоздаю. Какая мне разница?
– Это может отрицательно сказаться на твоей успеваемости. На твоей репутации. На твоем брате.
Нет у меня брата. И никогда не было. Мог бы быть, наверное, мама с папой хотели второго ребенка, но…
Резко поднявшись, зашагала по пустым дорожкам в сторону главного входа в Академию. Сейчас кроме меня здесь не осталось ни одного адепта – все уже либо расселись по аудиториям, либо спешили к ним. Понимая, что могу опоздать, и сама ускорила шаг, когда услышала за спиной хлопок.
Обернувшись, увидела кольцо тут же запечатавшегося портала, из которого прямо в меня летел искрящийся огненный шар. Защищаясь, вскинула руки и с пальцев сорвалась странная темная сетка: мертвая, холодная, в черные нити вплетались серебряные. Странная паутина накрыла снаряд, который забился внутри, как полыхающая муха – и погас. Из воздуха на траву посыпался пепел, выедая ее, как кислота. Спустя мгновение на газоне чернел островок, от которого веяло холодом, как от гигантской льдины.
А еще через мгновение пространство вокруг меня взорвалось драконьим ревом, оглушающим и сильным, рокотом отразившимся от стен замка. Подозрительно похожим на сигнализацию.
Глава 17
Нормальные люди в таких ситуациях дают деру, такие, как я, зависают с открытым ртом, глядя на дымящийся клочок даже не обугленной, а изъеденной страшной магией земли, от которого к твоим пальцам словно тянутся нити. Я еще недостаточно спятила для того, чтобы подойти поближе, но достаточно не спятила для того, чтобы помнить: это сделала я. То есть Ленор. То есть я в теле Ленор.
Откуда, скажите мне, в теле простой неприметной девчонки… темная магия?
– Стоять!
– Ни с места!
Так должны были кричать полицейские в нашем мире, в этом так кричали, судя по всему, боевые маги, потому что над ладонями половины из них клубился огненный снаряд (подозрительно похожий на тот, что летел в меня). У второй половины клубился водный вихрь, а спустя какую-то секунду из раскрывшегося зева портала вышел никто иной, как Валентайн Альгор.
– Ты?! – сказал он.
– Я, – на всякий случай призналась, правда, непонятно в чем.
– Тэрн Альгор? – это прозвучало вопросительно. К нам осторожно приблизился боевой маг, и, судя по нашивке на мундире, еще и военный.
– Гритт Лэйтор, – Валентайн сдвинул брови. – Что здесь произошло?
– Сработало оповещение об использовании темной магии на территории Академии, – произнес мужчина. Седые волосы и квадратная челюсть, а еще выправка и резкий, командный тон лично для меня оказались достаточными, чтобы причислить его к высокому рангу. – Мы прибыли на место, а здесь…
– Тэри Ларо.
– Тэри Ларо, – подтвердил военный. – И это.
«Это» уже не дымилось просто потому, что там нечему было дымиться. Все, что могло быть съедено, уже «съела» сорвавшаяся с моих рук сетка, которая растаяла без следа. Валентайн приблизился к почерневшему клочку газона, коротко, одним движением опустился, коснувшись ладонью источавшей холод земли.
– Заклинание двенадцатого уровня, – коротко прокомментировал он. – Сеть Грихмира.
Кто-то из военных судорожно вздохнул.
– Предлагаю продолжить разговор в моем кабинете, – Валентайн поднялся и отряхнул руки. – Место здесь, вне всяких сомнений уединенное, но не лучшее для проведения допроса.
Д-допроса?
– У меня занятия, – осторожно сказала я.
– Вы серьезно, адептка? – почему-то зло поинтересовался «гритт». Тот, который командующий.
– Лэйтор, дышите глубже, – хмыкнул Валентайн. – И уберите свои снаряды, Тамеи ради. Единственный темный здесь я.
– Здесь еще… – договорить он не успел: его слова поглотило шипение портала.
– После вас, тэри Ларо, – мне указали в раскрывшуюся серебристо-черную пасть. Даже портал Валентайна отличался от тех, что мне доводилось видеть: он был как проход на Северный полюс, а его края напоминали лепестки мухоловки. Тем не менее сейчас даже эта мухоловка показалась мне гораздо более приятной, чем тенистая аллея, скрытая от посторонних глаз рядами вековых деревьев. Не сказать, что с легким, но с подпрыгивающим, как теннисный мячик, сердцем я шагнула в знакомый уже кабинет. Вслед за мной прошел его владелец и только потом – гуськом – военные. К счастью, не все: тот, кого называли Лэйтором, взял с собой двоих, остальные остались в парке: видимо, собирать улитки.
То есть улики.
– Садитесь, тэри Ларо. Воды? – небрежно осведомился Валентайн. Как на званом ужине, право слово. Я открыла рот, чтобы отказаться, но в этот момент темный взгляд посветлел до знакомого серебра, и я услышала приказ: «Сядь!» так отчетливо, как если бы он прогремел у меня над ухом. Проблема в том, что он не только не прогремел, он вообще прозвучал исключительно у меня в сознании.
Я глубоко вздохнула и села.
– А теперь расскажите, что произошло в парке.
Не дожидаясь ответа, Валентайн вытащил пробку из подозрительно напоминающего хрустальный графина и налил воды. Прежде чем я успела ответить, сунул стакан мне в руки и отошел в стиле «сама невозмутимость». Рука у меня почти не тряслась, поэтому форма осталась сухой. Я даже не поперхнулась, когда Лэйтор процедил:
– Потом вы будете ее кормить, Альгор?
– Если понадобится, – лениво произнес Валентайн.
– Эта девчонка использовала темную магию!
– У вас есть доказательства?
Я чуть не отгрызла кусочек стакана: таким стал тон Валентайна. Не резким, не холодным, нет – от него подобрались даже военные.
– Доказательства? – Лэйтор перешел в наступление. – На месте преступления…
– Пострадал газон и две опавшие ветки.
Вот теперь я все-таки клацнула зубами о бокал. Звучно так, на выдохе сорвавшегося смешка.
– По-вашему, это смешно, Альгор? – прорычал военный, мгновенно подбираясь и подтягиваясь, очевидно, чтобы выглядеть еще более устрашающим.
– По-моему, вы преувеличиваете масштабы случившегося, но не будем углубляться в теории. Мне интересно, что там на самом деле произошло, – он повернулся ко мне.
– Я шла на занятия, когда открылся портал…
– Вы ей верите? – Военный раздул ноздри, как неумелый яхтсмен паруса.
Альгор шагнул вперед.
– Мне нечему пока верить, Лэйтор. Вы не даете ей и слова сказать. Итак, – он снова повернулся ко мне, – что там произошло, Ленор?
Если бы я не знала, каким он умеет быть, сейчас бы повторно не почувствовала острого желания провериться на вменяемость. Ледяных интонаций в голосе не осталось, только спокойные ровные привычно жесткие ноты. Прямой взгляд в упор в кои-то веки не грозил превратить меня в горстку пепла, а металл в нем скорее предназначался военным, чем мне.
– Я шла на занятия, – повторила я. – Открылся портал, оттуда выпала… выпал огненный шар. Потом я…
Под ненавидящим взглядом Лэйтора расправила плечи и собиралась уже сказать, что я защищалась, когда в сознании голосом Валентайна прозвучало: «Потом я увидела то, что тэрн Альгор назвал сетью Грихмира».
Не знаю, с какой радости у меня в голове внезапно поселился суфлер, но под горящим взглядом военного выбирать особо не приходилось. Лэйтор явно хотел придушить Ленор, а я не хотела, чтобы ее придушили. По крайней мере, пока внутри я, но и в целом тоже, она вроде девушка неплохая. Поэтому я сделала непроницаемое лицо и произнесла:
– Потом я увидела то, что тэрн Альгор назвал сетью Грихмира.
– Неужели? – сощурился Лэйтор.
– Ужели, – ответила я и тут же поправилась: – То есть, я хотела сказать, да.
– И откуда же она взялась?
– Понятия не имею. Я испугалась до дрожи в коленях, – вот тут даже сочинять не пришлось, хотя по-моему, дрожь в коленях мне только еще грозила. Шоковое состояние, когда ты вроде как присутствуешь при всем случившемся, а вроде как смотришь со стороны, тоже никто не отменял. – Может быть, вылетела из портала. Может, откуда-то еще. Я вообще не имею ни малейшего представления что это такое, и откуда оно берется.
– Хотите, чтобы я в это поверил?
– Поверите вы в это или нет, мне совершенно неважно. Я рассказала вам все, что знаю. Могу я идти?
Валентайн почему-то улыбался, уголком губ. Правда, улыбка эта явно предназначалась не Лэйтору – стоило военному развернуться на каблуках, оказавшись к нему лицом, уголок губ занял свое привычное положение, а глаза Альгора стали похожими на две туманные льдины.
– Проверьте ее! – это прозвучало резко.
Так резко, что даже графин звякнул крышечкой-пробкой.
– Вы мне приказываете, гритт? – лениво осведомился Валентайн.
В кабинете стало очень холодно. Несмотря на ясный солнечный день, еще и темно, черты лица Альгора приобрели нечто звериное, а судя по заострившимся, как иглы, зрачкам, близился драконец. Валентайн шагнул к нам, и военный попятился. Показалось, что даже его почтенные седины побелели еще сильнее.
– Не говоря о том, что это прямое нарушение субординации – вы в подчинении у любого архимага, гритт Лэйтор, это еще и очень меня раздражает, – произнес Альгор, положив руку ему на плечо. – Поэтому пожалуйста, будьте так любезны повторить вашу просьбу с другой интонацией. Разумеется, если вы уверены, что в этом есть крайняя необходимость.
Лицо военного, до этого, кажется, лишившееся всех красок, сейчас пошло пятнами. Еще бы: такое унижение перед подчиненными. Если бы я была на его стороне, я бы даже его пожалела, но быть на стороне того, кто хотел размазать тебя по стенке ровным слоем (и непременно это бы сделал, не окажись рядом Альгор) – явно не мой вариант, поэтому я просто молча наблюдала.
– Проверьте ее, – спустя долгую паузу повторил Лэйтор. Или, точнее сказать, процедил, как только не подавился. Поскольку Валентайн молчал, и, пожалуй, давил этим гораздо сильнее чем всем предыдущим вместе взятым, ноздри мужчины снова затрепетали. Мне показалось, он сейчас психанет и свалит в портал с остатками гордости и вытянувшимися по струнке подчиненными, но вместо этого он произнес, все так же сквозь сжатые зубы: – Пожалуйста, Альгор. Этого требует протокол безопасности, и вы прекрасно это знаете.
Теперь Валентайн развернулся ко мне. Лучше бы он продолжал воспитательные работы с Лэйтором, потому что мне его воспитательные работы совершенно не нравились и сейчас были совершенно точно лишними. К моему величайшему сожалению, он так не считал, а еще он явно развлекался. Потому что приблизился к креслу, которое показалось мне слишком маленьким, чтобы в нем можно было спрятаться, оперся ладонями о подлокотники и оказался лицом к лицу со мной.
В этот момент я забыла как дышать, и как думать, кажется, тоже. Потому что все, о чем я могла думать – это его странная, дикая, звериная близость. Валентайн оттолкнулся от подлокотников так же неожиданно, как приблизился, и я едва успела вздохнуть, когда с его пальцев сорвалась серебряная дымка.
– Не двигайтесь, адептка, – равнодушно сказали мне. – По крайней мере, резко. Любое резкое движение хьерра может воспринять как агрессию.
Дымка тем временем приняла облик небольшого дракона. Туманного или, скорее, призрачного, сквозь очертания которого отлично просматривалась обстановка кабинета и отступивший в сторону Альгор. Одно движение пальцев – и дракон-призрак скользнул в нашу с креслом сторону. Не знаю, как кресло, но я вцепилась в подлокотники пальцами и замерла.
Прохлада, напоминающая мокрый шелк, коснулась щеки, скользнула по шее. Миг – и дракон уже оказался напротив моего лица, в несуществующем теле вспыхивали и гасли черные искры. Близость Валентайна никуда не делась, она стала острее. Каким-то странным образом, еще более диким, не поддающимся описанию. Вокруг застывшего рядом со мной зверя клубилась сила, первозданная, как сама природа, и такая мощная, что сгустившийся воздух стал обжигающе-ледяным, как дыхание ночной пустыни. Какое-то время дракон смотрел мне в глаза, а после развернулся, взмыл в воздух и, подчиняясь слышимому только им зову, обвил руку Альгора змеей и растаял.
– Довольны? – повернувшись к военным, спросил Валентайн. – Как я уже сказал, единственный темный здесь я.
Они все стояли бело-зеленого цвета, и чувство было такое, что их сейчас стошнит. Что касается меня, я отлепила пальцы от подлокотников и на негнущихся ногах поднялась.
– Могу я идти? – повторила свой вопрос.
– Да. Вы свободны, адептка.
«Свободны» его устами прозвучало как обещание скорой встречи. К сожалению или к счастью, во мне уже смешалось столько эмоций, что еще одной я просто не почувствовала, как случайно опрокинутой в коктейль перчинки. Только оказавшись за дверями его кабинета, перевела дух.
Ладно, Лена, до вечера еще море времени, а пока… пока надо вливаться в веселую адептческую жизнь и не думать о том, почему Валентайн Альгор мне помог. Но главное – о том, какая у этой помощи будет цена.
