Текст книги "Драконова Академия. Гексалогия (СИ)"

Глава 20

Да, не так я представляла свою помолвку. По большому счету, я вообще никак ее себе не представляла, особенно после того, что случилось с Земсковым, но тем не менее. Люциан еще умудрился поднести мои пальцы к губам, драконавт драконический! И коснуться их с таким взглядом, что все стоявшие девушки в окрестностях чуть не попадали в обмороки от умиления.

Ладно, одна точно не попадала, ее перекосило – привет, Драконова! Вместе с ней знатно перекосило и местную Клаву, они зафырчали что-то, и момент был упущен. В смысле, момент сказать Люциану все, что я о нем думаю! Мы, между прочим, только условия еще обсудили, согласия на кольца я не давала.

– Пойдем, – произнес он рычаще-низко, а после мгновенно переплел мои пальцы со своими.

Я вздохнула. И не стала вырываться: соглашение есть соглашение.

Вот так, новоиспеченной парой мы и вошли в холл, где с постамента на нас взирала огромная статуя дракона. Или драконессы, я смутно разбиралась в местных статуях, а под хвост ей заглядывать времени не было.

Состояние «на меня смотрят все» уже стало для меня привычным, поэтому честно, не завидую я Ленор, которая привыкла быть в тени. Когда я окажусь в своем мире (надеюсь, это будет скоро), а она в себе, ей предстоит немало открытий чудных.

Под многочисленными взглядами мы  направились к лестнице, а на моем пальце сверкало помолвочное кольцо. Сверкало так, что не смотреть на него я ну просто не могла: тонкое и изящное, оно село просто идеально. Возможно, так же, как и туфли, «подстраивалось» под мой размер, а может, это была какая-то другая магия. Магией казался и аккуратный камешек, переливающийся тем оттенком света, который ловил. Аккуратный, неброский и в то же время достаточно большой для такого изящного колечка.

– Я знал, что тебе понравится, – почти коснувшись губами моего уха, произнес Люциан.

От его дыхания на шею высадился десант мурашек, а от голоса у них, видимо, начались строевые учения, потому что они дружно попрыгали на плечи.

– Ты обещал не приставать ко мне на занятиях, – напомнила я, шевельнув пальцами.

– Мы еще даже до аудитории не дошли.

– Когда дойдем, будет поздно.

– Соглашение, Ларо, – негромко напомнили мне. С такими игривыми интонациями, которые больше действительно напоминали кота, чем дракона. Этакого драконокота.

Я представила, как может выглядеть драконокот, поперхнулась и закашлялась от смеха.

– Я сказал что-то смешное? – поинтересовался Люциан.

– М-м-м… нет.

К счастью для всех, мы дошли. Шагнули в аудиторию аккурат в тот самый момент, когда по коридорам разнесся сигнал. Следом за нами впорхнула стая воро… эм, дракон, то есть София с компанией, потом – преподаватель, и с последним отголоском рева в коридоре двери захлопнулись.

– Адепт Драгон, – произнес невысокий блондин неопределенного возраста. Ему можно было дать как двадцать пять, так и тридцать, и сорок пять. Он едва доставал Люциану до плеча, а сейчас, остановившись рядом с нами, сложил руки на груди. – Чем обязан такой чести? На первой части занятия вас не было.

На меня преподаватель не смотрел, вскинув белесые брови, буравил взглядом моего «жениха», который выглядел слишком довольным для каких-либо претензий.

– У меня были важные дела, – произнес Люциан.

– Насколько важные?

– Государственной важности. – Драконопринц вскинул мою руку с кольцом. – А теперь, если не возражаете, я бы хотел начать обучение, магистр Холл.

Магистр позеленел от злости. Позеленел, но… ничего не сказал: круто развернувшись, направился к кафедре, а Люциан, подмигнув мне, пропустил меня на лестнице вперед. Его компания сидела отдельно, и я резко нырнула к Лике, которая на этот раз заняла место повыше. Люциану ничего не оставалось, как сесть к своим, и я облегченно вздохнула.

– Хорошо погуляла, – еле слышно хмыкнула драконесса, покосившись на мою руку с кольцом.

– Так получилось, – тихо ответила я.

– Ну-ну, – Лика уткнулась в записи, и я тоже «активировала» свой «планшет».

– Итак, адепты, – голос у магистра был дребезжащий и резкий, я бы даже сказала, неприятный, – мы с вами говорили об основах магической теории, теперь будем разбираться в ее видах. Кто хочет назвать виды магии, которые мы используем в настоящем? Сразу скажу, активность на моих занятиях, даже на лекционных, влияет на итоговый балл в будущем.

Последнее замечание магистра восприняли лесом рук. В котором одной елочкой оказалась Лика.

– София Драконова.

Елки завяли.

– Магия подразделяется по разным критериям, – голос у Драконовой был глубокий и низкий, как будто ей с рождения его специально ставили. – Один из основных видов магии в настоящем – заклинательная, подразделяется на два вида: звуковая – это те заклинания, для работы которых необходимо усилить их голосом, и мысленная. Мысленная позволяет просто произнести заклинание про себя, вторая требует произношения вслух. В некоторых случаях звуковая может усилить мысленное, но существуют мысленные заклинания, на которые голос никак не влияет. Те же заклинания, которые все-таки поддаются голосовому усилению, называются смешанными.

– Очень хорошо. Можете привести примеры смешанных заклинаний?

– Самый яркий пример – Dormante ladicum, заклинание, применяющееся в целительстве. Самое простое по уровню воздействия – мысленное, далее повышается через силу голоса и одновременную активацию внутренней, вложенной в заклинание магии.

Ого. То самое заклинание, которым меня в начале приложил Люциан?

– Если бы вы сейчас активировали внутреннюю магию, каким было бы воздействие заклинания на всех нас?

– На всех нас – никаким, – Драконова покачала головой. – Потому что это заклинание всегда применяется исключительно к одному объекту, то есть к живому существу. Массовым воздействием не обладает.

– Отлично! Достаточно, адептка Драконова. Кто хочет привести пример заклинаний, которые исключительно звуковые?

Снова лес рук, но взгляд магистра почему-то останавливается на мне.

– Адептка Ларо.

Мне трында. Это была первая мысль. Второй не случилось, потому что теперь все уставились на меня. А я была не в силах даже шевельнуть языком, потому что не знала ни одного из драконовых заклинаний. Мне казалось, я снова в первом классе, стою у доски, а надо мной возвышается учительница. Высоченная, как столб, Лидия Васильевна, с собранными в пучок волосами и в совершенно немодном, как говорила мама Олеси (моей соседки по парте), платье.

– Харитонова, – говорит она своим вечно слегка простуженным голосом, в нос, – правило.

– Вы его не задавали, – тихо отвечаю я.

Она его правда не задавала, и все это знают, но молчат. Потому что с Лидией Васильевной лучше не связываться, потому что хороших оценок от нее потом не дождешься. Вот и сейчас ее брови сдвигаются на переносице, делая ее лицо похожим на вспучившийся блин.

– Оправдания – самый отвратительный признак лени, Харитонова. Ты и так не блещешь умственными способностями, чтобы допускать такое отношение к учебе. Садись, два.

Это обидно, и обидно вдвойне, потому что такого задания не было. А еще потому, что я сегодня получила пятерку по изобразительному искусству.

– Вы его не задавали, – упрямо повторяю я, сжимая кулаки.

– Дети, – разворачивается к классу Лидия Васильевна. – Разве я не задавала этот параграф?

Все молчат.

– Сашенька?

Сашенька – любимица, потому что ее родители всегда дарят Лидии Васильевне подарки и не только. Еще они приходят на все собрания и никогда не задают вопросов. Об этом мама говорила с мамой Олеси.

– Задавали, Лидия Васильевна, – покорно кивает Сашенька.

Взгляд учительницы врезается в меня.

– Харитонова, садись. Два.

– Это несправедливо, – говорю я.

Уже почти отвернувшаяся, Лидия Васильевна снова поворачивается ко мне:

– Что ты сказала?

– Я сказала, что это несправедливо! Я не могу знать того, что вы пока что не задавали!

Лицо учительницы багровеет.

– Займи свое место, – она сейчас шипит как змея.

– Нет! Вы не имеете права ставить мне плохую оценку.

– Ты слышала, что сказала Саша? Все слышали?

– Саша врет!

– Два по поведению, Харитонова! – Она шагает ко мне вплотную: – Вон из класса. На перемене звоню твоим родителям!

Я выбежала из класса с бешено бьющимся сердцем, чувствуя, как все внутри сжимается от обиды. В школу за мной пришла мама, и вышла от Лидии Васильевны злая, как оса. Я думала, что она будет ругаться, но она просто тихо отвела меня в сторонку и обняла.

– Все хорошо, Лена, – сказала она. И мне было достаточно этого маминого «все хорошо», но я все-таки спросила:

– Почему она просто не сказала, что ошиблась?

– Потому что некоторым людям гораздо проще повесить свои ошибки на других, чем признать их.

– Но я же правда не могла этого знать.

– Правда не могла. Запомни, зайчонок, не знать чего-то – это не стыдно. Стыдно не стремиться узнать то, что тебе действительно важно.

– Адептка Ларо! Я задал такой сложный вопрос? – Голос магистра врезается в сознание, заставляя меня вернуться в реальность. – Или вы просто не знаете ни одного заклинания? Тогда так и скажите, и не будем тратить ни мое, ни ваше время.

– Renair Nvintce, – раздался лениво-вальяжный голос Люциана.

Магистр мгновенно развернулся к нему.

– Не припомню… вы разве адептка Ларо?

– Адептка Ларо – моя невеста, а мы теперь вроде как единое целое и все такое, – по-прежнему насмешливо-спокойно произнес Люциан. – Кроме того… ну, вы сначала спросили Драконову, потом ее, а на драконов не обращаете никакого внимания, только на людей. Вот я и подумал, что это попахивает нетолерантностью. Такой, знаете ли… расизмом.

По аудитории пронеслись смешки, а магистр побагровел.

– Вы хотите сорвать мне занятие, адепт Драгон?!

– Да нет же! Я хочу ответить на вопрос, – Люциан развел руками. – И даже начал, но вы меня бесцеремоннейшим образом перебили.

Смешков стало больше, один из них раздался даже рядом со мной. Я перевела взгляд на Лику, но она тут же сделала непроницаемое лицо и уставилась на магистра. Которому не оставалось ничего иного, кроме как ретироваться:

– Что ж, прошу, адепт Драгон.

– Благодарю, – Люциан подался назад, – так вот, Renair Nvintce – исключительно звуковое заклинание, которое берет свои истоки из самого Эрда. Его создатель, Рохан Виурж, был первым, кто начал использовать буквенно-фразовые заклинания, а впоследствии основал учение, о котором мы с вами сейчас говорим. Renair Nvintce – заклинание оглушения, зависит не только от уровня магии, но и от силы голоса. Идеально подобранное сочетание способно вырубить человека или дракона на срок от получаса до суток. Если вовремя не блокировать его как раз-таки мысленным Hmiari Rronheim. Это заклинание – исключительно мысленное, а попытки его озвучить как раз приведут к тому, что оно потеряет свою силу. В настоящее время Renair Nvintce относится к запрещенным, а Hmiari Rronheim, соответственно, не используется. Скучно живем.

Стоило Люциану замолчать, как аудитория взорвалась аплодисментами. Да что говорить, я и сама слегка заслушалась, а еще засмотрелась. Тоже слегка. Очень-очень слегка.

– Ладно. Адепты…. Адепты, к порядку! – голос Холла заблудился в овациях, но все-таки нашел выход, когда магистр хлопнул в ладоши. – Вернемся к занятию. Помимо звуковых и мысленных заклинаний, сейчас у нас самая распространенная магия – расчетно-контурная. С ней все просто и ясно, потому что в отличие от звуковой и мысленной она требует гораздо меньшей концентрации и практически вся основана на правильности расчетов. Девяносто процентов бытовой магии основывается именно на контурах и расчетах, и все мы знаем, что эффективность ее зависит от внимательности того, кто хочет получить тот или иной эффект. Например…

Например, если я, Ленор Ларо, создала недолетающий фен, то у меня будут высокостоящие волосы. Непроизвольно потянулась к своей торчащей шевелюре, и поняла, что она опала. Причем судя по сползшему бантику, опала уже достаточно давно. Как бы не во время падения, или… не во время поцелуя. Лента щекотала кожу на шее в точности так же, как совсем недавно ее касалось дыхание Люциана. Поэтому бант я стянула, сунула в сумку и поспешно вернулась к записям.

Чтобы отвлечься всего лишь на миг – пересечься взглядом с Драгоном, одними губами прошептать: «Спасибо». Перехватить насмешку в его глазах и услышать такое же едва различимое: «Обращайся».

Глава 21. Валентайн Альгор

 Хэвенсград основательно разросся за последние тринадцать зим. Он помнил столицу совсем другой, промерзшей насквозь и гораздо более тесной, когда впервые оказался на холодных камнях ее мостовых. Серых, подернутых кристально-чистой корочкой льда, которую столь ранним утром еще не успели убрать городские служащие. Он помнил и статую Оттаргана Великого на Алой площади, и огромный, застывший гранитным отпечатком лапы дракона в ожидании весны фонтан. Бьющиеся светлячки магии в шарах фонарей, а еще лицо женщины. Она первая его увидела.

Нищенка, которой негде было ночевать, ее изрезанная морщинами кожа натянулась, когда рот открылся в беззвучном крике. Впрочем, беззвучным он был недолго, потому что уже в следующий миг она закричала: надрывно, хрипло, отчаянно:

– Темная тварь! Темная тварь!

А после, когда начался оборот, в ужасе попятилась назад, снова и снова осеняя себя знаком венца Тамеи. Который точно не мог ее защитить, если бы Валентайн захотел, а главное – если бы у него были силы напасть.

Эта площадь сейчас раскинулась перед ним как на ладони, величественная, окруженная многовековой стеной резиденции человеческих и драконьих правителей. С двух сторон ее запирала именно эта стена, с третьей – храм Тамеи, мимо которого к массивным воротам текли людские реки. Фонтан рассыпал сверкающие кристалликами лучей брызги и играл радугами в струях воды.

Валентайн смотрел на него, но видел почему-то Ленор Ларо.

Изгиб плеча. Шелковые волны волос, струящиеся по обнаженной спине. Они прикрывали спину, худенькие лопатки, но не прикрывали талию. Ягодицы они тоже не прикрывали – небольшие, упругие, и если бы он вовремя не отступил…

«Педагог из вас так себе. Я бы сказала, днище».

Ленор Ларо не стеснялась в выражениях, она его не боялась, и она обладала не поддающейся никакой логике притягательностью, никак не связанной с темной магией. Темной магии в ней не было, он понял это еще вчера, когда не нашел метки Иеххарга. Сегодня убедился в этом окончательно – хьерра могла почувствовать даже малейшую частицу тьмы, даже остаточный затихающий всплеск. Но она не почувствовала. Не чувствовал и он – ничего, кроме полубезумного животного влечения, сотканного из темных нитей желания прикасаться.

Жестко, бесстыдно и откровенно – как если бы никогда раньше никого не касался за всю свою жизнь. Не просто касаться – сделать своей, по-звериному жестко. Утверждая свои права на эту нелепую девчонку, о существовании которой он раньше знал исключительно из-за истории ее родителей.

– Валентайн. Мне кажется, или ты от меня далеко?

Валентайн обернулся. Керуан Четвертый, Верховный архимаг, правил и поныне: седина в его волосах путалась с золотом, в радужках светлых глаз навсегда застыли темно-багряные кольца – знак того, что маг был в полушаге от истощения. Именно так действовало заклинание, которое на него накинула Эвиль Ларо – Воронка поглощения силы. Создать ее могли только темные, создать и какими-то путями передать людям, но по какой причине счастливые супруги и родители, сильнейшие маги Даррании решились на этот шаг, известно не было никому. Они не доехали до допросной после ареста.

Что касается Керуана, покушение вполне могло быть удачным. Если бы архимаги и гритт11
   Высший ранг в армии Даррании, генерал


[Закрыть] не вспомнили о мальчишке в застенках. Мальчишке, чья сила вполне могла бы нейтрализовать заклинание, созданное родственной ему силой. Жизнью Керуан был обязан ему, и с этого дня все изменилось.

– Относительно.

Верховный вздохнул. Заложив руки, поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, доверительно приблизился к нему и остановился у огромных окон, врезающихся в пол.

– Я не могу игнорировать рапорт Лэйтора.

– Рапорт – нет. Но его самого вполне.

Вокруг глаз Верховного собрались сеточки морщин.

– Я знаю тебя тринадцать зим, Валентайн. Десять из которых если не как друга, то как равного. Именно поэтому я не хочу противопоставлять твое слово словам своего гритта. Сеть Грихмира – это не шутки. Все серьезно осложняется тем, что сделали родители Ленор Ларо.

– Родителей не выбирают, – равнодушно произнес он. – Мой отец правит Темными землями, но это не мешает мне сейчас стоять рядом с тобой.

Собиравшийся что-то сказать Верховный проглотил слова и резко вытолкнул воздух, как если бы поперхнулся.

– Совершенно неуместная шутка.

– Это не шутка, а сравнение вполне уместно. Ленор Ларо не имеет никакого отношения к темной магии, и ее повторный допрос ничего не даст.

– Лэйтор уверен в том, что она причастна. Он беспокоится…

– Возможно, если у командующего армией Даррании проявляются сильные беспокойства, ему стоит уйти в отставку.

Взгляд Керуана потемнел, но Валентайн продолжил:

– Руан, ты прекрасно знаешь, почему Лэйтор этого хочет. Во время покушения на тебя погиб его брат, и ему не представилось способа отыграться на супругах Ларо. Отыгрываться на девчонке, которая не имеет к этому никакого отношения – мягко говоря, перебор даже для такого идиота, как он.

– Он гритт, – Керуан невольно повысил голос.

– Это не отменяет того, что он идиот. И того, что ему пора в отставку, – Валентайн не повысил голос, но в кабинете стало прохладнее. Собственную магию он никогда не ощущал так, как остальные – потусторонней, пугающей силой, холодом вгрызающейся в кости и кожу, для него это было просто течение магии. Пульсация в каждой частице тела, тонкий призыв.

– Я настаиваю не просто так. Лэйтор с Драконовым уже давно говорят о том, что тебе не место в Совете. Пока что Равен на нашей стороне, но если он переметнется…

– Я не держусь за место в Совете. А то, что Драконов и Лэйтор до икоты меня боятся, известно с тех самых пор, как мы впервые сели за один стол. Темная магия в Даррании не пользуется популярностью.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

Разумеется, он знал. У темных драконов нет полукровок. Даже то, что его мать была самой обычной женщиной, этого не отменяло. Темная сила с рождения выжигала в нем сущность и кровь человека. Тот факт, что он нашел способ с этим справляться, тоже ничего не менял. Каждый год он становился все больше драконом и все меньше собой. Один неосторожный шаг, один раз полностью утраченный контроль – и Валентайн Альгор станет Рэнгхором Ниихтарном (имя, которое при рождении дал ему отец).

Именно поэтому нужно как можно скорее избавиться от наваждения, имя которому Ленор Ларо.

Именно поэтому сегодня он сделает ее своей.