Текст книги "Его несносная училка (СИ)"

Автор книги: Марина Дианова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

5.

Недели летели незаметно. Скажу честно, даже учитывая перелеты между странами и постоянные разъезды я не уставала настолько, насколько выматывала меня школа. Дети, постоянные нагрузки, проверка на прочность – все это оказалось крайне тяжело для дилетанта в учебных процессах. Я приходила домой и сразу заваливалась спать, а вечером или ночью – тут уж как удавалось проснуться – садилась за проверку заданий и подготовку к новому учебному дню. Но, как ни странно, я испытывала небывалый подъем своего эмоционального состояния. Я ловила изощрённый кайф от происходящего.

Конечно, чем дальше – тем проще, и я смогла ощутить это на собственной шкурке.

К концу первого месяца работы мне пришла первая зарплата. Скажу честно, я сначала была крайне удивлена, потом возмущена, а после обескуражена. Учителя и правда могут спокойно жить на эти деньги? – билось у меня в голове. А если кредиты? А если ипотеки? Да как жить на эту сумму? Естественно, меня кормила старая работа и заначки, но представить что приходилось бы выживать на «это» я не могла.

Находясь в своих мыслях, я вышла из школы, подставляя нос весеннему солнышку. День выдался прекрасным. Солнце светило вовсю, птички пели на деревьях растущих вокруг школы, мальчишки-старшеклассники гоняли в футбол на школьном стадионе – жизнь текла своим чередом. Сегодня у меня было пять уроков и даже никаких дополнительных занятий. Конечно, мои ЕГЭшники меня радовали больше всех. Настолько старательных ребят нужно еще было поискать, но, как бы там не было, до уровня единого экзамена они не дотягивали. Да что там говорить, даже я бывало путалась в заковыристых заданиях пробных тестов.

– Аля? – я услышала свое сокращенное имя, которое использовали крайне редко и крайне ограниченный круг лиц. Возле школы, на небольшой импровизированной парковке стоял Родион, мой давний знакомый, общение с которым сошло на нет несколько лет назад, когда он удачно женился.

– Родион? – я изумленно приподняла брови и направилась к его машине – монстру из семейства паркетников.

– Вот это встреча, – он тепло улыбался, раскрывая объятия.

Воровато оглянувшись, чтобы никто из детей не видел, я с удовольствием обняла в ответ.

– Что ты тут делаешь? – спросила я, освобождаясь из объятий.

– За сыном приехал, – с гордостью ответил он.

– Ого, вы же не так давно поженились с Ларой, – в голове стал выстраиваться логический ряд, который никак не сходился.

– Да, – он махнул рукой, – Там все сложно. У меня, оказалось, что есть сын, которому уже двенадцать. Его мать объявилась пару лет назад, а я решил что хочу видеться с ребенком.

– Поздравляю, – я была рада за друга, поэтому потрепала за плечо.

– А ты здесь какими судьбами? Весь свет кипит о вашем расставании с Вишневским, он там с новой девушкой уже вовсю гуляет, а ты… Что ты делаешь в школе?

Ответить я не успела. К нам из-за спины подошел ученик моего седьмого класса, здороваясь:

– Здрасте, Альбина Львовна. Привет пап, – он скованно улыбнулся, продолжая стоять рядом со взрослыми.

– Здравствуй, Андрей, – все же поздоровалась я. Мальчишка переводил взгляд с отца на меня и обратно.

– Я это, – он замялся, – в машине подожду. До завтра, Альбина Львовна.

– До завтра Андрей, – ответила я, стараясь скрыть улыбку. – Не забудь, что завтра проверочная, – крикнула я вслед закрывающейся двери.

– Хорошо, – окно опустилось и мальчишка уставился на нас.

– Ну-ка, прикрой окошко, – попросил Родион сына, а после того как окно аккуратно закрылось, уставился на меня уперев руки в бока.

– Альбина… Львовна. Какого черта происходит? Ты же была…? – но продолжить он не успел, я покачала головой намекая на вездесущие уши.

– Все меняется, Родион. Я теперь работаю в школе, простой учитель.

– Ты? Учитель? Ты серьезно? – все же сорвался на крик Родион, удрученно качая головой.

– Да, – я постаралась сгладить ситуацию улыбкой, но мужчина был непреклонен.

– Хочешь я убью этого говнюка? – задал он вопрос шепотом.

– Зачем? – я склонилась к приятелю, словно заговорщик. – Я счастлива, он счастлив, папа решает вопросы с фирмой. У нас все хорошо.

– Ты – учитель. Это уже не хорошо! Как такое возможно-то?

– Родион, – я вновь положила приятелю руку на плечо. – Я тебе говорю со всей ответственностью, мне льстит твое волнение, но поверь – у меня все хорошо. Я счастлива.

Видимо приятель был иного мнения, потому что он продолжал удрученно качать головой.

– Раз так, то я рад, – наконец озвучил он итог. – Ты же придешь на мамин бал в субботу?

– Бал? – я распахнула глаза. Точно! Бал! Еще в начале года каждому, кто имеет честь входить в «элиту» города направляется приглашение на посещение «Весеннего бала». Этот бал – что-то из разряда добровольно-принудительного мероприятия, посещение которого, как похороны троюродной тетушки, придется посетить в любом случае чтобы пересчитаться, к тому же мы с Артемом уже ответили на приглашение, пока были вместе.

– К тому же Вишневский направил матери письмо, что будет он и «плюс один», – забил Родион гвоздь в крышку моего гроба. – Ты, конечно, можешь прийти одна, – заметил друг. – будешь одной из «невест». – Усмехнулся он, а я почувствовала легкую панику.

«Невестами» называли девушек, явившихся на это мероприятие в одиночестве, потому что где-то в середине праздника объявляется аукцион, где состоятельные «женихи» имеют право купить танец «невесты». Процедура, без сомнений, зрелищная, но я определенно не готова к таким подвигам.

– Нет, что-то, я сегодня же сообщу твоей матери, что со мной тоже будет «плюс один».

– Кто он? Я его знаю? – Родион, как настоящая сплетница, взял стойку.

«Его еще я не знаю» – пронеслось в голове, но я в ответ лишь мило улыбнулась.

– Это будет сюрпризом.

– Это точно, – почуяв интересную тему, Родион уже готовился задать мне тысячу и один вопрос, но окно его машины медленно опустилось являя уставшего ребенка.

– Пап, мы скоро поедем? Я есть хочу.

– Да, Тём, уже едем. А маме я сам все передам, – пообещал друг уже мне. – Ну давай тогда, до встречи в субботу, – мы тепло попрощались, а я отступила позволяя проехать автомобилю.

«Черт! Черт! Черт! Черт! Черт! Черт!» – с такими мыслями я шла домой и металась из угла в угол по своей квартире. Бал! Кто бы мог подумать, что я смогу забыть про такое ответственное мероприятие. Наверняка мне ни раз и не два напоминали про предстоящий «Весенний бал» Ольга и отец – единственные люди с которыми я последнее время общаюсь. Социальные сети давным-давно не обновлялись, письма и почта давно не читались; все мое внимание сосредоточено на работе в школе.

– Оль, – я набрала свою подругу, когда степень отчаяния перевалила все мыслимые границы, – Знаешь кого я сегодня встретила? – начала издалека. После череды неправильных ответов, я над ней все же сжалилась и наконец ответила. – Родиона Горского.

– Ого, – подруга щелкнула зажигалкой. – И чего?

– Отказывается его сын учится у меня в классе.

– Сын? У Родиона есть сын? – еще пару минут были бурные обсуждения веселой жизни старого приятеля, а после я наконец смогла перейти к волнующему меня вопросу.

– Он напомнил про бал в эту субботу.

– Ну да, – как ни в чем не было ответила подруга. – «Весенний бал». Ты что, забыла? – наконец догадалась подруга.

– Забыла, – призналась я понуро.

– Ну ты мать даешь, – воскликнула подруга. – Как ты могла забыть про бал. Мы же с тобой пару недель назад это обсуждали.

– Да брось, – отмахнулась я. – Все что не связанно с работой и уроками в моей памяти не задерживается дольше чем на пару минут.

– Совсем в своей школе мозги растеряла.

– Странное заявление, – засмеялась я. – Что мне делать?

– Как что? – подруга была настроена оптимистично. – Платье тебе мы сможем подобрать что-нибудь из моей коллекции…

– А что делать с партнером? Родион сказал, что Вишневский будет со своей секретаршей, – призналась  я в своем самом постыдном страхе. Ни то чтобы я скучала по бывшему, но сам факт наличия его Маруси на этом балу делал миссию практически невыполнимой.

– А у тебя что, до сих пор никого не появилось? – с сомнением протянула подруга. – Вы уже месяц как разбежались.

– Оль, – я тяжело вздохнула, – Я тебя умоляю, не сыпь мне соль на раны. В моем окружении единственный подходящий мужчина – это учитель информатики из школы, да директор. Оль, моя личная жизнь сейчас напоминает пустое поле, а я в ней качим, который в одиночестве катается по пустыне.

– У-у-у, как все запущенно. Ну да ладно, – отмахнулась подруга. – Я могу попросить кого-нибудь из своих моделей тебя сопровождать.

– Модель? – сомнением протянула я. – Ну, конечно, вариант, только вот как-то не по статусу мне приходить на бал с моделью.

– Брось. У меня парни хорошенькие, видные. Стыдно точно не будет.

– Надеюсь, но до завтра я возьму время на раздумье, потому что парень-модель на «Весеннем балу» – это то, что весь свет запомнит обо мне.

Еще пару минут мы потрепались с подругой, а дальше я начала заниматься самобичеванием в одиночестве.

Артем придет со своей новой подругой, а я… я с парнем-моделью из агентства подруги. В общем это будет самый настоящий позор, потому что я не смогу чувствовать себя комфортно с незнакомым человеком.

Следующий день начался слишком рано. Пол ночи я крутилась в кровати и пыталась привести мысли в порядок, но раз за разом я оказывалась на грани истерики. Три чашки чая с ромашкой и валерьянкой и долгожданный сон наконец сморил и я смогла отдаться во власть Морфею, правда снилась мне ерунда: снился бал, на который я пришла голая и все гости надо мной смеялись, потом мой спутник, чьего лица я не видела, стал активно заигрывать с девушкой Артема, а тот стал обвинять в происходящем меня, ни и под конец ко мне подошел отец и сказал, что он разочарован во мне, особенно тем, что я оставила фирму в такой ужасный период, взваливая все на его плечи. В общем я проснулась еще более уставшей, чем засыпала. Ворочалась, пыталась уснуть вновь, но сон, как на зло, больше не шел.

Решив не тратить время на бесполезные попытки уснуть, я поднялась с кровати и начала собираться на работу. Приду пораньше – заполню журналы, все равно среди недели этим заниматься не получается.

В школе было пусто. До уроков оставалось еще целых сорок минут, поэтому я впервые оказалась в гордом одиночестве. Пустые коридоры, пустые кабинеты, пустая учительская, лишь сторож сидит на положенном месте.

– Что-то рано вы сегодня, Альбина Львовна, – чуть недовольно сказал он, отвлекаясь от кроссворда. – Или случилось чего?

– Да ничего не случилось, Пал Палыч, – отмахнулась я, прикладывая пропуск. – Нужно с журналами разобраться, а то опять Дмитрий Анатольевич будет серчать.

– Чего это чуть что, так я крайний? – раздалось у меня из-за спины. От неожиданности я подпрыгнула, роняя пропуск на пол. – Доброе утро, Альбина Львовна.

– Доброе, – ответила я, поднимая из уже натоптанной грязи свой пропуск. – Рано вы, Дмитрий Анатольевич.

– Ничего не рано, – влез охранник. – Наоборот сегодня припозднился наш директор.

Дмитрий Анатольевич лишь вздохнул, прикладывая пластиковый прямоугольник к вертушке.

– Удачного дня, – пожелал директор и скрылся в недрах коридора первого этажа.

В учительской было пусто. Открыв дверь теперь уже своим ключом, я с удовольствием распахнула окна впуская свежий воздух.

Чашка крепкого чая чуть-чуть облегчила мое душевное состояние, но привести его в норму, казалось, невозможно, поэтому, когда чай был допит, а долька шоколада съедена, я, наконец, занялась тем, за чем сюда и пришла – стала разбираться с журналами.

– Заняты? – дверь в учительскую открылась и вошел Дмитрий Анатольевич собственной персоной.

– Журналы заполняю, – я показала на стопку журналов ожидающих своей очереди.

– А хотите кофе? – неожиданно предложил он, доставая с верхней полки одного из шкафов чайную пару, растворимый кофе и порционные сливки.

– Кофе я не пью, – призналась я, – но чай выпью с радостью.

Моя чашка была вновь наполнена кипятком, куда погрузился саше с дорогим порционным чаем.

Моя страсть к чаям не знала границ. Я могла скупать различные сорта и никогда бы они мне надоели. Дешевые чайные пакетики, где вместо чая засыпаны опилки, я пить не могла принципиально, а дорогой чай я заказывала только у проверенных поставщиков, которые возили именно то, что мне нравилось. Странное хобби, но различные коробочки и баночки с чаем занимали целый ящик в моей новой кухне, а стоит только вспомнить, сколько сортов я оставила у Артема, решив не перевозить «такую мелочь», сердце обливается кровью.

Мы сидели с Дмитрием Анатольевичем на широком диване и наслаждались вкусами напитков.

Он с удовольствием пил крепкий кофе с сахаром, а я смаковала вкус чая. Молчание не напрягало. Всегда бесили люди, которые с самого утра пышат энтузиазмом и готовы сворачивать горы. Я не из таких: пока не будет выпита первая кружка чая, я не готова общаться, а тем более поддерживать бесполезный треп о погоде или дальних знакомых.

Когда пустые чашки отставлены, а последняя долька шоколада съедена напополам, я вновь задумалась о насущном. Вчерашние проблемы все никак не шли из головы, поэтому я вновь погрузилась в пучину уныния и отчаяния. Наверное что-то отразилось у меня на лице, потому что Дмитрий Анатольевич спросил:

– О чем вы так задумались, Альбина Львовна? Вся скорбь еврейского народа на вашем лице.

– Не спрашивайте, Дмитрий Анатольевич. Проблемы никогда не заканчиваются, кому как ни вам это знать.

– Да-да, – кивнул он, – А что вас может так сильно тревожить с утра пораньше? Дети только стали подтягиваться к школе, так что вряд ли это как-то связанно с работой.

– Не связано, – согласилась я. – Вы знаете, что такое «Весенний бал»? – все же спросила я, не особо надеясь на положительный ответ.

– Это тот бал, где собираются сливки общества и тратят какое-то безумное количество денег на пожертвования, чтобы просто отчистить душу?

– Именно, – усмехнулась я. – Самое верное описание.

– Тогда да, я что-то слышал про этот бал. Вас не пригласили?

– Что? – я изумленно повернулась к директору, – Нет, меня пригласили, но… Эх, – я вздохнула. Не знаю почему, но хотелось подлиться с директором своей проблемой, будто от этого что-то может измениться. До зубного скрежета, до ломоты в пальцах, мне хотелось поделиться с мужчиной, даже не для того, чтобы он решил мою проблему, а просто посочувствовал. – Меня пригласили на бал, но вот проблема, когда я соглашалась, я была помолвлена и счастлива, а сейчас…?

– А что сейчас, Альбина Львовна? Сейчас вы не счастливы? – чуть с прищуром уточнил директор, а я вспомнила, что разговариваю не с другом, а с коллегой, который был выше меня по статусу. Подобравшись, я бросила быстрый взгляд на собеседника, который был спокоен и сосредоточен, и, я, наконец, ответила:

– Как ни странно, но сейчас я счастлива. Я чувствую себя спокойно и уверенно. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь.

– Тогда в чем проблема, Альбина Львовна?

– Проблема в этом бале. Вчера я опрометчиво пообещала, что приду на бал со спутником, но вот только проблема – у меня его нет.

– Нет спутника? – уточнил Дмитрий Анатольевич.

– Нет спутника, – подтвердила я. – К сожалению спутники, которые могли бы сопровождать меня на «Весенний бал» либо заняты, либо… я с ними не знакома. Конечно, можно воспользоваться эскорт-услугами, но боюсь что это бросит тень на мою репутацию сильней, чем явление на мероприятие в гордом одиночестве.

– Эскорт-услуги?– уточнил мужчина с коварной улыбкой. – Это… было бы интересно.

– Бросьте, – отмахнулась я, отвечая на улыбку. – Это не так уж и весело, как кажется. Уверена, вы бы тоже не хотели, чтобы ваша бывшая девушка видела вас в компании проститутки.

– Так проблема во всех присутствующих на балу или в одном конкретном человеке?

– Конечно в одном конкретном человеке. Поверьте, в большинстве своем, когда люди говорят: «Что подумают другие?» они опасаются не мнения всех, а мнения одного конкретного человека.

– В вашем случае – это мнение ваше бывшего жениха? – как бы между делом уточнил Дмитрий Анатольевич.

– Именно, – я развела руками, как бы говоря: виновна.

– Ладно, – неожиданно сказал он, вальяжно откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу. – Я согласен.

– Вы согласны? – уточнила я, не до конца понимая к чем именно.

– Я согласен стать вашим «плюс один».

– Вы согласны стать моим «плюс один»?

– Да, – усмехнулся он. – Я буду вашим «плюс один». Скажу честно, что вы застали меня врасплох, но так и быть, я приму это приглашение.

– Вы издеваетесь? – уточнила я, поворачиваясь к мужчине всем корпусом. Конечно он издевается, вон, сидит довольный и скалиться. Хотя ладно, я погорячилась –  не скалиться, а просто улыбается во все свои тридцать два зуба.

– Почему сразу издеваюсь, – он, как и я, повернулся к собеседнице всем корпусом. – Ладно, – он в один миг стал серьезен. – Если честно, мне бы тоже хотелось посетить это мероприятия именно из-за присутствия там такого количества богатых и состоятельных людей. Наша гимназия, в том виде, в каком я хочу ее видеть, без дополнительных дотаций существовать не сможет. Нам нужна коммерческая поддержка, не от государства, поэтому мне бы хотелось еще раз пообщаться с богатыми и именитыми людьми, так сказать, в неофициальной обстановке.

– То есть вы хотите, что бы я протащила на бал, а вы там будете заниматься тем, что будете ходить и окучивать миллионеров? – с сомнением протянула я. Я часто видела, как на такие мероприятия пробираются те, кто ходит и выпрашивает деньги и какие реакции бывают у окружающих.

– Не считайте меня совсем уж лимитой, – отмахнулся Дмитрий Анатольевич, – Поверьте, заинтересованные, как и я, лица также будут на балу, а увидя меня среди гостей может они вспомнят о своих обещаниях.

– Хорошо, – вроде как покорно согласилась, будто это я делаю одолжение мужчине, а не он мне. – Я буду очень рада, если вы составите мне компанию на этом празднике, только предупреждаю, – я выставила вперед указательный палец – я не собираюсь задерживаться там на долго. Только официальная часть, а дальше я собираюсь отбыть домой.

– Как настоящая Золушка? – усмехнулся он, протягивая мне руку, чтобы скрепить наш договор.

– Нет, как учитель, который не высыпается, – я ответила на рукопожатие и, естественно, именно в этот момент в учительскую распахнулась дверь являя учителя русского языка и литературы – Елену Андреевну.

– Ой, – усмехнулась она, глядя на то, как мы поспешно разрываем рукопожатия. – Не помешала?

– Нет, Елена Андреевна, – усмехнулся Дмитрий Анатольевич, – Мы уже закончили.

И на такой двусмысленной фразе он покинул учительскую, не забывая подмигнуть мне на прощание.

– Закончили они, – усмехнулась Елена, усаживаясь на место, где до этого сидел директор. – Надеюсь хоть не на диван.

– Лен, – воскликнула я, чувствуя как щеки начинают алеть. – Кто о чем, а больной о…

– Ой, да ладно, – перебила она меня начиная смеяться. – Я все думала, зачем же дочь миллиардера пришла в школу, а тут вот она в чем причина.

– Давно знаешь? – серьезно спросила я. Ни то чтобы я скрывала свой статус, просто никто не спрашивал, хотя, я подозреваю, знают многие.

– Конечно, – она взяла свой кофе в бумажном стаканчике, купленное в кофейне на углу, – С первого дня. Я, вообще-то, самый молодой педагог из всего коллектива, поэтому за светской хроникой нет-нет, но поглядываю.

– Мда, – я пристыженно опустила голову. – На счет меня и Дмитрия Анатольевича…

– Да я знаю, что между вами ничего нет, – усмехнулась она, но вовремя успела замолчать, потому что учительская начала заполняться людьми. – Пока что, – многозначительно добавила она, поднимаясь с дивана, а я почувствовала, что расплываюсь в улыбке.

День прошел в приятном воодушевлении. Было приятно, что Дмитрий Анатольевич, пусть и имея корыстные интересы, предложил помощь.

Дети, словно чувствуя мое настроение, вели себя прилично. Мне даже не приходилось менять тон, чтобы вернуть урок в заданное русло.

Отзвенел звонок с последнего урока и я, как настоящая школьница, перепрыгивая через весенние лужи, побежала на судьбоносную встречу – я и мое новое платье.

Ольга уже нетерпеливо расхаживала по своему магазинчику. Человеком она была социальным, но общение с покупательницами, что так и норовили пообщаться с именитым дизайнером-модельером уже начало порядком раздражать.

– Вот ты где! – воскликнула она, едва я переступила порог модного бутика. Продавщицы, что и так стояли по стойке смирно в присутствии хозяйки, напряглись еще больше.

Оля уверено завела меня сразу в примерочную, наказав «избавиться от этого старушечьего тряпья, что скрывает мою женскую суть». С небольшой долей обиды я оглядела себя в большом зеркале примерочной, стараясь понять, чем же я так неугодила подруге. Простая блузка была застегнута под самое горло, при этом очень эффектно подчеркивая «мое большое достоинство», широкие брюки с завышенной талией подчеркивали длинные ноги и, собственно, талию, но подруга все равно недовольно морщилась.

Молча, практически никак не комментируя, Оля принесла сразу десяток платьев разнообразных цветов и моделей.

– Тебя я не спрашиваю о том, чего ты хочешь, потому что я знаю лучше, – безапелляционно заявила она, усаживаясь в кресло для посетителей. – Мы хотим выглядеть эффектно, но не доступно, чтобы этот… Артем кусал себе локти.

– Мне дела нет до Артема, – призналась я, влезая в платье-футляр цвета фуксии.

– Ну-ну, – Оля определенно осталась недовольна моим ответом, потому что ей, как личности творческой, хотелось скандала и драмы, а мне хотелось тишины. Чтобы этот праздник прошел, оставляя все трудности позади. – Это не подходит, слишком вульгарно, – наконец подытожила подруга, когда я покрутилась во все стороны.

Следующее платье оказалось черным, в паетках. От него отказалась уже я.

Красное, с вырезом до самого копчика также было отброшено как неподходящее, хотя, скрывать не буду, платье мне очень даже понравилось. Решив прикупить себе его просто так, я отвесила на свободную вешалку.

Синие платье «с рыбьим хвостом» было слишком торжественным.

Желтое платье солнышком – слишком жизнерадостным.

Зеленое парчовое платье было слишком тяжелым и делало меня как минимум втрое старше.

– Это оно, – сказала я, глядя на шелковое серое платье.

Никаких вычурных элементов – простое серое платье с запахом. Рукав-бабочка до локтя и элегантный ремешок на талию.

– Согласна, это оно. – Подтвердила Ольга начиная расправлять на мне свое творение. – Все что надо – показано, все что не надо – скрыто. Идеальное платье.

– Согласна. – Я восторженно крутилась у зеркала. Туфли на шпильке отлично подходили к образу, делая меня еще воздушнее.

«Зарплаты учителя не хватило бы и на одно такое платье» – с грустью подумалось мне, пока я передавала свою старую карту.

– Ты себе спутника нашла? – спросила подруга, пока я рассчитывалась за покупки.

– Да, – теперь я улыбалась вполне искренне.

– И кто он? – подруга практически подпрыгивала от нетерпения.

– Один очень шикарный мужчина. Уверяю – ты его одобришь.

– Тьфу, – отмахнулась она, дергая меня в сторону мужского отдела. – Я и Артема одобряла, а смысл…? Тут, подруга, нужно думать не подружками, а собственной головой и сердцем.

После долгого ковыряния на полке с мужскими аксессуарами подруга протянула мне серую бабочку, идеально подходящую к моему платью.

– На, дарю. Надеюсь твой шикарный мужчина заслуживает такого подарка.

За бабочку я была благодарна. Что-что, а мужчины в бабочках были моим отдельным видом фетиша. Закинув подарок к остальным покупкам, мы отправились с подругой и дальше разорять мою карточку, потому что сказать иначе про приобретение белья на сумму больше, чем стоимость платья – я не могла, а вечером, увешанные пакетами, мы отправились в кофейню, где запивали свою усталость чаем.

Суббота для меня была свободной, в отличие от большинства моих коллег, в том числе у директора.

Весь мой день был расписан по минутам и все это было так или иначе связано со сборами на сегодняшний вечер, поэтому звонок Дмитрия Анатольевича в самый разгар косметических процедур был крайне неудобен:

– Добрый день, Дмитрий Анатольевич, – отвечать на звонок было крайне не удобно: я сидела в кресле парикмахера, на моем лице красовалась глиняная маска, на ногти на руках обрабатывала вторая девушка.

– Добрый, Альбина Львовна, – ответил он. По голосу я поняла, что мужчина улыбается. – Во сколько мне за вами заехать?

– В пять, – прикинув время в пути и пробки. – Вы будете готовы?

– Конечно, – усмехнулся директор. – Мне собираться, я уверен, намного быстрее чем вам. Тогда я позвоню вам, как подъеду.

Недолгий разговор, но до конца процедур я сидела воодушевленная и даже перспектива встречи с Артемом не вызвала в моей душе никакого ожидаемого трепета.

В пять я уже была готова, оставались лишь мелкие штрихи: заколоть брошь на платье, подправить прическу, да сложить в клатч милые женскому сердцу мелочи. Звонок в дверь был ожидаем, но вместе с тем волнителен.

Как девочка выпускница, я пошла открывать дверь на трясущихся ногах – хорошо хоть длинное платье скрывало мою нервозность.

Мужчина, стоящий за дверью был мечтой всех женщин. Красив, уверен в себе, классический костюм подчеркивал широкие плечи, светлая рубашка оттеняла лицо – ничего лишнего. А еще я решила послать к черту свои фетиши. Серый галстук идеально подходил к моему платью, казалось, что они создают идеальный тандем. Отложив приготовленную бабочку на полку, я направилась к мужчине, что так и продолжал стоять в дверях.

Мы оба наградили друг друга долгими взглядами, оценивая внешность своего спутника. Судя по горящему взгляду Дмитрий Анатольевич остался доволен увиденным, а если верить дёрнувшемуся кадыку, когда его взгляд запнулся о декольте моего платье, то мужчина был очень даже доволен.

– Дмитрий Анатольевич, – улыбнулась я, подхватывая клатч. Мужчина взял пальто с вешалки, помогая мне одеться. – Вы выглядите просто прекрасно.

– Альбина Львовна, позвольте вернуть вам комплимент, так как первым произнести я его не успел, оказавшись пораженным вашей красотой.

– Как витиевато, – усмехнулась я, закрывая дверь.

– Не спорю, – теперь улыбался он открыто – Моя работа на восемьдесят процентов состоит в умении выражаться витиевато и заковыристо, чтобы никто не мог понять суть.

Мы спускались в лифте, который также проникся моментом, поэтому ехал аккуратно, без тряски как это бывает обычно. Двери раскрылись, выпуская нас из тесного нутра, но на выходе нам повстречались они – гопники.

– Опа, смотри какая краля, – один из представителей суб.культуры, в народе известной как «быдло обыкновенное», ткнул в меня пальцами с зажатой сигаретой. – Я бы ее это… оп-оп-оп.

– Смирнов, – неожиданно гаркнул Дмитрий Анатольевич, – Охринел совсем?

– Ой, – казалось «быдло обыкновенное» моментально протрезвело и теперь смотрело на директора со священным ужасом. – Дмитрий Анатольевич… это… добрый вечер, – парень снял с себя шапку, словно в нервном жесте, и оказалось, что ему не больше шестнадцати лет, а судя по реакции на директора – то наверняка он ученик нашей школы.

– В понедельник ко мне на ковер со всей своей гоп-компанией, и чтобы вечером, когда я вернусь, ни тебя, ни этих здесь не было, – парни, не дослушав праведной реши, рванули на выход, но были остановлены громогласным: – А ну стоять! – развернулись, парни предстали перед очами директора, склонив головы. – Это все – убрать – грозный тычок в сторону окурков и шелухой от семечек – и перед Альбиной Львовной извиниться.

– Простите… – протянули они, начиная шуршать пакетом, в который скидывался весь мусор.

Окинув грозным взглядом подъезд, Дмитрий Анатольевич взял меня под локоток и потянул в сторону выхода.

– Дибилы, – протянул директор, закидывая голову и глядя в небо. – Куда они катятся? – задал он риторический вопрос, но спохватившись вновь взял меня под руку и повел в сторону припаркованного мерседеса. Окинув взглядом машину, потом директора, я не сразу поняла, что внутри находится еще один человек – водитель. Услужливо открыв двери, мне помогли сесть в салон, после чего директор сам сел на заднее сидение.

– Ну что, готовы? – уточнил он, неожиданно беря мою руку в свою.

– Никогда не буду готова, – призналась я. – Но делать нечего, придется ехать.

– Вот и отлично, Альбина, – выделив мое имя, директор заинтересованно следил за моей реакцией, а я только лучезарно улыбнулась.

– Вот и отлично, Дмитрий, – обменявшись любезностями, я наконец смогла откинуться на спинку кожаного сидения прикрывая глаза. Вырывать свою руку из мягкой руки директора совершенно не хотелось, особенно, когда он невзначай провел большим пальцем по нежной коже запястья.

Отъезжали мы со двора под пристальными взглядами местной молодежи, которые наверняка уже к вечеру разнесут сплетню о нашем романе по всем соц.сетям. А пока я наслаждалась предвкушением, поселившемся в моей груди.