Текст книги "Его несносная училка (СИ)"
Автор книги: Марина Дианова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
4.
Я сидела дома и лениво пила вино.
Бумаги, которыми меня завалила Анна Алексеевна, я уже изучила вдоль и поперек и не обнаружив скрытых подтекстов подписала.
Самым интересным оказался план уроков для пяти классов. Один седьмой, один восьмой, один девятый, два десятых и один одиннадцатый – дети, чье образование оказалось поставлено под удар из-за учительницы ушедшей в декрет и учителя, не вовремя решившего покататься на сноуборде и сломавшего себе позвоночник – ему, к слову, было чуть за пятьдесят.
Английский язык. Моя страсть. Французский и немецкий, изучаемые мною в универе, были отодвинуты на второй план, потому что свободное владение английским языком было моей мечтой. Нет, конечно, как лингвист я умела и могла преподавать и французский, но постоянная практика в разговорном английском ставила именно этот язык во главе угла.
Конечно, диплом «Института Лингвистики и Межкультурной Коммуникации», по специальности: теория и методика преподавания иностранных языков и культур, это не совсем то, чего хотел мой отец, но довольно быстро смирился с выбором дочери, а в будущем отправлял меня на сотни курсов повышения квалификации и как экономиста, и как юриста, и как бухгалтера. В общем корочек, которые в жизни мне так и не пригодились у меня полно, а вот знания, которые я получала на этих курсах, приходилось совершенствовать только в режиме реального времени: на совещаниях, на переговорах, просто во время работы, и так далее.
План уроков был расписан до конца года всего на одной странице для каждого класса, но только едва я начала вчитываться, я поняла, какой аврал ждет нас с детьми. Каждая тема урока подразумевала как минимум три, а то и все пять часов объяснений и столько же на выполнение практических работ, а нам, на все про все, дается всего сорок минут. Даже поверхностное изучение темы, чего мне очень хотелось избежать, занимало не меньше пары часов, а я, как молодой преподаватель, вообще могла упасть лицом в грязь, потому что иметь навыки разговорного и письменного английского, еще не значит, что я смогу объяснить все доступным языком детям.
Мелькнула предательская мысль: «А на кой оно мне все надо?», но малодушное желание бросить все и усвистать на моря, как сделал бы любой из моего окружения, была отброшена. Нет, я кончено в себя верю, но на всякий случай залезла в интернет, чтобы узнать когда ближайший рейс на Бора-бора.
Вовремя зазвонил телефон, отвлекая меня от упаднических мыслей. В который раз.
– Привет дорогая, – подруга была как всегда оптимистична до зубного скрежета. – Как твои дела?
– Нормально, – включив громкую связь, я направилась на кухню, чтобы поставить чайник и заварить себе чаю. – Скажи мне, Олечка, а ты хорошо помнишь тот вечер, когда мы с тобой сидели у меня?
– Ну так, – Ольга на некоторое время призадумалась. – О, последнее что я помню, как мы с тобой пели Лепса, нацепив твои круглые очки.
– Отлично, значит ты помнишь явно больше меня, потому что последние мои воспоминания – это мы сидим с тобой на балконе и курим, хотя я сигареты в руках не держала уже лет восемь.
– О-о-о, – протянула подруга, – Колись, что случилось?
– Мы с тобой резюме мое куда отправляли?
– Резюме? – было слышно, что подруга сама находится в неком замешательстве. – Кхм… это было явно после Лепса.
– Значит ты тоже не помнишь, – с сожалением уточнила я.
– Да нет, помню, но с трудом. Мы пили, смеялись, веселились, поливали помоями твоего бывшего, решили, что миллионеры обязаны водиться в гимназиях где учатся богатые детки и разослали твое резюме по всем гимназиям города.
– Твою ж… – застонала я, хватаясь за голову. – Короче, чтобы для тебя не было сюрпризом, – все же собралась я с мыслями, мысленно прибив подругу, а заодно и пьяную себя, ведь все мы женщины знаем, пьяная я к себе трезвой не имею никакого отношения! – я ушла из «ИндасЛогистик».
– Что? – хорошо что трубка была не у уха, иначе ударная волна из негодования подруги выбила бы мои барабанные перепонки. – Ты оставила фирму отца на растерзание этого… малахольного?
– Не то что бы оставила, – начала оправдываться я, – Скажем так, я решила воспользоваться твоим советом и устроилась работать в школу, все как ты мне и советовала.
– Кто не умеет, тот учит, – печально подытожила Оля. – А что с фирмой?
– Папа сам решил разобраться с Артемом.
– Дела… – протянула подруга. – Подожди, – неожиданно воскликнула она. – В школу? Тебе что, кто-то позвонил после того, как мы пьяные рассылали твое резюме?
– Да, сегодня утром. А я, если честно, до звонка, даже не имела понятия, что мы с тобой так повеселились.
– И ты согласилась? Там же зарплата копейки, нервы вымотают, так плюс еще ты будешь рядовым сотрудником…
– И что? – я улыбалась, вслушиваясь в негодование подруги. – Это смена деятельности. Мне это пойдет на пользу.
Следующие тридцать минут мне приходилось выслушивать взволнованные, но вместе с тем восторженные крики подруги. Пообещав держать ее в курсе дела, я отключила связи и с удовольствием сделала глубокий глоток чая.
На свою первую самостоятельно полученную работу я собиралась со всей тщательностью: одежда должна быть нейтральной, не вульгарной, но и не бабуля-стайл; легкий макияж, никаких красных губ и ярких стрелок; никаких шпилек, устойчивый каблук – и плевать, что устойчивый каблук у меня те же десять сантиметров, и самое главное блузки – я, как любая женщина, обожаю подчеркивать свои достоинства, а грудь была моим определенным достоинством. При росте сто семьдесят три сантиметра, я была счастливым обладателем шестидесятисантиметровой талии и груди полноценного четвертого размера. Никаких искусственных увеличений – все свое, родное. И естественно, как женщина, столь «выдающееся качество» я подчеркивала всеми возможными способами, стараясь не перегнуть палку и не выглядеть вульгарно, но декольте было моим постоянным спутником, а блузки и кофты обязательно подчеркивали тонкость талии и объем груди, но думается мне, что школьный дресскод подразумевает ношение чего-нибудь менее вызывающего.
С трудом откапав в шкафу платье, которое вполне соответствовало моей новое должности, я отправилась на свой первый урок.
В школе меня уже ждали. Вчерашний охранник окинул меня взглядом, но передал пропуск и улыбнувшись пожелал удачного дня.
Дети, прибывающие на уроки, смотрели на меня с интересом, а старшиклассники провожали заинтересованным взглядом.
– Учительская на втором этаже, – подсказал охранник, когда я замерла, не зная куда мне следует двинуться дальше.
Школа, как и большинство советских, была спроектирована буквой «П», поэтому, поднявшись по ближайшей лестнице, я стала блуждать по коридорам, пока не наткнулась на Анну Алексеевну.
– О, а вот и вы, Альбина Львовна, – улыбнулась она. – Пойдемте я познакомлю вас с вашими коллегами.
Смешно семеня впереди меня, Анна Алексеевна постепенно вводила меня в курс дела: уроки по сорок пять минут, после каждого урока перемена – пятнадцать минут, обед между третьим и четвертым уроком у средней школы – двадцать пять минут, и между вторым и третьем у младших классов.
– Не волнуйтесь, – успокоила она меня, – Вы справитесь и со всем разберетесь. У нас тут крайне доброжелательная атмосфера. Мы друг другу все помогаем.
Мы наконец дошли до учительской, возле которой толпились ученики.
– Чего толпимся? – строго спросила Анна Алексеевна, – у вас что, уроков нет?
– Так нет, – ответила девочка, по моим прикидкам не старше двенадцати лет. Подростковые прыщи засыпали все лицо, от чего девочка казалась несуразной. – У нас английский, хотим понять будет ли замена.
– У вас будет английский, – гордо сказала Анна Алексеевна. – Передайте всем, чтобы не смели сбегать с уроков.
Вокруг загомонили.
– Ну-ка тише, – чуть прикрикнула Анна Алексеевна, – идите к классу. Сейчас Альбина Львовна подойдет.
На меня стали бросать взгляды: мальчишки смотрели с интересом, девочки с пренебрежением, а я продолжала стоять. Лишь выдержка и опыт в многочасовых переговорах не позволил мне содрогнуться, когда почти три десятка глаз уставились на меня в упор.
– Это наш восьмой «Б». У вас сейчас с ними урок, – прошептала Анна Алексеевна, прежде чем открыть дверь в учительскую. – У них сейчас сложный возраст, да вы наверняка знаете.
Она махнула рукой, приглашая меня в учительскую. Разговоры, которые велись в учительской моментально стихли, стоило нам только войти.
В кабинете находилось не меньше пятнадцати человек, что для такого пространства было определенным перебором. Как я понимаю, собрались они здесь не просто так – все ждали, когда же им представят нового педагога.
– Коллеги, доброе утро, – поприветствовала Анна Алексеевна. – Хочу представить вам нового учителя иностранного языка – Войтову Альбину Львовну. Прошу любить и жаловать.
«Какая глупая фраза» – проскочило у меня в голове, но внешне я оставалась спокойна, лишь слегка приподняла уголки губ.
– И какой язык вы будете преподавать, Альбина Львовна, – вперед вышел коренастый мужик в растянутом свитере и с кружкой с кофе в руках.
– Английский, а вы простите…?
– Иван Николаевич Муталупов, преподаю математику. – Ответил он, выставляя грудь колесом. Его движение не осталось незамеченным, потому что остальные мужчины также подобрались, а вот у женщин во взгляде появился дух соперничества.
Возраст собравшихся колыхался от двадцати пяти – молодая девушка сидевшая на самой галерке и единственная кто не смотрел на меня с пренебрежением, до восьмидесяти. Самый старший педагог поднялась со стула и стала критическим взглядом оглядывать меня.
– У нас что, теперь знания не являются обязательным критерием для набора в учителя? Главное чтобы мордаха была посимпатичнее? – проскрипела она, чуть ли не заглядывая ко мне в рот, как к племенной кобыле. Вокруг все сдержанно захихикали, пряча улыбки в кулак
– Почему же? – изумилась я. – Мое образование позволяет мне не только преподавать, но преподнести в развитее детей что-то новое. А опыт даст мне определенное преимущество.
– Дерзишь? – изумилась старуха. – Молодец, – неожиданно заключила она. – Нельзя давать никому спуску. Что ж, добро пожаловать в нашу дружную семью. – и улыбнулась так, что я почувствовала себя в родном серпентарии, откуда я только сбежала. В глаза все улыбаются, а за спиной…
Я улыбнулась в ответ. Мужчины, распушив хвосты, стали подходить ближе, представляясь, а женщины, ну та их часть, что не считала меня врагом народа, стали приветливо улыбаться.
Вереница лиц и имен – естественно, что запомнить всех я не смогла.
– О, – в учительскую вошел Дмитрий Анатольевич, всем кивая. – Вижу уже познакомились.
– Да, Дмитрий Анатольевич, – теперь пришло время женщинам пушить хвосты. Анна Алексеевна покачала головой, с неодобрением поглядывая на коллег. – Вот знакомим Альбину Львовну с нашим пед. составом.
Я по-новому взглянула на Дмитрия Анатольевича. Неожиданно оказалось, что он довольно симпатичный мужчина. Высокий, по крайне мере я была чуть ниже его, учитывая высоту моих каблуков, довольно подтянут, волосы аккуратно подстрижены полубоксом и чуть зачесаны назад, а еще он выгодно выделялся на фоне остальных мужчин в учительской: в белой рубашке и брюках он смотрелся довольно чужеродно в обществе с мужчинами в растянутых свитерах и в джинсах с растянутыми коленями. Женская часть коллектива уделяла куда больше внимания своему внешнему виду, что является естественным, учитывая процентное соотношение мужчин и женщин в коллективе, а все мы знаем, что женщина старается выглядеть хорошо не для мужчин, а для других женщин.
– Альбина Львовна, – Дмитрий Анатольевич повернулся ко мне, – Добро пожаловать. Если что – мы всегда готовы помочь своим коллегам. А теперь, если вы не против, я прошу всех проследовать в свои кабинеты, пока дети не разнесли нам школу. – И было это сказано так буднично, будто прецеденты уже бывали, а мне, если честно, стало немного не по себе.
– Пойдемте, Альбина Львовна, я вас провожу, – спохватилась Анна Алексеевна. – Кабинет у вас будет один и будет закреплен за вами, ходить по кабинетам вам не будет нужды. Очень удобно.
Мы шли по опустевшим коридорам. Пару раз мимо нас пробежали опаздывающие учащиеся, но были остановлены зычным голосом заведующей.
Мой кабинет оказался на третьем этаже из приоткрытой двери был слышан шум и смех, а потом громогласное «Шухер» и скрип стульев о пол.
– Мартынов, – Анна Алексеевна распахнула дверь, сразу взглядом останавливаясь на парне сидящем за третьей партой, – Ты своим «Шухер» известил не только весь класс, но и три ближайших кабинета.
Парень понуро опустил голову, а его одноклассники заржали в голос.
– Так, тишина, – зычным голосом прикрикнула Анна Алексеевна, – Позвольте представить, Альбина Львовна, ваш новый учитель английского языка. – Три десятка пар глаз уставились на меня. – Если от нее поступит хоть одна жалоба, вы меня знаете, разбираться не буду, наказан будет весь класс.
Дети жалобно застонали, а я поняла, что пора брать ситуацию в свои руки.
– Думаю мы обойдемся без этого, – улыбнулась я детям. – Мы сможем найти общий язык.
– Ага, – хохотнул парень с галерки. – Вы мне speak English, а я вам Deutsch sprechen.
– Да хоть так, – улыбнулась я. – Хотите, еще и французский язык сюда включим?
Пока дети одобрительно гудели, Анна Алексеевна вышла из кабинета, оставляя дверь приоткрытой, а я осталась один на один с классом
Почувствовав свободу, дети загалдели, начиная крутиться на своих местах.
– Пожалуйста, давайте соблюдать тишину, – попросила я. – И вы, и я сегодня находимся на испытательном сроке. Взаимное уважение и мы сможем прийти к консенсусу.
Галдеж немного стих, но шепотки – нет-нет – но проносились по кабинету.
– Еще раз хочу представиться, – прошла к учительскому столу и поставила свою сумку. – Я – Альбина Львовна, ваш новый учитель английского языка. Просмотрев план я поняла, что для выполнения заданий вам дается непростительно мало времени, поэтому, дабы избежать огромной нагрузки для выполнения дома, давайте сразу начнем вникать в тему. Если успеем все сделать в классе, то на дом вам останется лишь повторение пройденного в классе материала, а это, поверьте мне, намного лучше, чем выполнять задания самостоятельно дома.
Галдеж стих. Я достала учебник, который мне еще вчера выдала Анна Алексеевна и попросила класс раскрыть учебники на новой теме.
Удерживать внимание класса – вот что оказалось самой сложной и практически невыполнимой задачей. Все дети были с разным уровнем подготовки – кто-то знал только алфавит, а кто-то спокойно мог строить сложные предложение и отвечать в диалоге. Приходилось быстро переключаться, успевая задействовать и тех и других, чтобы не потерять концентрацию класса. Кончено, в семье не без урода. Были те, кто противился и целенаправленно саботировал урок, но, наверное к моему счастью, их было всего двое, они сидели на задних партах, и я могла игнорировать их весь урок, общаясь с остальным классом. Очень скоро поняли и те двое, что поддерживать их саботаж никто не собирается, поэтому тоже стали включаться в процесс урока.
– Как и обещала, – сказала я, когда до звонка оставалось пять минут. – Мы с вами поработали вполне продуктивно, выполнив большую часть заданий, поэтому на дом вам остается лишь повторение, но те, кто хочет заработать дополнительную оценку могут подготовить задания №154 и №157, которые мы оставили.
Воодушевления мое предложение не вызвало, но все покорно записали задание. Ничего, с этим мы еще разберемся.
Прозвенел звонок и дети спокойно покинули класс, обсуждая нового учителя, то есть меня. Выдохнув, я села на стул, прикрывая лицо руками. Прошел только один урок, но у меня было ощущение, что я вела трехдневные переговоры с иностранцами, которые пытались урвать себе кусочек побольше. Кто бы знал, что учитель – это такая сложная профессия.
Вспомнив, что по плану у меня сейчас одиннадцатый «А», я вышла из кабинета, оставляя дверь открытой, чтобы ученики могли спокойно расположиться и подготовиться к уроку.
Ни к стати вспомнилось собственное обучение. Тогда казалось все таким простым. Мир делился только на черное и белое и не было иных граней. Учителя – чтобы учить, это их работа и они получают за это деньги, дети – святые, которых злые учителя наказывают. В своих мыслях я дошла до учительской, где сейчас было намного меньше людей.
– А вот и наша Альбина Львовна, – улыбаясь сказала учитель физики, если я не ошибаюсь Валерия Павловна, довольно строгая дама уже за пятьдесят, но которая, как и многие, среагировала на нашего директора. – Как прошел первый урок?
– Нормально, – все же ответила я. – Для первого урока – так прекрасно.
Валерия Павловна кивнула и взяв журнал покинула учительскую, оставляя меня с самым молодым педагогом.
– Привет, – махнула она мне. – Добро пожаловать в серпентарий.
– Тут не хуже чем так, откуда я ушла, – улыбнулась в ответ и пошла искать журнал 11 «Б».
– Ну тогда я рада. Я – Лена, Елена Андреевна, – поправилась девушка, – Учитель русского языка и литературы. Это сейчас мой класс выступал подопытными кроликами.
– Твой класс? – уточнила я, сразу переходя на ты.
– Ну да, я их классный руководитель.
– А что скажешь про одиннадцатый «Б»? – я села на стул, заинтересованно глядя на учителя русского языка. Слишком молодо выглядела для учителя и слишком довольно улыбалась, чтобы заприметить в ней уставшего учителя.
– Уставшие дети. Их с этими подготовками к ЕГЭ совсем замучили. Они, несчастные, уже готовы уже идти в дворники, лишь бы от них отстали с ЕГЭ. Мой совет, ни говори ничего про экзамены, а то на них это действует уже хуже красной тряпки. Я-то вынуждена, мой предмет сдается обязательно, а вот на английском им можно дать немного послабления. Не всем же быть полиглотами.
– А Анна Алексеевна наоборот советовала держать детей в тонусе постоянным упоминанием экзамена. Говорит: это их стимулирует. – Я задумчиво откинулась на спинку стула.
– Как знаешь, но ты спросила совета – я его дала. – Девушка легко поднялась со стула и походкой от бедра направилась на выход, прихватив журнал восьмого «Б».
Может она права? Может дети уже сходят с ума от постоянного упоминания об экзаменах и от этого еще сильнее раздражаются? Я бы не смогла, если бы и дома, и на работе, мне все время напоминали о важном совещании, переговорах или заказчике. Это бы действовало на нервы и, естественно, настраивало на негатив. Решив послушаться более опытную коллегу, я отправилась на урок к одиннадцатому классу.
В отличие от восьмиклассников, одиннадцатый класс не поджидал нового преподавателя у дверей и никак не отреагировал на появления нового лица после звонка в кабинете.
Девочки вальяжно сидели на партах, а парни, как те самые павлины, крутились рядом, громко смеясь над плоскими шутками.
Я вошла в класс и прикрыла дверь.
– Добрый день, – поздоровалась я на английском.
Сказать, что это была победа не правильно. Никакой реакции от учащихся не последовала, лишь парочка ребят все же проследовали к первым партам с невозмутимым видом. Ситуация патовая: либо сейчас показать характер и задавить авторитетом, либо попробовать договориться, хотя второй шанс у меня вряд ли будет.
– Прошу всех сесть на свои места.
Эффект был, но минимальный. Девочки на задних партах продолжали игнорировать мое присутствие, зато парни все же расселись по своим местам.
– Повторяю, – чуть изменив тон, сказала я. – Прошу всех сесть по своим местам.
Обычно моего сурового тона страшились даже суровые акулы бизнеса, а тут дети совершенно спокойно игнорируют обращение.
– Хорошо, начнем так, только прошу всех иметь ввиду, что курс вашего обучения ускоренный, поэтому, благодаря потраченным минутам на установление дисциплины, большая часть заданий будут заданы на дом в качестве самостоятельного изучения. – Дети впечатлялись. Девочки, всем своим видом показывавшие, что им безразлично происходящее, стали объектами ненависти одноклассников.
– Да сядьте вы уже нормально, – парень с первой парты, наверняка превосходящий меня в росте, шикнул на галерку.
– Меня зовут Альбина Львовна Войтова, – я рукой указала на доску, где уже было записано мое имя. – Мой подход прост: если вы выполняете все задания по теме в классе, то дома только повторное изучение, если же нет – то все оставшееся на самостоятельному изучении и будет оценено с выставлением оценок в журнал. Сегодня мы потратили драгоценные минуты на наведение тишины в классе, поэтому количество домашнего задания будет завесить только от того, как вы сейчас по работаете в классе.
Народ недовольно загудел, но перебивать больше не решился. Началась продуктивная работа. Ребята оказались способными и, в большинстве своем, с приличным уровнем знаний. И если я сначала ориентировалась на тему урока и старалась работать по учебнику, но чем дальше мы общались, тем больше отвлекались от темы.
– Прекрасная работа, – призналась я, вновь заканчивая за пять минут до звонка. – Про работу на дом понятно все? – недовольные вздохи и осуждающие взгляды на подруг с задних парт. Они, кстати, оказались очень даже способными девочками, с прекрасным произношением и вполне сносной грамматикой. – Тогда я прошу поднять руки тех, кто будет в этом году сдавать экзамены по английскому, – трое, включая парня с первой парты подняли руки. – Отлично. Вы чуть задержитесь, а остальные могут быть свободны.
Оставшись с глазу на глаз, я наконец села за стол и устало облокотилась на спинку.
– Думаю вы сами будете не против дополнительных занятий. У вас всех не плохой уровень, но этого явно будет мало для сдачи ЕГЭ.
– Дополнительное занятие? – вздохнул мальчишка – типичный ботаник. – Еще и английский.
– Меня саму не прельщает перспектива задерживаться еще и после уроков, но мы можем с вами договориться о том формате нашего общения, который вам будет удобен. К примеру, – предположила я, – вы можете выполнять задания дома, а после сдавать мне на проверку или же высылать на почту. Прошу заметить, что это нужно вам, поэтому прошу относиться к этому со всей серьезностью, а на счет устной части экзамена – пусть каждый решает сам. Я могу потратить на вас всего один день в неделю, поэтому прошу определиться – вы будете приходить ко мне все вместе или по одному раз в три недели? – я напустила серьезности в голос. Конечно, я могла себе позволить заниматься чаще, но нужно ли оно им?
– Давайте мы будем сдавать вам работы на уроке, а заниматься будем все вместе, – предложил парень, который наводил порядок на уроке.
– Хорошо, – легко согласилась я. – Тогда так и поступим.
Быстро собрав свои вещи, я покинула кабинет. Трое одиннадцатиклассников изумленно смотрели в след. Вряд ли кто-то еще из преподавателей давал им выбор.
Следующий урок у меня был последним и прошел он, как ни странно, на ура. Слухи о новом учителе расползлись по всей школе. Некоторые приходили просто посмотреть на новое лицо, кто-то позубоскалить, но, в большинстве своем, всем было все равно.
Седьмой класс, с которым у меня был урок восприняли меня очень даже тепло, правда их внимание было удержать тяжелее чем у тех, кто был перед ними. Казалось, неуемная энергия так и плескалась через край и детям нужно было куда-то ее выплеснут. Они крутились, кидались друг в друга бумажками и передавали друг другу записки. Устав от попыток привлечь внимание к уроку, я решилась на авантюру. Подняв весь класс на ноги, я попросила всех мальчишек сдвинуть парты в самый конец кабинета, освобождая нам пространство.
– Встаем в круг, – сказала я, опасливо поглядывая на дверь, чтобы никто не обнаружил нас в таком виде. Достав с верхней полки мягкий мячик, который, скорей всего, использовали в качестве эспандера, я кинула мальчишке напротив четко проговорив: – назови слово на букву «G» и передай следующему. – Мальчишка задумался и выбрав слово «grandmother» бросил своему соседу. Тот тоже ненадолго замолчал, но в итоге выбрал «Grand» – грандиозный.
Игра набирала обороты, дети с каждым разом все быстрее и быстрее придумывали слова на выбранную букву, пока один из них, в порыве азарта не выкрикнул «grandmother».
– Повтор! – тут же сказала я, забирая мячик. Дети сникли. – Теперь назовите мне слово на букву «К», – игра возобновилась.
Не меньше двадцати минут вы потратили на восполнения словаря, а после, устроив очередное состязание, я попросила их выписать все те слова, которые были названы в игре.
Отличный был урок, но правда от домашнего задания освободить не удалось, зато дети выходили воодушевленные и полные энтузиазма, потому что им было обещано продолжение игры на следующем уроке.
– Завоевать сердце семиклашек – это хорошее начало трудовой карьеры, – в дверях стоял Дмитрий Анатольевич и улыбался. – Поздравляю с первым трудовым достижением.
– Спасибо, – отказываться от комплимента я не стала, потому что, – что говорить! – было приятно.
– У вас на сегодня все? – уточнил он, помогая поправить парты, чтобы они стояли ровно.
– Да, но честно говоря, я устала так, будто провела семь уроков и как минимум три дополнительных занятия.
– Верю, – согласился директор, – Но дальше будет проще. Дети вас узнали, вы их – дальше будет проще.
– Надеюсь. И… – я замялась. – Спасибо вам, Дмитрий Анатольевич. За шанс.
Мужчина молча кивнул и вышел из кабинета, а я, уставшая, но отчего-то счастливая, отправилась домой, где мне предстояло подготовиться к завтрашним урокам.
