Текст книги "Его несносная училка (СИ)"
Автор книги: Марина Дианова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Его несносная училка
1.
Как я люблю возвращаться!
Стук каблучков по плитке разносился эхом по всему коридору. Выглядывающие на встречу люди приветственно здоровались и скрывались в недрах своих кабинетов, стараясь лишний раз не попадаться мне на глаза. Нет, я не была строгим начальником, просто меня уважали. Мой отец – основатель «ИндасЛогистик», был крайне уважаемым человеком, а я, всю жизнь работавшая на благо собственного дела, прослыла человеком с непростым характером, довольно требовательным, но разумным. Сегодня я вернулась из длительной командировки в США, где мне удалось заключить довольно выгодный контракт.
Светлая приемная, расположенная в самом конце коридора, встретила меня непривычным запахом цветов… и чужих духов.
Едва я отварила дверь в приемную генерального директора я сразу столкнулась со взглядом голубых глаз расширившихся при моем появлении. Ей Богу, трепетная лань перед встречей с тигром, где я выступаю отнюдь не ланью…
– Добрый день, – поприветствовала меня новый секретарь Артема, генерального директора и по совместительству моего жениха.
– Добрый, – кивнула я в ответ, проходясь оценивающим взглядом по девушке.
Довольно молода, не больше двадцати пяти лет, светлые волосы убраны в мышиный хвостик, пухлые розовененькие губки приоткрыты в соблазнительную букву «О». Одета «лань» в мешковатую рубашку, которая скрывала довольно соблазнительные формы, но самой выдающейся частью тела в девушке были глаза. Огромные, голубые, обрамленные пушистыми ресницами – олененок Бемби плакал бы от зависти! – и сейчас этот взгляд словно лазером осматривал меня с ног до головы, подмечая даже самые несущественные детали. Нет, своим внешним видом я гордилась: натуральная блондинка, и сейчас волосы аккуратными волнами лежали на спине, блузка выгодно подчёркивающая объемную грудь и впалый животик, юбка-карандаш до колен, подчеркивающая упругую попку и длинные ноги упакованные в чулки с аккуратными швами и, конечно, шпильки – настоящий Лабутен.
Наши взгляды встретились всего на секунду, за которую я осмотрела ее и позволила осмотреть себя, а так же подметить букет роз стоящих на тумбочке рядом с кофемашиной. Фирменную упаковку из магазина «Ля-Розе» я узнаю из тысячи, поэтому, заходя в кабинет к своему пока что еще жениху, у меня была сотня вопросов, ответы на которые мне нужны были прямо сейчас.
Толкнув дверь в кабинет, я застала Артема сосредоточенно перебирающего бумаги, одновременно ведущего с кем-то довольно серьезный разговор по телефону. Увидев меня он моментально замолчал, бросая взгляд в сторону приемной, а после возвращая взгляд ко мне.
– Я подумаю и перезвоню в течение дня, – резко оборвал разговор с невидимым мне собеседником и положил телефон перед собой.
Не встал, не поприветствовал, просто смотрел, явно находясь в замешательстве.
– Привет, милый, – довольно громко сказала я, а со стороны приемной послышался звон разбиваемой посуды. – Я купила платье.
– К-какое платье? – уточнил Артем, глядя на меня расширившимися глазами.
– На свадьбу. На нашу свадьбу, милый. Ты же не думал, что я торчала месяц в штатах и не заехала к Вере Вонг? Естественно мы сшили идеальное платье.
– Альбин. – Артем встал и подошел ко мне, как бы ненароком плотнее прикрывая дверь в приемную. – Нам надо поговорить.
– О чем? – я состроила умилительную мордашку, надув ярко-алые губки.
– О нас. О нашем будущем.
– Оно прекрасно. Я так и вижу нашу жизнь. Ты, я, ватага малышни… Мой отец сидящий неподалеку и отстреливающий всяких трепетных ланей…
– Что? – он непонимающе нахмурился, но я только махнула рукой.
– Собирай свои манатки и проваливай вон из моего офиса, моего дома и моей жизни, – довольно грубо сказала я, глядя в расширившиеся глаза некогда любимого человека. – И лань из прихожей забери.
– Какую лань? – вспылил он, довольно грубо хватая меня за руку, когда я попыталась выйти из кабинета. – Альбин, я хороший человек, поэтому хочу с тобой объясниться.
– Объясниться? – я засмеялась, глядя на вытянувшееся лицо. Красивое, как говорил папа, породистое, но сейчас настолько мерзкое, что я явно представила с каким удовольствием я бы пару раз ударила. – Объясниться, почему за месяц моего отсутствия ты начал трахать секретаршу?
– Я не трахаю ее, – он говорил спокойно, но глаза – нет-нет – но опасливо погладывали на дверь. – Альбин, ты не понимаешь… Наши отношения изначально были неправильными. Наши родители хотели соединить два холдинга и стать монополистами, а что лучше скрепляет бизнес, чем брак? А сейчас… когда в моей жизни появилась Маруся, – тьфу, блин. Она не просто лань, она еще и Маруся! – все стало так не важно. Не важны деньги, не важен статус, главное что…
– Только посмей сказать, что главное, что вы есть друг у друга, и я тебе врежу.
– Альбин, – он подошел ближе, кладя мне руки на плечи. Нет, это дурной сон. – Я люблю ее, и прошу тебя принять мое решение быть с этой женщиной.
– Хорошо, – я покорно кивнула, – тогда я еще раз повторяю, проваливай из моей жизни, из моего дома, и из моего бизнеса.
– Видишь ли, – Артем замялся, подходя к столу и доставая папку с документами. – Боюсь что все не так просто. Ты-то, конечно, права, это твой бизнес и ты являешься учредителем холдинга, но по условиям договора, я назначен на должность генерального директора сроком на пять лет и опровергнуть или разорвать договор будет очень не просто. Сумма отступных будет крайне велика, поэтому, пока что, я продолжаю являться генеральным директором, а ты – просто мой заместитель. Я уйду, но сам. Мне надо закончить кое-какие дела и я обещаю, ты больше меня никогда не увидишь.
Скрипнув зубами я усмехнулась. А ведь хорош подлец. Его отец не простит такого предательства сыну, точнее не так, он будет брюзжать и так далее, но в конечном итоге примет новую невестку с распростертыми объятиями, но сейчас Артем прикрывает тылы, не собираясь ползти к папочке под бочек.
– Ты же понимаешь, что зря все это затеял? – уточнила я, открывая дверь и сразу натыкаясь на внимательный взгляд «лани».
– Понимаю, но у меня нет иного выхода.
– Чтобы я ее не видела, – я кивнула в сторону «лани», стремительно пересекая приемную. – Я не шучу. Ты же знаешь.
– Альбин…
– Это мое последнее слово, Вишневский, – я стремительно покинула приемную, сразу набирая отца и юриста. Этот вопрос необходимо было решать в срочном порядке.
Папа – самый главный мужчина в моей жизни, воспитывал меня в одиночестве, потому что мама покинула наш мир пока была еще ребенком, воспитание дочери легло на плечи отца полностью. Он сделал все, что мог, чтобы воспитать меня приличным человеком и, хочется верить, у него получилось.
Выслушав мою браваду, отец молчал трубку, а я, чувствуя, что скоро окончательно расклеюсь, стремительно вышла из офиса расположенного в центре города, сразу садясь в свою машину, с места стартуя и вливаясь в поток на огромной скорости.
Дом, тот дом, в котором я выросла, встретил меня шумом. Папа был наверху и громко ругался по телефону с Юрием Анатольевичем – папой этого засранца.
– … если твой крендель не может удержать член в штанах, то все наши договорённости можно смело считать аннулированными. Такой позор! За три месяца до свадьбы… – ответа собеседника я не слышала, да и отец стал говорить значительно тише, когда услышал хлопнувшую дверь.
Я поднялась на второй этаж, где в своем кабинете сидел хмурый папа. Облокотившись на откос двери, я смотрела на изъеденное морщинами родное лицо и жалела о произошедшем. Странное чувство, вроде бы поступил плохо Артем, а испытываю сожаление я. Конечно, для наших родителей его поступок стал шоком, но у нас на повестке дня были куда более важные вопросы, чем придаваться унынию. Надо спасать фирму, пока этот генеральный директор не наворотил дел на зло мне.
– Привет, – папа отключил телефон и кивнул, подзывая к себе. Я села в широкое кресло, с облегчением откидывая голову. – Как ты?
– Никак, – честно ответила я, ни секунды не раздумывая. – Мало того, что он просто меня предал, так он еще и ведет себя …
– Да… Не ожидал я такого от Темки. – Для папы, который был знаком с Артемом с самого детства, такое предательство было как удар в спину.
– Я больше переживаю за фирму. Он официально может проворачивать любые сделки, – высказала я самое главное свое опасение.
– Не может, – отмахнулся папа, – я еще не выжил из ума. Совет учредителей еще чего-то да стоит. Решим мы эту проблему. Может заплатим ему отступные, чтобы он свалил с глаз наших долой. Или ты думаешь, что он наиграется со своей секретуткой и вернется к тебе? – папа приподнял брови, смотря на меня серыми, но такими живыми глазами.
– Что? Нет. – отрезала я, – Мне товар б/у не нужен.
– Ну значит решим вопрос, не переживай.
– Не переживаю, – отмахнулась я, хотя безразличие далось тяжко. – За фирму волнуюсь. И возвращаться мне оказалось некуда.
– В смысле? – папа даже приподнялся из кресла.
– Мы жили в его квартире, а теперь… – я махнула рукой, будто эти проблемы были не столь важны. – А та квартира, в которую мы планировали заселиться после свадьбы кишит его вещами и еще не готова к заселению. Рабочие трудятся там день и ночь.
– Ничего, с жильем мы как-нибудь разберемся. Ты лучше расскажи, в Америке все вопросы решила.
Я почувствовала себя вновь на коне, когда стала рассказывать папе результаты переговоров с американцами, ведь этот договор был крайне важен для нас, для нашей фирмы. Он открывал для нас невиданные перспективы в будущем.
– Ну и молодец, – заключил папа, тепло улыбаясь. – Останешься здесь на ночь?
– А куда я денусь? – усмехнулась я, поднимаясь.
– Можешь пока пожить в моей городской квартире, – папа как бы невзначай звякнул ключами. – Чтобы каждый день не мотаться из пригорода в город.
– Это было бы чудесно, – призналась я, но не стремясь выхватывать трофей из папиных рук. – В чем подвох?
– Там никого не было целых тридцать лет. Я отключил там все коммуникации и тебе придется крайне постараться, чтобы привести квартиру в божеский вид.
– Ого, – я присвистнула. – А что за квартира?
– Мы там жили с твоей мамой, пока не родилась ты. – Его голос был пропитан болью и горечью. Отец редко говорил о маме, но я знала, что он любил ее очень сильно, поэтому ни одна из женщин не смогла задержаться в его жизни. Его любовь к ней была сильней, чем может представить простой обыватель.
– Пап… – протянула я, чувствуя, как слезы скапливаются в уголках глаз. – Спасибо.
– Не за что, – папа пожал плечами, будто для него это был пустяк, но я чувствовала, что это важный шаг для него.
– Тогда завтра займусь квартирой, но сначала надо вывезти вещи от этого… подонка. – Грубое слово, что так и рвалось с языка удалось сдержать, но, скажу честно, было очень тяжело.
Мы с Артемом дружили с детства. Он был старше меня, поэтому всегда защищал от других мальчишек. С самого детства я смотрела на него раскрыв рот и ловя каждое слово, а он относился ко мне просто как к другу, но все изменилось после его стажировки в Брюсселе, где он провел целых три года, а когда вернулся увидел не нескладного подростка, а привлекательную девушку. Очень долго он не решался подойти ко мне, пригласить куда-нибудь… потом стал дарить цветы, да-да, те самые из «Ля-Розе», благоухающие теперь для другой женщины. А потом все завертелось. Первая любовь… мы были вместе долгих десять лет! И, наверное, мне сейчас не так больно именно по-тому, что каким-то своим женским чутьем я знала, что именно так это все и кончиться. Кончимся мы. Он найдет свою лань и у них все будет хорошо, а я стану стервой-бывшей, испортившей мужику жизнь.
Эту ночь я ворочалась в кровати, не имея возможно сомкнуть глаз, потому что перед глазами представала картина, как он, некогда любимый мною человек, целует другую женщину и говорит, что все будет хорошо и вместе они справятся со всем, даже с обезумевшей бывшей. Периодически становилось смешно от собственных мыслей и я начинала истерически смеяться в подушку, боясь разбудить отца, а потом вновь накатывало уныние и казалось, что больше ничего светлого со мной не случиться.
2.
Поездку в свою новую квартиру я откладывала и откладывала. Дела и вопросы накопившиеся за время моего отсутствия не могли больше ждать, поэтому я погрузилась с головой в работу, продолжая ночевать у отца.
Нужно было сделать многое: нужно было забрать вещи из квартиры Артема, нужно было передать ему его вещи, забрать свою машину из гаража его дома… отменить свадьбу.
На работе я была завалена работой, поэтому я не обращала внимания на происходящее в штате, но взгляды стали прожигать мне спину, а все сплетники при виде меня затыкали рты, ретируясь по своим кабинетам.
А потом случилось то, к чему я оказалась не готова.
Четверг. Вечер. Освободившись чуть раньше с работы, я вошла в лифт, натыкаясь на взгляд лани. Они стояли с Артемом позади всех и держались за руки. Увидев меня, они переглянулись, а я, сделав вид что ничего не заметила, вернулась к разговору по телефону. Сотрудники, ставшие свидетелями этой картиной, с интересом наблюдали за развитием событий, поэтому я, отсутствием какой-либо реакции, очень сильно подпортила себе карму.
Лифт ехал слишком медленно, Олька на том конце провода, периодически пропадала, но я держалась за наш разговор как за спасительную нить и едва лифт плавно остановился, я одной из первых покинула тесное нутро.
Договорившись с подругой о встрече завтра в клубе, я села в машину и еще очень долго не решалась пустить своего железного коня в путь, надеясь что дрожь во всем теле пройдет.
В пятницу все разговоры сводились только к нашей встрече с бывшим в лифте и его новой пассией. Я слышала шепот, я видела взгляды. Все до одного были ликующими – ну правильно, принцесса из мира добилась внимания принца, а я, железная леди, осталась с носом. Мой принц сбежал от меня. Такие разговоры велись повсюду. Марусю сравнивали чуть ли не с принцессой Дианой, но видимо они все забывают, какой конец был у этой истории. А у Артема мама пусть и не королева, но позволить какой-то голодранке охомутать своего сыночка не позволит. Ох, чувствую Маруся попадет на «бал у сатаны», когда решит познакомиться с семьей моего бывшего жениха.
Я шла по коридору своего этажа, когда меня неожиданно окрикнули. Коридоры, до этого момента пустовавшие, сразу наполнились людьми. Все повылезали из своих норок, стремясь увидеть или услышать разговор народной принцессы и снежной королевы. Маруся, или Маша, шла ко мне, стремительно пересекая разделяющее нас пространство.
– Альбина Львова, подождите, – попросила она, когда я собиралась продолжить свой путь.
– Мария? – я приподняла бровь, вопросительно глядя на девушку.
– Альбина Львовна, я бы хотела поговорить с вами, обсудить сложившуюся ситуацию…
– Мария, – я перебила девушку. – Поговорить о чем? О работе?
– Не совсем, – промямлила она, смотря в пол.
– Ну раз не совсем, – усмехнулась я, наверняка зловеще, – тогда прошу в мой кабинет. Не хочу потом слушать сплетни по всему офису. Вы и так создали мне проблем своим появлением.
И не глядя на девушку направилась в свой кабинет.
У меня секретаря не было, да и не нужен он был со спецификой моей работы. «А зря…» – пронеслось у меня в голове.
– Альбина Львовна, – начала Маруся, когда я закрыла дверь и направилась на свое рабочее кресло, в широкое и удобное кресло. Приглашать или указывать на стул я не стала, поэтому девушка продолжала стоять истуканом у дверей, теребя пальцы. – Мне очень жаль, что так получилось. Честно, я не знала…
– Чего вы не знали, Мария? Что Артем Юрьевич помолвлен? Что это бизнес его несостоявшегося тестя или того, что я когда-нибудь вернусь?
– Я не знала, что он помолвлен. Он не говорил! – воскликнула она, скрещивая руки на груди.
– Весь офис знает… а вы не знали…? – расставляя ударения уточнила я.
– Я не общалась ни с кем. Просто он был...
– Милым и галантным? Хотя нет, – я постучала ручкой по столу, – он был тираном и деспотом, а потом стал послушным котенком? – она сглотнула. Я попала в точку. – Поймите Мария, ваш союз меня не волнует ни капли, теперь мне плевать на Артема и на вас, но меня раздражают слухи, которые теперь гуляют по всему офису и даже появление вас в моем кабинете – это дурной тон. Он наиграется в невинность, ему надоест спасать барышню из неприятностей и он, наконец, задумается, а зачем ему женщина, приносящая в его жизнь одни проблемы. Вы посмотрите на себя, – я откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу. Алые губы, наверняка, исказились в ехидной усмешке, а девушка испуганно дернулась к выходу, но нет, справилась, осталась стоять. – вы несуразны в своей беспомощности, – я резала ножом, так, как они с этим подлецом разрезали мне сердце. Мария все ниже склоняла голову, словно под тяжестью ноши, но меня уже было не остановить. – Что вы можете ему дать? Ну кроме своей всепоглощающей любви? Ничего. Вы работаете секретарем, вам двадцать три года. Незаконченное образование, незаконченные курсы, незаконченные отношения, больная мать, маленький брат, ипотека… да, я смотрела ваше дело. Зачем вы шли ко мне? Чтобы сказать, что вы сожалеете? Или услышать от меня что я даю вам благословение? Зачем?
– Я хотела извиниться, – прошептала она. Слезы катились из ее глаз, нос некрасиво покраснел, а глаза – эти огромные глазища – заплыли.
– Я не прощаю вас. Вам лучше забрать своего суженного и покинуть этот офис. Его родители обеспеченные люди, они устроят его жизнь. Возможно даже примут вас. Но здесь, в моем офисе, вы мне не нужны. Я не хочу больше видеть вас и тем более знаться с вами. Лишь из уважения к когда-то любимому человеку, лишь за то, что между нами было, я не вышвырнула вас на улицу, как приблудного котенка. Он, конечно, как рыцарь, побежит вас спасать, но, поверьте, от этого я буду испытывать ни с чем не сравнимое удовольствие. Прошу впредь воздержаться от сиюминутных порывов приходить ко мне с вопросами. Я не шутила, Мария, вам лучше не попадаться мне на глаза.
Она молчала. Я тоже. В воздухе витало напряжение. Я взглядом указала девушке на дверь, а она продолжала сверлить меня взглядом. От продолжения разговора меня спас телефонным звонок.
Мария стремительно покинула мой кабинет, а я, наконец, смогла выдохнуть.
– Да, папуль, привет. – Ответила я отцу.
Скомканный разговор, во время которого папа намекнул, что мне пора бы съезжать из его дома. Он подключил все коммуникации и даже нанял на сегодня горничную, чтобы та убрала пыль и грязь, образовавшуюся за долгие годы простоя в своей квартире.
Вечером, под конец дня, ко мне в кабинет влетел Артем с горящими праведным гневом глазами.
– Что ты ей наговорила? – орал он, глядя в упор. Если бы можно было убивать взглядом, я бы наверняка уже испарилась.
– Кому? – я лениво перевернула страницу журнала, что так вовремя попался мне под руку.
– Маше. Что ты сказала Маше? Она целый день в слезах.
– Что она дура, – спокойно парировала я, переворачивая очередную страницу. Артем, взбесившись, с силой хлопнул по журналу, так, что часть страницы осталась у меня в руке. Я подняла изумленный взгляд на жениха, не веря, что ее слезы настолько вывели непроницаемого мужчину настолько.
– Что. Ты. Ей. Сказала? – печатая слова, прошипел он.
– Артем, – я поднялась с кресла, оказываясь с мужчиной на равных. Конечно, он сильней, но разница в росте давила. – Она приперлась ко мне и стала просить прощения…
– Она что…?
– Да, – я повела плечиком, глядя на то, каким жалким Артем стал за пару секунд. А ведь он был уверен в своей правоте, что я – исчадье ада, сама довела бедную девушку, наш рыцарь даже не мог помыслить, что принцесса самостоятельно влезла в логово дракона. – Она пришла, стала публично пытаться поговорить, а когда я пригласила в свой кабинет, начала нести ерунду о том, что она не знала о наших отношениях. Меня это взбесило и я, признаюсь, была не совсем корректна в словах.
– Альбин… прости.
– Мне все равно на тебя и на твою лань, но держи ее лучше на поводке и не подпускай ко мне. Я серьезно. Пока все не решится. Сегодня я заберу вещи и все, можно считать, что тебя никогда не было в моей жизни.
– Я не хотел, чтобы так получилось. И с фирмой… мне жаль.
– Не начинай, – я махнула рукой. – Мы оба знали, что когда-нибудь это все кончится. Очень жаль, что заканчивается все это враждой. Ты поступил подло и этого я простить не смогу.
Он смотрел на меня долгим взглядом наполненным горечью, после чего, не прощаясь, вышел из кабинета, а я, закрыв лицо руками, размышляла о своем будущем.
Шепот вокруг моей персоны не стихал. Домой я выходила под прицелом сотни глаз, осуждающе качающих головой.
Уже сидя в машине, я достала листочек с адресом своего нового пристанища и вырулила в сторону окраины города.
По пути заехала в нашу квартиру, в которой жили с Артемом.
Прошлась по комнатам, собирая свои пожитки. Вся мебель, цветочки, ковры – в этом доме я подбирала все для нас, чтобы мы, как семья, чувствовали себя здесь комфортно. Мимолетно отметила, что в квартире давно никто не появлялся, наверное Артем переехал в другое место и теперь вместе с Марусей вьет свое гнездо, а эту квартиру, как и меня, он оставил где-то на затворках, как что-то лишнее и ненужное.
Обида, поселившаяся во мне, расправила крылья, поэтому я раз за разом, как мантру, повторяла себе, что так будет лучше.
Вещи, в огромных чемоданах, были сложена в багажник и на заднее сиденье. Сев за руль, я еще очень долго пыталась справиться с тошнотой подступившей к горлу и слезами, что заволокли мои глаза. Так будет лучше…
От самокопания меня отвлек звонок.
– Да папа, – я вытерла тыльной стороной руки слезы и постаралась придать голосу уверенности.
– Ты где? – голос у отца был взволнованным.
– Еду в квартиру. Заезжала за вещами к Артему.
– Ну давай, – расслабился он, – Я тебе тут жду.
Вырулив на трассу, я пустила своего железного коня в путь.
Спальный район города встретил меня затором на въезде и полным отсутствием парковочных мест поблизости от дома. Недорогие машины были запаркованы на каждом свободном участке подъездной дороги. С трудом втиснув своего огромного коня в маленький закуток, заблокировав при этом водительскую дверь ближайшего автомобиля, я со вздохом вышла на улицу.
Типичный район панельных домов. Пятиэтажки соседствовали с девятиэтажками. Где-то, чуть в отдалении, стояли новенькие дома, никак не вписывающиеся в разруху района.
Зеленый двор, скамейки у подъездов заняты бабульками поглядывающими на меня с нескрываемым любопытством. Мамаши с колясками удрученно качали головами, а вот папаши смотрели в мою сторону с восхищением. Как женщине с разбитым сердцем и уничтоженной самооценкой, мне такое внимание льстило, но, стоит признать честно, с «такими» мужчинами я бы завела близкое общение только в случае тотального вымирания всего мужского вида. Мужчины были несуразны: маленькие, с недельной небритостью, в растянутых на коленях джинсах и застиранных футболках, подчеркивающих выпирающие пузо. Сразу перед глазами встал образ Артема, строго следившего за своим внешним видом – прическа по последней моде, всегда побрит, чист и свеж. Его любовь к классике в одежде всегда была моим фетишем. Даже дома он не позволял себе ходить в растянутых футболках или трениках. Домашний костюм – штаны и футболка (хотя футболкой он часто пренебрегал, предпочитая разгуливать по квартире в одних штанах низко сидящих на бедрах и демонстрируя идеально подтянутую фигуру) – выкидывался едва появлялся хоть намек на дырочку или затяжку.
Оглядывая местных жителей, которые с интересом отвечали мне тем же, я поняла лань, что увела у меня мужчину. Он выгодно выделялся на фоне контингента спального района. Хотя, возможно, я была не права и мое первое впечатление ошибочно.
Выросшая в элитном районе, мне не было нужды ездить на окраину. Все мои друзья жили рядом, школа – элитная гимназия – под боком, даже универ в центре города. Нет, конечно, у меня были знакомые и даже друзья с окраины, но, говоря честно, встречаться мы предпочитали либо на нейтральных территориях, либо у меня.
Обычная девятиэтажка, на которой был написан нужный мне адрес, стояла в центре двора. Зеленые насаждения вокруг дома любовно огибали маленькие подходы к подъездам, детская площадка притаилась прям под окнами дома и от туда раздавались крики малышни и их родителей, чуть подальше были установлены тренажёры, где старшее поколение не столько приводило свои тела в порядок, сколько собирались и обсуждали сплетни. Наверное этот район можно было бы считать даже вполне себе приличным, если смотреть на это со стороны среднего класса.
Пока я осматривала окружающую обстановку, а обстановка осматривала меня, на встречу вышел папа.
– Ты чего застряла здесь? – спросил он, подходя ближе ко мне и останавливаясь уперев руки в боки.
– Смотрю, грущу, – призналась я, вновь кидая взгляд на окружающую обстановку. – Может я домой вернусь? – предложила, глядя на ухмыляющегося отца.
– Пошли в квартиру, – потянул он меня за руку.
Первый подъезд, встретил меня запахом краски. Лифт, вопреки ожиданиям, оказался довольно новеньким, на этажах было чисто. «Не плохо» – подумала я, поглядывая на отца. Он выглядел воодушевленным, словно вернулся в детство. Глаза его сияли, а полуулыбка коснулась губ.
Лифт приехал быстро, останавливаясь на шестом этаже, выпуская нас наружу. Четыре квартиры на этаже, наша та, что у лестницы.
Новая металлическая дверь выделялась на фоне соседских, а пыль вокруг означала, что поменяли дверь недавно.
– Проходи, – отец суетился, словно собираясь меня знакомить со старом другом и мое одобрение ему было крайне необходимо.
Было видно, что в квартире только сделали косметический ремонт и завезли новую мебель и технику, но удручающего состояния это не спасло.
– Пап, – я прошлась по квартире, оценила мебель и технику, полюбовалась на новую кухню и только застекленный балкон. – Здесь, конечно, мило, но, что-то мне кажется, что добираться от сюда до работы будет тяжелее, чем из поселка. Я, пожалуй, вернусь, к тебе.
– Нет, – папа с полуулыбкой взял с комода фотографию женщины с младенцем на руках. Мама… – Боюсь, что у тебя нет выбора. Ты останешься здесь. Ко мне приедут гости.
– Да ладно тебе, – я махнула рукой, – я буду уходить на работу ни свет ни заря, а возвращаться поздней ночью. Вы меня даже не увидите.
– Альбин! Я серьезно. Тебе придется переехать либо сюда, либо решать свои проблемы самостоятельно. Предоставить приют я тебе не смогу.
– Пап, – вспылила я, – что это за загадочные гости, которые важнее родной дочери?
– Это женщина, – спокойно пояснил папа, отставляю фотографию мамы. – У меня есть личная жизнь. Мой дом – не богадельня. Если бы ты осталась совсем без крова, я бы не раздумывая пустил тебя к себе, а так… у тебя есть собственная квартира в которой идет ремонт, я выделил тебе жилье, ты можешь осесть у подружек или в отеле, но в данном случае мне нужно свободное пространство.
Под конец, он чуть повысил голос, чем ввел меня в состояние оцепенения. Что же там за женщина, тщательно скрываемая моим отцом?
– Хорошо, пап, я поняла, – я прижалась щекой к родному человеку, успокаивающе поглаживая по спине, – Я останусь здесь, спасибо тебе большое.
– Вот так бы сразу, егоза, – улыбнулся папа, отвечая на объятия. – Все тебе надо знать… – попенял он, а я улыбнулась.
– Я рада, что у тебя появилась личная жизнь, – не смогла удержаться я.
– Рада она, – пробубнил он, расцепляя объятия. – Всю жизнь обещала устроить ад любой женщине рядом со мной, а тут рада… Ну-ну.
Да, мне почти тридцать, но папа прав, даже в двадцать пять я пообещала уничтожить любую женщину, что захочет стать госпожой Войтовой.
– Ладно, я побежал, – усмехнулся папа, целуя меня в лоб. – Сама разберешься?
– Да, только вещи надо поднять, – попросила я.
Вместе мы перетащили мои баулы и папа с ликованием покинул квартиру. Наверняка не моему переезду он так радуется, а приезду своей дамы так воодушевился.
Покачав головой, я отправилась осматривать свои новые владения.
Новая мебель и ремонт безусловно были огромным подспорьем в квартире, но общая площадь квартиры в условные шестьдесят метров была смешной. Новый шкаф стоявший в комнате отданной под спальню, с трудом мог бы вместить и половину моих вещей, не говоря уже об остальных мелочах, которых у меня было в избытке.
В самой комнате стояла двуспальная кровать, вышеупомянутый шкаф, комод и трюмо, И собственно это все. Комната казалась заставленной и загромождённой.
Ванная – одно условное название, узкая, короткая, занимающая практически все свободное пространство, маленькая раковина…
Туалет, хорошо что не совмещенный с ванной, был очень маленьким. Метр в ширину и, неверное, столько же в длину. Наверное можно без каких-либо проблем упереться головой в дверь сидя на «троне».
Кухня – одно название. Она, как и все остальное в квартире, была маленькой. Казалось, если семья из трех человек соберётся на кухне, то свободного места не останется и вовсе. Зато новенький гарнитур радовал глаз. Сразу захотелось приготовить себе чего-нибудь вкусного на этой новой плите. Открыв холодильник, я обнаружила кусок своего любимого торта – привет от папы. Такая ненавязчивая забота смыла недовольство, заставляя улыбнуться.
Пока я поглощала торт и запивала это все калорийное безобразие чаем, телефон начал разрываться. Сначала приходили одна за одной смски, а после начались звонки. Общаться ни с кем не хотелось, но поняв, что в покое меня не оставят, я вышла из-за стола и направилась в комнату, где оставила телефон.
– Альбин, я не поняла, ты чего не отвечаешь? – с порога начала кричать моя единственная подруга Ольга. – Я уже битый час пытаюсь до тебя дозвониться. Ты помнишь, мы собирались сегодня встретиться.
– Помню, – наконец мне дали время для ответа, прерывая монолог. – Только у меня планы изменились.
– Ой, да ладно тебе, хочешь я тебя заберу и мы вместе забуримся в клуб.
– Оль, – я устало села на стул. – Я не хочу никуда идти.
– Почему? – вечно позитивную подругу было не так просто переспорить и для нее даже смерть не является аргументом.
– Потому что я устала.
– Да ладно тебе, устала она, – усмехнулась подруга, – вспомни, как мы после клуба тащились на пары, а после пар опять в клуб! Вот это были времена, а сейчас что? Вы с Артемом стали затворниками, никуда не ходите, провидите бранчи у себя дома или выбираетесь максимум до часу. Давай как раньше, тряхнем стариной. Бери с собой этого трудоголика и ай да отрываться. А то я ему звонила пару недель назад, хотела узнать когда ты возвращаешься, да пригласить с нами оттянуться.
