Текст книги "Развод. Гори в аду любимый! (СИ)"
Автор книги: Марика Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
– Всё ещё думаешь? – спросил он.
Я кивнула, не оборачиваясь.
– А ты?
Он усмехнулся:
– Я уже давно не думаю. Я просто чувствую, что хочу быть с тобой. И никуда не спешу.
Я повернулась, медленно, облокотившись о подоконник.
Плед соскользнул с плеч, и прохлада чуть обожгла кожу. Но глаза его – нет. Он смотрел с теплом, сдержанным желанием, и – что важнее всего – с уважением.
– Ты слишком хороший в этой игре, – сказала я. – Ужасно раздражает.
– Я вообще не играю, – он сделал шаг ближе. – Я... просто живу. И в этой жизни хочу тебя.
Ни в голосе, ни в движениях – ничего не было от охотника. И всё же я чувствовала, что его взгляд держит меня крепче, чем любые руки могли бы.
– И если я скажу, что завтра, когда мы проснёмся, всё это забудется?..
– Тогда я сделаю завтрак, спрошу, как ты любишь кофе, и всё равно не забуду. – Он пожал плечами. – Я из тех, кто запоминает каждую деталь. Даже то, как ты смотришь, когда сомневаешься. Вот так, как сейчас.
Я опустила глаза. Он подошёл ближе и всё же коснулся моей руки – лёгкое движение, как касание мотылька.
– Наташа. Я не прошу всего. Я просто прошу быть честной с собой. Если хочешь уйти – уйди. Но не потому, что боишься. Только если действительно не хочешь быть со мной.
Я молчала. Долго. Потому что каждый нерв, каждая клетка внутри спорила между "рано" и "почему бы и нет".
– Я останусь, – сказала я. – Просто... не рассчитывай на завтрак. Пока.
Он кивнул.
С таким уважением, как будто я подписала важнейший в мире договор.
– Хорошо. Просто чай? Без допросов. И без глупых слов, которые портят воздух.
Мы пили чай в гостиной. Молча. Смеялись. Он рассказывал какие-то истории из студенчества – нелепые, весёлые, будто из другого времени.
И я поняла, что этот вечер – не про романтику. Он – про доверие. Про то, как можно рядом быть и не рушить стены, а просто сидеть у костра.
Внутреннего.
И когда я легла на диван, завернувшись в плед, и услышала, как он выключает свет в соседней комнате, а потом тихо, почти неслышно говорит:
– Спокойной ночи, Наташа. Мне было с тобой невероятно спокойно...
Я улыбнулась.
И впервые за долгое время уснула без тревог.
Утро началось иначе, чем все предыдущие. Оно не ломилось в окна истеричным будильником или холодом от неплотно прикрытого окна. Оно вошло в комнату мягко – золотистым светом, ласково скользнув по щеке и плечу. Я медленно открыла глаза и в первую секунду даже не поняла, где нахожусь.
Шум города исчез. Вместо него – шорох деревьев, приглушённый треск дров в камине, и запах кофе. Настоящего, сваренного, а не из офиса в пакетике.
Я потянулась в пледе, чуть улыбнулась и услышала из кухни негромкий голос Пахомова. Он, похоже, говорил сам с собой. Или с кофемашиной. Смешно и трогательно.
– Проснулась, – раздалось откуда-то сбоку. – Я умею чувствовать, когда просыпается кто-то невероятно красивый.
Он вошёл в комнату с двумя чашками. На нём были только спортивные брюки и серый лонгслив – и, боже, как можно выглядеть так непринуждённо... и при этом неприлично притягательно?
– Прямо как из рекламы, – сказала я, принимая чашку. – Только ты там должен быть в белоснежных трусах. И с зубной щёткой.
– А ты? – фыркнул он, садясь рядом. – В красном белье и с ленточкой на лодыжке?
– Нет, я – та, кто включает телевизор и выключает рекламу.
Мы засмеялись. Нормально. Свободно. Как будто мы знали друг друга лет десять, и это было самое обыкновенное утро после вечеринки.
Хотя, по сути – самое необычное.
Я сделала глоток кофе, взглянула на телефон – и тут же зависла.
Новое сообщение. Лев Викторович.
Он, как правило, писал сухо, по делу.
Но это сообщение было… другим.
«Наталья Михайловна, доброе утро. Не буду отрывать надолго – просто хотел сказать, что Егор вчера обратился напрямую ко мне. Я не стал развивать тему, но подозреваю, он готовится к попытке затянуть процесс. Будьте внимательны. Если что – я рядом.»
Сердце упало. На секунду. Внутри кольнуло что-то неприятное, как иголка в пальце. Не больно, но неожиданно.
– Всё в порядке? – Пахомов посмотрел на меня внимательно.
Я кивнула. Медленно убрала телефон в сторону.
– Просто призрак прошлого прислал весточку, – усмехнулась я. – Но ничего страшного. Он как раз туда и возвращается – в прошлое.
– Если понадобится – скажи. Я умею ставить людей на место. Вежливо. Или не очень.
Я взглянула на него, и в этот момент ощутила, что это утро – не просто про кофе и свет в окне. Это утро – про новую реальность. Где я уже не бегу от прошлого, а стою на своём месте. Прочно. И рядом со мной – человек, у которого не дрожит голос, когда нужно быть рядом.
– Спасибо, – сказала я тихо. – Правда. Но я справлюсь. Он не тот, кого я боюсь. Уже давно нет.
Пахомов наклонился, убрал прядь волос с моего лица и усмехнулся:
– Это хорошо. Потому что мне бы не хотелось делить тебя с тенями.
И тогда я поняла – это утро было действительно невероятным. Не потому, что солнце. Или кофе. А потому что мне совсем не хотелось возвращаться к себе домой.
ГЛАВА 24
Наташа
Я никогда не верила, что жизнь может меняться резко. Быстро – да. Болезненно – пожалуйста. Но вот так, чтобы мягко, красиво, как будто кто-то, наконец, закрыл за тобой старую дверь и распахнул новую – нет, в это я не верила. До этого утра.
Я вернулась в город с ощущением, что у меня под кожей что-то теплится новое. Необъяснимое, но чертовски живое. И – странно – я не боялась этого.
Рабочие будни снова захватили меня в свои сети: встречи, отчеты, звонки. Я как будто входила в новый ритм своей жизни – взрослой, уверенной, без хаоса, без постоянного чувства, что у тебя под ногами – зыбучий песок.
И всё шло ровно... до одного звонка.
Я сидела в офисе, уткнувшись в ноутбук, когда телефон на столе дрогнул короткой вибрацией.
Номер неизвестен.
Я прищурилась. Взяла трубку.
– Алло? – сухо.
– Наташа... Это я, – голос был сразу узнаваемый. Сухой, напряженный, с какой-то фальшивой ноткой заботы. Егор.
Я молчала. Он тоже замер.
– Нам нужно поговорить, – наконец выдохнул он. – Я… я бы хотел увидеть тебя. Лично. Без сцены.
– О чём, Егор? – спросила я холодно. – О том, как ты собираешься затянуть развод? Или о том, как ты профукал всё, чего добился?
Он замолчал. Я почти слышала, как он стискивает зубы. Как его триггерит, что я не дрожу, не умоляю, не оправдываюсь.
– Пять минут, Наташа. Прошу.
Я хотела сказать нет. Логика орала – нет. Но какая-то тёмная, упертая часть меня вдруг решила иначе.
– Завтра, – сказала я. – Кофейня на Невском, в час дня. И, Егор, – добавила я, чуть улыбнувшись, – на этот раз без спектаклей.
Я повесила трубку, чувствуя, как кровь стучит в висках. Честно? Мне было даже интересно. Но по-другому. Без драмы. Без боли. Мне хотелось увидеть его – настоящего, раздетого от его прежней псевдоуверенности, от понтов, от всей той мишуры, которой он когда-то затмевал мои глаза.
На следующий день я выбрала для себя всё нейтральное. Никаких красных платьев. Просто белая блузка, джинсы, лёгкий макияж. Сильная женщина. Без намёка на старые слабости.
Я пришла на пять минут раньше. Он – как всегда – на десять позже. Измученный, осунувшийся, в дорогом, но небрежно сидящем костюме. Пытался выглядеть уверенно. Получалось плохо.
Он сел напротив, избегая смотреть мне в глаза.
– Спасибо, что пришла, – начал он.
Я кивнула. Лаконично.
– Наташа... Я всё испортил, – выдохнул он наконец. – Бизнес рухнул. Партнёры отвернулись. Деньги... – он усмехнулся криво, – деньги кончились. Наташа, мне деньги нужны.
И я вдруг поняла – он говорит это не потому, что осознал. А потому что остался один.
– Мне жаль, что ты остался без бизнеса, – ровно сказала я. – Но меня это больше не касается, Егор.
Он сглотнул. Смотрел на меня так, будто хотел ухватиться за что-то, зацепиться.
– Я не хочу, чтобы ты уходила вот так...
– А как? – перебила я. – С соплями? Со скандалами? С обвинениями? Нет, спасибо. Я ухожу красиво. И окончательно.
Он сжал кулаки на коленях.
– А Пахомов... – начал он ядовито.
– Пахомов? – я улыбнулась, наклоняясь вперёд. – Роман уважает меня. Не покупает. Не унижает. Не предаёт. Ты знаешь, как это бывает? Нет. Не знаешь.
Он резко встал.
– Ты пожалеешь, Наташа, – бросил он тихо.
Я посмотрела на него спокойно.
– О тебе, Егор? Уже нет. Я переступила тебя и пошла дальше.
– Дочь тебя не простит, ты должна понимать и другого мужика не примет у нее отец есть.
– Она его уже приняла и ей не десять чтобы я переживала что она удет не так воспитана или ещё что-то.
Он вскочил т вышел. Быстро. Почти бегом.
А я допила свой кофе, оставила купюру на столе и вышла в солнечный, яркий день. И, клянусь, никогда ещё воздух не казался мне таким лёгким.
Я шла по Невскому, чувствуя, как под ногами подрагивает мостовая от оживлённого городского движения, как ветер путается в волосах. Лёгкая, свободная, наполненная странной, незнакомой раньше радостью.
Проверила телефон на ходу.
Сообщение от Ромы: «Как твой день? Мне не даёт покоя твоя улыбка с вечера.»
Я невольно улыбнулась. Пальцы сами набрали: «День хороший. И спасибо тебе за утро, Рома. Сейчас на Невском, не поверишь – просто гуляю.»
Отправила и пошла дальше. Просто шла и не думала ни о чем еще какое-то время и вдруг подняла голову – сердце сбилось на мгновение.
У самой арки напротив одной неплохой кофейни стояла... Ольга Ефимовна.
Солнцезащитные очки, элегантный светлый плащ, сумка, которая стоила, наверное, как половина квартиры в центре. И выражение лица – кислое, как незрелая вишня.
Она заметила меня сразу. Сняла очки медленно, с демонстративным движением.
– Наталья, – произнесла она холодно, как только подошла ближе. – Вижу, встречи с моим сыном всё-таки происходят? И ты у нас не только со старым, но и с новым "поклонником", да?
Я остановилась. Вдохнула поглубже, чтобы не захлебнуться волной злости.
– Знаете, Ольга Ефимовна, – я сладко улыбнулась, – за всем уследить невозможно. Особенно когда у самой... столько бурных событий в личной жизни.
Она нахмурилась, и я поняла – попала в точку.
– Не думай, что у тебя теперь есть право учить кого-то жизни, девочка, – процедила она.
Я рассмеялась.
– Боже упаси! – усмехнулась я. – У вас, как я вижу, свой путь. Любовницы известных мужчин и всё такое. Завидовать? Нет уж. Я думала мы с вами всё уже переговорили и решили.
Ольга Ефимовна явно не ожидала, что я буду столь прямолинейной. Она чуть подалась вперёд, будто хотела что-то ещё сказать – но в этот момент рядом остановилась машина.
Из неё вышел... Рома.
Да-да. Видимо был тут где-то и решил не оставлять меня после моего сообщения.
В своём стиле: дорогой костюм, лёгкая улыбка, уверенный шаг.
Он подошёл ко мне, мельком бросив взгляд на Ольгу Ефимовну, и легко обнял за талию.
– Привет, красотка, – сказал он, игнорируя присутствие посторонних. – Ты готова?
– А что за повод? – подыграла я ему, прижимаясь чуть ближе.
– Похитить тебя на обед. И заодно избавить от странных встреч на улице с малоприятными особами преклонного возраста.
Он произнёс это с таким неприкрытым намёком, что Ольга Ефимовна вся вытянулась, как струна.
Я видела, как у неё напряглись скулы.
– До свидания, Ольга Ефимовна, – кивнула я, сдерживая улыбку.
– Маленькая стерва, – тут же тихо проговорила она.
Мы с Ромой сели в машину.
Когда я захлопнула дверь, он повернулся ко мне и поднял бровь.
– Это что было? – спросил он, завязав галстук на пальцах.
Я рассмеялась.
– Семейные сцены. Я тебе потом как-нибудь расскажу.
– Сцены – это хорошо, – усмехнулся он. – Если они не касаются нас с тобой.
Я тепло посмотрела на него и вдруг ощутила, насколько он стал для меня... не просто человеком рядом.
Он стал чем-то очень своим.
Телефон в его кармане запищал. Он глянул на экран, поморщился.
– Секунду.
Я отвернулась к окну, разглядывая город, и вдруг услышала обрывки разговора.
– Да, я в курсе... Нет, я не собираюсь ему мешать. Но держите меня в курсе. И ещё: чтобы больше к Наталье – ни на шаг. Понял?
Я повернулась к нему медленно.
Он закончил звонок, положил телефон на консоль.
– Ты... – начала я, чуть улыбаясь. – Ты за мной шпионишь?
Он усмехнулся.
– Я просто забочусь. Твоя безопасность для меня важнее всех этих недоумков.
Я покачала головой, подавляя смех.
– Роман Тимофеевич... вы определенно не безнадёжны.
Он поймал мою руку и легко сжал её.
– Наташа... Я ещё докажу тебе это. Обещаю.
И в его голосе было что-то такое, что я вдруг поверила – на этот раз обещания будут сдержаны.
ГЛАВА 25
ГЛАВА 25
Наташа
Неделя пролетела незаметно. С Ромой так всегда и я заметила это уже.
Когда телефон зазвонил, я как раз заканчивала встречу в кофейне с Лизой – обсуждали её поездку с мужем заграницу и спорили, кто из нас больше не верит в случайности.
На экране – Алина.
Я сразу насторожилась. Знала: дочка просто так не звонит – либо новость, либо... новости.
– Привет, мам, – голос был каким-то взволнованным.
– Привет, солнышко. Что-то случилось?
– Нет, наоборот... Случилось, но хорошее. – Она сделала паузу. – Слушай, у нас с Сашей новости. Мы... короче новости у нас мамуль.
Я рассмеялась, почувствовав, как сердце сжимается от радости и лёгкой тревоги.
– Мы хотели бы устроить ужин. Домашний, уютный. И пригласить тебя. И... папу. Прости конечно, но он всё же отец мой, мам.
Я замерла.
Всё внутри напряглось, как туго натянутые струны.
– Мам, я знаю, – быстро заговорила она, – ты можешь отказаться, я пойму. Но, пожалуйста, услышь меня. Мне хочется, чтобы все точки были расставлены. Чтобы папа понял: у тебя есть своя жизнь. Что ты счастлива. И что у нас с Сашей тоже всё серьёзно. Дальше он сам по себе и тут ему больше нет места. Я устала ему это говорить раз за разом.
Я молчала. В голове роились мысли.
– И... – продолжила Алина, явно нервничая, – возьми с собой Романа. Пусть папа увидит, что ты не одна. И вообще, я хочу познакомиться с ним нормально.
Я прикрыла глаза рукой.
– Алин... – медленно начала я. – Я подумаю. Хорошо? Переговорю с ним и скажу тебе.
– Мам, пожалуйста... Я тебя очень прошу. Я обещаю, всё будет нормально.
Она сбросила вызов, а я осталась сидеть, смотря в пустую чашку.
Егор.
Он опять влезает в мою жизнь.
Только теперь – через дочь.
И я вдруг поняла: он ведь действительно пытался вернуть контроль, используя Алину. Она мне все говорила.
Подарки, звонки, неловкие попытки влезть в её жизнь, уговоры "поговорить с мамой"...
И, кажется, Алина всё поняла. И решила сыграть на опережение – расставить всё по местам так, чтобы ему стало окончательно ясно: путь назад ему заказан.
Вечером Рома заехал за мной.
Как только я села в машину, он повернулся и внимательно посмотрел на меня.
– Что-то случилось? Уже по глазам вижу, – спросил он, уловив моё настроение.
– Да, – выдохнула я. – Сюрприз от неугомонного.
Я коротко пересказала ему разговор с Алиной.
Рома слушал молча, взгляд становился всё более холодным.
– То есть он решил пробраться через дочь? – наконец сказал он. – Жалкое зрелище.
– Алина всё понимает, – быстро добавила я. – И она на моей стороне. Просто хочет закрыть тему красиво. Поставить точку.
Он кивнул.
– Тогда мы поедем. И ты не останешься там одна. Ни на секунду. Я обещаю. Да и познакомится тоже хотел бы.
Я улыбнулась.
– Только, пожалуйста, без сцен. Нам надо спокойно показать, что всё кончено.
– Наташа, – Рома усмехнулся, взяв мою руку. – Я спокоен как удав. Просто, если он попробует играть грязно, я буду рядом и задушу.
И я почувствовала, как уходит тяжесть из груди.
Я не была одна.
***
Я поправляла серёжку в зеркале и мысленно настраивалась: спокойно. Достойно. Без лишних эмоций.
На мне было лёгкое платье приглушённого зеленого цвета – неброское, но подчёркивающее фигуру. Волосы собрала в небрежный пучок, макияж – только акценты: глаза и губы.
Я должна выглядеть так, чтобы у Егора не оставалось иллюзий.
Рома ждал в машине. Он был спокоен и собран, как всегда, но я видела, как он напрягся, когда открыл мне дверь.
– Готова?
Я кивнула:
– Готова. На все сто.
Когда мы подъехали к дому Алины и Саши, нас уже ждали... трое.
Алина махала нам рукой, Саша за её спиной улыбался, а рядом стояли Егор – и Ольга Ефимовна.
И если у Алины с Сашей было искреннее волнение на лице, то эти двое выглядели как на спецоперации.
– Прекрасно, да тут у нас полный состав... – пробормотал Рома, глядя на это сборище.
Мы вышли из машины.
Я обняла Алину, улыбнулась Саше. А вот к "гостям" только холодно кивнула.
– Наталья, – протянула Ольга Ефимовна, словно мы не виделись с ней недавно, – рада видеть.
– Ольга Ефимовна, – вежливо откликнулась я. – Что за честь?
Она скривила губы в подобие улыбки:
– Бабушкой захотела побыть. Не каждый день такие новости важные.
Я мельком глянула на Алину, но та быстро отвела глаза. Что-то здесь было не так.
Когда мы зашли в дом и сели за стол, Алина встала:
– Я не смогу долго ждать и утаивать. У нас с Сашей действительно важная новость. – Она взяла Сашу за руку и продолжила, сияя. – Мы ждём ребёнка. Уже девятый неделя. И мы очень счастливы.
Я чуть не расплакалась от радости. Я подскочила с места и обняла её.
– Моя девочка... Какая ты у меня умница... Это же прекрасно милая моя.
Но радость быстро сползла с лица, когда я увидела выражение лиц Егора и Ольги Ефимовны.
Будто им в нос сунули кислую капусту.
– Девятая неделя?! – вскинулась Ольга Ефимовна. – Вы совсем с ума сошли?
– Простите? – я напряглась.
Егор поддержал "атаку":
– Алина, ты подумай. Ты слишком молода. Вам нужны деньги, стабильность. Работа и жильё. Саша что сможет содержать вас? Денег много нужно. А ребёнок всё испортит. Аборт – это разумно сейчас.
Тишина повисла такая, что слышно было, как тикают часы на стене. Алина бледнела прямо на глазах.
Я встала.
– Егор, – медленно проговорила я. – Ты только что сказал это своей дочери? Чтобы она убила своего ребёнка?
Ольга Ефимовна вздохнула, закатила глаза:
– Наталья, не надо драм. Вырастила бы хоть раз кого-то с умом. Может, твои ошибки хоть тут исправят. Не лезь, если не понимаешь, о чем речь. Это не шутки.
Рома резко поставил бокал на стол. Молча встал.
Я почувствовала, как в комнате изменился воздух: он стал плотным, как перед бурей. Он подошёл к Егору вплотную.
В его голосе не было крика – он звучал спокойно, но за каждым словом стоял камень:
– Ещё хоть раз откроешь рот, чтобы сказать подобное при Наташе или Алине, – я лично позабочусь, чтобы ты не смог больше открыть его ни для кого. Понял?
Егор побледнел и отшатнулся.
Рома повернулся к Ольге Ефимовне:
– И вы, Ольга Ефимовна, тоже. Ваш уровень заботы о будущем внучки – это позор. Лучше бы молчали.
Он повернулся к Алине и Саше, и его лицо снова стало мягким:
– Вы сами выберете, как жить. И никто не вправе диктовать вам, что делать с вашей семьёй. Особенно те, кто сами семью строить не умели.
Алина всхлипнула и крепче прижалась к Саше.
Егор мямлил что-то нечленораздельное. Ольга Ефимовна поднялась, бросив ледяной взгляд на всех:
– Полагаю, на сегодня достаточно. Посмотрим, Наташенька, как ты запоёшь, когда станет всё не так радужно... Жизнь длинная.
– Очень, – согласилась я. – И слава богу, что мне больше не придётся тратить её на таких, как вы и ваш прелестный сын.
Он встал, смотрел на меня с ненавистью. Плевать.
Рома молча обнял меня за плечи.
Когда дверь за ними захлопнулась, я выдохнула так, будто весь дом сдуло этим потоком.
Алина всхлипывала, Саша обнимал её и тихо успокаивал.
– Мам... Спасибо, – шепнула Алина.
Я подошла к ней, прижала к себе.
– За тебя я горло перегрызу любому. Но тут мне даже не особо пришлось это делать, теперь я не одна. И поверь мне, дорогая моя... у тебя будет счастливая семья. Настоящая.
Рома взял мои пальцы в свои, сжал крепко.
– Давайте отмотаем всё назад и сделаем вид, что вот этих вот тут не было и все начнем с начала.
Алина засияла, Саша кивнул и поцеловал ее в висок.
И в тот момент я знала – у нас всех впереди жизнь. Настоящая. Без яда, без боли.
ГЛАВА 26
ГЛАВА 26
Наташа
Я посмотрела на Рому – он был спокоен, но в глазах его еще тлел огонь. Он подошел ближе к Алине и Саше, опустился на корточки рядом с ними, словно с родными детьми:
– Слушайте, – сказал он мягко, – я знаю, что вы сейчас в непростом положении. И если вдруг понадобится помощь – финансовая, юридическая, какая угодно – вы просто звоните. Без стеснений, без оглядки. Я рядом.
Алина всхлипнула, кивнула.
– Спасибо, Роман Тимофеевич, – прошептал Саша. – Это... это очень важно для нас.
– Да ты что! – вдруг оживился Рома, хлопнув его по плечу. – Мы уже почти родственники. Какие там формальности?
Я улыбнулась.
Вот оно, настоящее – не по крови, а по поступкам.
– А теперь, – Рома встал и театрально хлопнул в ладоши, – предлагаю объявить сегодняшний ужин спасённым!
У меня в машине есть кое-что полезное... Наташа, ты же обещала научить меня правильно нарезать сыр?
Я рассмеялась:
– Обещала, но не уверена, что ты справишься.
– Я буду старательным! – он улыбнулся.
Пока Рома сбегал к машине за покупками, я помогла Алине утереть слёзы и накрыть заново на стол.
Вскоре перед нами стояли еще разные сыры, виноград, оливки... Рома устроил целый маленький пир.
– Значит, тост, – объявил он, поднимая бокал с морсом. – За то, чтобы дети всегда были умнее родителей. И чтобы им не приходилось исправлять наши ошибки.
– Ого, философ, – усмехнулась я.
– Умный мужчина, – хмыкнула Алина, кидая взгляд на Сашу. – Учись, Саша.
Саша вскинул брови:
– Так я вообще молчу! Вон сижу, впитываю мудрость, как губка.
Мы засмеялись.
Тяжесть ушла, сменившись настоящим теплом. Лёгкость, радость – как первый день весны.
Рома жонглировал сырными ломтиками, изображая, что устраивает соревнования:
– Кто поймает кусочек в рот с первой попытки – тому бонус.
– Какой бонус? – заинтересовалась Алина, смеясь.
– Бессрочная подписка на лучшую в мире поддержку, – серьезно ответил он.
– А если промахнусь? – спросила я, щурясь.
– Тогда... – Рома наклонился ко мне поближе, – целовать тебя буду. Пока не научишься.
Я покраснела – черт, я, взрослая женщина, а покраснела, как девчонка.
– Провокация, – пробормотала я.
– Педагогический приём, – парировал он невинно.
Саша, не удержавшись, подбросил кусочек сыра и словил его ртом, ловко, как цирковой артист.
– Вот он, пример для подражания! – воскликнула Алина, аплодируя.
Мы смеялись до слёз.
Этот вечер – без лишних масок, без чужой ядовитой энергии – был настоящим чудом.
Тёплый, семейный, как мне всегда хотелось.
И я смотрела на Рому и понимала:
Иногда судьба приносит тебе не того мужчину, которого ты хотела.
А того, которого ты заслуживаешь.
И это... было правильным началом.
***
Прошло несколько дней после того вечера, как мы сидели за столом, смеялись и ели сыр. Я всё ещё вспоминала тот уют и то ощущение защищённости, которое дарил и дарит мне Рома.
Нечасто в жизни случается, чтобы кто-то так бескорыстно и сильно стоял за тебя стеной.
Но, как я уже давно поняла, если в твоей жизни что-то начинает складываться слишком хорошо – жди подвоха.
И он не заставил себя ждать.
В тот самый четверг, когда я допивала утренний кофе и собиралась на работу, мне позвонила Алина.
– Мам, привет. Тут... папа снова объявился, – её голос дрожал от злости. – Приходил ко мне и Саше. Пытался... давить.
Я напряглась:
– Что значит "давить"?
– Говорит, что Саша якобы плохая партия, что я еще молода и могу "всё исправить", – Алина почти рыдала. – И что если я не одумаюсь, он будет действовать через суд, чтобы доказать мою "несостоятельность" как будущей матери... Сказал, что найдет как надавить и лишить меня ребенка.
– Что?! – я вскипела. – Да он с ума сошёл.
– Мам, он угрожал! Он сказал, что сделает всё, чтобы ребёнка у нас забрали, если я не прерву беременность. И бабушка… Ольга Ефимовна поддакивала ему! – добавила она в отчаянии. – Они действуют вместе!
Я буквально ощущала, как кровь приливает к щекам.
Это было уже не просто вмешательство – это было нападение.
– Всё будет хорошо, малыш, – пообещала я, крепче сжимая телефон. – Пусть только попробуют.
Я сразу же набрала Рому.
Он ответил на первом гудке, будто знал, что что-то происходит.
– Что случилось, Наташа? Срочное что-то? – голос был напряжённый.
Я пересказала ему всё, что услышала от Алины.
– Спокойно, – сказал он твердо. – Мы с этим разберемся. Сейчас же отправлю пару распоряжений через своих людей. Они не смогут подкопаться ни под тебя, ни под Алину. Пусть только сунутся.
– Ром, – я еле сдерживалась, чтобы не заплакать, – спасибо тебе.
– Ты моя женщина и это не обсуждается, понимаешь? И твоя семья теперь – тоже моя. Мне не нужно за это благодарностей, Наташка. Мне нужно, чтобы ты знала: я здесь. И никуда не денусь.
Спустя пару часов мне позвонил его юрист – один из лучших в городе.
– Наталья Михайловна, – вежливо сказал он, – мы всё подготовили. Если Егор Аркадьевич попробует какие-либо действия – у нас уже готовы документы о клевете, о нарушении ваших прав как матери и как гражданки. Ваша дочь и её будущий муж полностью защищены. А вы имеете полное право на долю в совместно нажитом имуществе. Хотя у нас есть шансы получить намного больше, уж поверьте.
Я ошеломлённо сидела в кресле.
Это был не просто удар в ответ – это был настоящий кордон защиты вокруг нас.
А вечером, за ужином, Рома, как ни в чём не бывало, разливал чай по чашкам и вдруг, улыбаясь краем губ, сказал:
– Кстати, Наташа... Я поручил людям изучить все активы Егора. И выяснилось, что он кое-что не учёл при разводе. По новым законам этого года ты имеешь право не только на половину его доли бизнеса, но и на компенсацию за моральный ущерб. И я добьюсь, чтобы ты получила всё, что тебе причитается. Даже больше.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
– Ром... Ты что, правда готов ради меня на всё это? Думаю, тут дело не одного дня и кучи нервов.
Он наклонился через стол и посмотрел в глаза:
– Ради тебя – и не на такое. Ты заслуживаешь новой жизни, Наташа. Без грязи. Без боли. Без таких, как они.
И в этот момент я поняла – рядом со мной тот мужчина, о котором я даже мечтать боялась.
Который не отступит.
ГЛАВА 27
Наташа
Я уже почти отвыкла от того чувства, когда прошлое царапает спину, как ветка в темноте – хруст, щелчок, и ты оборачиваешься, замирая.
Но этот понедельник вернул мне всё. С лихвой.
Утро шло идеально: кофе – с ванилью, волосы – как надо, дела – спорились.
Я как раз просматривала отчет по новому подрядчику, когда услышала звонок.
– Наталья Михайловна, здравствуйте. Это Артём Соколов. Помните меня? – голос был маслянистый, с ноткой старого одеколона и льстивого хамства.
Я напряглась. Артём был из той категории «друзей» Егора, с кем мы ужинали когда-то в его «бизнес-золотую эру», как он это называл.
– Да, Артём. Что-то случилось?
– Я просто хотел уточнить… Тут проходила информация, что вы планируете перезапуск проекта в сфере ритейла? Собираете инвесторов, да?
– А откуда у вас такие сведения?
– Ну… – он захихикал. – Мой старый друг интересовался. Сказал, что хочет поддержать. Знаете, такой альтруист в последние месяцы.
Я поняла. Егор.
Тихо, в тени, копает под меня. Следит. Вникает в то, куда я иду. Под видом поддержки, конечно. Старый трюк.
– Пусть ваш друг отдыхает, Артём, – я ответила холодно. – Уверена, он и без моих бизнесов найдёт, куда пристроить свои альтруизмы. Прощайте.
Клик.
Я бросила трубку. Но внутри уже полыхало.
Прошло всего два часа – и мне звонит помощница Ромы.
– Наталья Михайловна, у нас проблема. В вашу компанию начали поступать запросы от налоговой и от нескольких проверяющих органов. Причина – жалоба от неизвестного источника.
Я просто выдохнула:
– Он начинает играть грязно.
Вечером я рассказала всё Роме.
Мы сидели на его террасе, и воздух пах грозой.
Он выслушал, не перебивая.
Потом сказал тихо, почти с усмешкой:
– Думает, переиграет нас. Смешной. Знаешь, Наташа, мне давно хотелось показать тебе кое-что.
– Что? – я повернулась к нему.
– Документы. На его старую компанию. Скажем так… Они многое объяснят, и кое-что можно будет использовать. Ты будешь в безопасности.
Егор пока не знал, что пошёл против куда более сильной команды, чем ему казалось.
Он думал, что я – та же Наташа. Та, что терпела, сглаживала, молчала.
Но он просчитался.
Теперь я была не просто бывшей.
Я была женщиной, за которой стоит армия.
И война только начиналась.
***
Ты понимаешь, что против тебя начали войну не из гордости, а из отчаяния, когда про твою "развратную личную жизнь" вдруг начинают писать… в экономическом блоке новостного портала.
Да-да. Где вчера были заголовки про курс рубля и "новый запуск стартапа на базе ИИ", сегодня – я.
«Экс-супруга известного бизнесмена развлекается с покровителем. Инсайды из круга друзей.»
«Вчера – образцовая жена. Сегодня – женщина без принципов?»
Я пролистала первую статью без удивления.
Вторая – с личными фото. С вечера, где я была с Ромой. Снято издалека, зернисто.
Третья – анонимное интервью «близкого источника»:
«Она давно изменяла мужу. Он всё знал, но молчал. Ради дочери.»
Я не читала дальше.
Я просто встала, накинула пальто и вышла на террасу. Воздух был холодным и чистым. Всё, что мне нужно – чтобы не задохнуться от злости.
Телефон завибрировал.
Рома.
– Видела? – тихо спросил он.
– Да.
– Это он. Через какого-то журналюгу из "ФинансМедиа".
– Я поняла.
– Наташа, я тебе говорил: он не остановится. Но я тоже не из тех, кто отступает.
Он замолчал на секунду, а потом добавил:
– Я дал своему юристу команду – собираем всё. И подаём иск за клевету. Плюс – они использовали фото без согласия. Это ещё одна статья.
Я улыбнулась сквозь злость:
– Спасибо. Но можно я скажу кое-что?
– Конечно.
– Я не жертва. Я участник. Он начал эту игру. Теперь пусть держится. Я не просто выживу. Я выиграю.
Через час на моём столе лежала папка с названиями изданий, их владельцами, связями с "друзьями семьи".
Некоторые фамилии мне были слишком хорошо знакомы – я помнила их смех на дачах, когда мы жарили мясо.
Они говорили: «Наташка у тебя огонь, Егор!», – а теперь «Она всегда была амбициозной... странной».
Через день Рома сделал так, что всё решилось.
СМИ, которые вложились с грязью, начали откатываться назад. Появились материалы в мою защиту.
Женщины знакомые – те, кто сам через это прошёл – начали звонить. Слова поддержки. Предложения.
А Рома?
Он вечером прислал только одно сообщение:
Говорят, бывшие всегда говорят плохо. Наверное, в аду сегодня будет скользко. Ты – великолепна.
Я засмеялась.
А потом посмотрела в окно и прошептала:
– Играем дальше, Егор. Только теперь – по моим правилам.
О да, давай! Сейчас будет красиво, сдержанно – но с той самой стальной нотой в голосе, которая остаётся в памяти навсегда.
***
Время летело необычайно быстро. И всему виной в прекрасном смысле Рома.
