Текст книги "Развод. Гори в аду любимый! (СИ)"

Автор книги: Марика Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

– Посмотрим. – Я прошла мимо него, открыла холодильник и начала изучать содержимое.

Внутри действительно было что-то похожее на запас еды. Пара картофелин, яйца, зелень, кусок мяса… Вполне можно что-то приготовить.

Я обернулась.

– Что скажешь? – он вопросительно приподнял брови.

– Скажу, что для жареной картошки нам этого вполне хватит, – я закатала рукава платья и взяла нож. – Ты мне доверься, я умею.

– Уже доверяю, – он прислонился к стойке, наблюдая за мной. – Но это все равно выглядит сюрреалистично. Женщина в шикарном платье, с маникюром, с идеальной укладкой, и режет картошку… Ты понимаешь, что обязана выйти за меня замуж? Я буду предан, как щенок, Наташа.

Я рассмеялась и бросила в него кусочком картошки:

– Ты это каждый раз так говоришь, когда тебе еду готовят, или я особенная?

Он поймал кусочек и улыбнулся:

– Ты – исключение. И знаешь, мне кажется, я просто должен задокументировать этот момент.

Он достал телефон, включил камеру и сделал снимок, пока я, закусив губу, сосредоточенно помешивала картошку на сковороде.

– А ну прекрати! – возмутилась я, но в глубине души мне было даже приятно. Давно меня так никто не смотрел.

– Не могу, – он положил телефон и подошел ближе, заглядывая мне в глаза. – Я не хочу этот вечер забывать.

Я резко отвернулась, сосредоточившись на сковороде.

– Смотри, а то не только вечер забудешь, но и без позднего ужина останешься, – пробормотала я.

– Ну уж нет, такого удовольствия я себе не позволю, – Пахомов рассмеялся, откупорил бутылку вина и разлил по бокалам. – Раз уж ты устроила мне такой ужин, не могу оставить тебя без сопровождения.

Мы сели за стол. Вино оказалось отличным, картошка – золотистой и ароматной, а атмосфера – легкой, будто и не было всех этих сложных дней и запутанных отношений.

– И все-таки, Наташа, ты удивительная женщина, – сказал он, наклоняясь ко мне. – В следующий раз ты меня тоже чем-нибудь удивишь?

– А кто сказал, что будет следующий раз? – поддела я его.

– Скажем так… интуиция. – Он ухмыльнулся, поднял бокал и слегка коснулся моего.

Я только покачала головой, но внутри что-то приятно екнуло.

Этот вечер явно не был ошибкой.

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Наташа

Такси мягко тронулось, а я, откинувшись на спинку сиденья, уставилась в окно, наблюдая, как огни города размываются в темноте.

Губы все еще помнили прикосновение его кожи. Не то чтобы я жалела. Нет. Но что-то внутри меня клокотало от осознания того, что я позволила себе слишком многое. Впервые за долгое время.

Роман Пахомов. Мужчина, который всегда держит дистанцию со мной, сегодня эту самую дистанцию разрушил. Причем так искусно, что я даже не сразу поняла, как это произошло.

«Ты просто обязана взять меня в мужья», – его голос все еще звучал у меня в голове.

Я усмехнулась, скрестив руки на груди. Конечно, он пошутил. Но эта шутка была опасно близка к истине, от которой я бежала.

Этот вечер выбил меня из колеи. Слишком комфортно. Слишком легко. Слишком привлекательно. И это пугало.

– Уже подъезжаем, – раздался голос водителя.

Я быстро расплатилась, вышла из машины и вдохнула ночной воздух. Дом казался непривычно тихим.

«Ты не готова», – напомнила я себе.

Но, черт возьми, часть меня отчаянно хотела доказать обратное.

***

Утро в офисе началось, как обычно. Кофе, документы, планирование встреч. Но, как оказалось, сегодняшний день не был таким уж обычным.

Когда секретарь заглянула в мой кабинет с таинственной улыбкой, я уже знала – что-то происходит.

– Наталья Михайловна, тут к вам курьер.

– Курьер? – удивилась я.

В дверях появился парень в униформе, держа перед собой огромный букет. Темно-бордовые розы, вкрапления белых цветов, элегантная упаковка. Это выглядело роскошно.

– Подпишите, пожалуйста, – сказал курьер, протягивая накладную.

Я расписалась, забрала букет и заметила, что в нем есть записка.

«Твоя картошка была лучшей. И я скучаю... Странно даже!»

Я не удержалась и улыбнулась. Черт возьми, этот мужчина умеет удивлять.

Поставив цветы в вазу, я заметила, как на меня начали коситься сотрудницы. Конечно, такие вещи не остаются незамеченными.

– Наталья Михайловна, у вас, похоже, тайный поклонник? – протянула одна из риелторов, Анна, усмехнувшись.

– Возможно, – уклончиво ответила я, возвращаясь к работе.

Пусть гадают, я облегчать задачу им не планирую.

Спустя пару часов телефон отвлек меня от работы.

Я улыбнулась и сняла трубку.

– Ну, что, родная, рассказывай! – голос подруги был полон нетерпения. – Как прошло?

– Прекрасно, – честно ответила я. – Даже не ожидала, что так хорошо.

– Ого, что-то новенькое! – Лиза хихикнула. – Ты же обычно зажата, как броненосец в панцире. И Пахомов всегда был словно раздражитель твой.

– Может, я расслабилась немного, – пожала плечами, хотя она этого не видела.

– "Может"? – передразнила она меня. – Так, рассказывай, он тебя домой-то отпустил?

Я закатила глаза.

– Лиза!

– Ну ладно, ладно. Но мне кажется, пахнет жареным.

– Жареным пахла картошка, которую я ему ночью жарила.

Лиза зависла на пару секунд, а потом разразилась таким хохотом, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха.

– Ты... ЧТО?! – захлебывалась от смеха она.

– Жарила ему картошку, – повторила я.

– В вечернем платье, с маникюром, после ресторана?

– Именно.

– Боже, Наташа! Это уже не просто интрижка. Это судьба!

– Ой, да перестань ты.

– Ладно-ладно, не буду тебя дразнить. Но признавайся, понравилось?

Я замялась, перебирая ручку в пальцах.

– Да, – наконец призналась я.

– Ооо, вот это уже заявка на победу!

Я улыбнулась, но потом вспомнила кое-что и сразу же помрачнела.

– Лизка, скажу тебе еще кое-что, от чего я в шоке.

– Что еще?

– Вчера видела свою свекровь.

– Где?!

– В том ресторане.

– Так, я уже напряглась. И что? Истерика и скандал?

– Лиз, она любовница какого-то серьезного, взрослого, женатого много лет, мужика!

В трубке повисла пауза.

– Погоди. Ольга Ефимовна? Любовница?

– Да! Я была в шоке. Это мерзко!

– Так, а мужик кто?

– Владимир Иванович Писарев.

– БЛИН! – Лиза чуть не заорала. – Это что, тот самый, который … чёрт.

– Именно.

– Боже, Наташа, твоя жизнь становится лучше любого сериала!

– И не говори.

– Ты понимаешь, Егор – точная копия своей мамочки. Фу, блд.

– Вот именно. Теперь у меня вообще нет сомнений, в кого он такой...

– Жесть...

Я кивнула, хотя подруга меня не видела.

– Ладно, родная, надо будет обсудить это с вином.

– Определенно.

– Все, целую!

Я положила трубку и глубоко вздохнула.

Моя жизнь действительно становилась похожей на фильм. И самое странное – мне это даже начинало нравиться.

Особенно приятная его сторона и тот, кто вдруг стал положительным героем.

Спустя несколько дней телефон зазвонил в самый разгар моего рабочего дня. На экране высветилось имя Максим Игоревич, моего адвоката.

Я тут же подняла трубку.

– Да, Максим Игоревич, слушаю вас.

– Наталья Михайловна, добрый день. Хотел сообщить, что проблем с вашим супругом быть не должно. Процесс бракоразводный официально запущен.

Я задержала дыхание, осознавая, что это все – реальность.

– То есть все идет по плану?

– Совершенно верно. В соответствии с Семейным кодексом, если одна из сторон не возражает против развода, суд принимает решение без затягивания процесса. Учитывая, что общих несовершеннолетних детей у вас нет и имущественные претензии отсутствуют, всё пройдет быстро.

Я кивнула, хотя он этого не видел.

– А Егор? Он согласился без лишних сцен?

– Согласился. Но, думаю, тут больше сыграл роль тот факт, что ваш брак его уже не особо интересовал. К тому же, он не в лучшей финансовой ситуации как выясняется, а затяжные разбирательства ему только во вред.

– Логично, – пробормотала я.

– Так что, Наталья Михайловна, через примерно месяц или даже немного меньше, вы официально свободная женщина.

Эта фраза прозвучала даже странно.

Свободная женщина.

Я не знала, пугало меня это или, наоборот, приносило облегчение.

– Спасибо, Максим Игоревич.

– Всегда к вашим услугам. Если появятся вопросы – звоните.

Я поблагодарила его еще раз и отключилась.

Телефон остался в руке, а я несколько секунд просто смотрела на черный экран, переваривая услышанное.

Через месяц я больше не буду носить фамилию мужа.

Через месяц я больше не буду женой Егора.

Через месяц – новый этап.

И вот тут, внезапно, в голову снова ворвался образ Пахомова.

Я вздохнула и покачала головой.

«Спокойно, Наташа. Всему свое время… Может он вообще просто эпизодический герой. И совершенно не тот, кто мне нужен.»

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

Наташа

Последние недели пролетели так стремительно, что я, кажется, перестала считать дни. Рабочие проекты сменялись один за другим, дома стало как-то… спокойно. Тихо. Даже уютно. Я начала просыпаться без привычного внутреннего комка в груди, без ощущений, будто на плечах бетонные плиты.

Я научилась шаг за шагом дышать заново.

Появились свои ритуалы: утренний кофе в полной тишине, пробежки, уборка под подкасты, а иногда – откровенно бесполезные, но такие приятные дни, когда можно валяться на диване и делать вид, что ты ничего никому не должна.

Вот такой день был и сегодня. Мой законный выходной. Никаких встреч, никаких звонков, только ноутбук, плед и шоу с нереально кривыми актерами и глупым сюжетом, которое почему-то цепляло. Мороженое стояло рядом на подносе – клубничное, вредное, абсолютно неуместное в моем рационе. И плевать.

Я уже собиралась устроиться поудобнее, когда раздался звонок в дверь.

Я удивленно приподнялась с дивана. Курьеров не ждала, подруги без предупреждения не приезжали. Я пошла к двери, даже не особо напрягаясь.

Открываю.

На пороге стояла Ольга Ефимовна.

Та самая.

Моя почти-уже-бывшая свекровь.

Вся загорелая, свеженькая, в светлой блузе, будто сошла с рекламного щита «Эстетика возраста 50+».

– Пропустишь? – произнесла она тоном, как будто мы с ней вчера обсуждали погоду за ужином.

Я облокотилась о дверной косяк.

– А повод какой?

– Думаю, нам стоит поговорить. После того… что ты видела. И не только.

Любопытство взяло верх, и я открыла дверь пошире.

– Проходите. Раз уж пришли.

Ольга Ефимовна зашла, деловито оглядываясь по сторонам, как будто проверяла, правильно ли я живу.

– Смотрю, мебель менять начала частично? – сказала она, проходя вглубь квартиры.

Я, не скрываясь, усмехнулась:

– Чтобы начать новое – надо избавиться от старого. Не правда ли?

Она мельком бросила на меня взгляд. То ли сдерживала раздражение, то ли оценивала мою иронию.

– Я хочу быть уверенной, что ты не проболтаешься кому-то… о том, что видела меня с Владимиром Ивановичем.

Я не выдержала и фыркнула.

– Вот это новость. Вы бы ещё через год пришли поговорить.

– Я была в отъезде, если ты не заметила, – сказала она, обведя руками своё свежее лицо. – Видишь, загар, косметолог, немного пластики… И снова как девочка. И тебе, между прочим, советую.

– Смешно, конечно, – ответила я, не сдержав улыбку. – Но нет, спасибо. Я пока к «девочке» не стремлюсь. Мне в моём состоянии комфортно.

Она села на край дивана, как хозяйка, сложив руки на коленях.

– Ты думаешь, я какая-то чудовище, потому что у меня роман?

– О, нет. Поверьте, я прекрасно теперь понимаю, в кого ваш сын. – Я села напротив, чуть наклонив голову. – Только, знаете, разница между вами в том, что он хотя бы не делал вид, что святой. А вы – всегда играли идеальную мать, жену и женщину с высокими моральными принципами.

Ольга Ефимовна смерила меня взглядом, в котором читались миллионы несказанных слов.

– Раньше ты была куда мягче.

– Раньше я молчала и терпела. А теперь, как вы видите, научилась жить несмотря на то, что говорят за спиной. Мне нет дела до вас или вашей жизни, – я посмотрела ей в глаза. – Так что не переживайте, Ольга Ефимовна, о вашем "романе" я никому не скажу. Честно. Вы ведь взрослый человек. И я больше не часть вашей семьи.

Она кивнула, будто соглашаясь, но в её взгляде мелькнула тревожная тень.

– Он к тебе проявляет интерес. – вдруг сказала она. – Этот Пахомов.

– Наблюдательная вы, однако.

– Будь осторожна. С такими мужчинами нужно быть начеку.

– С такими, как ваш сын – тоже. Но вы меня почему-то не предупреждали тогда. Выдавая и себя и Егора святыми, а сами то…

Мы замолчали. Я не злилась – я действительно отпустила. Просто наблюдала, как она вертит кольцо на пальце, явно не зная, как закончить этот визит.

– Ну что ж, я пойду, – сказала она, поднимаясь.

Она уже почти дошла до двери, когда я добавила:

– И всё же, Ольга Ефимовна, Владимир Иванович – не такой уж плохой выбор. Только не забудьте, что у него, как вы знаете, есть жена. Или… уже нет?

Она напряглась, но не ушла.

Наоборот – развернулась ко мне резко, будто струну в ней кто-то дернул.

– Ты, я смотрю, совсем обнаглела, Наталья. – Голос её дрожал не от волнения, а от ярости. – Я пришла по-хорошему. По-человечески. А ты... сидишь тут, язвишь, поддеваешь! Думаешь, ты теперь выше меня, да? Потому что пару раз сходила в салон и переспала с каким-то Пахомовым?! Да он от тебя ноги вытрет и выкинет и тогда к Егору ты сама приползешь обратно.

Я встала. Медленно. Спокойно. Как вулкан, перед тем как бахнуть.

– Во-первых, Ольга Ефимовна, я не обязана выслушивать ваши фантазии о моей личной жизни. А во-вторых – вы правда рассчитывали, что после того, как я увидела вас на плече женатого мужчины, я обниму вас и предложу чай с печеньем?

Она сжала губы в нитку.

– Я думала, у тебя есть хоть капля воспитания. Хоть тень приличия. Но ты оказалась… даже хуже, чем я думала.

Я наклонилась чуть ближе. Медленно. Почти по-театральному.

– Ольга Ефимовна, вы столько лет изображали из себя мать Терезу, а теперь, когда правда вылезла, вам просто не нравится, что маска не клеится обратно. Знаете, я бы вас, может, и пожалела, если бы вы хоть раз признали, что ваш "золотой сынок" – тот ещё подонок. Но вы не умеете признавать ошибки, правда?

– Не тебе меня судить! – вскрикнула она. – Ты разрушила моему сыну жизнь, ты...

– Я?! – переспросила я, чуть не рассмеявшись. – Я, которая стирала ему рубашки, когда он приходил непонятно теперь откуда? Я, которая годами жила рядом с тенью, а не с человеком? Он разрушил всё сам, а вы, как мать, не видели этого, или не хотели видеть, а может и покрывали его – и это, между прочим, ваш выбор. А мой – был уйти. И я ушла.

Она стояла, как загнанная в угол кошка. Взгляд метался, пальцы нервно теребили ручку сумки.

– Ты... неблагодарная сука. – выдавила она сквозь зубы. – Мы столько сделали для тебя.

– О, благодарю. Особенно за то, как вы говорили мне, что хорошая жена всегда должна промолчать. Особенно за то, как прикрывали его. Вы были соучастницей. Вам было удобно, что я рядом – молчаливая, удобная. Как мебель. Только мебель вдруг встала и ушла. Удобство закончилось.

– Ты никогда не станешь по-настоящему счастливой, Наталья. Знаешь почему? Потому что ты злая. Грубая и несчастная женщина. И внутри у тебя пустота.

Я молча посмотрела на неё. И вдруг... стало удивительно легко.

– Пустота – это то, что осталось после вашего сына. Но знаете что? Я её заполняю. Медленно. Своими решениями. Своими людьми. Так что – берегите свою "молодость", Ольга Ефимовна. И дверь закройте за собой.

Она постояла пару секунд, будто в раздумьях – то ли хлопнуть дверью, то ли швырнуть в меня чем-нибудь. Но ничего не сделала. Просто резко развернулась и ушла.

Я осталась стоять посреди комнаты, выдохнула и засмеялась. Не громко, но с облегчением.

– Чего-чего, а этого монолога мне сегодня точно не хватало...

Я пошла к холодильнику и достала другое мороженое, прошлое выбросить только. Присела на диван. Включила шоу.

И вдруг, отчётливо поняла:

Я больше не боюсь.

Не их.

Не одиночества.

Не будущего.

А это чувство, чертовски вкуснее любого клубничного мороженого.

ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

Наташа

От её духов в прихожей до сих пор пахло чем-то дорогим, но приторным. Запах – как сама Ольга Ефимовна: навязчивый, тяжёлый и пытающийся перекрыть всё живое вокруг.

"Разговор" с ней оставил послевкусие – горькое, как пережаренный эспрессо.

Как будто она всё ещё стояла за спиной и шептала: «Ты не достойна. Ты никогда не будешь частью нашей семьи».

Вот только проблема в том, что я уже не хочу быть. Ни частью. Ни семьи.

Прошло пару часов. Я перебрала бумаги по работе, ответила на пару писем, и даже почти убедила себя, что день ещё не потерян. Почти. Пока не раздался звонок в домофон. Я никого не ждала. И потому подошла с неким внутренним напряжением.

– Да?

– Это я, Наташ.

Знакомый голос. Но будто уставший, выдохшийся.

– Я… чёрт… Можешь открыть?

Я нажала кнопку. И пока он поднимался, успела налить себе кофе. Горький, без сахара. Не для вкуса – для ясности.

Он стоял в дверях не как тот самодовольный мужчина, который годами считал, что я никуда не денусь. Он стоял… поникшим. Пальто небрежно накинуто, глаза уставшие. Волосы чуть длиннее, чем обычно, и небрежно зализаны назад. От него пахло чем-то дешёвым и тоской.

– Привет, – сказал он. – Можем поговорить?

Я молча отошла в сторону, открывая проход. Было просто смешно даже, но и интересно чем еще их семья может удивить меня сегодня.

Он прошёл вглубь, и я сразу заметила, как его взгляд проскользнул по новой мебели. На губах мелькнуло что-то вроде ухмылки. Но не ехидной – скорее, печальной.

– Много чего поменялось, – тихо произнёс он.

– Всё меняется и все, – ответила я. – Кто-то – к лучшему. Кто-то – просто меняется.

Он сел на край дивана, будто не знал, имеет ли право занять больше места в этой квартире. В моей новой жизни.

– Наташ, у меня всё… ну, не всё, но многое полетело к черту.

Я молчала.

– Бизнес. Финансовая подушка. Я не справился. А когда всё стало сыпаться, понял, как пусто стало без тебя.

Он поднял глаза.

– Я не просить пришёл. Просто… я как дурак вспомнил, как ты смеялась, когда мы в первый раз с тобой поехали на юг. Помнишь?

Помнила.

Но только сейчас я вспомнила, как в ту же поездку он полдня орал на меня из-за «не той воды», купленной в магазине, и весь вечер молчал демонстративно. Тогда я решила, что это просто нервы.

А потом поняла, что это он. Его суть.

– Помню, – сказала я. – Но вспоминаю я всё иначе.

Он опустил голову.

– Я виноват. Я многое упустил. Не увидел, не услышал.

– Ты не хотел. Не было времени, желания. Ты думал, что я буду всегда. А я устала быть удобной.

Тишина. В комнате, в нём, во мне.

И вдруг он поднял глаза и с хриплым голосом сказал:

– А ты теперь с ним?

И я, даже не уточнив, о ком он, кивнула.

– Всё возможно. И самое важное я – с собой, прежде всего. А это, поверь, намного лучше, чем быть с тобой.

Он встал.

– Я всё понял. Просто… Если вдруг когда-нибудь захочешь поговорить…

– У меня есть с кем говорить теперь. И мне не нужно разрешение, чтобы быть счастливой.

Он шёл к двери и вдруг остановился.

– Я правда скучаю. Мне без тебя пусть, Ната. Дышать даже сложнее.

– А я – наконец дышу легче.

Он ушёл, опустив голову.

И я впервые за долгое время не почувствовала ни вины, ни боли. Только тишину. Чистую, ровную, как после громкой грозы.

И тёплое ощущение: я правда теперь живу свою жизнь. Своими шагами. В своём темпе.

А что будет дальше… Пусть решает только сердце.

***

Я не думала, что снова когда-нибудь надену что-то настолько безумно красивое. Красное платье было прекрасным – да, эффектным, – но сегодня я смотрела на своё отражение с настоящим восторгом.

Чёрное, облегающее, с глубоким, но не вульгарным вырезом на спине, платье скользило по телу, как вторая кожа. Волосы – свободные локоны, слегка небрежные, будто я не старалась. Хотя, конечно, старалась. Макияж – с акцентом на глаза, чуть драматичнее, чем обычно. На губах – матовая помада приглушённого ягодного оттенка.

Сексуально. Элегантно. Уверенно. Именно так я себя ощущала.

– Господи, Наташа, ты собираешься убивать мужчин взглядом или планируешь медленно душить их своей спиной? – фыркнула Лиза, помогая мне надеть серьги.

– Я вообще-то собираюсь на благотворительный вечер.

– С Пахомовым. Ты в курсе, что в интернете он уже значится как один из самых завидных холостяков города? А ты, судя по фото с цветами, – его очередная «загадочная спутница».

Я улыбнулась. Мне было приятно. А главное – мне было интересно. Черт побери, всё во мне трепетало, как будто я иду не просто на светское мероприятие, а в какой-то опасный флирт-эксперимент. И, возможно, так и было.

Он ждал у подъезда, в темно-синем костюме, безупречном, как всегда.

Увидев меня, выдохнул – громко, демонстративно.

– Чёрт. Ты же понимаешь, что люди подумают, будто я привёл с собой модель.

– А ты не против таких ассоциаций?

– Я только за. Хотя нет. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что ты просто красивая женщина. Это слишком бедное описание.

Он подал руку, и я позволила себе немного поиграть. Медленно, с лёгкой усмешкой скользнула пальцами по его ладони.

– Ну, постарайся объяснить это всем вокруг. А я – просто постою красиво рядом.

– Если ты просто постоишь, я не смогу думать. Ни о чём. Кроме того, как бы мне тебя поцеловать.

Я рассмеялась. И заметила, как он – не отводит глаз. Как будто хотел бы прямо сейчас утащить меня за кулисы этого вечера, забыв о светских разговорах и фуршете.

В месте, в которое мы приехали было людно, шумно, но статусно. Здесь были и журналисты, и бизнесмены, и пара политиков. И Пахомов – уверенно и легко приветствовал практически всех. Но я видела: его внимание – на мне.

Каждый раз, когда кто-то заговаривал с ним, он всё равно чуть поворачивал голову в мою сторону. Поглядывал. Смотрел. Поедал глазами.

– У тебя что-то с галстуком, – сказала я, когда он вернулся после короткого разговора с коллегами.

– Где? – он потянулся к вороту.

Я сделала шаг ближе и чуть наклонилась:

– Вот тут. Надо поправить.

– Ты издеваешься?

– Немного. Но зато теперь ты знаешь, каково – быть объектом пристального внимания.

Он усмехнулся:

– Да я с первого вечера с тобой как на экзамене. Только списать не у кого.

Мы стояли у барной стойки, я крутила в пальцах бокал с шампанским, когда он вдруг сказал спокойно, почти между прочим:

– У меня был неожиданный гость в офисе пару дней назад.

– Кто-то из наших общих знакомых? – спросила я, не оборачиваясь.

– Твой бывший.

Я замерла. Только на миг. Потом сделала глоток и обернулась:

– Егор? Ты серьёзно? И что, денег просил? Или предлагал вложиться в его… провал?

Роман не улыбался. Он смотрел на меня с неожиданной серьёзностью.

– Нет. Он говорил о тебе.

Тут я напряглась.

Внутри пробежало что-то холодное, как капля воды по спине.

– Интересно, – выдохнула я. – И? Что его так интересует во мне?

– Пытался убедить меня, что ты не из тех женщин, кому стоит доверять.

Я рассмеялась.

– Что, прям так и сказал?

– Почти. Завуалировано. Но смысл именно этот.

– И ты что? – я посмотрела ему в глаза.

Он не отвёл взгляда.

– А я сказал, что уже давно делаю только то, чего я сам хочу. И в кого верю – решаю сам.

Тепло. Горло сжалось. Но это было… не больно.

Это было приятно. Я почувствовала, как ледяной блок в груди – растаял.

– Ну что ж, – сказала, сделав ещё глоток. – Значит, он не только провалился как муж. Он ещё и проиграл как стратег.

– И завистник, – добавил Рома. – Не каждый может потерять такую женщину и не пытаться её очернить.

Я усмехнулась.

– Ты такой прямолинейный сегодня.

– Я просто констатирую факты, Наташа. А факт в том, что ты – невероятна.

– Даже когда флиртую с риском пережать галстук?

– Даже когда это становится моей самой любимой частью вечера.

Я почувствовала, как нарастает напряжение между нами.

Чистое, но острое, как хрусталь.

Что-то пульсировало в воздухе.

– Пойдём отсюда? – спросил он негромко.

Я не ответила сразу. Просто улыбнулась.

И посмотрела ему прямо в глаза.

Он усмехнулся.

И я поняла: вечер только начинается.

ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

Наташа

Когда он предложил уйти с вечера, я подумала, что мы просто пройдемся, подышим ночным воздухом. Может, заедем выпить кофе, как в кино. Но Пахомов сделал шаг в сторону выхода и достал телефон.

– Вызову такси, – сказал он и коротко глянул на меня, – немного шампанского, сам не поведу. Не хочу рисковать... особенно когда у меня в компании такая спутница.

– Благородно, – хмыкнула я. – Только надеюсь, что ты не увозишь меня в какой-нибудь подмосковный подвал?

– А ты боишься? – Он посмотрел с интересом, чуть прищурился.

– Уже поздно. Теперь бояться глупо. Я в платье за сорок тысяч и на каблуках. Даже убегать не получится.

Мы вышли. Ночь была прохладной, но приятной. Машина подъехала быстро – не банальное такси, а явно какой-то бизнес-класс, водитель вежливо открыл дверь, и я, скользнув внутрь, устроилась поудобнее. Рома сел рядом, и машина тронулась.

– Куда едем, таинственный ты мой? – спросила я, когда город начал постепенно растворяться за окнами.

– Сюрприз.

– Понятно. Секта? Грибной культ?

– Практически, – усмехнулся он. – Только культом будешь ты. И шампуры в твою честь я уже приготовил.

– Звучит романтично. И опасно.

Мы ехали долго. За окнами мелькали трассы, затем деревья, и с каждым километром городская суета оставалась всё дальше. Меня охватывало странное предвкушение. Ни страха, ни тревоги – только интерес и лёгкий трепет, будто я позволяла себе шагнуть в нечто запретное, но очень желанное.

– Ты вообще часто так устраиваешь сюрпризы? – спросила я, разглядывая его профиль в полумраке салона.

– Только если женщина стоит того, – ответил он, не глядя. – А ты – стоишь. Даже больше.

Когда машина свернула на гравийную дорожку, я почувствовала, как щёлкнуло что-то внутри.

Лес. Тишина. Темнота и звёзды. Дом появился внезапно – двухэтажный, стильный, с тёплым светом из окон. Далеко от города. Просторно. Уединённо. Красиво до безобразия.

Он вышел первым, открыл мне дверь и протянул руку.

– Добро пожаловать.

– А если я скажу, что не люблю сюрпризы?

– Соврёшь. Ты обожаешь, когда тебя удивляют.

Когда я вошла, меня поразила тишина. В доме пахло деревом, камином и чем-то вкусным. И... в углу за окном – стол.

На веранде. Скатерть, свечи, два бокала.

И лес – темный, бархатный, как картина. Воздух – свежий, с лёгким холодком. Тишина такая, что я слышала, как капля шампанского ударила по стеклу бокала.

– Это свидание? – спросила я с прищуром.

Он медленно подошёл, встал близко, глядя в глаза:

– Это СВИДАНИЕ, Наташа. И не смей отнекиваться. Я продумал меню. Купил вино, которое ты любишь. Убедился, что здесь не будет никого, кроме нас. И… – он наклонился ближе, – я ужасно хочу, чтобы ты расслабилась. И позволила себе быть просто женщиной. Без защиты. Без сарказма. Только ты.

Я замолчала. На секунду.

– Всё так серьёзно? – усмехнулась я, пытаясь удержать тон.

– С тобой – всегда серьёзно. Даже если это выглядит, как флирт.

Он подвёл меня к столу, отодвинул стул.

– Ну раз ты так стараешься… – села, – я тоже сделаю вид, что мне всё это не чертовски нравится.

Он налил вино, сел напротив, подперев щеку рукой, и смотрел.

– Знаешь, что самое странное? – произнёс он тихо. – Я привык получать то, чего хочу. Всегда. Но с тобой я даже не уверен, стоит ли хотеть большего. Ты и так как наркотик.

Я подняла бровь.

– Не думала, что жареная картошка и остроумие работают так сильно.

– Ты не представляешь, насколько, Наташа, – сказал он, глядя на меня так, будто уже раздевал, но в мыслях, бережно. Медленно.

И, клянусь, внутри меня что-то дрогнуло.

И это свидание – только началось.

Он подлил мне вина, и на какое-то время мы просто молчали. Не из неловкости – из той самой редкой тишины, которая бывает только между людьми, где уже достаточно искры, чтобы не торопиться словами. Лес будто дышал вокруг – живой, тёмный, охраняющий наш вечер.

– Ты удивительно молчалива сегодня, – сказал он, и его голос прозвучал мягко, как будто опасался спугнуть.

Я посмотрела на него через край бокала:

– Иногда полезно просто чувствовать.

– И что ты чувствуешь? – Он подался немного вперёд, изучая меня глазами, будто сканируя.

– Что всё это ненормально… – честно призналась я. – И одновременно… как-то правильно.

Он улыбнулся. Такой искренней и взрослой улыбкой – без самодовольства, без привычного «я всё просчитал».

– Странно, как часто «правильно» начинается с «ненормально», – сказал он. – Может, в этом и есть суть? Всё великое – через хаос.

– Ты сейчас о чём? О нас?

– О нас… если ты не возражаешь против такого местоимения.

Я усмехнулась, поставила бокал.

– Посмотрим, как ты будешь себя вести. Не забывай – это первое официальное свидание.

Он театрально положил руку на сердце:

– Какой же на меня груз ответственности. Не дай бог, забуду комплимент или не подам соль…

– Ну вот, – я кивнула, – уже ошибка. Соль должна быть на столе заранее. Это основа хорошего вечера.

Он засмеялся, искренне, до слёз в уголках глаз.

Потом мы поужинали – неспешно, с разговорами обо всём и ни о чём. О кино, которое он недолюбливает, о детстве, которое у него пахло папиным кофе, о мечтах, которые он хранил «на потом». И я, сама того не замечая, рассказала ему, что люблю – слишком остро, слишком надолго, поэтому боюсь.

Он слушал. Не перебивал. Не торопил. Только наливал нам вино, иногда дотрагивался пальцами до моей руки. Легко. Без нажима.

– У тебя красивое «бояться», Наташа, – сказал он потом. – Ты даже страх превращаешь в оружие. Это, между прочим, восхищает. И пугает одновременно.

Я смеялась, сидя на веранде, босиком уже – потому что ноги устали от каблуков, а вино сделало меня почти домашней. Я смотрела на лес и вдруг почувствовала… что давно так не смеялась. И не хотела, чтобы ночь заканчивалась.

Он встал, подошёл, медленно, будто проверяя границы. Провёл пальцами по моей щеке:

– Я не буду торопить. Не буду лезть в твоё пространство, если не захочешь

– А если захочу? – прошептала я, сама не веря, что это сказала.

Он наклонился ближе. Ласково. Осторожно.

– Тогда… я буду рядом. Пока ты не скажешь: «Теперь – да». И не на минуту раньше.

Я посмотрела на него. На мужчину, который мог быть кем угодно – владельцем империи, хищником, влюблённым мальчишкой. А он просто стоял рядом и ждал моего «да».

И в тот момент, там, среди темноты, звёзд и дыхания сосен, я вдруг подумала: а может, действительно… пора перестать бояться?

Но сказать это вслух – ещё не смогла.

Пока.

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

Наташа

Когда мы вернулись в дом, уже совсем стемнело. Лес за стеклянной стеной начинал шептать свои сказки – то ли о древнем, то ли о будущем, неясно. Дом внутри был пропитан тишиной и ароматом дерева, огонь в камине потрескивал негромко, будто подыгрывал нашим недосказанным фразам.

Я стояла у окна, босиком, с пледом на плечах. На мне всё ещё было вечернее платье, только теперь оно казалось не частью образа, а чем-то совсем другим – странно интимным, почти лишённым маски.

Пахомов зашёл на кухню, что-то проверил, тихо открыл бутылку воды, подошёл ко мне. Не вторгаясь. Просто был рядом. Не за спиной, не сбоку, а как-то… рядом. По-настоящему.