Текст книги "Замужем за Горынычем (СИ)"

Автор книги: Мариэль Сальвия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– Ты хоть понимаешь, – сказал Горан Змею, когда тот в очередной раз завёл разговор о «продолжении знакомства» с Агатой, теперь уже клиенткой их собственной жены по мировому соглашению, – насколько неуместно продолжать ухаживания за человеком, чьё дело мы буквально закрываем в эту самую неделю?

– Дело закрывается, отношения только начинаются, – легкомысленно возразил Змей. – Это разные категории событий.

– Это одна и та же женщина, – отрезал Горан с редкой для него жёсткостью. – И одна и та же наша жена, которая едва не потеряла из-за твоей влюблённости важное дело. Хватит уже.

– Ты мне не указ, – буркнул Змей, впрочем, уже без прежней уверенности в голосе.

– Указ, – тихо, но твёрдо ответил Горан. – Потому что, если ты снова поставишь под удар работу Анастасии ради минутного увлечения, разбираться с последствиями придётся не тебе одному, а всем нам троим. А я, в отличие от тебя, устал разгребать чужие романы, пока не могу толком разобраться в собственном.

Анастасия, случайно ставшая свидетельницей этого внутреннего разговора двух голов одного мужа, ощутила странную, почти неуместную нежность. Не к Змею, разумеется, и даже не к самой ситуации, а к тому, с какой прямотой Горан впервые открыто назвал их отношения собственным романом. И он тоже, оказывается, не до конца их понимает, но явно ценит и защищает от чужого легкомыслия.

– Всё в порядке? – спросила она вслух, когда Змей, побурчав ещё немного, наконец уступил, оставив Горана одного.

– Будет в порядке, – Горан устало потёр переносицу. – Просто иногда быть одним из троих означает разгребать чужие ошибки чаще, чем хотелось бы.

– Могу представить, – Анастасия неожиданно для самой себя протянула руку и коснулась его плеча. Нежный жест, который три года назад показался бы ей неуместным, а теперь вышел совершенно естественно, будто она делала так уже сотни раз. – Спасибо, что одёрнул его. Не только ради дела.

– Ради тебя, – тихо поправил он. – Дело – просто повод, из-за которого стало заметно, что пора это сделать.

* * *

Заседание назначили на пятницу, и к этому времени дело выглядело почти образцовым: подписанные показания четырёх из пяти пострадавших, признание самой Агаты в неосознанном использовании магии, готовность к досудебному урегулированию компенсации. Всё шло настолько гладко, что Анастасия даже позволила себе понадеяться на спокойное заседание без сюрпризов.

Сюрприз явился в лице Змея, который, вопреки строгому запрету Горана, всё же увязался за женой в зал суда. Формально в качестве сопровождения «любименькой» супруги, фактически с одной-единственной целью, которую он даже не пытался скрыть.

– Я просто хочу поддержать тебя морально, – заявил он, устраиваясь на скамье для свидетелей рядом с местом, где вот-вот должна была появиться Агата.

– Ты хочешь сидеть поближе к ней, – процедила Анастасия сквозь зубы. – Сначала посидеть поближе, потом полежать поближе.

– Могут ли оба этих желания уживаться одновременно? – невинно уточнил Змей, и по его лицу Анастасия поняла, что спорить бесполезно, оставалось только надеяться, что на этот раз обойдётся без катастрофы.

Обойтись без катастрофы не удалось.

Агата Чадова вошла в зал с достоинством человека, готового наконец признать свою вину и покончить с затянувшейся историей, но, заметив Змея на скамье, расплылась очаровательной улыбкой, которая не имела ровным счётом никакого отношения к судебному процессу.

– Вы пришли, – произнесла она с небольшим придыханием, что заставило Анастасию мысленно застонать.

– Разумеется, – Змей просиял в ответ. – Разве я мог пропустить такой важный день в вашей жизни.

Богиня Судьбы, восседавшая на своём месте с видом существа, повидавшего абсолютно всё, приподняла бровь.

– Мы собрались здесь по делу о несанкционированной бытовой порче, – напомнила Макошь ровным голосом. – А не для романтических признаний. Вы готовы подтвердить показания, данные ранее представителю истца?

– Готова, – Агата на секунду отвлеклась от Змея и повернулась к богине, но затем, будто не в силах удержаться, снова покосилась в сторону мужчины. – Хотя, признаться, за последние дни многое изменилось в моей жизни. Я больше не чувствую той боли, что заставляла меня насылать порчу. Возможно, потому что рядом наконец появился человек, способный оценить меня по достоинству. Человек, которого я даже…

– Простите, – осторожно уточнила Анастасия, – вы сейчас имеете в виду…

– Мишеньку, разумеется, – Агата одарила Змея взглядом, не оставляющим никаких сомнений. – Мы прекрасно поладили за последние дни.

«Мишенька?»

По залу прокатился шёпот. Судебный пристав-леший закашлялся в кулак, явно сдерживая улыбку. Даже Забава, сидевшая на скамье рядом сКодексом , издала сдавленный звук, нечто среднее между смехом и ужасом.

– Агата, – Анастасия постаралась говорить максимально ровным тоном, хотя внутри у неё бушевала целая буря чувств, ни одно из которых нельзя было назвать спокойствием, – мой супруг состоит из трёх голов в одном теле и женат на мне уже три года.

Агата моргнула два раза, моргнула третий и перевела взгляд со Змея на Анастасию и обратно.

– Вы, – произнесла она медленно, обращаясь к Змею, – женаты?

– Он даже не Мишенька, – не пожалела супруга Анастасия.

– Технически да, – признался тот, впервые за весь разговор растеряв привычную самоуверенность. – Но это сложные отношения, там три головы, у каждой свой взгляд на моногамию…

– Вы флиртовали со мной, будучи женатым! – Агата вскочила со своего места. В воздухе запахло серой и едкими травами. Ярость, которая, видимо, никуда не девалась даже после исцеления от старой боли, просто нашла себе новый повод.

– Я не думал, что это станет проблемой, – беспомощно возразил Змей.

– Не думали! – воскликнула Агата с новым приступом обиды, и Макошь за судейским столом устало выдохнула, явно готовясь к затяжному разбирательству, изначально не входившему в повестку дня.

Но именно в этот момент, Змей предпочёл исчезнуть. Зелёные с крапинками золота глаза моргнули напоследок и их заволокло чёрным, а затем уже Горан нахмурился и поднял на присутствующих суровые карие глаза.

– Довольно, – произнёс он одним голосом за всех троих, и в этом единственном слове прозвучало столько накопленной за неделю усталости, что даже кошки Агаты, невесть как оказавшиеся в зале суда, испуганно юркнули под скамью. – Змей. Ты сейчас же извинишься перед этой женщиной за то, что использовал её боль как повод для собственного развлечения. А потом мы обсудим границы твоего поведения дома, без свидетелей и без богини, вынужденной наблюдать за нашими семейными неурядицами вместо того, чтобы заниматься настоящим правосудием.

Глаза у мужа тут же стали зелёными.

– Я не специально, – пробормотал Змей заметно тише прежнего и опустил голову.

Когда муж поднял голову, на Анастасию уже вновь смотрели карие глаза.

– Специально или нет, результат одинаковый, – отрезал Горан. – Извинись.

Муж не моргал, просто темноту глаз рассекли зелёные с золотом брызги, и зрачок на мгновение стал вертикальным.

Змей, к всеобщему удивлению, послушался Горана, пробормотал что-то похожее на искреннее извинение, глядя на Агату уже без прежнего лукавого блеска в глазах, и та, хоть и продолжала кипеть от обиды, всё же кивнула, принимая его слова.

И в этот момент глаза мужа вспыхнули ярким золотом и стали жёлтыми. Третий из содуш разбуженный, судя по всему, шумом собственного скандала прямо посреди спячки.

– Может, хватит уже разбираться на людях? – Ныч, ещё сонный, с трудом соображал, где находится. – Мы вообще-то семья. Такие вещи дома решают.

Макошь, впервые за заседание позволившая себе подобие улыбки, постучала по столу, призывая к порядку.

– Учитывая полное признание ответчицы и её готовность к досудебному урегулированию, – произнесла она, – суд удовлетворяет иск истца. Порча признаётся несанкционированной бытовой. Компенсация назначается в стандартном размере для случаев подобной категории. Дело закрыто.

Богиня Судьбы перевела взгляд на Анастасию.

– А ваши семейные дела, я убедительно прошу решать впредь дома. У меня и без того полный список заседаний на неделю.

Агата, уже направляясь к выходу, остановилась напротив Анастасии.

– Он хотя бы правда женат на вас, – сказала ведьма без прежней желчи в голосе, скорее устало. – Или тоже сложные отношения с моногамией?

– Правда женат, – подтвердила Анастасия. – Хотя, признаться, некоторые дни заставляют меня в этом сомневаться не меньше вашего.

Агата сочувственно улыбнулась и вышла из зала, оставив за собой сладкий запах полыни и куда более лёгкое сердце, чем то, с которым она сюда явилась.

Анастасия же обернулась к трём головам собственного мужа, всё ещё стоявшим посреди опустевшего зала в весьма живописном единстве раскаяния, усталости и заспанного недоумения. И подумала, что разбираться с последствиями этого дня ей придётся ещё очень долго.

* * *

– Мне правда очень стыдно, – пробормотал Ныч в третий раз за последние десять минут. – Я не хотел разбудиться посреди заседания. Просто услышал шум скандала сквозь спячку. У меня чуткий слух на семейные разборки, это заложено природой. Ты же знаешь.

– Ничего, – вздохнула Анастасия, паркуя автомобиль у дома.

– Правда? – Ныч приободрился настолько, что даже перестал сутулиться. – Тогда, может, я наконец подпишу этот документ? Раз уж я всё равно проснулся.

Документ Ныч подписал прямо на кухонном столе, ещё сонный, но вполне трезво соображающий. Три подписи одного мужа легли на бумагу друг за другом, аккуратно, без единой помарки, будто вся неделя драматичных проволочек и не случалась вовсе.

– Надо же, – не удержалась Анастасия, разглядывая три одинаковых по смыслу, но совершенно разных росчерка на одном листе. – Спасибо тебе.

– Я стараюсь, – скромно заметил Ныч, явно наслаждаясь моментом и редкой похвалой в свой адрес.

Но почти в ту же секунду муж быстро сменил жёлтые глаза на тёмно-карие.

– Ну вот, – Горан с явным облегчением сложил бумагу в конверт для отправки в навий архив. – Теперь остаётся дождаться ответа. Может, повезёт, и приглашение придёт быстрее, чем мы думаем.

– Может, – эхом отозвалась Анастасия, чувствуя, как внутри неё сплетаются тревога и странное, почти детское нетерпение, та самая гремучая смесь чувств, которая обычно предшествует чему-то по-настоящему важному.

* * *

В агентстве Забава появилась на следующее утро с таким видом, будто провела бессонную ночь, репетируя, как правильно сообщить новость, но так и не придумала лучшего способа, кроме как выпалить её с порога.

–Кодекс пригласил меня на чай, – сообщила она, едва переступив порог кабинета, и щёки её при этом порозовели настолько, что даже без магии было ясно, событие для неё свершилось значимое.

– На чай? – Анастасия широко улыбнулась, не зная за кого больше переживать, за ведьмочку или за благовоспитанного ворона.

– Именно на чай, – смущённо подтвердила Забава со старательной серьёзностью. – Не по делу, не ради архивов. Просто чай. Он так и сказал: «Просто чай, без юридического повода».

– И ты согласилась?

– Согласилась, – Забава просияла. – Хотя всю ночь думала, вдруг он снова смутится и передумает, но нет, сегодня утром напомнил ещё раз, уже увереннее. Прислал сообщение.

– А ты сама-то как? – уточнила Анастасия. – Не боишься, что он всё-таки застесняется прямо посреди чаепития и превратится обратно в ворона от смущения?

– Боюсь, – честно призналась Забава. – Но, если превратится, просто подожду, пока снова превратится обратно. Я довольно терпеливая, когда дело касается того, что мне действительно нравится.

– Рада за тебя, Забава. Правда рада.

* * *

Вечером того же дня, уже дома, Анастасия сидела на диване с чашкой зелёного мятного чая, и наблюдала, как Горан методично проверял содержимое холодильника и кухонных шкафов на предмет уцелевших запасов после пиршества Ныча.

Сам же виновник происшествия деликатно, когда проявлялся в теле, делал вид, что очень занят изучением потолка.

– Знаешь, – сказала Анастасия, – за эту неделю случилось столько всего, что я даже забыла, зачем изначально мы затеяли всю эту историю с документом.

– Ради Книги Судеб, – тихо напомнил Горан, присаживаясь рядом с женой. – Ради ответа, который ты искала три года.

– Точно, – она наконец подняла на него глаза. – Немного страшно, если честно. Вдруг там написано что-то, чего я совсем не готова узнать.

– Тогда узнаем это вместе, – просто ответил он, – что бы там ни было написано.

* * *

Ответ из навьего архива пришёл ночью. Ныч в это позднее время мирно досыпал упущенные часы спячки. Змей не выползал, демонстративно дулся где-то на задворках общего сознания, всё ещё переживая позорное фиаско с Агатой. И только Горан не спал и сидел рядом с Анастасией.

В окно ударился крошечный, почти невесомый свиток, будто его принесла не почтовая сова, а сам ветер, слишком нетерпеливый, чтобы дожидаться утра.

Анастасия развернула свиток аккуратно, стараясь не порвать хрупкую, сотканную из паутины бумагу. Послание состояло всего из нескольких строк, выведенных таким безупречным почерком, что казалось, будто их не писали, а высекали из огня.

«Анастасии Горынской. Прошение о доступе к личным архивам рассмотрено. Приглашение в Навь предоставляется. Явиться лично, без сопровождения. Условия визита и цена интересующего вас ответа будут озвучены при личной встрече. Велес».

– Без сопровождения, – тихо произнёс вслух Горан, прочитав послание сразу после жены.

Анастасия почувствовала, как по спине пробежали мурашки, не имеющие никакого отношения к прохладе ночного воздуха из открытого окна.

– Ты же понимаешь, что это значит? – Горан повернулся к ней, и в его тёмных суровых глазах не было привычного спокойствия. – Велес никогда не встречается с просителями просто так. Если он лично назначает цену, значит, ответ, который ты ищешь, стоит куда больше, чем ты готова заплатить.

Анастасия ещё раз перечитала последнюю строчку письма, будто надеясь, что при повторном прочтении та станет менее пугающей.

Не стала.

– Значит, – она отложила свиток на столик, туда же, где всё ещё лежал контракт с приписками свекрови, – придётся выяснить, готова ли я платить.

Дело №3: об упыре-неплательщике

Дело №3: об упыре-неплательщике

Утро перед визитом в Навь выдалось до отвращения обычным, что само по себе тревожило Анастасию сильнее любых зловещих примет.

Горан стоял в дверях спальни, наблюдая, как жена в третий раз перекладывала содержимое сумки. Анастасия будто не вещи собирала, а искала ответ на вопрос, что вообще требуется взять с собой к Велесу. Вот как одеться на работу или в театр она знает, как собраться на отдых или в горный поход, тоже представляет. Но что может понадобиться в Нави? Холодно там или жарко?

– Возьми воду, – предложил Горан.

– В Нави нет воды?

– Есть, – честно признался он. – Но пить её не стоит.

Глаза мужа на мгновение сменили цвет с карего на жёлтый, будто кто-то щёлкнул невидимым переключателем.

– Возьми ещё бутерброд, – посоветовал Ныч. – Мало ли, сколько там ждать придётся. Боги любят затягивать разговоры, проверено на собственном опыте общения с матушкой.

– Твоя матушка не бог, – машинально поправила Анастасия.

– Достаточно похожа по манере вести переговоры, – глаза мужа снова сменили цвет, на этот раз на зелёный с золотыми крапинками. – А если серьёзно, я бы на твоём месте больше переживал не о бутербродах, а о том, что Велес вообще может попросить взамен. У богов специфическое чувство юмора насчёт цены вопроса.

– Спасибо, что напомнил, – Анастасия отставила сумку в сторону, знаменуя окончание сборов. – Мне определённо не хватало ещё одного повода понервничать перед завтраком.

Глаза мужа потемнели обратно до карих, это вернулся Горан, самый рассудительный из троих.

– Я серьёзно волнуюсь, – сказал он тихо. – Не из суеверия. Просто ты идёшь одна туда, куда я даже теоретически не смог бы последовать, если что-то пойдёт не так. Так и буду ждать тебя на Калиновом мосту.

– Жди лучше дома. Всё будет хорошо, – Анастасия закинула сумку на плечо с уверенностью, которой не чувствовала и наполовину. – Я всего лишь иду в библиотеку. Пусть и божественную.

– Ты идёшь в библиотеку бога, который славится тем, что превращает простой вопрос в квест длиною в жизнь, – напомнил Горан. – Просто будь осторожна. И постарайся вернуться до темноты. Хотя бы ради моего спокойствия.

Анастасия на секунду замерла у порога, глядя на мужа, вернее, на все три его выражения разом, слоящиеся друг за другом в одних и тех же тёмных глазах, и неожиданно для себя шагнула ближе, коротко коснувшись губами его щеки.

– Вернусь, – пообещала она. – С ответами или без, но вернусь.

* * *

В агентстве «Последний шанс» же царило особое деловое оживление, какое всегда возникает, когда начальница отсутствует, а подчинённым внезапно достаётся полная свобода действий вместе с полной же ответственностью.

– Значит, дело твоё, моё, наше общее, – Забава расхаживала перед столом с воодушевлением полководца перед решающей битвой. —Кодекс , ты со мной?

Ворон, восседавший на привычном месте на полке, коротко каркнул.

– Кар-нечно, – отозвался он наконец. – Кар-боту сделаю. Кар-тинку.

– Какую картинку?

– Кар-хивную, – туманно пояснилКодекс , явно намекая на что-то, о чём предпочитал умолчать, и вновь уткнулся клювом в страницы.

Забава только фыркнула, привыкшая к манере ворона говорить загадками, когда тема касалась его личных дел, и отправилась встречать клиента.

Клиент был необычный, ведьмочка сама его нашла. Упырь-неплательщик с огромным долгом перед налоговой службой. Сначала он ругался и бросал трубки, но вчера вечером неожиданно перезвонил Забаве сам и уведомил о том, что заинтересован в услугах агентства, если, конечно, «Последний шанс» действительно делает свою работу, а не наживается на несчастных созданиях.

Клиент оказался ростом чуть выше среднего, бледный настолько, что Забаве показалось, что он весь был обсыпан мукой, а взгляд его выдавал усталость, копившуюся десятилетиями, а то и столетиями.

– Кузьма Ильич Клыков, – представился упырь, усаживаясь в кресло для посетителей. – Мне нужен адвокат. Срочно. Вы что-то такое мне говорили по телефону.

– Слушаю вас внимательно, – Забава уже держала наготове чистый бланк, стараясь выглядеть максимально профессионально, хоть внутри и подрагивала от осознания, что впервые ведёт приём клиента совершенно самостоятельно.

– Меня хотят описать, – с мрачной обречённостью сообщил Кузьма Ильич, будто речь шла как минимум о конце света. – В смысле, имущество. Склеп фамильный, если точнее. Налоговая инспекция утверждает, что я задолжал.

– Сколько?

– За сто двадцать лет, – Кузьма Ильич вздохнул. – Я, видите ли, умер довольно давно и, признаться, совершенно упустил из виду, что налоговое законодательство распространяется и на посмертное существование. Мне казалось логичным, что раз я больше не получаю дохода, то и от налогов избавлен.

– А инспекция считает иначе?

– Инспекция считает, что раз склеп находится на территории города и формально является объектом недвижимости, налог на него должен платиться независимо от того, жив собственник или нет, – Кузьма Ильич обречённо развёл руками. – Абсурд, я понимаю.

Забава сделала пометку в блокноте, старательно копируя действия Анастасии Олеговны. Ведьмочка надеялась, что выходит убедительно.

– А инспектор, который занимается вашим делом, он сам приходил к вам?

– Приходил. Поэтому то, я и здесь. – Кузьма Ильич поморщился при одном воспоминании. – Крайне неприятный тип. Домовой, судя по повадкам, хотя внешне похож скорее на бухгалтера на пенсии, который отчаянно скучает по прежней работе. Говорит со мной так, будто я лично оскорбил всю налоговую систему одним фактом собственной смерти.

– Хорошо, – Забава захлопнула блокнот. – Мы разберёмся. Оставьте контакты инспектора, я свяжусь с ним для переговоров.

– Правда возьметесь? – в голосе клиента прозвучала робкая надежда, до этого явно похороненная под слоем привычного отчаяния.

– Возьмёмся, – заверила Забава с уверенностью, которая, признаться честно, взялась скорее из желания не подвести Анастасию Олеговну, чем из настоящего профессионального опыта. – Это целиком и полностью наш профиль. Всё будет хорошо.

Стоило Кузьме Ильичу уйти, оставив на столе визитку инспектора и печальный запах старого склепа, с книжного шкафа слетелКодекс , и тут же превратился в человека.

– Обычно тебя за уши не вытащишь из перьев, – удивилась Забава.

– Дело серьёзное, – он старательно избегал её взгляда, устраиваясь за соседним столом с раскрытой книгой.

– Логично, – согласилась Забава, впрочем, с лёгкой понимающей улыбкой, которую тактично оставила при себе. – Тогда давай изучать этого домового-инспектора вместе. Раз уж мы теперь ведём дело самостоятельно, надо соответствовать.

– Соответствовать чему?

– Уровню Анастасии Олеговны, – Забава пододвинула к нему стопку старых прецедентов по спорам с домовыми.

Кодекс пролистал несколько страниц, задумчиво хмурясь.

– Тут есть похожий случай, – объявил он. – Спор между домовым и упырём по поводу неуплаты налога на нежилое помещение. Разрешился неожиданно, через официальную процедуру взыскания, проведённую с соблюдением полного посмертного этикета. Судя по всему, домовые особенно щепетильны насчёт формальностей. Если дать им повод для торжественной процедуры, а не сухого штрафа, они становятся сговорчивее.

– То есть нашему инспектору просто скучно? – Забава прищурилась, обдумывая находку.

– Возможно, —Кодекс пожал плечами, впервые за разговор коротко взглянув на ведьмочку, прежде чем снова уткнуться в книгу. – Иногда за самым занудным делом прячется что-то куда более простое.

Забава улыбнулась тому, с какой неожиданной уверенностью прозвучала эта фраза в устах обычно застенчивого юноши. А затем потянулась за телефоном, чтобы назначить встречу с инспектором, пока идея была ещё свежа.

* * *

Инспектор, представившийся исключительно по фамилии – Запечников, без имени и отчества, явился в контору спустя час, минута в минуту, с портфелем, плотно набитым бумагами, видимо скопленными за все сто двадцать лет неуплаты одного-единственного склепа.

– Дело покойного Клыкова, – начал он сухо, даже не поздоровавшись. – Задолженность подтверждена документально. Штрафные санкции начислены по всем правилам. Не вижу предмета для переговоров.

– А если предложить рассрочку? – осторожно предложила Забава.

– Рассрочка не предусмотрена регламентом для случаев такой давности, – отрезал Запечкин, не поднимая взгляда от собственных бумаг. – У меня, знаете ли, тоже есть начальство, и оно не поощряет самодеятельность.

Кодекс , который до сих пор только слушал, вдруг подался вперёд с неожиданным для себя самого любопытством.

– А давно вы этим занимаетесь? – спросил он. – Взысканием, я имею в виду.

Запечкин поднял глаза, и во взгляде его мелькнуло удивление. Видимо, никто прежде не интересовался его личной историей вместо того, чтобы сразу переходить к спорам о сумме долга.

– Восемьдесят лет, – ответил он после небольшой паузы. – Восемьдесят лет исправно описываю чужое имущество, составляю протоколы и выслушиваю жалобы должников. И знаете, что самое обидное? За всё это время ни разу не было ни одного настоящего, красивого дела. Всё сухие цифры, сухие подписи, сухие возражения. Скука смертная.

Забава иКодекс переглянулись, безмолвно сходясь в одной и той же догадке.

– А если бы дело было не скучным? – осторожно уточнила Забава. – Если бы, скажем, взыскание долга провели с полным соблюдением старого загробного этикета, с церемонией, с настоящим протоколом торжественного оглашения?

Запечкин замер, явно застигнутый врасплох самой возможностью подобного предложения.

– Регламент такого не предусматривает, – возразил он, но уже куда менее уверенно, чем в начале разговора.

– Регламент и рассрочку не предусматривает, однако вы сами сказали, что у вас есть определённая свобода в форме проведения процедуры, – спокойно заметилКодекс . – Форма ведь не меняет сути взыскания. Просто делает его чуть менее унылым для всех участников.

Запечкин задумался, и по его сосредоточенному молчанию Забава впервые за весь разговор различила слабый проблеск настоящего интереса.

– Мне нужно подумать над формулировками, – проворчал он. – Но идея… не лишена смысла.

* * *

Тем временем Горан Горынский провёл остаток утра дома, измеряя шагами размер гостиной с тем упорством, которое обычно демонстрируют существа, не привыкшие к бездействию.

– Может, всё-таки стоило пойти следом, – пробормотал Горан, останавливаясь у окна.

– Она сказала, что сама справится, – напомнил Ныч, пытаясь усадить их общее тело на диван, чтобы прилечь, поспать и меньше нервничать. На худой конец можно было в приставку поиграть, но и для этого надо было для начала сесть. А тело опять встало.

– Формально ничто не мешало мне подождать снаружи, за пределами архива. На мосту, – Горан упрямо сжал челюсти.

– Формально многое мешало, – глаза сменили цвет на зелёный. Это вернулся Змей, всегда готовый напомнить очевидное. – Например, тот факт, что вход в личную библиотеку Велеса контролируется исключительно самим Велесом, и он бы попросту не пустил нас ближе порога. Ты бы просто провёл весь день, глядя на закрытую дверь и накручивая себя ещё сильнее, чем сейчас, вдыхая весь смрад Смородины.

– Спасибо за поддержку, – мрачно откликнулся Горан, и глаза снова потемнели, вернув привычный карий оттенок.

– Мы просто хотим, чтобы ты не изводил себя раньше времени, – мягче добавил Змей без присущего ему обычно ехидства. – Она справится. Она всегда справляется.

– Знаю, – Горан опустился в кресло, устало потирая переносицу. – но впервые за долгое время я не могу быть рядом, если что-то пойдёт не так. И это, признаться, значительно хуже, чем любая спячка или неудачный флирт с чужой ведьмой.

Ныч понимающе промолчал, что для обычно словоохотливой головы было почти актом высшего сочувствия. Он захватил плед с дивана, и уже почти был готов вольготно принять положение лёжа, как Горан рванул к окну.

– Знаешь, что самое неприятное во всей этой истории? – спросил Горан. – Не то, что она ушла одна. А то, что я даже не знаю, о чём именно волноваться. Велес может попросить что угодно. От простой услуги до чего-то, что изменит саму суть нашей с ней жизни. И я не могу ни предугадать это, ни как-то подготовиться.

– Значит, будем ждать и разбираться по факту, – глаза мазнули зелёным с золотом, коротко, будто Змей передумал вставлять очередную колкость. – Как, впрочем, обычно и происходит в этой семье.

Горан невесело усмехнулся этому наблюдению, слишком точному, чтобы с ним спорить.

Остаток дня прошёл в тягостном, тянущемся ожидании, которое всегда сопровождает моменты, когда сделать уже ничего нельзя, кроме как ждать и надеяться, что дорогой человек вернётся домой целым, невредимым и, если повезёт, не слишком обременённым новой божественной ценой за старые семейные тайны.

За окном припустил дождь, точно такой же, как моросил три года назад, в день их не самой обычной свадьбы, а где-то на границе миров Анастасия Горынская делала первый шаг в библиотеку. Шаг, способный перевернуть всё, что она считала правдой о собственном браке.

* * *

Библиотека Велеса начиналась там, где заканчивался обычный мир, без предупреждающей вывески, без порога. Не было ни стражей, ни избушки Яги, ни моста. Просто в какой-то момент дождь за спиной Анастасии сменился абсолютной тишиной, а под ногами вместо мокрого асфальта оказался пол, выложенный камнем светящийся собственным, неярким изумрудным светом.

Стеллажи с книгами уходили вверх и вширь настолько, что казались отдельным ландшафтом, а не мебелью, и Анастасия невольно замедлила шаг, любуясь книжным пейзажем, что предстал перед её глазами.

– Не стойте столбом, – раздался откуда-то сбоку низкий, спокойный голос. – Так легко забыть зачем вы вообще пришли сюда. Многие забывают.

Велес, если это, конечно, был он, оказался вовсе не тем пугающим существом, каким его рисовало воображение Анастасии, а скорее пожилым библиотекарем с усталыми глазами и растрёпанной бородой. Если приглядеться, можно было различить в седых волосах крошечные искорки, словно в них запуталась половина ночного неба.

– Анастасия Горынская, – представилась она, стараясь звучать увереннее, чем ощущала себя на самом деле. – Я по поводу…

– Книги Судеб, разумеется, – он махнул рукой, прерывая формальности. – Все приходят по её поводу. Иначе никто не добирается сюда добровольно. Присаживайтесь.

Кресло возникло из ниоткуда, ровно там, где Горынской было бы удобно сесть.

– Итак, – Велес опустился напротив, сложив руки на набалдашнике трости и перешёл сразу к делу. – Вам нужен доступ к разделу о вашем собственном браке. Это возможно. Вопрос лишь в цене.

– Я готова заплатить, – произнесла Анастасия твёрже, чем чувствовала. – Назовите сумму.

– Деньги меня не интересуют, – Велес слегка поморщился, будто сама идея показалась ему оскорбительной. – Мне нужна услуга. Причём такая, для которой вы подходите значительно лучше, чем большинство моих обычных посетителей.

– Какая услуга?

– Видите ли, – он вздохнул с той тяжестью, что копится веками, – у нас с Макошью давний спор. Настолько давний, что мы оба, по правде говоря, забыли его первоначальную суть. Помним только взаимную обиду, а детали давно стёрлись за тысячелетиями. Спорить дальше бессмысленно. Мы слишком предвзяты друг к другу, слишком могущественны, чтобы найти компромисс самостоятельно.

– И вам нужен третейский судья, – Анастасия начала понимать, к чему клонит бог.

– Именно, – Велес удовлетворённо кивнул. – Кто-то беспристрастный. Разбирающийся в человеческих законах, а не в божественных амбициях. Кто-то, привыкший находить компромисс там, где обе стороны уверены в собственной правоте. Вы, помнится, неплохо справились с делом призрака и его бывшей жены. Слухи в определённых кругах расходятся быстро.

– Вы хотите, чтобы я рассудила спор двух богов, – уточнила она, всё ещё пытаясь осознать абсурдность собственных слов.

– Именно, – невозмутимо подтвердил Велес. – Взамен получите доступ к Книге. Справедливый обмен, я считаю.

– А если я откажусь?

– Тогда уйдёте без ответа, – он пожал плечами. – Никто вас не заставляет. Но раз уж вы прошли весь этот путь ради истины о собственном браке, сомневаюсь, что развернётесь так близко от желаемой цели.

Он был прав, и, кажется, оба это прекрасно понимали.

– Хорошо, – Анастасия расправила плечи, принимая неизбежное. – Когда назначена встреча с Макошью?

– Прямо сейчас, – Велес поднялся, легонько стукнув тростью о пол, и где-то в глубине библиотеки раздался нарастающий гул, будто где-то там открывалась огромная дверь. – Богиня пунктуальна до неприличия. Идёмте, не будем заставлять её ждать. Это единственное, чего она не прощает даже мне.