Текст книги "Замужем за Горынычем (СИ)"

Автор книги: Мариэль Сальвия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Замужем за Горынычем

Дело №1: о муже-призраке

Дело №1: о муже-призраке

Понедельник в агентстве «Последний шанс» начался с того, что взорвалась кофеварка. Не в переносном смысле, а в самом прямом, с копотью по стенам и ошмётками гущи по всей комнате.

– Забава, – Анастасия Горынская сидела за столом и не поднимала головы от документов, – это уже третья за месяц.

– Кар-вёртая, – поправил ворон по кличке Кодекс с верхней полки, где он обычно восседал между Гражданским уложением Нави и справочником «Права нежити в сфере ЖКХ».

– Она сама взорвалась! – Забава отряхивала руки от гари, и на её лице читался неприкрытый детский восторг. – Я хотела сварить кофе покрепче. Добавила щепотку заклинания бодрости. Не получилось, но ведь если в другой раз…

– Щепотку⁈ – Анастасия всё-таки подняла голову от бумаг и посмотрела прямо на Забаву. Может, смышлёную девочку и не зря попросили покинуть Городской Ведьмин Круг.

– Может, две. Может, три с половиной. Анастасия Олеговна, я не считала, я торопилась!

«Пять лет назад я представляла себе адвокатскую контору немного иначе, – подумала Анастасия, глядя, как помощница пытается отскрести кофейную гущу шваброй, зачарованной специально для таких случаев. – Просторный рабочий кабинет, кожаные кресла, дорогой паркет. Конечно же, никакой взорвавшейся техники и коричневого жмыха на стенах. А получила ведьму-недоучку, говорящую птицу с моральным превосходством и мужа, состоящего из трёх голов и одного огромного нежелания разводиться».

За окном уже который день моросил мелкий осенний дождь. Лето кончилось, и погода от всего сердца обещала, что хорошего настроения тоже больше не привезут.

Горынская поправила очки и вернулась к бумагам.

Серебряный трёхглавый змей, свернувшийся кольцом броши на лацкане пиджака, на мгновение стал прохладным. Анастасия хорошо знала эту привычку украшения. Так брошь реагировала, когда Горынский думал о жене слишком настойчиво. Анастасия, не глядя, постучала потрёхголовому змею пальцем, будто отчитывая непослушного питомца.

«Не сейчас, Горан. У меня понедельник, и он уже пытается меня доконать без твоей помощи».

Тревожно звякнул колокольчик над дверью. И в приёмную вошла женщина лет пятидесяти с лицом человека, который забыл, что такое нормальный сон, примерно тогда же, когда мода на нормальный сон вышла из моды.

– Мне нужен адвокат, – сказала она сразу, ещё не сняв мокрый плащ. – Мне сказали, вы берётесь за невозможно сложные дела.

– Это наш профиль, – Анастасия указала на кресло для посетителей. – Присаживайтесь. Забава, чаю нашей гостье. Только без бодрящих добавок, будь добра.

– Обижаете, – буркнула молодая ведьмочка, но пошла ставить чайник вручную, в её понимании как в каменном веке, откуда, в её же понимании, была родом тридцатишестилетняя начальница.

Анастасия проводила взглядом помощницу и мельком взглянула на часы. Половина десятого, а она уже успела разрулить взрыв бытовой техники, выпить половину утреннего кофе и мысленно отчитать мужа за то, что он ещё даже не появлялся.

«Продуктивное утро. Правда, продуктивное оно по меркам моей жизни, а не по меркам нормальных людей. Нормальные люди, наверное, просто пьют кофе и не разговаривают с брошками».

Рабочий кабинет Горынской в агентстве «Последний шанс» выглядел как компромисс между строгой юридической конторой и филиалом кунсткамеры. Здесь находились массивный стол из дуба с резьбой и позолотой, стеллажи со стеклянными фасадами и подсветкой, на которых хранились книги по магическому праву. И всё это соседствовало с подвесной полкой амулетов, конфискованных у особо изобретательных клиентов. А на подоконнике в трёхлитровой банке дремал маленький домовой, взятый на попечение до окончания бракоразводного процесса его прежних хозяев.

Новая клиентка представилась Валентиной Ивановной, и минуты полторы женщина просто дышала, прежде чем заговорить. Анастасия ждала терпеливо, в своей работе она давно усвоила, что клиенты агентства редко приходят с простыми историями, и ещё реже способны рассказать их с первой попытки.

– Мой муж умер, – начала Валентина Ивановна.

– Соболезную.

– Не надо соболезновать, – женщина махнула рукой так резко, что чуть не смахнула со стола вазочку с печеньем, которую Кодекс тут же обиженно подвинул подальше клювом. – Соболезновать надо было три года назад, когда он умер. Мы с ним, к слову, к тому моменту уже год как были в разводе. Тихо, без скандалов, я честно думала, что эта глава закрыта. Ему оставалось только выписаться и всё. Здравствуй, новая жизнь. А он взял да умер и прописался у меня на постоянной основе, никого не спросив. Так что сейчас у меня другая проблема. Он не съехал.

Анастасия отложила ручку.

– В каком смысле не съехал?

– В прямом! – Валентина Ивановна всплеснула руками. – Живёт в моей квартире! Как призрак! Переставляет мебель по ночам. Пугает моих кавалеров так, что они потом обходят наш подъезд по соседней улице. Смотрит телевизор круглыми сутками и не платит за электричество ни копейки. А главное, пьёт чай из моей любимой чашки! Ему, покойнику, чай не нужен вообще, а чашку таскает? И вот как это понимать?

Забава за спиной клиентки вскинула руку, как отличница, которой не терпится ответить у доски.

– У нас будет дело о призраке⁈ А он страшный? Я ещё ни разу не видела призраков. Но много читала о них! А с ним можно поговорить? А он умеет вселяться в кофеварку? А то вдруг у нас тут тоже призрак?

– Забава.

– Молчу.

– Надеюсь. – Анастасия повернулась обратно к клиентке, доставая чистый бланк. – Как звали вашего покойного мужа?

– Сергей. Сергей Матвеевич Быков. При жизни обаятельный лентяй, но с работой, а после смерти обаятельный лентяй с гибким графиком. Всё время дома.

– А доказательства у вас есть? – уточнила Анастасия, зная по опыту, что клиенты в подобном состоянии способны спутать реального призрака с обычным сквозняком или собственным нежеланием отпускать прошлое.

– Доказательства⁈ – Валентина Ивановна полезла в сумку и вытащила телефон. – Да у меня видео есть! Вот, смотрите, – на экране призрачный Сергей Матвеевич невозмутимо переключал каналы пультом, который висел в воздухе сам по себе. – А вот тут он двигает кресло, потому что ему, видите ли, свет от окна мешает смотреть телевизор. Покойнику! Свет! Мешает!

– Убедительно, – согласилась Анастасия, делая пометку в блокноте. – А кавалеры, о которых вы упомянули?

– Трое, – Валентина Ивановна печально загнула три пальца. – Первого он напугал портретом, который начал разговаривать человеческим голосом. Второй увидел, как сама собой открывается дверь холодильника ровно в тот момент, когда он собирался поцеловать меня на кухне. Третий просто почувствовал, что в квартире кто-то есть, и убежал без объяснений. Потом по телефону сообщил, что у него интуиция и ему нужно было уйти.

– Хорошая интуиция, – заметила Забава, уже вернувшаяся с чайником и явно наслаждавшаяся каждой деталью рассказа и забывшая свои обещания о молчании.

– Отличная, – вздохнула клиентка. – Жаль, что моя интуиция когда-то подсказала мне выйти за Сергея замуж.

«Что ж, – подумала Анастасия, – по крайней мере, характер у покойного не поменялся. Это упрощает дело. С людьми, которые остаются собой в любых обстоятельствах, что живыми, что мёртвыми, всегда проще договариваться».

Горынская развернулась к Кодексу.

– Есть прецеденты по нематериальным жильцам?

– Кар-дётся кар-тья, – ворон встряхнул крыльями с достоинством библиотекаря, которого наконец спросили о деле, и клювом перевернул нужную страницу в Навьем Кодексе.

Анастасия быстро пробежала глазами раздел о правах на жилплощадь после смерти собственника.

– Призрак может оставаться в квартире, если он платит коммунальные услуги. Если нет, то теряет право автоматически, вне зависимости от прописки.

– А если он не платит, потому что у него, ну, нет тела, чтобы работать? – уточнила Валентина Ивановна.

– Закон не интересуется его финансовым положением, – Анастасия уже листала папку, которую Забава молниеносно подсунула ей под руку. – Закон интересуется фактом неоплаты. Мы подготовим иск о признании утраты права на проживание. Но сначала мне нужно увидеть квартиру. И вашего покойного мужа.

– Он будет счастлив познакомиться, – вздохнула Валентина Ивановна с интонацией человека, который сообщает не радостную новость, а диагноз. – Он теперь со всеми знакомится. Ему скучно.

* * *

Квартира бывших супругов Быковых встретила Анастасию запахом старого одеколона и звуком телевизора, включённого на полную громкость. Кажется, шла передача об особенностях зимней рыбалки.

– Сергей Матвеевич! – крикнула Валентина Ивановна с порога. – К тебе адвокат!

Звук выключился сам собой, без пульта, это Горынская отметила профессионально, как деталь для протокола. Из комнаты выплыл мужчина лет пятидесяти, полупрозрачный, в растянутом свитере и с ленивой, до отвращения обаятельной улыбкой. Из тех улыбок, что работали при жизни на девушек, а теперь, видимо, продолжали работать по инерции даже на замужних адвокатов.

– О, представитель закона, – Сергей Матвеевич окинул Анастасию оценивающим взглядом. – А вы симпатичнее, чем я думал. Обычно у Валечки такие… строгие знакомые.

– Я не знакомая. Я собираюсь вас выселить.

– Сразу к делу. Мне нравится ваш подход, – призрак уселся на воздух примерно на уровне кресла, будто оно всё ещё было настоящим для него, и закинул ногу на ногу. – Так вот. Я здесь прописан.

– Вы умерли.

– Ну и что? Прописка-то осталась. «Я узнавал», – гордо сообщил призрачный Сергей Матвеевич.

«Действительно узнавал, – подумала Анастасия, доставая планшет для заметок. – Готовился к встрече. Хоть какое-то уважение к процессу, и на том спасибо».

– По статье двенадцать Навьего Кодекса, – сказала Горынская вслух, – нематериальное существо, не оплачивающее коммунальные услуги, автоматически утрачивает право на жилплощадь. У вас есть возможность оплачивать счета?

Повисла пауза. Сергей Матвеевич поскрёб полупрозрачный подбородок.

– У меня есть отличная пачка сушёных листьев, – сказал он с видом человека, предлагающего козырную карту. – Клён, дуб, немного берёзы для разнообразия. Могу отсыпать сколько нужно.

– Банк такое не примет.

– А если я договорюсь бартером? – оживился Сергей Матвеевич. – Соседке снизу помогаю отпугивать голубей с балкона. Она мне за это иногда ставит блюдце с молоком. Думает, что я кот. Или домовой какой. Может, и коммунальщики на что-то такое согласятся?

– Коммунальные службы принимают деньги, – терпеливо пояснила Анастасия. – Не молоко, не листья, не услуги по отпугиванию голубей, какими бы качественными они ни были.

– Узкое мышление у вашей бюрократии, – вздохнул призрак и попытался откинуться на спинку кресла поглубже, но, будучи нематериальным, просто провалился сквозь неё почти до пола и завис в неловкой позе на одно мгновение. Но тут же выпрямился с достоинством, будто ничего и не произошло. – Ладно. Допустим, деньги. А если я найду работу? Устроюсь на работу?

– Куда? – искренне удивилась Анастасия.

– Сторожем на кладбище! Там свои, поймут, войдут в положение.

– Без физического тела вас не возьмут даже туда, – вставила Забава из-за спины Горынской, и в голосе ведьмочки звучало неподдельное сочувствие. – Я узнавала для похожего случая. Их даже туда не берут. Обидно, да?

Сергей Матвеевич философски вздохнул, насколько вообще способен вздыхать призрак, у которого, строго говоря, нет лёгких.

– Значит, найду адвоката, – заявил он с достоинством человека, разыгрывающего последний козырь в карточной игре. – Своего. Призрачного.

– Ваше право. У вас неделя на то, чтобы найти способ оплатить счета, либо согласиться на выселение добровольно. Иначе дело пойдёт в суд, и, поверьте, я работала с делами посложнее вашего.

– Например?

– Разводила оборотня, у которого версии показаний менялись в зависимости от фазы луны.

– Впечатляет, – признал Сергей Матвеевич и вдруг усмехнулся совсем не так лениво, как раньше, а с каким-то мелькнувшим и тут же спрятанным любопытством. – А вы вообще спите когда-нибудь, госпожа адвокат? У вас взгляд человека, который либо давно не отдыхал, либо помнит наизусть слишком много законов.

– И то, и другое, – коротко ответила Анастасия и направилась к выходу, оставив Валентину Ивановну наедине с мужем-призраком и телевизором.

Уже у машины брошь на лацкане пиджака снова стала холодной, на этот раз настойчивее, будто кто-то с той стороны постучал. Анастасия машинально прижала ладонь к серебряному змею.

«Ну что тебе опять»? – мысленно спросила Горынская, садясь за руль служебного автомобиля. – «У меня понедельник, дождь и клиентка, у которой муж отказывается покидать не только брак, но и квартиру. Скажи кто-то в этом городе умеет вовремя отпускать вообще хоть кого-нибудь?»

Ответа, разумеется, не последовало. Брошь молчала так же красноречиво, как и контракт с тремя одинаковыми подписями, спрятанный в самом нижнем ящике стола в квартире Горынской.

Сквозь моросящий дождь и стекло автомобиля меланхолично светилось окно квартиры, из которого доносился звук снова включившегося телевизора. Передача ещё не закончилась, и ведущие вновь спорили про рыбалку.

«Всё-таки некоторые привычки переживают даже смерть».

Анастасия завела машину, и та медленно выехала со двора.

«Ладно, Сергей Матвеевич, – подумала Анастасия, выруливая на проспект. – Посмотрим, кто из нас упрямее. Вы со своей пропиской и рыбалкой или я со своим вот уже трёхлетним контрактом. Хотя, стоит признаться, ставки явно не в мою пользу. У вас хотя бы есть шанс на развод с этим миром. А у меня три головы, одна общая тройная подпись и полное отсутствие желания у моего мужа отпускать хоть что-то из того, что он однажды решил считать своим».

* * *

Магический суд по делам нежити, нечисти и прочим существам вне квалификации располагался в здании, которое снаружи выглядело как обычная районная администрация, а внутри, как нечто среднее между древним капищем и залом ожидания на вокзале, где вот-вот объявят задержку поезда в иной мир.

Анастасия пришла за пятнадцать минут до начала, как приходила всегда. Это была привычка, оставшаяся у неё со студенческих лет, когда опоздание, казалось, хуже проигранного дела.

– Волнуетесь, Анастасия Олеговна? – Забава плюхнулась рядом на скамью, прижимая к груди папку с документами так, будто внутри лежала не подшивка бумаг, а нечто хрупкое и живое.

– Нет.

– А зачем тогда три раза перечитывали?

– Потому что хочу процитировать всё точно, – Анастасия не отрывала взгляда от входной двери. – Разница между «утратил право» и «может утратить право» решает исход половины моих дел.

– Вы никогда не нервничаете, – с восхищением протянула Забава. – Кодекс говорит, вы даже со Змеем не нервничали, когда выходили за него.

– Кодекс много чего говорит, – сухо ответила Анастасия. – Часть из этого правда.

«А большую часть ворон выяснил, докладывая моему мужу каждый вечер обо мне, – добавила Горынская мысленно, – но об этом мы с тобой, Забава, поговорим как-нибудь потом. Не в зале магического суда».

Забава протянула начальнице термос.

– На всякий случай. Он без бодрящих добавок, честное слово, – ведьмочка даже руку к груди приложила для убедительности. – Просто обычный чай. Ромашковый.

– Заботишься обо мне?

– Забочусь о деле, – с достоинством уточнила помощница. – Вы выигрываете, когда спокойны. Нервной вы один раз что-то там напутали и полдня переживали. Мне проще напоить вас чаем, чем слушать ваше самобичевание.

Анастасия фыркнула, у неё получилась почти улыбка, какую адвокат по невозможным делам вообще себе позволяла перед заседаниями. А затем Горынская отпила прямо из термоса.

«Действительно, ромашковый чай».

Забава временами демонстрировала неожиданные проблески здравого смысла между взрывами кофеварок.

Зал заполнялся. Пара клерков из ведомства регистрации смерти шушукались в углу. Судебный пристав, он же плечистый леший в форменном кафтане, проверял печати на дверных косяках. Валентина Ивановна скромно сидела на скамейке истца.

Богиня Судьбы вошла без объявлений, просто оказалась на своём месте, будто была там всегда, а зал только сейчас об этом узнал. Лицо Макоши выражало давящую застарелую усталость, которая появляется только у существ, повидавших действительно всё. Рождения, смерти, разводы, суды по разделу имущества между упырями и один особенно неприятный процесс о клевете со стороны банного духа.

– Дело о призраке-квартиранте, – чеканно произнесла Богиня Судьбы, хотя в её мощном голосе уже сквозила тягучая зевота. – Стороны на месте?

– Истец здесь, ваша светлость, – Анастасия поднялась, слегка склонив голову. – Ответчик не явился.

Прошла минута. Прошла вторая. За ними потянулась третья.

Валентина Ивановна на скамье для истцов начала подрагивать коленом. Это был верный признак того, что клиентка вот-вот озвучит вслух что-то не вполне уважительное о покойном муже.

Но по окончанию пятой минуты, дверь в зал распахнулась с драматичным скрипом. И Анастасия, была абсолютно уверена, что произошло это ровно за три секунды до того, как Макошь успела бы произнести слово «неявка».

Сергей Матвеевич Быков заявился в зал суда растрёпанный и полупрозрачный, гораздо сильнее обычного, словно бежал через стены на пределе своих призрачных возможностей.

– Прошу прощения за опоздание, ваша светлость! – выпалил он, оправляя свитер, который на нём выглядел так, будто его надели в темноте и второпях. – Пришлось просачиваться сквозь этажи. А это, я вам скажу, то ещё удовольствие, когда торопишься. Ощущение такое противное! Будто я протискиваюсь сквозь чужую квартиру в одних трусах.

– Будьте любезны, избавьте нас от подробностей, – Макошь моргнула так, что где-то под высоким потолком суда дрогнули звёзды. – Займите уже место ответчика.

Сергей Матвеевич плюхнулся, вернее, повис в воздухе, словно бы уселся на невидимую скамейку. И тут же с видом фокусника, готового явить публике главный номер, извлёк из воздуха пожелтевший лист бумаги.

– У меня есть документ! – торжественно объявил он. – Заявление формы три-семь-два-бис о сохранении регистрации по месту жительства после смерти собственника.

У Анастасии чуть дёрнулся уголок губ. Не от испуга, а от особого профессионального азарта, который появляется у адвокатов каждый раз, когда противник подписывал себе поражение и сам об этом даже не подозревал

– Занятно, – произнесла Горынская вслух. – Где вы нашли такую форму?

– На форуме! – гордо сообщил Сергей Матвеевич. – «Загробная жизнь и её нюансы», раздел «Юридические вопросы посмертного проживания». Очень полезное сообщество, между прочим, там подсказывают и про коммунальные лазейки, и про то, как правильно пугать…

– У призраков есть форум? – не выдержала Забава с задней скамьи.

– А чего нам ещё делать, – резонно заметил Сергей Матвеевич, – мы же мёртвые. У нас куча свободного времени и совершенно никаких дедлайнов.

Горькая усмешка сорвалась с губ Макоши вместе со вздохом, и богиня протянула руку к Быкову. Лист бумаги послушно взлетел со стороны ответчика и опустился прямо в ладонь судьи.

– Формально документ существует, – Макошь пробежала заполненный бланк взглядом. – Подпись собственницы жилплощади присутствует.

– Присутствует, – с готовностью подтвердил Сергей Матвеевич.

Анастасия уже поднималась с места.

– Ваша светлость, прошу приобщить к делу образец подлинной подписи собственницы, – Горынская положила на стол копию договора найма, заранее заготовленную именно для такого поворота. – Для сличения.

Пауза, которая последовала, была именно того качества, которое юристы называют «золотым молчанием», той секундой тишины перед тем, как дело переворачивается с ног на голову.

Макошь сравнила два документа. Потом ещё раз.

– Подписи не совпадают, – сказала богиня без всякого драматизма, просто констатируя факт, как погоду. – Ни по нажиму, ни по завитку последней буквы.

Сергей Матвеевич стремительно порозовел. Для призрака это означало смену прозрачно-серого оттенка на нечто похожее на бледно-розовый.

– Я думал, она не заметит, – пробормотал он куда-то в сторону.

– Она стоит перед тобой, – холодно заметила Валентина Ивановна. – И она видит тебя насквозь. В самом буквальном смысле, между прочим, последние три года.

По залу прокатился смешок. Даже пристав-леший позволил себе улыбку в усы, за что тут же получил осуждающий взгляд от одного из клерков.

– Подделка подписи в официальном документе, поданном в судебную инстанцию, – Анастасия говорила уверенно, но без нажима, – является отягчающим обстоятельством по делу о неправомерном проживании. Прошу учесть данный факт при вынесении решения.

Макошь отложила обе бумаги и посмотрела на Сергея Матвеевича долгим взглядом, каким смотрят не на нарушителя закона, а на нашкодившего кота, стянувшего сметану и теперь неубедительно делающего вид, что он тут ни при чём.

– Молодой человек, – то, что богиня Судьбы, возраста старше самого понятия времени, назвала покойника «молодым человеком», прозвучало почти нежно, – вы могли просто попросить жену о продлении срока. Зачем было подделывать документ?

– Я боялся, что она откажет, – тихо признался Сергей Матвеевич, и впервые за весь процесс ленивая улыбка сошла с его лица. – Мне… некуда идти. То есть, наверное, есть куда. Но я не знаю куда. А тут я хотя бы знаю, где что лежит, и какой канал по вторникам показывает рыбалку.

В зале стало неожиданно тихо.

«Вот оно, – подумала Анастасия, – то самое место, где юридическое дело перестаёт быть просто делом. Не в первый раз убеждаюсь, что за каждым нелепым иском прячется что-то, что совсем не смешно. Даже если формулируется это вкривь и вкось, через чашку и пульт от телевизора».

Макошь побарабанила пальцами по подлокотнику судейского трона. Звук получился похожим на далёкий гром.

– Учитывая подделку документа, я обязана вынести решение по букве закона, – произнесла она наконец. – А буква у нас, как известно, суровая. С зазубринами. Но, – богиня подняла палец, останавливая уже готовую заговорить Валентину Ивановну, – я даю сторонам сутки на то, чтобы прийти к компромиссу самостоятельно. Не всякий спор нуждается в топоре правосудия, когда достаточно обычного разговора.

Макошь поднялась, и все в зале тоже встали вслед за богиней.

– Сутки, – повторила Макошь. – Затем я вынесу решение. И оно уже не будет учитывать сантименты по поводу рыбалки по вторникам.

Анастасия повернулась к Сергею Матвеевичу, который так и висел в воздухе с видом человека, только что осознавшего, что блеф не сработал.

– У нас сутки, – сказала Горынская. – И, кажется, самое время выяснить, что вы на самом деле хотите. Остаться в этой квартире назло всем правилам? Или найти способ уйти так, чтобы не было мучительно стыдно за подделанную подпись?

Сергей Матвеевич поднял на неё глаза, и в них не было ни капли ленивого обаяния, только растерянность существа, которое всю дорогу изображало смелость, а теперь ему оказалось нечем больше прикрываться.

– А если я скажу, что дело не в квартире? – тихо спросил он.

– Тогда, – Анастасия захлопнула папку, – нам придётся выяснить, в чём кроется истина на самом деле. У вас есть сутки, Сергей Матвеевич. Советую использовать их с умом, а не на форуме призраков.

Горынская направилась к выходу. Валентина Ивановна догнала её уже в коридоре, попридержала под локоть, будто боялась, что адвокат передумает и вернётся спасать её незадачливого покойного мужа из чистого сострадания.

– Спасибо, – сказала клиентка. – За то, что не стали его унижать перед богиней. Хотя, видит небо, было за что.

– Это не входило в мою задачу, – Анастасия застегнула плащ. – Моя задача – выиграть дело, а не унизить вашего бывшего мужа. К тому же, – Горынская бросила короткий взгляд в сторону зала суда, откуда всё ещё доносился приглушённый голос Сергея Матвеевича, что-то объясняющего приставу-лешему, – унижение редко помогает клиенту получить желаемое. Помогает разговор.

– Думаете, он правда согласится уйти? – В голосе Валентины Ивановны робкая надежда смешалась с глухой обреченностью человека, уставшего верить фальшивым обещаниям.

– Думаю, – Анастасия на секунду задержалась у двери, – что человек, который подделал подпись жены, лишь бы не потерять место, где ему когда-то было хорошо, боится вовсе не суда. Он боится, что там, куда он пойдёт дальше, будет уже не с кем поговорить о рыбалке по вторникам.

Горынская вышла на улицу, где моросящий дождь, зарядивший ещё неделю назад, так и не собирался заканчиваться.

Брошь на лацкане снова стала прохладной. Но на этот раз мягче, почти вопросительно, будто муж хотел спросить, как прошло заседание, и не решался врываться напрямую.

«Терпит, – с некоторым удивлением отметила Анастасия, садясь в машину. – Не появился лично, не устроил сцену перед богиней Судьбы. Может, всё-таки учится».

Анастасия завела мотор и тут же мысленно одёрнула сама себя: «Не обольщайся. У тебя сутки на компромисс с призраком и целая жизнь на компромисс со Змеем. Займись сначала тем, что решается быстрее».

* * *

Сутки, отведённые Макошью на компромисс, начались с того, что Анастасия разложила на столе агентства все материалы дела и уставилась на них с тем выражением лица, которое Забава про себя называла «сейчас будет открытие, лучше не мешать».

– Что-то не сходится, – произнесла Анастасия вслух, хотя обращалась в первую очередь к самой себе.

– Кар-то? – Кодекс спрыгнул с полки на край стола, устроившись рядом с папкой так, чтобы видеть документы сверху.

– Призрак, привязанный к жилью коммунальными счетами, – это стандартная история. Такие духи держатся за квартиру ради самой квартиры. Тепло, крыша, знакомые стены. Но Сергей Матвеевич не пытался всерьёз сопротивляться выселению. Он подделал документ второпях, неумело, почти не скрываясь. Как будто хотел, чтобы его поймали.

– Или как будто ему было плевать на квартиру, – задумчиво добавила Забава, – а важно что-то другое.

– Именно, – Анастасия побарабанила пальцами по столу и поднесла руку к подбородку. – Призраков без физического якоря выселить легко. Они просто рассеиваются. Но такие духи, как Сергей не цепляются за квартиру просто ради квартиры. Да она ему и не нужна. Должен существовать якорь. Что-то материальное, к чему наш призрак на самом деле привязан.

– Пульт от телевизора? – предположила Забава с абсолютно серьёзным лицом.

– Забава.

– А что? Это же его ценность, без него нет рыбалки!

– Пульт можно купить в любом магазине бытовой техники, – терпеливо возразила Анастасия. – Якорь духа – это то, с чем связаны настоящие воспоминания. Что-то личное.

– Может, чашка? – не унималась Забава. – Он же из-за неё в первую очередь начал скандалить.

– Чашка – тоже вещь заменимая, – Анастасия пролистала материалы дела, где были зафиксированы жалобы Валентины Ивановны. – Заметь, он цепляется за чашку не потому, что дорожит именно ею, а потому что через неё бывшая жена регулярно обращает на него внимание. Это симптом, а не причина.

– То есть он специально бесит её чашкой, чтобы она с ним разговаривала? – Забава прищурилась, явно прикидывая варианты для собственной личной жизни.

– Кар-сика, – подтвердил Кодекс, не отрываясь от чтения какого-то фолианта.

– Существо, лишённое тела, компенсирует невозможность прямого контакта раздражающими, но безопасными действиями. Логика проста, лучше ссориться с женой, чем быть забытым ей окончательно.

– Печально, – заметила Забава.

– Узнаваемо, – сухо поправила Анастасия, подумав про кофеварку, которая взрывалась исключительно по понедельникам, когда клиенты особенно нервничали, и про мужа, который выбирал самые неподходящие моменты, чтобы дать о себе знать через брошь.

«Может, и я не так далека от этого принципа, как хотелось бы думать».

– Значит, нужно снова поговорить с Валентиной Ивановной. Не о разводе и не о призраке, а о браке. О том, каким он был.

* * *

Валентина Ивановна встретила их у себя дома с видом человека, готового к очередному раунду выяснения отношений с покойным мужем, но заметно расслабилась, услышав, что разговор пойдёт не о выселении призраков.

– Каким был ваш брак? – спросила Анастасия, усаживаясь в предложенное кресло, пока Забава деликатно осматривала квартиру, стараясь не привлекать внимания Сергея Матвеевича, который в этот момент смотрел телевизор в соседней комнате на полной громкости. На этот раз передача была о летней рыбалке.

– Обычным, – пожала плечами Валентина Ивановна. – Хорошим первые лет десять. Потом Сергей стал слишком много работать, я стала слишком много молчать, а дальше, сами понимаете, как это бывает. Развод оформили тихо, без скандалов. Он даже вещи почти все забрал сразу.

– Почти все?

– Ну да, что-то, наверное, осталось. Не всё же упомнишь при переезде.

– А после развода вы общались?

– Изредка. Он звонил на праздники. Один раз пришёл забрать какую-то коробку и полдня разговаривал со мной на кухне вместо того, чтобы просто её забрать и уйти, – Валентина Ивановна вдруг остановилась, будто сама удивилась собственным словам. – Странно. Я как-то об этом не думала все эти годы. А ведь он тогда… задержался.

«Вот оно, – подумала Анастасия. – Не квартира. Не чашка. Что-то из тех лет, когда всё ещё было хорошо».

– У вас сохранились какие-нибудь его вещи? – спросила она вслух. – Не те, что он забыл специально, а те, что просто остались, потому что руки не дошли выбросить?

Валентина Ивановна задумалась, потом медленно поднялась и подошла к шкафу в спальне. Долго рылась на верхней полке, отодвигая стопки постельного белья, пока не извлекла оттуда потрёпанную подушку в наволочке с давно выцветшим узором.

– Вот, – сказала она с некоторым смущением. – Его подушка. Сергей на ней спал все годы, что мы были женаты. Говорил, что она приносит удачу. Купил её на какой-то ярмарке в наш медовый месяц и с тех пор ни разу не поменял, хотя я сто раз предлагала. Хотела выбросить после развода, но не выбросила. Не знаю почему.

Кодекс, до этого молча сидевший на плече у Забавы, встрепенулся и негромко каркнул.

– Это она, – подтвердила Анастасия уже без тени сомнения. – Эмоциональный якорь. Ваш муж привязан не к дому. Он привязан к этой подушке, и к тому, что она символизирует.

Сергей Матвеевич тихо появился в дверях спальни, и сейчас полупрозрачный, он казался почти материальным, будто серая краска кожи и волос на мгновение обрела цвет, а его тело – физический вес.

– Ты хранила мою подушку? – осторожно спросил он.

– Я хотела её выбросить! – вспыхнула Валентина Ивановна, прижимая подушку к груди чуть крепче, чем того требовала простая демонстрация улики.

– Но не выбросила.

– Потому что дура!

– Потому что любила, – продолжил Сергей Матвеевич.