Текст книги "Сделка с дьяволом. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Мариан Маринова

Соавторы: Вита Фокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 75

Я должна была написать тебе это письмо уже очень давно, но все никак не решалась сесть за него. Изначально я должна была оставить на бумаге совершенно другие строчки. Они должны были быть наполнены ядом, торжеством от того, что у меня получилось осуществить свой план. Сейчас же я не чувствую торжества, радости, злорадства. Мне больно писать все это, больно уходить от тебя, но вместе с этим я знаю, что так нужно сделать. Когда ты будешь читать это письмо, я буду уже очень далеко. Помнишь, когда-то давно ты возмущался, почему я так упряма и глупа? Ты недоумевал, почему я не дошла своим умом до того, что при желании могу вить из тебя веревки. В тот миг ты подписал нам обоим приговор. Я решила, что, во что бы то ни стало стану свободной. Я верила, что смогу сделать так, что я стану для тебя самым важным человеком на Земле. Так и случилось. В тот миг я представляла, как буду торжествовать, когда Ретт Грейсон поймет какого это быть в дали от того, кого ты любишь всем сердцем. Я хотела, чтобы ты ощутил мою боль. В тот момент письмо тебе получилось бы максимально жестоким. Я бы могла сейчас соврать и сказать, что все, что было между нами – было лишь игрой, но это не так. Я не настолько хорошая актриса. Я не смогла не проникнуться тобой, не смогла не поверить в то, что ты изменился. Если бы не твоя ложь, твой поступок, я бы не ушла. Но я не могу быть и дальше с человеком, который готов пойти на подобное. Пожалуйста, отпусти меня и не ищи. Наши чувства – это болезнь и нам обоим нужно излечиться от нее. Надеюсь, что ты не станешь в отместку как-то вредить моим родным. Не старайся узнать обо мне что-то через них. Я специально не сказала им о своем местонахождении. Прости за все. Будь счастлив.

Я поставила точку и прерывисто вздохнула. Я положила письмо в конверт, написала на нем «Ретту» и оставила на столике в гостиной. Чемоданы были собраны. Время пришло. Я обвела глазами гостиную. Мое сердце сжималось от того, что больше я никогда не окажусь тут. Была ли я уверена, что поступаю правильно? Нет, но я изо всех сил убеждала в этом саму себя. Механизм запущен. Обратной дороги нет. Когда я ехала в машине по центру города, я ужасно волновалась. А вдруг за мной есть хвост? Я даже не знала, чего я боюсь больше: присутствие или отсутствие слежки. Когда я выехала на трассу, стало понятно, что Ретт поверил мне про приют. Сейчас он сидит в банке на совещании и понятия не имеет, что в данную минуту его ангел бросает его. На пол пути я сменила телефон, выкинула сим-карту. Дана спала на заднем сидении ничего не подозревая. Я ехала в аэропорт в другом городе. До самолета было достаточно времени, чтобы доехать, пройти регистрацию и улететь. Такие сложности были нужны, чтобы Ретт не сразу выяснил, каким рейсом я могла улететь. В эту самую минуту Дэвид с матерью так же, как и я убегали, только от охраны. Я старалась думать о дороге, предстоящем самолете, но мысли сами собой возвращались к Ретту. Скоро он найдет письмо и будет в шоке. Я могла предугадать его панику, неверие, злость, отчаяние. В голове мелькали картинки нашего с ним прошлого. На глаза стали наворачиваться слезы. Я смаргивала их, но безуспешно. Мои щеки очень быстро стали мокрыми. Было и плохое, и хорошее, но раз уж я решилась на подобное, то нужно было довести все до конца. И все же почему мне так плохо? В голове вдруг стали мелькать мысли о возвращении. Но как я могу вернуться к тому, кто заказал нападение на невинную женщину? Она ведь могла погибнуть! На заправке я расплатилась наличкой. Было ощущение словно я какой-то преступник, который убегает от полиции. Когда я только придумала этот план, я была уверена, что буду счастлива, опьянена свободой, которой добьюсь, но сейчас я не ощущала радости, облегчения. В голове звучал его голос, услужливое воображение рисовало картинки того, как сладко мы отдавались этой ночью друг другу. В этот момент я даже не вспомнила, что так и не выпила заветную таблетку. Все мысли были о моем бывшем муже, о том, какие мысли будут в его голове, когда он найдет письмо. До аэропорта я доехала без приключений. Оказавшись в зале ожидания, я вновь думала обо всем. Мне так и казалось, что вот-вот в зал войдет он вместе со своей охраной. Сердце билось очень быстро. Был ли это страх или надежда сложно было разобрать. Наконец, объявили посадку. Нужно было пройти через туннель, и все будет кончено.

Глава 76

Ретт

Уже вечерело, постепенно начали загораться фонари и город превращался в один большой и яркий сгусток искусственного света. Наш дом находился за чертой города, где было меньше пробок и скопления людей, этим я и любил свой район. Харпер припарковал машину, а я медленно пошел в дом, с каждым шагом улыбаясь все шире. Сердце предвкушало момент встречи с моим ангелом. Мы не виделись с утра, а я уже дико соскучился и ощущаю себя школьником, впервые влюбившимся. Хоть я и не школьник, но искренне и всем сердцем полюбил впервые. Судьба свела нас не самым лучшим образом, но мы оба изменили это и теперь счастливы.

– Джин, я дома, – кричу я, закрывая за собой дверь и снимая обувь.

В ответ тишина.

– Джин… – в этот раз мой голос отозвался каким-то эхом, словно в пустой комнате.

Я замер, вглядываясь в темноту, туда, где была лестница, в надежде, что сейчас спустится Дана, а после Джин. Никого не было и только сейчас до меня дошло, что свет выключен в доме. Улыбка медленно сползла с лица, а сердце стало биться тревожно. Вы когда-нибудь ощущали, что вот-вот случится что-то плохое? Я ощутил это сейчас.

Тяжело сглотнув я пошел к нашей комнате, по дороге заглядывая в каждую дверь, но везде меня встречала темнота. Я прибавил шаг и уже почти бежал туда, где мы этой ночью трепетно отдавались друг другу, но и там пустота. Я не понимал ничего, взгляд бегал из стороны в сторону, в попытке зацепиться хоть за что-то, но зацепился лишь за шкаф, дверца которого была не полностью закрыта. Медленно я подходил туда, словно сейчас вылетит монстр, я дернул за ручку и от увиденного у меня будто оборвалось что-то. Шкаф был пустой, точнее там были мои вещи, но лишь с одного краю и там сейчас должны были быть вещи Джин. Я отказываюсь в это верить. Я открываю еще одну дверцу и снова только мои вещи. Еще одну – и там пусто… Все ее полки были пустыми. Сердце стало отдавать глухими ударами по вискам, у меня подкашивались ноги, тут явно что-то не так. Попятившись назад, я сбивая с тумбочки будильник, помчал обратно, как сумасшедший пытаясь что-то найти. Я пытался найти мою Джин, Дану, но все тщетно… их тут не было! Мне резко стало нечем дышать, это ощущение страха все больше окутывало меня. Я как юла вертелся из стороны в сторону, хватаясь за стены, как вдруг увидел конверт в гостиной. Очень плохое предчувствие накрыло меня окончательно. На подсознательном уровне я уже все понимал, но всячески отказывался в это верить, этому явно должно быть какое-то другое объяснение. Трясущимися руками я открываю конверт и читаю первые строки: «Я должна была написать тебе это письмо уже очень давно». Делаю шаг назад и упираюсь в холодную стену, продолжая сканировать взглядом каждую строчку на этом чертовом листе бумаги. Нет… Господи, нет, пожалуйста, пусть это будет просто страшный сон, она не могла… Она не может… Нет, я не хочу в это верить. Читаю ее письмо и с каждым словом мне все больше не хватает воздуха, меня будто душат, будто на шее удавка, затягивающаяся все сильнее. «В тот миг я представляла, как буду торжествовать, когда Ретт Грейсон поймет какого это быть в дали от того, кого ты любишь всем сердцем» – по щеке скатилась слеза прямо на эти ее слова. «Наши чувства – это болезнь и нам обоим нужно излечиться от нее…». Сердце предательски отозвалось болью в груди. «Прости за все. Будь счастлив.» – она бросила меня… Вот так просто после ночи любви, после счастливых улыбок, долгих поцелуев, трепетных объятий, она бросила меня просто написав это блядское письмо. Нет, это бред какой-то, этого не может быть. Я найду ее, и она мне все объяснит! Слезы продолжают градом стекать по лицу, но я, шатаясь, выскакиваю из дома и направляюсь к охранникам.

– Когда она уехала?! – голос тут же срывается на крик и я хватаю Джареда за грудки. – Когда, мать твою, она уехала?!

– Я… вы же сказали, что знаете…

– Когда блять!?!

– Четыре часа назад где-то…

Идиот… Я полный идиот… Она знала, что уйдет, она перестраховалась, сказав мне про вещи, она обманула меня. Я смотрел на Джареда, но взгляд был направлен сквозь него, в пустоту, которую я сам себе устроил.

– Нет… Нет. Нет. Нет. Нет, – как сумасшедший начал твердить я, дрожащим голосом. – Харпер, звони в аэропорт, звони куда угодно, узнай на какой самолет она села!

Я тараторил так быстро, что сам не поспевал за потоком своих же мыслей.

– Нет, сперва к Каролине. Она уже могла улететь, – в голову резко приходит мысль о Дэвиде.

Я пытаюсь достать телефон, но меня так трясет, что я роняю его на землю, после чего спешно набираю с опечатками номер, от чего злюсь еще сильнее. Гудки идут и когда на другом конце отозвались я тут же начал тараторить:

– Где он?! Найти его! Идите в больницу к его матери! Не сводите с него глаз!

Я не дожидаюсь ответа, но по моему тону понятно, что им лучше поторопиться. Мне не хватает воздуха, мысли сменяются одна за другой, рисуя в моем воображении все худший и худший вариант событий. Она меня бросила… После всего, она меня бросила и говорит о каком-то моем поступке…

– Поехали к Кер! Я не могу сидеть на месте! – почти перехожу на крик, но голос предательски срывается.

Я сажусь в машину и снова тщетно пытаюсь дозвониться до Джин. «Аппарат абонента выключен или просто бросил тебя». Руки трясутся как у алкоголика, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а я… Я просто не знаю, что мне делать. Ретт Грейсон поймет какого это быть в дали от того, кого ты любишь всем сердцем – в голове снова пронеслись эти слова. Мы доехали до дома ее подружки, как мой телефон зазвонил.

– Да!

– Мистер Грейсон… Он… Они исчезли. Он и его мать.

Внутри снова будто оборвалась ниточка, держащая мои надежды и сохраняющая веру в то, что это какая-то ошибка. Она ушла к нему, бросила меня, чтобы убежать с ним. Слеза снова скатилась по щеке, но словно под каким-то состоянием аффекта я направился к квартире Каролины. Звонок в дверь, та отворилась и я тут же захожу в квартиру, буквально вталкивая девушку внутрь.

– Где она?! – кричу я. – Ты все знаешь! Ты знала все! Ты помогала ей! Где блять она!?

Я кричу из последних сил, которые будто покидают меня.

– Она не сказала мне!

– Ты пиздишь! Ты пиздишь мне, мразь! Ты помогала им! – я пру на нее.

Я так зол, что я готов вцепиться в ее глотку зубами. С грохотом она ударяется в стену, я почти успеваю схватить ее за горло.

– Говори, сука, где она! Ты все знаешь! Я убью вас всех! – я не отдаю отчета в том, что делаю и видимо понимая это, Харпер оттаскивает меня от беззащитной девушки.

– Мистер Грейсон, спокойно, ее тут нет, она ничего не знает.

Я не слышу его, я вижу ее и мне хочется задушить эту мразь.

– Это ты виновата! Ты помогала ей! Это ты убедила ее! Это вы мрази!!! – кричать не было больше сил и, видимо окончательно осознав все, меня накрыло отчаяние, и я заплакал.

Так я плакал лишь в детстве, но так больно мне не было никогда. Я рыдал всей грудью, я задыхался, мои ноги просто перестали держать меня, как и Харпер. Попятившись назад я уперся спиной в стену, а после просто сполз по ней на пол. В голове вспышками появлялись отрывки нашего счастливого совместного прошлого, но все они разбивались на тысячи осколков о суровую реальность. Я не мог остановиться плакать, я обхватил себя руками и эмоции унесли меня, как смерч сметает все на своем пути. Я кричал, плакал, бился в истерике, бился головой о стену, не мог поверить в то, что это правда, но реальность такова, что я остался один, и она бросила меня. Та, которую я люблю больше собственной жизни обманула меня и бросила. Харпер, как и Кер, не находили себе места, но видимо всему есть предел.

– Мистер Грейсон… Пойдемте домой…

– Пусть это будет просто злая ебаная шутка, просто пусть это будет нереально, пусть она просто будет дома.

Я пытался внушить себе или пожелать у небес исполнения моих желаний. Я не отдавал себе отчет в том, что делаю, что говорю.

***

Не знаю, как мне удалось успокоиться, у меня будто был провал в памяти. Я не помню, как приехал домой, как мы ушли от Кер, я помню лишь как я захожу в пустой дом, где больше меня никто не ждет. В воздухе все еще чувствуется ее парфюм, я вдыхаю его будто это мой кислород и другим я не умею дышать. Я осторожно делаю шаг за шагом, словно земля под ногами сейчас провалится, и я упаду, но я понимаю лишь одно – я уже падаю…

Я захожу в пустой зал, где все стены в зеркалах, она тут занималась, я сделал эту комнату специально для нее и вот как она мне отплатила. Я смотрел на себя в зеркало, без всяких мыслей, просто смотрел как в пустоту. Она меня бросила. От осознания этой мысли по щекам снова побежала слеза. Я закрываю глаза, а после открываю и передо мной разбитое зеркало, рука в крови, а осколки продолжают громко падать вниз. Стиснув челюсть я начинаю кричать и бездумно, голыми руками разбивать каждое зеркало. Я вкладываю всю ярость в эти удары, я не чувствую боли, потому что физическая боль ничто по сравнению с тем, что у меня на душе. Руки красные от крови, а я продолжаю бить стекло. Голос уже давно сел, и я кричу изо всех сил, но голоса уже нет. Знаете, это ощущение, когда тебя разрывает изнутри, ты кричишь изо всех сил, все твое тело как струна напряжены, и ты пытаешься все сильнее выдавить из себя крик, но в итоге больше не можешь кричать и не издаешь и звука. Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия и конец. Это конец. Окончательно разбив все стекла, я закрываю глаза и просто обессилено падаю на осколки в надежде, что какой-то из них просто вопьется мне в сердце и все это закончится. Пусть все это закончится… все закончится.

Глава 77

Джин

– Мисс, вы идете?

Я осталась последней кто еще не прошел по заветному туннелю. Я все всматривалась вперед, словно надеясь, что вот-вот увижу его. В моем воображении он бежал где-то вдалеке, а за ним следовала его вездесущая охрана. Господи, я даже не представляла, что уйти от него будет так сложно. Конечно я так и не увидела Ретта. Его здесь не было. Он находился в Финиксе, в нашем доме и проклинал тот день, когда мы встретились. Судорожно вздохнув, я кивнула, проходя внутрь. По щекам вновь потекли слезы. Мысли снова разбегались. А может все же вернуться? Вдруг я делаю большую ошибку? Вдруг его действиям есть объяснение? Господи, я действительно люблю его раз даже в такую минуту пытаюсь найти ему оправдание. Я вытирала слезы и все же шла прочь от своего настоящего, делая его прошлым.

Когда самолет взлетел мне не стало легче. На сердце было тревожно и тяжело. Полет оказался для меня сущей мукой. Я не могла ни на чем сосредоточиться. Мысли то и дело возвращались к Ретту. Я знала, что скоро увижу Мерфи и его мать, но никакой радости от этого не ощущала. За минутами шли часы, а мне было все равно. Я чувствовала себя опустошенной. К моему удивлению я уже знала это ощущение. Именно так я чувствовала себя, когда меня вырвали из объятий Дэвида. Только теперь я любила и скучала по другому человеку.

Когда спустя время я стояла в аэропорту и растерянно озиралась, я вдруг увидела их. Мать Дэвида улыбалась, он сам, кажется, был взволнован. Я подошла к ним, пытаясь нацепить улыбку. В этот момент я испытала ужасное чувство. Я вдруг поняла, что они стали мне чужими. Я столько рвалась к Мерфи, так хотела быть с ним, а сейчас, когда он обнимает меня, я не чувствую ровным счетом ничего. Какая же я дура! Хоть я и говорила себе, что уезжаю не к Дэвиду, какая-то часть меня все еще думала, а что если... теперь же все встало на свои места. Мы чужие и неизвестно захотим ли мы, сможем вернуть что-то, что когда-то у нас было.

Пока мы ехали в такси, Дэвид говорил о том, как им удалось улизнуть, где он снял нам всем квартиру. Я же была тихой. Я гладила Дану, которая странное дело, как и я поникла.

Зайдя в квартиру, где мне предстояло жить, я изо всех сил сдерживала горестный стон. Все мне здесь было чужим. Благо в ней хотя бы было три комнаты. Я немного разложила вещи, но затем бросила это дело, закрыла дверь на замок и просто упала на кровать, давая себе вдоволь прорыдаться. Я старалась быть тихой, чтобы мои соседи не услышали ничего, оттого мои рыдания становились все более отчаянными. Меня ломало без Ретта как последнего наркомана. Мне хотелось просто набрать его номер и сказать, чтобы он забрал меня отсюда. Быть может у меня Стокгольмский синдром? Плевать, я хочу обнять его, я хочу услышать, что он этого не делал. В эту минуту я отчетливо осознала в какой ад загнала нас обоих. Я действительно влюбилась, полюбила его. Я ощущала свое отчаяние и беспомощность. Я словно идиотка хотела быть с ним даже зная, что он сделал. Все мои принципы просто исчезали стоило мне представить, что я должна жить с этой болью. Первый раз это было невыносимо, второй – смертельно.

Я не выходила из комнаты до самого вечера. Наконец, Мерфи не выдержал и постучался ко мне. Я открыла, не заботясь о своем внешнем виде. Он увидел мои опухшие глаза, красные щеки, растрепанные волосы и искусанные губы. Представляю, как ему было больно видеть, как я страдаю по Ретту. Впервые в жизни мне было плевать на то, что он думает и чувствует. Мне было очень хреново. Я бесстрастно смотрела в его лицо, не скрывая того, как мне плохо. Кажется, он сначала даже не знал, что сказать, растерявшись. Неужели он думал, что уехав я буду счастливо скакать от радости? Слишком много всего произошло и изменилось. Я изменилась.

– Это ты так принимаешь свободу?

С одной стороны я могла понять его раздражение и это фразу, а с другой меня взбесило то, каким тоном он это сказал. Во мне вдруг всколыхнулась злость и я выпалила:

– А ты думал, я буду скакать от радости, когда меня лишили того, кто стал моим воздухом?

Жестоко? Да, но он сам выбрал такой мотив разговора. Мерфи уставил на меня так, словно не узнавал вовсе, а затем так же зло выпалил:

– Он хладнокровный убийца. Вот он кто.

Слышать это было больно и неприятно, но почему-то я не ощутила своей вины.

– Ну так дай мне вдоволь прорыдаться из-за убийцы, которого я люблю.

Уверена мы оба не такой встречи ожидали. Я сказала ему это в лицо и продолжала смотреть на него, даже понимая, как жестоко поступаю сейчас.

– Может тогда тебе стоит к нему вернуться?!

От этих слов сердце вдруг радостно встрепенулось. Я вздернула подбородок и с вызовом сказала:

– Может и стоит.

– Ты бредишь. Иди отдыхай лучше. Не буду тебя беспокоить.

С этими словами Мерфи ушел, а я снова захлопнула дверь. Я не могла уснуть до трех ночи. Пришлось выпить снотворное. Проснулась я уже к обеду. Я ощущала себя такой разбитой, что еще пол часа не могла подняться с кровати. Честно, я даже забыла про Дану. Конечно она не выдержала и сделала все дела прямо на полу комнаты. Прибрав, и дав ей корма, я вышла на кухню. На ней как раз суетилась мать Мерфи, готовя обед.

– Скоро будет готово, милая.

Я вдруг ощутила себя самой последней дрянью. Она такая милая женщина, которая чуть не погибла, а я рыдаю по тому, кто это сделал. закусив губу, я вышла в гостиную. Там был Дэвид, он собирал небольшой столик. Он знал, что я стою и смотрю на него, но не сказал ни слова. Помявшись, я тихо сказала:

– Прости за вчера.

Глава 78

Дэвид

Мне понадобилось не много времени, чтобы понять, что нас с Джин больше нет. Я очень ревнивый и смириться с тем фактом, что в мою девушку кто-то пихает свой член, пусть даже ей это не приносит удовольствия, я не смогу. Как и смириться с тем, что мы расстались из-за человека, к которому она вдруг начала испытывать чувства. Как можно смириться с тем, что тебя насиловали, били, унижали, заставляли делать то, чего ты не хочешь?! Как можно забыть это все? Как можно поставить это выше, чем то, что было между нами? Теперь я уже не уверен, что она вообще когда-либо меня действительно любила. Как там говорят? Любила бы первого, не появился бы второй. Тогда зачем все это? Зачем я говорю ей что несчастный случай с моей матерью это рук дело Грейсона? Пускай бы она осталась с ним и жили они долго и счастливо... Я просто не хочу, чтобы он жил счастливо. Если уж она и будет с кем-то, то с кем-то действительно достойным, а не с человеком, разрушившим наши отношения. Да, это эгоистично, это мерзко, но он не будет счастлив. Не с ней. Он будет страдать так же, как страдал я. Не могу я смириться, не могу я оставить все как есть, я бы еще и подставил его так, чтобы он потерял все, понять бы как это можно сделать. Эта злоба слишком сильная, чтобы отпустить ее просто так. Все еще были сомнения в том, что Джин после моих слов все равно останется с ним, но нет. Она позвонила и сказала, что план в силе и почему-то именно от этой мысли мне впервые за долгое время стало хорошо на душе. Потому что Джин будет рядом? Увы нет, потому что она бросит Грейсона и ему будет больно. Найдет ли он нас? Точно не сразу, мы продумали все до мельчайших деталей, даже если он и найдет нас, то к тому времени уже пройдет очень много времени. Я неправильно поступаю с ней, я понимаю это, но, наверное, на нее у меня тоже есть обида и даже не за физическую близость с ним, хотя это тоже, а за то, что она позволила себе испытывать чувства к тому, кто растоптал «нас». Это было для меня предательством. Благо мама быстро пошла на поправку и уже в скором времени мы были в дороге, предварительно сняв всю наличку, ходили с закрытыми лицами и не светили никакие документы. Мы передвигались на автобусах, переодеваясь внутри, потом на электричках, метро и в конце концов на самолете с поддельными документами. Мама переживала очень сильно, но я рассказал ей лишь минимум, который ей нужно знать – что я не преступник, но нам нужно укрыться вместе с Джин от настоящего преступника, у которого слишком много власти. Наконец мы были в безопасности, сняли квартиру, на три комнаты, потому что я понимаю, что каждому из нас необходимо личное пространство. Оставалось лишь дождаться Джин, которая прилетала уже завтра.

Мы стояли в аэропорту и высматривали Джин, тогда как я еще и пытался увидеть нет ли слежки, но кажется ее и правда не было. Наконец, появилась она и вместо радости, мое сердце заныло. У нас были такие открытые и искренние отношения, а что теперь? Обиды, боль и предательство. Я улыбнулся, потому что я как минимум рад тому, что она освободилась от плена, в который попала не по своей воле. Мы поехали в ту самую квартиру, но по дороге Джин молчала, а я же в красках рассказывал о нашем побеге, пытаясь заполнить ту неловкость, которая могла бы у нас возникнуть. Уже на месте Джин стала осматриваться, а после закрылась в комнате и пробыла там довольно долго, ровно настолько, что я стал переживать. Я постучал в дверь и спустя пару минут она открылась, а за ней стояла Джин, с красными и припухшими глазами. Было очевидно, что все это время она проплакала. Я сначала растерялся, а после мне стало так обидно. Интересно, по мне она хоть немного похоже убивалась или же нет? Мы поговорили, и я просто не узнавал ее. Резкая, расстроенная, а все, потому что ее оторвали от чудовища. Неужели она настолько пропиталась этим Стокгольмским синдромом, что не понимает очевидных вещей? Он не стоит ее слез.

Вновь оставив ее одну, я вышел на балкон, где нервно достал сигарету и закурил. Одна за другой затяжки облегчали мое расстройство и разочарование. Я пытаюсь понять ее, но не понимаю, мне не удается это сделать. Мы по-разному мыслим и мои принципы не сломались бы ни под каким натиском.

На следующий день, я отвлекся сбором обеденного стола, который купил вчера вечером, чтобы мы втроем смогли сидеть за ним. В квартире было не все необходимое, но зато цена была приемлемой, а докупить необходимое – это не проблема. Все это время Джин сидела в комнате, и моя мама уже даже стала спрашивать про нее, а что я могу ответить? Я не знаю, что у нее на уме, поэтому советовал ей самой спросить, но мама не хотела лезть и навязываться, как и я. Какого же было мое удивление, когда я услышал шаги за спиной и точно знал кто там. Не говоря ни слова я продолжил собирать стол, но молчание было нарушено.

– Ничего страшного. Сейчас тебе лучше?

– Пойду помогу твоей маме.

В этот момент мои брови поползли вверх, я обернулся и увидел, как Джин просто уходит на кухню. Спокойно, Мёрфи, просто нужно время... Но, блять, как справиться со своими гневными эмоциями, когда ты никогда не отличался спокойствием и сдержанностью. Я уже точно знал, что между нами ничего больше нет и не будет, а все попытки будут ломаться как надежды на наше светлое будущее. Ладно, если посмотреть с другой стороны, то я тоже не святой, я так злился на нее, что переспал с парой девушек, правда хорошенько перед этим накидался виски. Наверное, если бы я не сделал этого, то уже бы сорвался и разругался с ней в пух и прах, но пока я держусь, держусь на злобе, на желании насолить и отомстить Грейсону, пусть даже придется немного насолить Джин. Но эти ее страдания пройдут, нужно просто время.

Собрав стол, я перевернул его и поставил уже для трапезы. Судя по запахам из кухни, еда готова, поэтому осталось лишь дождаться. Мама и Джин накрыли стол, выглядело все очень аппетитно. Я достал бутылку с виски и поставил ее на стол, тут же ловя на себе удивленные взгляды.

– Вчера купил. Думаю, нам есть что отметить, да, Джин?

Она конечно же ничего не ответила, тогда как я налил немного каждому в стакан, но себе налил чуть побольше. Сев за стол я поднял бокал и сказал:

– За свободу и справедливость, – мы с Джин с пару секунд смотрели друг другу в глаза.

Что я чувствовал в этот момент? Злость и обиду. У нас ничего не выйдет и мне очень жаль, что такая красивая история любви испарилась словно и не было «нас», мы снова были чужими.