Текст книги "Липучка (СИ)"
Автор книги: Мариан Фелис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)
Глава 41
Рай
Всю ночь я лежала на кровати, смотрела в потолок и не знала, что делать. Неприятная правда с картой отошла на второй план, потому что мысли вертелись только вокруг единственного факта: я больше не хотела учиться на технической специальности и не видела себя в будущем крутым программистом.
Может, потому что школа сильно отличалась от университета? Или потому что у меня перестало получаться быть если не лучшей, то хотя бы оставаться в середине списка студентов? Может, потому что успеваемость без поддержки и помощи Кира стала такой низкой, что била рекорды? Потому что неосознанно тянула Юсупова вниз?
Или потому что происходящее банально перестало мне нравиться?
Наверное, всё вместе.
Мама говорила несколько раз: «Подумай, прежде чем подавать заявление». Но в тот момент, после эйфории от успешно сданных экзаменов и предстоящей свободы, я никого не слушала.
Кажется, мама оказалась права. Теперь я пыталась понять, чем вообще хочу заниматься. И чего хочу от жизни.
Телефон, спрятанный под подушку, завибрировал.
Юсупов: Ты уже проснулась?
Я: Ага
Юсупов: Подозрительно рано…
И действительно, обычно в шесть утра я и не думала вставать, досматривая сны. Кирилл неплохо успел меня изучить.
Юсупов: Что случилось?
Он будто чувствовал неприятности.
Я: Ничего такого, просто отменили пары, и мне захотелось съездить домой
Ложь. Наглая и неприкрытая.
Я: Но потом вспомнила, что ты приедешь сегодня, и передумала
Юсупов: Подозрительно гладко…
Юсупов: Стоп, ты всю ночь не спала⁈
Следом он прислал тонну смайликов, от шокированного до рвотно-зелёного, и на пару минут завис. Под его никнеймом то появлялось, то пропадало заветное «печатает», но по итогу он прислал длинное сообщение с нотациями, в котором писал про мою внутреннюю батарейку, про гормон роста, который отвечает за красоту, про ослабленный иммунитет, про раздражительность и подверженность срывам, а в конце попросил нормально спать по ночам.
Я: Хорошо, мамуль
Юсупов: Не смешно!
Юсупов: Вот отлуплю…
Закатив глаза, моментально напечатала ответ, стараясь не улыбаться.
Я: Одни слова, никаких действий
Кир прислал задумчивый смайлик.
Юсупов: Ты заставляешь меня думать, что не так проста, как кажешься
Юсупов: Будешь меня ждать?
Я: Конечно
Я: Ты же буквально живёшь за стенкой, я не смогу пропустить твоё возвращение
Юсупов: Я не то имел в виду
Однако вместо того, чтоб расписывать, он позвонил по видеосвязи.
– Я имел в виду, – зашептал парень и замер. – Фигово выглядишь, Светлячок. Что-то случилось?
Он подозрительно прищурился, будто за секунду считал, что в голове у меня полная каша и неразбериха.
– Не спала всю ночь, – я пожала плечами и натянуто улыбнулась.
Юсупов шепнул что-то себе под нос, правда, настолько тихо, что мне даже не удалось расслышать. К счастью, он не стал продолжать тему.
– Так ты будешь меня ждать? Ну типа…
– Да, – выдохнула я, и губы сами растянулись в улыбке. Только уже искренней и открытой. Более того, уже под утро мне в голову пришла идея встретить Кира прямо на вокзале, чем я и собиралась заняться. Но ему об этом знать было не обязательно.
– Тогда хорошо, – кивнул Юсупов. – Я приеду голодный и холодный, учитывай. Меня надо будет кормить и греть.
* * *
Чтоб не оставлять Кирилла без провианта, я с утра сделала запеканку, тепло оделась и поехала на вокзал. Поезд пришел на десять минут раньше, и в итоге я забежала на перрон ровно в тот момент, когда состав затормозил.
Вдоль вагонов растянулась вереница встречающих, все спешили, толкались, а я стояла на месте и не знала, что делать. Юсупов не говорил номер вагона, так что мне оставалось лишь положиться на удачу.
С перрона в город вели две широкие лестницы по разные стороны от здания вокзала, так что вероятность встретить Кира равнялась пятидесяти процентам. Чтоб точно не упустить шанс, я залезла на лавочку рядом с лестницей и вытащила из кармана телефон.
Написать или нет? Тогда не получится сюрприза.
– Кого потеряла? – знакомый голос раздался так неожиданно, что я вздрогнула и выронила мобильный.
Юсупов, стоящий всего в шаге от меня, широко улыбнулся, поднял телефон, отряхнул от снега и спрятал в карман красной парки.
– У меня целее будет.
– Верни, – потребовала скорее из вредности.
– За всё своя плата, Светлячок, – Кирилл с коварной ухмылкой обхватил одной рукой мои ноги, замер и прошептал: – Верну, если поцелуешь. Согласна на мои условия?
Сердце восторженно подскочило и понеслось галопом, громко стуча в груди. Я округлила глаза и уставилась на Юсупова в ожидании, что он вот-вот крикнет: «Шутка!» – и заржет.
Но он не смеялся, только выжидал, как дикий зверь перед прыжком.
– Что если нет? – уточнила я, тщательно скрывая улыбку, которая так и расползалась на губах.
Кирилл недовольно сморщился и чуть сильнее надавил на мои коленки с обратной стороны, отчего ноги подогнулись, и мне пришлось упереться ладонями в плечи парня. Но его такой исход не смущал.
– Уверена в своём ответе?
Я уже ни в чём в жизни не была уверена.
У меня был выбор: стоять на своём до конца, делая вид, что обиделась, или поддаться очарованию парня. И этот выбор за последние две недели оказался самым лёгким. Вместо того, чтоб возмущаться поведению Кира, я резко наклонилась и поцеловала его.
Легко, мимолётно, едва коснувшись холодных губ.
Юсупову хватило этого, чтоб расплыться в ещё более широкой улыбке.
– Слабовато, – выдохнул он. – Я даже ничего не почувствовал. Может, ещё разок?
– Обойдёшься, – фыркнула я.
Дальше всё происходило слишком быстро: Кирилл одним движением схватил край капюшона моей чёрной парки и потянул на себя, заставляя наклониться, второй ладонью обхватил мою голову и поцеловал сам. Жадно, но слишком коротко.
С обворожительной улыбкой Юсупов отпустил мой капюшон.
– Теперь дотяну до дома.
Какая наглость! Я закатила глаза и проворчала:
– Раньше ты как-то без этого жил.
– Без твоих поцелуев? – уточнил парень, будто намеренно пытаясь смутить меня. И у него это получалось. Щёки моментально запылали, кожа горела, её не остужал даже лёгкий мороз. – Я просто не знал, насколько мне это понравится. Вот теперь знаю и точно не смогу остановиться. Так что срочно домой.
Кирилл обхватил мои ноги чуть выше колен, прижал к себе и неожиданно сдвинулся с места, так и удерживая меня на весу. Вздрогнув от испуга, я вцепилась замёрзшими пальцами в куртку Кира, чуть наклонилась и строго попросила:
– Отпусти!
– А ты чего не на парах? – не обратил внимание на протест, уточнил Юсупов, медленно вышагивая по перрону. – Очень ценю, что ты прогуливаешь ради меня, но не надо.
– Пары отменили, – проворчала я и громко добавила: – Поставь на землю, блин!
– Отменили? – деланно удивился Кир, хотя я почему-то была уверена, что он знает про сдвиги в расписании. – Значит, у нас свободный день. Надо придумать, что делать.
Я понимала, что мы совсем рядом с лестницей, а мне не хотелось вот так глупо сломать шею и попрощаться с жизнью.
– Мы упадём.
– До сих пор не упали же, – возразил Юсупов.
Ладно, новый аргумент.
– Лестница скользкая.
– Не бойся, Светлячок. Расслабься и доверься, – шепнул парень. – Просто закрой глаза.
Со вздохом, полным недовольства и желания поскорее сесть в автобус, я поддалась.
* * *
Кирилл поступил благоразумно: поднёс меня к лестнице, аккуратно опустил на землю, взял за руку и повёл к автобусным остановкам. Он рассказывал о том, как они выступили на олимпиаде, как успешно вышли в финал, как играли в дурака всю дорогу в поезде, как ходили в Эрмитаж – всё, что было хоть сколько-то интересно. Даже рассказал, что они со знакомым ходили на моноспектакль в арт-кафе, и поделился впечатлениями.
– Значит, ваша команда прошла дальше? – тихо уточнила я.
– Ага, – с широкой улыбкой кивнул Юсупов.
Мы неловко влезли в автобус, оплатили проезд и остановились у задней двери. Почти все места были заняты.
– И вы снова куда-то поедете?
– Тоже в Питер, – ответил Кир, сел на единственно свободное одиночное сидение в конце автобуса и бросил сумку на пол. Парень уверенно подтянул меня к себе и силой усадил на колени.
Я, конечно, сделала вид, что очень недовольна его поведением, хотя глубоко в душе трепетала от его немного неотёсанной манеры заботиться. Как только двери с лязгом захлопнулись, автобус медленно поплыл по заснеженному асфальту в сторону набережной.
– Ты снова свалишь и даже не предупредишь? – уточнила я, недобро прищурившись.
Юсупов тихо рассмеялся, уткнувшись в воротник моей парки, и лишь крепче сжал руки на талии.
– Что это? Ревность? Беспокойство? Всё вместе? – он светился, как начищенный пятак. Очень медленно Кир ухватился зубами за кончики перчатки, стянул её с ладони и неспешно нажал на кончик моего носа. – Буп!
– Хватит, блин, я же серьёзно!
– Ну, раз так, то ладно, – смягчился Кир. – В Питер поедем двадцать второго декабря, уже билеты купили. Всего на неделю, к новому году вернусь, так что не бузи.
Мы оба ненадолго замолкаем, и синхронно поворачиваем головы к окну и проплывающим за ним домам. Мне хотелось сказать очень многое, но я понимала: пока не время и не место. Особенно боялась говорить о карте и деньгах, которые должна была стащить.
– А если бы я не спросила, ты бы рассказал сам?
Этот вопрос крутился среди многих других и показался самым безопасным.
– Конечно, – кивнул Юсупов. – За кого ты меня принимаешь, Светлячок?
– За человека, который нагло свалил и ничего не сказал, – проворчала я, сильнее отвернувшись к окну.
Настойчиво Кир взял меня за подбородок, повернул к себе и медленно сказал, гипнотизируя серыми глазами:
– Ты так сладко спала, я не хотел тебя будить. А до этого не хотел портить атмосферу. Никаких вторых смыслов, ясно? Уже в поезде я испугался и решил всё свести в шутку. Прости, я дебил. Можешь даже побить меня, если очень хочешь.
– Хочу, – согласилась немедленно.
Кирилл широко улыбнулся.
– Так и знал! Вот приедем домой, будешь…
Я не дала ему договорить, отклонилась и несильно ударила кулаком в плечо.
– Ауч! Вот это удар! – наигранно восхитился Кир. – Уже можно жаловаться на домашнее насилие?
– Кому? – усмехнулась я.
– Твоему отцу, например. Хотя дать тебе ремня я и сам могу, – он подмигнул, снова сгрёб меня в крепкие объятия, буквально впечатывая в своё тело, и уткнулся носом в куртку.
* * *
– М-м-м, – промычал Юсупов, – от тебя вкусно пахнет!
Бабули на соседних сидениях покосились на нас и начали перешёптываться, а я попыталась сесть ровно, чтоб выдержать целомудренное расстояние между мной и Киром. Но парень не пошёл на поводу и лишь сильнее прижал к себе.
– И чем пахнет? – вздохнула я, прекрасно понимая, что до нужной остановки Юсупов не отпустит.
– Раем, – выдохнул он.
– Чего⁈
Это звучало странно и в то же время мило. Будто Кир, находясь под воздействием чего-то, вдруг выдал правду. Слегка сладкую, как сахарная вата, и посыпанную блёстками, но всё же. В другой ситуации мне было бы сложно сдержаться и не рассмеяться.
Здесь произошло иначе. Я сама прижалась крепче к плечу Юсупова, пряча довольную улыбку.
Это ведь значило, что он что-то чувствует.
– Слишком сопливо? – глухо усмехнулся Кирилл.
– Есть такое.
– О, ужас! Что, теперь я не бэдбой?
Я рассмеялась.
– Когда ты вообще был им?
Юсупов резко отпрянул от меня, сканируя широко раскрытыми от возмущения глазами, и едко заметил:
– Всегда им был!
Стараясь скрыть улыбку, я покачала головой и спрятала лицо на плече парня. От красной парки пахло морозной свежестью и дурманящим терпким парфюмом. Странно, но древесные явно дорогие духи теперь ассоциировались с чем-то до боли родным. С домом.
За окном начали мелькать новостройки, смотрящие окнами на набережную, и нам пришлось встать.
Кирилл вдруг, неожиданно опомнившись, вытащил из кармана маленький брелок в виде кожаного зайчика с глазами-пуговками.
– Тебе.
Я удивленно подняла брови и смотрела в глаза Юсупову, пытаясь понять причину для подарка.
– Сувенир, – пояснил парень.
Ах, вот оно что, просто сувенир.
– Спасибо, – кивнула я.
– Это вместо того, – прошептал Кирилл, наклонившись и практически уткнувшись своим лбом в мой.
Точно! Он ведь выбросил брелок в виде мишки, который подарил Таран. Интересная замена, забавная. Я коротко сжала подарок в ладони и спрятала зайчика в рюкзак.
Кирилл взял меня за руку и подмигнул внимательно наблюдающим за нами бабулям. Те сразу разулыбались, захохотали и начали закидывать Юсупова комплиментами. А он, возгордившись, поигрывал бровями до самой остановки.
Молча мы дошли до дома, поднялись на тринадцатый этаж и ввалились в квартиру.
– Я устал! – провыл Кир, быстро скинул верхнюю одежду и галантно помог мне снять парку. Он убрал ботинки на специальную подставку, отодвинул в сторону сумку и резко подхватил меня на руки.
– Эй! Ты же устал! – возмутилась я.
– Не настолько, – рассмеялся Юсупов, явно направляясь к своей спальне.
Глава 42
Второй этап
Время до отъезда Кира пролетело незаметно. Мы мало разговаривали: либо целовались, либо играли в приставку, либо смотрели сериал. Иногда разбавляли это прогулками, совместной готовкой или уборкой.
К сожалению, Юсупов постоянно был занят подготовкой ко второму этапу олимпиады, а я решила не нервировать его новостями о карте до того момента, пока они не вернутся с победой. Девчонки неуверенно поддержали мою идею: Женя считала, что нужно сказать всё немедленно, но вот Алла наоборот считала, что стоит забыть о карте. Наша договорённость с Сергеем Витальевичем была разорвана в одностороннем порядке, к тому же мужчина больше не звонил, так что зачем Киру знать об этом? Лишь два аргумента сумели меня убедить: тот факт, что признание может повлиять на выступление Юсупова в Питере, и то, что это почти наверняка разрушит их с отцом далеко не идеальные отношения.
Я не могла промолчать совсем, но влиять на возможное будущее Кира не хотела – олимпиаду спонсировали крупные компании, которые в дальнейшем рекрутировали студентов и заманивали к себе. Кирилл даже похвастался, что им многие заинтересовались.
Разве было бы справедливо вываливать правду в такой неподходящий момент?
– Эй, ты где витаешь? – Кир слегка толкнул меня плечом и выразительно поднял брови.
Мы уже два часа сидели на кухне в окружении учебников, тетрадей и ноутбуков.
– Тут, – моментально отозвалась с улыбкой, подняла тетрадь и потрясла ей.
– Помочь?
– Спасибо, я сама, – отмахнулась, сохраняя наигранное спокойствие.
На самом деле мне было тяжело отдавать долги. Точнее, долги копились в геометрической прогрессии и с каждым днём их количество становилось всё больше. А вот выполнять задания получалось не так быстро.
После разговора с Толиком я поняла, что это действительно не моё, поэтому не сильно старалась и в свободное время штудировала информацию по другим профессиям, чтоб найти нечто более подходящее. Вот только если бы об этом узнал Кирилл, наверняка бы ринулся помогать и не подготовился бы толком к олимпиаде.
Приходилось действовать тайно, фактически исподтишка.
– Что там сейчас у Виктора Эдуардовича?
Юсупову разрешили пропустить часть пар, поэтому зачастую в университете мы расходились в разные стороны.
– Ничего интересного, – отмахнулась я.
– То есть там какая-то легкотня началась? – удивился Кир.
– Потом узнаешь.
Я не знала, что ещё сказать, поэтому уткнулась в тетради и сделала вид, что очень занята домашкой. К счастью, Юсупов не стал лезть с расспросами и углубился в решение задачек по программированию.
Уже около полуночи мы легли спать, чтоб утром снова пойти в университете и разойтись в разные стороны. А тем же вечером Юсупов собрал рюкзак с вещами, затащил меня в душ и со спокойной душой лёг спать.
Во вторник рано утром он поцеловал меня на прощание и укатил в Питер.
Мне оставалось лишь ждать его и надеяться, что ничего не случиться.
* * *
Но этому не дано было сбыться.
Мы с Юсуповым постоянно созванивались, переписывались и поддерживали связь всю неделю. Он звонил сразу после пар, после прерывался на свои дела и снова появлялся в сети через пару часов. С утра они с ребятами тренировались или гуляли по северной столице – Кир щедро делился фотографиями из музеев.
Ничего не предвещало беды, однако проблема всё же возникла.
За день до возвращения Кирилла, уже вечером, я лежала с книгой в кровати. Юсупов чем-то занимался с ребятами, поэтому мне приходилось развлекаться самостоятельно. Девчонки сидели по домам, мы практически перестали гулять – каждый день на улице завывал сильный ветер, к концу пар поднималась сильная метель, и мы после пар раз за разом расходились в разные стороны.
В любовном романе, купленном месяц назад с рук одной из одногруппниц Женьки, главный герой как раз эффектно признавался в любви героине, а та расплывалась перед ним, как девчонка. Трогательный момент настолько увлёк, что я не сразу заметила вибрацию мобильного на тумбе.
Неизвестный номер.
Я с лёгкой опаской ответила на звонок, морально приготовившись сбросить вызов, ведь обычно с таких номеров звонили мошенники.
– Ну, наконец-то! – в трубке раздался недовольный знакомый голос.
Его невозможно было не узнать – голос был раскатистым, чуть гнусавым, совсем не привлекательным.
– Что вам нужно? – оскалилась я сразу.
– Всё то же, Светлана, – процедил Сергей Витальевич. Тон из доброжелательного резко сменился на острый, как бритва, и опасный. Словно он одними словами мог заставить меня страдать.
Я закатила глаза и покачала головой, не убирая книгу. Разговор обещал быть коротким и очень сложным.
– Извините, но нет, карту достать не получится. Кирилла сейчас нет.
– Да-да, знаю, он уехал на какие-то соревнования, – безразлично протянул мужчина.
– На олимпиаду, вообще-то!
Мне хотелось сказать, что его сын – самый умный парень, которого я когда-либо встречала в своей жизни. И что он заслужил поездку на олимпиаду и даже побежду своим огромным трудом. А ещё что ему следовало бы гордиться этим фактом, а не отмахиваться от сына, как от прилипчивой мухи.
Хотелось, но я не сказала. Это было бесполезно, Сергей Витальевич вряд ли бы услышал то, что ему пытаются донести.
– Да хоть к чёрту на кулички, мне плевать, – резко ответил мужчина. – Но мне не плевать на своего второго сына, который сейчас находится в больнице. Вы же понимаете, Светлана, что причастны к этому? Что вы тоже в какой-то мере виноваты в том, что мой сын так и не получил денег на лечение?
– Я не…
– Нет, вы виноваты! – с нажимом проговорил он. – Так же, как и Кирилл! Но что ещё хуже, вы будете виноваты в осложнениях собственного брата.
– Чего⁈ Причём тут вообще мой брат?
Сердце предательски подпрыгнуло в груди, поняв, о ком именно зашёл разговор. Ладони моментально вспотели.
– Ну как же, – Сергей Витальевич проговорил это медленно, как кот, объевшийся сметаны и увидевший мышь. – Ваша семья так и не нашла полную сумму на реабилитацию, верно?
Внутри всё похолодело.
– Откуда вы знаете про реабилитацию? – мой голос сорвался на хрип.
– Наверное, потому что мы пообещали вашей семье денег, Светлана. Тех, которых вам не хватило. Я буквально десять минут назад говорил с вашей матерью, и она очень нас благодарила.
– Врёте! – горячо воскликнула я.
Голос в трубке мягко рассмеялся.
– Зачем мне это нужно? Я абсолютно искренне пообещал помощь. Только вот незадача: деньги внести просят внести до нового года, а они все лежат на карте, которую стащил мой старший сын. Улавливаете связь, Светлана?
Я отчаянно помотала головой, отбросив чёртову книгу в сторону.
Конечно, улавливала. Просто не хотела верить.
– Что вы хотите от меня? Я же сказала, что не знаю, где эта карта!
– Либо вы лукавите, Светлана, либо плохо искали, – вздохнул Сергей Витальевич. – И оба варианта меня не устраивают. Так что советую вам, деточка, засунуть гордость вместе со всеми остальными эмоциями очень-очень далеко, найти карту в ближайшее время и отправить мне с курьером. Иначе ваш брат, дорогая Светлана, тоже окажется на волоске.
– Я не…
Голос окончательно сорвался. На глазах выступили слёзы. Я трясла головой, словно это могло хоть как-то решить проблему.
– Кирилл ещё не вернулся, это мне известно. Но как только он приедет, вам следует решить для себя, Светлана, на чьей вы стороне: на моей и вашего брата или на стороне незрелого мальчишки, который берёт на себя слишком много.
* * *
В трубке раздалась пара коротких гудков, и зазвенела тишина. Я сидела на кровати долго. Возможно, два часа. Или три? В голове было пусто. Совсем. Точнее, мыслей там было полно – целый ворох, но вот решений… ни одного. Меня будто зажали между молотом и наковальней, заставляя при этом считать сложные примеры в уме.
Единственное, до чего я догадалась в тот момент – позвонить маме.
Время уже близилось к полуночи, я не хотела тревожить никого из родных, однако не могла сидеть без дела, пока вопросы мучали. Ведь Сергей Витальевич легко мог соврать! Более того, он наверняка так и сделал. Просто узнал, что сын на олимпиаде, вспомнил о нашей договорённости и решила потребовать всё и сразу, придумав повод.
Это звучало реалистично.
Но моя теория разбилась о жестокую реальность.
Когда я набрала номер мамы, думала, что она не возьмёт трубку. Поздно, да и она вообще наверняка спала. Однако буквально спустя пару гудков послышался бодрый голос:
– Светуль, – ласковое прозвище резануло слух, – мы с Вадимом немного заняты, я тебе позже…
– Это срочно, – строго сказала я, собрав силы в кулак.
– Давай хотя бы…
– Это. Срочно.
Строгий тон подействовал.
– Что случилось? – голос мамы стал тихим, сосредоточенным, всё веселье пропала.
Я вздохнула, прикусив губу.
Мысли скакали, как кузнечики. С чего следовало начать? Спросить прямо или подойти издалека? Вывалить претензии, связанные с тем, что они поставили меня в неловкую ситуацию, ведь стащить карту я не могла. И совсем не потому что Юсупов таскал её с собой или хорошо прятал. Совсем нет.
Просто не хотела.
– Лана-а-а, – позвала мама, и я опомнилась.
– Помнишь, ты говорила про реабилитацию?
– Конечно, – моментально ответила мама.
– Папа там всё продавал…
Зайти издалека всё же оказалось проще.
– Не бойся, твоё ничего не трогали, – успокоила мама.
Она не понимала, что боялась я совсем другого.
Мне не пришлось продолжать и притворяться, потому что мама продолжила рассказывать:
– Папа пока что тоже ничего больше не продаёт. Да и не берут. Но нам дали в долг, так что не беспокойся.
– Вам… что⁈
Сердце болезненно сжалось, грудь сдавило железными тисками. Я смотрела на Паблито, который таращился на меня своими большими зелено-жёлтыми глазами, будто говорил с укором: «Допрыгалась, хозяйка? Надо было раньше думать!»
– Ну, ещё не совсем дали, но на днях всё будет, – ответила мама. – Так что не беспокойся…
– Кто⁈ – перебила я и впервые за долгое время стала молиться.
Лишь бы не Сергей Витальевич, лишь бы…
– А это семья Юсуповых, – мягко сказала мама.
– Юсуповых…
– Как я поняла, у них там всё разрешилось с картой, так что они смогли дать нам в долг нужную сумму.
– Кроме Юсуповых просить не у кого? – прохрипела я.
Хотелось закричать и бросить телефон в стену, но вместо этого приходилось кусать губы, чтоб не наговорить глупостей.
– Светуль, если бы всё было так просто, мы бы давно нашли деньги.
– А как же Бероевы? – я пыталась вспомнить более или менее состоятельных друзей, которые могли дать в долг.
– Это крупная сумма, Света, – голос стал звучать строже. – Думаешь, все бросаются раскидываться направо и налево такими деньгами?
– Друг Владика куда пропал? – перечисляла я. – Ну, тот, богатенький. Или что, он тоже слился?
Мама цыкнула.
– Прекрати так говорить, Света! Если человек не бросается давать деньги – это не значит, что он плохой.
– Может, у тёти Марины попросим? – слабо предложила я. Вот уж кто точно дал бы в долг, только после этого потребовал приличные проценты сверху. Но чем-то нужно было жертвовать.
В трубке раздался тяжёлый горестный вздох.
– Вот позвони ей и спроси, почему она не хочет давать в долг! Тётя Марина год назад с работы уволилась, сейчас все свои богатства распродаёт и на эти деньги живёт. Что тебе так Юсуповы покоя не дают? Тебе даже видеться с ними не надо. Так что не драматизируй, мы уже всё решили. Если это всё, то я пойду, надо ещё Влада обрадовать. Пока. И не забивай себе голову ерундой, лучше учись!
* * *
Я долго сидела с телефоном у уха и чувствовала, как под кожей поднимается мерзкая, липкая паника.
«Семья Юсуповых».
То есть Сергей Витальевич не врал. И это сбивало с толку, потому что ложь можно было разоблачить и выдохнуть, забыв о дурацкой карте. Правда же давила на грудь, как бетонная плита: деньги на реабилитацию Влада у людей, которые ждут от меня карту. Карту, к которой я даже не хотела прикасаться. Карту, которая, по сути, стала моим договором с дьяволом.
Я поднялась с кровати на ватных ногах и прошлась по комнате. Паблито наблюдал за мной с подоконника, не моргая. Следил за мной жёлтыми глазищами, будто собирался осудить.
– Ну что ты на меня смотришь? – шепнула я. Кот, конечно, не ответил, только отвернулся к окну, махнув пушистым хвостом.
В голове снова и снова всплывали слова Сергея Витальевича: «деньги просят внести до нового года», «вы будете виноваты в осложнениях». Словно он специально подбирал формулировки, чтобы любая моя попытка сопротивляться выглядела не гордостью, а преступлением против здоровья собственного брата.
Я на секунду закрыла глаза и представила родных: Влада с неловкой улыбкой, когда он старается выглядеть сильным; маму, делавшую вид, что всё под контролем; отца, который молча таскал коробки и продавал вещи. И теперь здоровье брата зависело от моего решения.
Зачем вообще я соглашалась на эту дурацкую сделку? Надо было сразу отказаться!
Если бы только я рассказала правду раньше. Если бы не оттягивала. Если бы не испугалась его реакции.
Я резко выдохнула, посмотрела на телефон и на автомате набрала номер. Первый человек, которому я должна была всё рассказать – Кирилл.
Гудок. Второй. На третьем Юсупов взял трубку.
– Светлячок! – в динамике ударил шум, будто кто-то включил фен прямо рядом с микрофоном. – Я пока на связи, но скоро пропаду! Чё у тебя?
– Кир… – я сглотнула, стараясь говорить ровно. – Ты уже в поезде?
– В каком поезде? – он перекричал чей-то смех и грохот. – Мы не в поезде. Мы в машине!
– В машине?..
– Да! – он снова повысил голос. – Короче, прикинь: Рудов купил билеты на неправильную дату. Прям совсем не рядом. На месяц вперёд.
Я моргнула.
Это звучало настолько тупо, что я бы рассмеялась, если бы не хотелось плакать.
– Как… – я попыталась поймать мысль, – как можно купить билеты на неправильную дату? Он не проверял, что ли?
– Да я сам в шоке! – фыркнул он. – В итоге Рудов с кем-то договорился, нас повезли на тачке. Мы сейчас остановимся на ночь в гостишке. Утром выезжаем, к вечеру будем дома.
– К вечеру… – повторила я, и во мне что-то холодно щёлкнуло.
К вечеру. А Сергей Витальевич говорил «в ближайшее время». И я почему-то была уверена, что его «в ближайшее время» – это сегодня. Прямо сейчас.
– Эй, Светлячок, ты чего такая грузная? – Кирилл сразу уловил моё настроение. – Чего случилось? Опять работы не смогла сдать, что ли? Я помогу, как приеду.
Я сжала телефон так крепко, что чуть не хрустнул пластик.
Передо мной стоял выбор: рассказать сразу и отказаться от шанса помочь брату или переступить через принципы и чувства, отдать чёртову карту и рассказать позже. Сразу, как только отдам. Но я знала, что ни один из вариантов не может быть верным. В любом случае меня ждали муки и страдания.
– Кир, мне нужно с тобой поговорить, – мой голос звучал жалостливо, почти плаксиво. Я мысленно уговаривала себя не разреветься прямо в трубку. Ведь признание могло помешать выздоровление брата. – Это важно.
– Давай, – Кир стал говорить чуть тише, как будто отвернулся от остальных. – Что?
Я вздохнула, мысленно собравшись с духом, открыла рот… и в этот момент телефон завибрировал в руке.
– Подожди секунду.
Сообщение.
Неизвестный номер.
Я даже не сразу поняла, что это тот же самый номер, с которого мне звонил Сергей Витальевич. Но когда прочитала и вникла в смысл написанного, кровь отлила от лица.
«Времени мало, Светлана. Решайтесь сейчас. Я не буду ждать до утра».
Сердце застучало в висках так громко, что перекрыло шум из динамика.
Был ли у меня выбор?
– Свет? – Кирилл кричал. – Ты там? Эй! Алло-о-о!
Я с трудом подняла телефон обратно к уху, принимая тяжёлое решение, и прохрипела:
– Прости, мама написала. У них там что-то срочное. Давай отложим разговор до завтра, ладно?
