Текст книги "Белое, красное, чёрное (СИ)"

Автор книги: Мари Тегюль

Первым мигом была общая растерянность. Но следом взрыв восторга. Все бросились поздравлять князя Вачнадзе, который весь светился от успеха и принимал поздравления, как и подобает, со скромностью во взоре. Как певец, удачно спевший арию и принимающий аплодисменты и поздравления от слушателей, после минутной паузы князь Вачнадзе простер руку к сыщикам, как бы требуя от отсутствующей публики аплодисментов и для своих компаньонов. В свою очередь Ник и Аполлинарий были потрясены происшедшим. Самым трезвым оказался комендант дворца, который тотчас же распорядился послать за казначеем, собрать и составить точный список, буквально с потолка свалившегося сокровища.

– Полагаю, надо будет сообщить в «Закавказские ведомости», – сказал князь, натягивая перчатку. – Как вы считаете, господа? – обратился он к сыщикам. – Ведь, как я думаю, – тут он понизил голос до шепота, – не все должно стать достоянием широкой публики?

– Безусловно, князь, – быстро ответил также шепотом Ник. – Положитесь на нас, мы передадим журналистам ограниченную, но точную информацию. Вот, например, такую: «В очередной раз ведомство тифлисского полицмейстера князя Вачнадзе оказалось на высоком уровне. При непосредственном участии князя было распутано важное дело, связанное с кладом драгоценностей. В интересах следствия князь Вачнадзе ограничил сведения для широкой публики». Вот так подойдет?

– Блестяще, господа, я очень вам благодарен! Как жаль, что сегодня не было рядом с вами весьма уважаемого мною доктора Зандукели!

Он помолчал и затем очень торжественно сказал:

– Сегодня я доложу о происшедшем наместнику, князю Голицыну!

На следующий день все газеты пестрили заголовками необыкновенного происшествия во дворце наместника, а Тифлис гудел рассказами очевидцев. Новость катилась из Сололаки на Авлабар, с Авлабара на Майдан, проносилась над Петхаином, Сеидабадом, была темой разговоров во всех тифлисских банях, обрастая дополнительными подробностями о бриллиантах, размером с голубиное яйцо, о том, что весь пол в персидском зале дворца наместника был усыпан бриллиантами, рубинами и сапфирами необычайной красоты и величины, в Сеидабаде намекали на то, что это были драгоценности персидского шаха, на Авлабаре пытались найти связи между армянскими купцами и сокровищами, и все превозносили умение и ловкость тифлисского полицмейстера князя Вачнадзе.

Глава 19

Был уже вечер, когда Ник и Аполлинарий, сидя в кабинете Ника на втором этаже и обсудив события дня, обдумывали, как лучше им забраться к монастырю святого Давида. Из города туда шла крутая, но достаточно широкая тропа, проложенная в ермоловские времена.

Вернувшаяся из гостей Лили заглянула к ним, чтобы сообщить городскую новость – происшествие во дворце наместника. Услышав разговор, она тотчас же присоединилась к Нику и Аполлинарию.

– Господи, – вздохнула она, – как я люблю это место, гору святого Давида! Когда я была совсем маленькой, моя грузинская бабушка рассказала мне древнюю легенду о святом отце Давиде, который жил там, на горе, она тогда называлась по другому, по грузински Гандегили, а по татарски – Ишитутрук, и вот я представляла себе пещеру, где жил отшельник, источник, маленьких ланей, которые сбегались из густых лесов к источнику по утрам, когда приходили туда на водопой, и ластились к этому одинокому старцу. Но, видимо, он не был старым человеком, ему еще хватило энергии основать Гареджийский монастырь, еще одно замечательное место в Грузии.

– Да, – мечтательно подхватил Аполлинарий, – и мне, маленькому, рассказывали точь в точь такую историю. И что два афонских монаха построили там, на горе, маленькую каменную церковь во имя Иверской Божьей матери. И что жители Тифлиса убегали и прятались от неприятеля в церкви и вокруг нее. И в благодарность потом делали церкви дары, и она перестраиваивалась и разрасталась. Жил там одно время и царь Ираклий Второй, после смерти своего сына Соломона, там похоронен еще и карталинский царь Давид, постригшийся в иноки после разорения своего царства, ну, и там, ниже церкви, в гроте, на месте, купленном Александром Чавчавадзе, покоится Грибоедов и его несчастная супруга.

– А бывают дни, когда туда приходит молиться особенно много богомольцев? – спросил Ник, что-то обдумывая.

– Конечно, на все церковные праздники, а особенно на седьмую неделю после пасхи, в годовой проаздник. А так особенным днем считается четверг, по четвергам там много народа, особенно молодых девиц. Святой Давид считается покровителем семейного счастья. Говорят, что святой Давид по заросшему горному склону именно в каждый четверг спускался в Тифлис для проповедей.

– Тогда у меня такой план, Лили, не уходи, ты должна помочь нам, – сказал Ник, увидев, что Лили поднимается, чтобы уйти в другую комнату. – И, давайте-ка сюда стихотворение маркиза о монастыре. Как там было?

 
  «Там объят полночной мглой,
  Монастырь стоит седой.
  Скрыта буйною травой,
  Есть пещера под скалой.
  В полночь тайною тропой,
  Освещаемой луной,
  Призрак, светлый и живой,
  Поведет тебя с собой.
  И возьмешь ты талисман,
  Тот, что нимфою был дан.
  То, что скрыто, ты найдешь,
  И с собою унесешь».
 

Аполлинарий, есть какая-нибудь еще тропа, которая ведет к монастырю? Правда, в стихотворении сказано, что тропа тайная, но, думаю, что тифлисскому сыщику она должна быть известна!

– А как же! – бодро отозвался Аполлинарий. – Я столько там лазил в детстве! Там есть тропа, которая ведет наверх, на вершину горы. Не знаю, уж насколько она тайная. Но, – тут Аполлинарий задумался, – подождите-ка, подождите, там есть и вправду тайная тропа, по ней спускаться очень трудно, а подниматься тем более, она ведет прямо к пещере.

– А пещера? – спросил Ник, – она как, видна хорошо?

– Да, конечно, там же столько паломников бывает, но кусты над ней ее как-бы полускрывают, выглядит все очень романтично.

– А как у нас обстоят дела с полнолунием? Аполлинарий, подайте мне, пожалуйста, «Кавказский календарь». Вон он, лежит возле вас. Так, так. Вот, в ближайший четверг, то есть послезавтра, как раз и полнолуние. Тогда слушайте меня!

И Ник изложил свой план.

– Конечно, – окончил он, – придется в этот план все время вносить коррективы по ходу действия. Главное, Лили, ты должна быть крайне внимательна, сосредоточена, не отвлекаться ни на что. Не забудь взять с собой кольцо. Надень его в последний момент, когда будешь уже в церкви. Если за нами уже начата слежка, а мы, кажется, все сделали для этого, шуму в городе после приключений во дворце наместника было много, то ты тоже будешь в центре внимания. Мы с Аполлинарием будем стараться быть рядом, а ты, если случайно узнаешь нас, делай вид, что не знаешь. Ну, все остальное как повезет!

Уже в среду Ник и Аполлинарий исчезли из дому. И еще до наступления темноты, Лили, одетая в ситцевое платье и удобные туфли, с простенькой дешевой кружевной косынкой на плечах, которую в церкви легко было набросить на голову, в сопровождении Петруса отправилась к монастырю святого Давида. Петруса нельзя было узнать, он наклеил длинные печальные усы, надел картуз и превратился в небогатого тифлисского мокалака. До конца Давидовской улицы их довез извозчик, а дальше им надо было подниматься самим. Дорога, вначале мощеная грубым булыжником, а потом и вовсе ничем, петляла среди зарослей дикой сирени, шиповника, жасмина. Людей было мало, одна женщина, очень прилично одетая, но босая, видимо, по обету, тяжело поднималась в гору с помощью служанки. Несколько молодых женщин стайкой держались вместе. Всем хотелось успеть в церковь до всенощной и остаться там так, чтобы потом послушать и заутреню. Через час они были уже почти у цели, у грота, где были похоронены Александр Грибоедов, Нина Грибоедова-Чавчавадзе и их ребенок. Там всегда сидело несколько нищих, просивших подаяние.

Церковь каким-то чудом была выстроена на небольшом скалистом уступе и прижималась к скале. Прямо перед церковью было небольшое строение, странноприимный дом для паломников, приходивших сюда со многих концов Грузии. Почти на краю этого пятачка, где тесно располагались церковь с небольшой колокольней и странноприиимный дом, была глубокая пещера, вырытая на заре христианства святым Давидом.

Лили с Петрусом подошли как раз к началу службы. В небольшой церкви стояли женщины, поодаль мужчины, темные древние иконы висели по стенам, трепетали многочисленные язычки свечей в бронзовых подсвечниках. Пахло ладаном. Лили купила несколько восковых свечей у тощей высокой женщины, торовавшей ими у входа в церковь. Женщина, видимо, была больна, лицо ее по самые глаза было укутано платком. Но чем-то она не понравилась Лили – взгляд, брошенный ею, был странным. Служба прошла спокойно. Лили с Петрусом вышли из церкви. Было очень тепло, но погода немного изменилась. Полная луна, плывущая по небу, время от времени заслонялась тучами. Было тихо и мирно. Лили подумала, что, видно на этот раз Ник и Аполлинарий ошиблись, уж слишком пасторальной была эта картина с церковью, богомольцами и луной, время от времени освещающей эту идиллию. И вдруг одна из богомолок вскрикнула. Все обернулись. Она стояла у церкви, показывала пальцем на гору и не переставая кричала: «Вай ме, вай ме! Что это, что это!». Лили посмотрела в ту же сторону и увидела, что по склону горы медленно движется высокая фигура, много выше человеческого роста. Она была вся белая, как будто в белом балахоне и, мало того, светилась зеленоватым светом. Поднялся такой отчаянный крик, что у Лили ушла сердце в пятки. Кто-то из женщин упал на землю и стал биться в судорогах. Ночь, луна, магическое место, только чуть окончившаяся служба, все это создало у бедных женщин состояние экзальтации. Поэтому и последовал такой взрыв страстей. Плач, крик, кто-то упал на землю. Лили растерялась. Вдруг кто-то схватил ее за руку и стал тянуть в сторону. Она поддалась, не успевая в этом общем крике и возникшей толчее взглянуть на того, кто очень настойчиво вытягивал ее из кричащей толпы. Все это было делом каких-то секунд, Лили поскользнулась и оказалась в объятиях незнакомого человека, того, кто, тянул ее за руку. Она не успела ничего предпринять, как сверху на голову ее похитителя обрушился удар. В следующее мгновение она услышала приглушенный возглас: «Один есть!» Ее рука была свободна, и Петрус уводил ее в сторону.

– Что случилось, Петрус? – еще не придя в себя после случившегося, спросила Лили своего телохранителя.

– Ничего, одно негодяя схватили, – сказал ей Петрус на ухо.

Лили поняла, что уловка, предложенная Ником, сработала. Кольцо! Когда она покупала свечи, на ее руке было сердоликовое кольцо, когда она ставила свечи в подсвечники, кольцо тоже было прекрасно видно! А если за ней и Петрусом следили, то в тот момент, когда началась суматоха, кто-то попытался увести ее в сторону и похитить кольцо!

Вокруг церкви продолжалась сумятица. Богомолки поспешили обратно в церковь и туда же побежали Лили и Петрус. Вокруг уже метались тени, отдавались команды. Лили поняла, что здесь не только Ник и Аполлинарий, а целая команда. И тут кто-то выстрелил. В ответ со всех сторон началась стрельба. Богомолки, не успевшие упрятаться в церкви заголосили, началась давка среди тех, кто не успел спрятаться. Прошло еще несколько напряженных минут, во время которых верный Петрус стоял, закрывая собой Лили, прижатую к стене церкви. Потом все разом стихло. Кто-то стал зажигать факелы и раздался громкий командный голос тифлисского полицмейстера князя Вачнадзе:

– Господа, все кончено, бандиты пойманы и обезврежены!

Лили и Петрус, наконец, смогли войти в церковь и там уже дождались раннего утра.

Как только забрезжил рассвет, они вошли из церкви. Ничто не говорило о том, что здесь ночью произошли какие-то события. Двор был чисто выметен, журчала вода в источнике. Лили беспокоилась о Нике и Аполлинарии, но понимала, что они в порядке и заняты после ночных происшествий. Они проделали обратный путь, который уже был под гору и много легче, чем вчера вечером. Но безумно уставшая Лили не чувствовала этого, тяжело опираясь на руку Петруса. Возле начала тропы стояли извозчики, поджидая седоков, и через какие-нибудь полчаса они уже были дома.

Глава 20

Лили сразу же свалилась в постель и крепко заснула. Проснулась она от осторожного поцелуя в щечку. Она тотчас же вскочила на постели, на краю которой присел Ник. По его взъерошенному виду и блестевшим галазам Лили поняла, что все предприятие кончилось успешно.

– Рассказывай поскорее, – потребовала Лили, еще не успев до конца проснуться.

– Э, нет, – засмеялся Ник. – Извольте, мадам, проснуться, одеться и проследовать в гостиную. Один, без Аполлинария, рассказывать не буду! К тому же, вдохновленный ночными подвигами Петрус испек к кофе божественные хачапури – так что у нас будет чисто тифлисский поздний завтрак – кофе по-варшавски и хачапури по-имеретински.

– Время уже не завтрака, а в лучшем случае обеда или даже ужина, – проворчала, позевывая и потягиваясь, Лили.

– Так что, ты не хочешь узнать, что произошло вчера? – лукаво спросил Ник. – Я пошел в гостиную, мы тебя ждем.

Через полчаса все трое уже сидели в гостиной, наслаждаясь горячим кофе и еще дымящимися хачапури. Ник начал рассказ о ночных происшествиях.

– Ну, начну с конца. Тот человек, который пытался тебя вытащить из толпы и, видимо, украсть кольцо, был вначале оглушен сильным ударом Петруса по голове, но тут уже подоспели люди князя Вачнадзе, которых в ту ночь было несколько возле церкви. Как мы и предполагали, ты, Лили, послужила приманкой. Этот человек был одет в женское платье, высок, худ и, возможно ты уже догадалась, одет в женское платье.

– А, ну да, мне показалась странной женщина, которая продавала свечи. – сказала Лили, – ну, рассказывай дальше.

– Так вот, это еще оказался как раз тот человек, который подходил к маркизу, когда мы сидели в Пушкинском сквере, ты помнишь, он еще сказал что-то вроде: «Пора, вас там ждут!»

– Конечно, помню!

– Он должен был похитить кольцо с твоей руки. Они были уверены, что ты с целью разыскивания документов в пещере поднялась на гору. И это им удалось!

– Как это удалось? – воскликнула Лили.

– А вот так! Пока он тебя тащил за руку, кольцо соскользнуло с руки и исчезло, его подхватил другой сообщник. Они были уверены, что смогут найти в пещере тайник, который откроется с помощью кольца. Ну, им ты тоже была нужна – они полагали, что ты знаешь тайник, скрытый в пещере. Собственно, мы, сами того не понимая, видимо разыграли ту мистификацию, которую предполагал и тщательно готовил маркиз. До конца мы ничего не узнаем, потому что, увы, главное действующее лицо вчера было убито в перестрелке.

– И как это произошло?

– Да вот, мы с Аполлинарием сидели в глубине пещеры в засаде. Аполлинарий убедил князя Вачнадзе пустить по тайной тропе привидение, призрак, одетый в белый балахон…

– Но это привидение было много выше человеческого роста и, к тому же, оно все светилось каким-то зеленым светом!

Тут в беседу вступил Аполлинарий.

– Это было мое предложение. По сценарию полагался «призрак светлый и живой». Зачем он был нужен – не понятно. Ну, в Англии был случай, когда никак не удавалось распутать дело о большом наследстве. Был ряд странных убийств. И там фигурировал призрак, в ночное время он появлялся на болотах вблизи поместья. Это был огромный светящийся в темноте пес. Вот я и воспользовался этим – пса-то вымазывали фосфором, который светится в темноте. Мы соорудили шест с плечами, вроде огородного пугала, надели на него белый балахон, местами вымаранный фосфором, и один из людей князя Вачнадзе медленно стал спускаться по склону горы к пещере. То есть все условия, названные в стихотворении, выполнялись. Призрак напугал богомольцев и утвердил этих «соискателей» в мнении о том, что они на правильном пути. И когда тот, второй, появился у входа в пещеру, на него набросились люди Вачнадзе, к сожалению, слишком рано. Он стал отстреливаться и был увы, убит. Второй же, тот которого вы с Ником видели в сквере, знает не много.

– Но все же, ведь разговор шел как будто о страшном человке, владельце каких-то тайн, возможно, иезуите?

– Да, возможно. Этот убитый был явно неординарный человек. Прекрасно сложен, видимо, очень силен. Ничто, ничто в его одежде и в нем самом не давало никаких предположений о личности.

– А это как раз и может говорить о том, что человек был явно готов принять в случае чего смерть и остаться нераскрытым. – подхватил Ник, – и если этот человек принадлежит к какому-то ордену, то на его место не замедлит вступить другой. Правда, на это понадобится время.

– И что? – спросила заинтригованно Лили, – какой вывод?

– А такой, – ответил Ник, – что документы должны быть извлечены из настоящего тайника как можно скорее и отправлены в Петербург. Сегодня утром к императору от наместника с таким предложением уже послан был фельдъегерь. Самое позднее через неделю будет получено известие из Петербурга, а пока мы все свободны и приглашены на обед к князю Вачнадзе, на котором среди других гостей будут княгиня Амилахвари с внучкой, Бычковские и доктор Зандукели. Доктор сменил гнев на милость и принял, без отговорок, приглашение князя.

Неделя прошла в томительном ожидании. Аполлинарий беспокоился, что не успеет принять участие в этом последнем предприятии – ему уже надо было возвращаться в Лондон.

Прошла ровно неделя. Аполлинарий сидел у Ника в библиотеке, где они обсуждали будущую поездку Ника и Лили в Лондон, в гости к Аполлинарию и Лизе. Ник планировал большую поездку в Европу с Лили, начиная с Бельгии, где в Уккле у них был дом, купленный в виде подарка на свадьбу отцом Лили. Они хотели немного пожить в своем новом доме и обставить его теми семейными вещами, которые сопровождали Ника в его поездках, а сейчас были в Тифлисе и их надо было отправить в Бельгию. В это время снизу раздался звонок и через нкоторое время Петрус ввел посыльного от князя Вачнадзе. Князь сообщал, что высочайшее решение получено и необходимо разработать план действий.

Конечно, без всякого отлагательства, Ник и Аполлинарий отправились к князю Вачнадзе. Трудность этого предприятия состояла в том, что пещера под Метехской скалой была у всех на виду – шумел Майдан, на той же стороне Куры пролегала Воронцовская улица, по которой шло непрестанное движение. И оттуда, с другого берега Куры, прекрасно была видна пещера под Метехским замком. На метехском и авлабарском мостах, мало того, что двигалось множество народа, еще и с раннего утра устраивались рыбаки, которые ловили рыбу и с моста и под мостом.

Князь Вачнадзе, как всегда безупречно выглядевший в ослепительном мундире и пышных усах и бакенбардах, ходил по своему кабинету, разводя руками, в поисках приемлемого варианта.

– Не вижу, господа, выхода, – приговаривал он, с надеждой время от времени взирая на сыщиков.

– А что, если, – вдруг сказал Ник, представляя себе Куру от Мадатовского острова до Мнацакановского моста. – А что, если мы пустим слух, да нет, мы устроим представление, слух сам распространится, что у лесопилен Мадатовского острова перевернулся плот, который вез бурдюки с вином. Только нужно очень тщательно подготовиться – все должны знать, чьи бурдюки, сколько, какое вино. Такие мелочи и подробности очень важны при распространении слухов. Это, князь, по вашему ведомству. Народ оттянется к Мухранскому мосту, кого-то можно оставить и у Метехского, будто-бы наблюдающего, не проплывет ли бурдюк под мостом, и призывающего праздную публику помочь. Тем временем можно будет проникнуть в пещеру и вынуть документы.

– Княгиня Амилахвари считает, что кроме княжны Элички никто не сможет этого сделать, – нахмурившись, сказал князь Вачнадзе. – Но как она одна отправится туда? Такой риск!

– Отчего же одна, – быстро отозвался Аполлинарий. – Если нет возражений, я буду сопровождать ее. По горам лазить мне не привыкать, я полагаю, что это наилучший выход!

– Да, – подтвердил Ник. – Предложение Аполлинария мне кажется самым разумным. С берега я буду прикрывать вместе с вашими людьми, князь. Давайте, теперь разберемся, что там с тропой, которая ведет к пещере.

– От часовни Або Тбилели идет вполне приличная тропа, вырубленная в скале. – Аполлинарий хорошо представлял себе, о чем идет речь. – До сих пор по ней ходят богомолки на поклон к святому Додо. Ну, в ночное время, конечно, опаснее, чем в дневное.

– Но ночное время предпочтительнее, – Ник покачал головой, думая о том, что и риск упасть с тропинки в Куру в ночное время больше. – Но все же лучше это проделать ночью или на рассвете. Пока еще на Майдане мало народа. Если завтра мы начнем наше предприятие, то послезавтра ночью, ближе к рассвету, можно уже будет проникнуть в пещеру.

На том и порешили.

Ник утром встал рано. Но Петрус уже давно был на ногах и только что возвратился с Майдана со свежей рыбой и ворохом новостей.

– Ра хдеба калакши (Какие новости в городе)? – спросил Ник, произнося любимую фразу тифлисских граждан-мокалаков, которые при встрече после приветствий обязательно задавали ее друг другу.

– Большой переполох в городе, – отвечал Петрус, накрывая на стол для завтрака. – На рассвете у Мадатовского моста один плот с деревом из Боржоми налетел на другой, груженный бурдюками с вином из западной Грузии – говорят, везли 20 бурдюков отменного вина оджалеши. Плот перевернулся, полные бурдюки утонули. Ну, бурдюки хорошо закрыты, горлышки прочно закупорены. Ничего с ними не станется. Купец Джимшелов, это его плот был, объявил премию за каждый найденный бурдюк – 10 рублей…  Так там такое с утра творится – весь Майдан, Авлабар, Пески там собрались, все пловцы и ныряльщики. С трудом достал цоцхали, уж просто по дружбе один рыбак пошел сегодня специально для меня ловить рыбу, от того что обещал мне давеча. И умчался сам на Мадатовский остров. Сейчас я кончу с завтраком и тоже туда пойду, посмотрю.

«Надо же, – отметил про себя Ник, – какая оперативность! Все же князь молодец! Как быстро все организовал!» И вслух сказал:

– Конечно, Петрус, очень интересно! Неужто все бурдюки найдут? И сообщи мне, сколько обнаружат!

– Говорят, что там уже ставки делают, – продолжал рассказывать Петрус, – Если ставить на то, что найдут все 20 бурдюков, аж до 20 рублей получить можно!

– Отправляйся, Петрус, и вот тебе три рубля, сделай и для меня ставку, – попросил Ник, отдавая должное изобретательности тифлисского полицмейстера.

– К тому же, – продолжал Петрус, – купец обещал, что если все бурдюки вытащат, то последний он жертвует на кутеж для тифлисской почтенной публики. Что-то и другие купцы и духанщики его поддержали, так что сегодня вечером и ночью на Мадатовском острове будет большой кутеж!

Петрус, наскоро переделав домашние дела, умчался на Мадатовский остров, явно с намерением остаться там на кутеж. Ник и Лили собрались идти в Сачино, к княгине, куда должен был подойти и Аполлинарий. Лили сказала, что останется у княгини все то время, пока будет отсутствовать юная княжна.

Аполлинарий должен был принести с собой рудничную лампу Дэви, подаренную ему в Шотландии, в копях Эберфойла. Это была очень удобная лампа, можно было регулировать ее свет и к тому же она крепилась на теле так, что руки оставались свободными. Такие приспособления к лампе делали умельцы Скотленд Ярда.

Почти в полночь все собрались в Сачино. Последним прибыл князь Вачнадзе с сообщением, что все бурдюки найдены и что на Мадатовском острове идет большой кутеж под надзором полиции. Кроме того, усилены посты на Майдане и на Авлабаре. Наконец, старая княгиня взволнованно перекрестила свою внучку и отпустила ее с мужчинами. Девушка была одета в темную мужскую одежду и походила на стройного худощавого мальчика. Аполлинарий, в свою очередь, тоже оделся во все темное. Вчетвером они подошли к часовне святого Або Тбилели.

Ночь стояла теплая, такая же, как это было в тот четверг, когда события происходили на горе святого Давида. Луна светила через облака тонким убывающим серпом.

Ник и князь Вачнадзе остались стоять на Метехском мосту, а Аполлинарий и княжна Эличка двинулись по скалистой тропе. Через несколько минут их уже не стало видно в темноте, они слились со скалой и только едва видный огонек лампы, медленно продвигавшийся вдоль скалы, показывал их местонахождение. Князь Вачнадзе нервничал, с одной стороны он боялся за свою родственницу, а с другой была та огромная ответственность, которую он взял на себя перед лицом не только наместника на Кавказе, князя Голицына, но и перед самим императором.

Время текло томительно долго. Наконец, огонек лампы исчез.

– Они, верно, уже в пещере, – тихо сказал Ник князю Вачнадзе.

Прошло еще около получаса, самого напряженного. И вот вновь на скале показался огонек, двигавшийся уже в обратном направлении. Еще полчаса и на мост вылезла княжна, а за ней и Аполлинарий, придерживавший рукой привязанную к груди изрядную шкатулку. Молча Ник помог Аполлинарию отвязать шкатулку и передал ее князю Вачнадзе, который взял ее в руки с благоговением. Тут же подъехал фаэтон с конвоем, князь Вачнадзе, не выпуская шкатулки из рук, неуклюже влез в него и фаэтон исчез, громыхнув на прощание колесами.

На мосту остались сыщики и княжна. Они стали медленно подниматься вверх по винному подъему. Говорить им не хотелось.

* * *

На следующий день тот же фельдъегерь, привезший распоряжение из Петербурга, под усиленным конвоем отправился обратно. Так закончилось еще одно дело, которое стало впоследствии известно как «дело о наследстве».

Прошло время. Лили и Ник, изрядно попутешествовав по Европе, уехали в Лондон. Там их встречал счастливый Аполлинарий, бывший уже отцом крепкого месячного мальчугана. Ник и Лили были у Аполлинария, когда приехавший из Скотленд Ярда посыльный привез срочный пакет. Аполлинарий удивленно посмотрел на обратный адрес – пакет был из итальянского посольства. Он вскрыл его и прочел вслух. Там было сказано, что за услуги, оказанные Сардинии и Пьемонту, двум итальянсикм областям, Ник и и Аполлинарий награждены орденом Святого Маврикия, который будет вручен им в итальянском посольстве.

Потом, уже по возращениив Тифлис, Ник узнал, что награды от итальянского и российского правительства получил и князь Вачнадзе, а старая княгиня Амилахвари вместе с внучкой отправилась в длительное путешествие по Италии. До этого они были в Петербурге, где были обласканы императорской семьей. Княжна Эличка, после возвращения из путешествия, стала фрейлиной императрицы, а княгиня, наконец, перехала из дворца Сачино в обычный городской дом к своим родственникам.