Текст книги "Бывшие в Египте (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 8
Глава 8
Марина
Ох, мы вчера посидели неплохо! Ребята расщедрились сильно. Точнее, это я, с высоты своих прожитых лет, раскрутила Данилу на бабки. Вино, лобстеры, крабы. Даже Нинка со своим гундежом не сумела испортить нам вечер. Правда, экскурсия Нинкина сорвалась. Из-за поноса…
– Я не знаю, что у тебя там не так! У меня всё в порядке. Ты ж видишь! – разводила руками с утра.
С её слов, пронесло её за ночь раз десять.
– Так ты бы к врачу обратилась, подруга? – отругала её.
– Я уже, – прошептала Нинок, показала таблетки.
– Так, пей давай, и лежи! – приказала.
Сама же отправилась на пляж, расслабляться. Спасибо поносу, хоть отдохну от неё!
Массажист, крышесносный араб с нежными руками и властным взглядом, заманил-таки меня на массаж. Причём, при всех я отказалась ложиться. Не хочу, чтобы парни глазели и делали выводы. За это вообще-то отдельную плату взимать нужно! Это пусть тётки трясут телесами при всех. Только я углубилась в кабинку.
Оказалось, что кроме публичного массажного лежака, у нашего чудо-араба имеется место, куда он ведёт излишне стеснительных девушек, вроде меня.
– Плиииз, лэй доун, – указывает мне на кроватку.
Та застелена полотенцами. Надеюсь, свежими?
Я аккуратно ложусь, выдыхаю. Пытаюсь сама развязать бантик бикини. Но он, повернувшись ко мне, одним ловким движением избавляет меня от купальника. Его верхняя часть остаётся в руках у араба.
– Воч из ёр нэйм? – говорит.
Эту фразу я знаю.
– Марина, – отвечаю, пытаясь улечься удобнее.
– Маринаааа, – тянет он, и в его исполнении имя моё заставляет меня трепетать.
Разминает он нежно и властно. И грубо и ласково. Как такое возможно, не знаю? Но оно так и есть. Я балдею! Лежу и едва не мурчу от восторга. Неожиданно, руки его опускаются ниже. И, чуть приспустив мои трусики, достигают сокрытых под ними тугих ягодиц. Стоит сказать, что попка у меня всегда была очень подтянутой! Годы тренировок в спортзале дают о себе знать.
– Ммм, – рычит надо мной его голос.
Я аж трепещу! И не знаю что делать? То ли прогнать и оскорбиться? То ли продолжить делать вид, что это – часть массажа. И я продолжаю. Лежу…
– Вере из ёр бойфренд? – вопрошает мой властный араб.
Слово «бойфренд» я знаю. Пытаюсь сказать:
– Ноу бойфренд.
Всё понятно. Он понял! И, кажется, рад.
– Окей, – отвечает. И руки спускаются ниже. И трусики, кажется, вот-вот растворятся в руках у него…
Мои ягодицы уже тщательно смазаны маслом. Которое пахнет… Нет, не кокосом. И не ванилью. А чем-то ещё. Таким восточным! От этого запаха голова моя чуть кружится. И в неё лезут всякие мысли. И я представляю невольно, как руки его раздвигают меня ниже пояса. Как пальцы, все в масле, проникают в упругую щель ягодиц. И массируют нежно и бережно между…
– Роунд! – командует он.
Я теряюсь:
– Чего?
Он демонстрирует жестами:
– Роунд чу бэк, – говорит, я должна повернуться на спину.
Я прикрываю ладонями груди. Ведь бра у него!
Он смеётся и мечет горячие искры в меня своим пламенным взглядом:
– Донт би шай, суитти! Лэт ми лук он ёр брест.
– Чего? – я дышу учащённо.
А он… Очень нежно берёт за запястья. Разводит мои руки в стороны. А я поддаюсь! И сама не пойму, почему. То ли запах этот чёртов так вскружил мою голову, то ли он, глядя прямо в глаза, заставляет поддаться.
Он так смотрит на грудь, на мою оголённую грудь… Что внутри пламенеет. Я, робко сглотнув, под напором уверенных рук, потихоньку ложусь. На спине лежать очень удобно. Но стыдно. Я пытаюсь прикрыться. Но он не даёт!
– Ноу, плиз, – эта фраза выходит излишне просительной.
Отчего-то мой голос, мой прежде уверенный тон стал таким?
– Шшш, – гладит он по плечам. А затем… Его левая ладонь накрывает мою левую грудь, а правая ложится на правую. Соски вмиг твердеют. Предательски. Резко и безоговорочно. Он стонет низко, стоит надо мной. Его тело так близко! И голый по пояс, он сам источает такой аромат…
Закрываю глаза. Ощущая теперь под закрытыми веками негу. Он продолжает массировать грудь, беззастенчиво трогать соски, то нежно водя по ним пальцами, то жёстко сжимая и тря.
«О, господи», – думаю я. Так нельзя! Но поделать хоть что-то бессильна. А внизу живота так отчаянно ноет. Там горит. Там дрожит. Там вот-вот бомбанёт…
Он убирает свои руки также внезапно, как и положил их на грудь.
– Что? Почему? Продолжай, – прошу я на русском.
– Финиш, – качает он головой. И улыбается, точно змей-искуситель. Так вот для чего ты меня заманил?
– Ноу финиш, – говорю я, поднявшись, и трогаю грудь, и сжимаю её, призывая продолжить.
Но он отрицает:
– Ноу, суитти! Томорроу.
Это слово мне тоже известно. Я знаю другое:
– Тудей!
– Тудей ай нид то фри майселф. Бекоз у ар соу факинг хот! Оу!
Он демонстрирует пах, где у него наблюдается знатная выпуклость. Я зажимаю ладонью рот. И теперь не решаюсь смотреть ему прямо в глаза. Дальше просто плачу за массаж. Он взял плату на несколько долларов меньшую! Возвращаю купальник на место. И выхожу, как сомнамбула. Точно во сне.
Между ног ещё мокро от влаги. А груди приятно болят. Он кричит мне вслед:
– Суити!
Обернувшись, я вижу в его руках спелое манго:
– Фор ю! – говорит и вручает мне фрукт.
С этим фруктом я и возвращаюсь к своему лежаку. Где уже разместился Данил и Серёжа. Они теперь ходят за нами повсюду. Ну, и пусть! Хоть пожру.
– Хорошо быть красивой, да? – усмехается Данил, глядя на манго в моих руках, – Все тебя кормят и поят на халяву!
– А я не просила платить за меня! – говорю, кладу манго в сумочку и достаю из неё солнцезащитный крем. Хрен его знает, чем он меня намазал. Вдруг это масло не защищает от солнца?
– А я не жалею, – бросает Данил с лёгкой ноткой обиды, – Давай спинку намажу, Марин?
Я даю. И теперь, если честно, мне просто так хочется снова почувствовать руки мужчины на теле. А у Данила они очень сильные. Очень! И нежности в них тоже много. Вот, чёрт!
– Чем он тебя обмазал, этот чучмек? – нюхает он ладонь.
– Не отвлекайся! – бросаю ему через плечо.
Данила смеётся:
– Что, нравится?
– Не очень, – бросаю, – Но выбора нет.
А у самой под пупком тугой жаркий комок. Который вот-вот разольётся по телу. И кажется, смазка вот-вот потечёт из меня на лежак…
– Всё, Мариш! Дело сделано. А теперь ты меня? – прекращает Данил меня мазать. И тычет в меня моим кремом.
– Ага! – говорю ему, – Щас!
У него-то спина раза в два шире моей. Изводить на неё свой дорогущий крем. И не подумаю!
Валера
С утра было стыдно. Хотя мы не спали. Но ведь я собирался. Почти переспал! Я фантазировал о ней, когда дрочил себе. А это считается?
Алла не знала. Но я дико стеснялся смотреть ей в глаза. А она, как вчера, умудрилась разрядить обстановку. Снять напряжение одной только фразой:
– У меня в зубах что-то застряло?
– Что? – растерялся я, – Нет! Почему вы… ты так решила?
Мы, кстати, на «ты» перешли. Вроде как можно уже.
– Просто ты избегаешь смотреть на меня, – сказала она.
– Нет. Я смотрю! Вот, – я посмотрел на неё в упор.
Алла в ответ рассмеялась. Мы позавтракали за одним столиком. Так как с Данилой и Серёгой теперь сели девочки. Круто, блин! Жопа полнейшая. Я же решил излучать в адрес бывшей игнор.
Уже когда мы собирались на шаттл, то Алла воскликнула:
– Боже мой!
– Что?
– Я косметичку забыла, – озабоченно вспыхнула.
– Ну и… ну её? – попытался шутить.
Но Алла ответила:
– Нет, там лекарства! Ты поезжай, а я позже приеду. Ведь есть же ещё один шаттл. Через час.
Да, мини-автобусы ходят каждый час. С пляжа, на пляж и обратно. Но я решил, что останусь с ней и подожду. Как-то неловко было уезжать. Ведь мы же друзья, верно?
Алла вернулась. Увидев меня, пожурила по-доброму. Я же сказал, мне неплохо и возле бассейна. Но она уболтала поехать на море. Ведь мы же на море. Грех возле бассейна сидеть! А я не хотел. И ещё потому, что там будет Маринка.
Я видел их вместе с Данилой, когда он её пропускал в первый шаттл.
И вот мы уселись. Водила стартует. Вдруг вижу, бежит кто-то следом. Говорю ему:
– Стоп! Вэйт! Плиз!
Он нажимает на тормоз. Я открываю дверь. Вижу ту девушку, которая вместе с Мариной ходила. Такая, в очках.
– Ой, спасибо большое! – она сильно запыхалась.
– Да не за что, – я уступаю ей место возле окна. Сам сажусь против движения.
А вблизи она в принципе, выглядит норм. Если очки эти снять! Или хотя бы оправу сменить на другую. Если её причесать по-другому, то будет вполне интересная девушка. Конкуренцию Маринке, конечно, не составит! Но всё-таки…
Приезжаем на пляж в самый солнцепёк. Издалека уже вижу Данилу. А значит, с ним рядом она. Моя бывшая. Я запасаюсь терпением. Иду.
– Марина! – кричит эта девушка, что опоздала.
– Нин! – поднимает Маринка свой зад с лежака, – Ты чего? Ты ж болеешь?
Эта девушка, которую, видимо, Ниной зовут, произносит, кладя свои вещи на землю, точней, на песок:
– Ой, у них тут такие лекарства хорошие. У меня всё сразу прошло!
– Ты уверена? – щурится Маринка.
– Ага! – отвечает подруга.
– А где ты лежать собираешься? Я тебе лежак не занимала вообще-то! – в присущей ей манере, говорит Трепыхаева.
Я наблюдаю за ними, пытаясь понять, куда лечь. Всё действительно занято. Но Алла уже умудрилась найти нам один на двоих.
– Эй, братан! – увидев меня, кричит Даня, – А ты где пропадал? Мы тебя потеряли!
– Да я… опоздал, – говорю.
– Эй, девчонки! – кричит он на весь пляж, – Эт Валерка, наш друг и сосед! Знакомьтесь!
Он подводит меня, уточняя погромче:
– Только ты это, Валер, на девчонок глаза не клади. Они уже разобраны! – и трясётся от смеха.
Я пытаюсь улыбнуться.
– Ой, а мы виделись! – улыбается мне в ответ Маринкина подружка, – Меня Нина зовут.
Я жму её тонкую ручку:
– Приятно! Валера.
Смотрю на Трепыхаеву. Она смотрит на меня. Вот так эпизод! Для сериала. Тут на помощь приходит Данила:
– А это Маринка, моя девушка!
– Охренел? – восклицает она.
Он шепчет, склонившись ко мне:
– У неё пмс, не обращай внимания.
– Ты…, – бьёт она его в грудь, – Ты за это ответишь!
Я улыбаюсь ей кончиком рта. И мой взгляд говорит: «Доигралась».
Нина, которой так и не нашлось места под зонтиком, уходит купаться. Алла, которую я деликатно представил друзьям, остаётся лежать на раздобытом ею лежаке. Я размышляю, что делать. Алла предложила «сменить» её через полчасика, когда она уйдёт покурить. Она курит.
Но я думаю, лучше поплаваю. Чтобы не видеть Маринкин дебют. При любом удобном случае, она, исключительно с целью позлить, прижимается к Дане. То прикоснётся к плечу, то попросит подать ей ручку. Вот сучка! Ведь знает, что я исхожу на говно.
И мне, если честно, уже даже жалко Данила. Ведь он-то не знает, что просто стал игрушкой в её изощрённых руках. Продинамит она его в конце концов! По глазам вижу, что продинамит…
Когда беру маску в прокате, и уже отправляюсь с ней в долгий заплыв, то Маринка меня тормозит. Стоя в очках, глядя на море, она как бы между делом бросает мне тихо:
– Эт чё, твоя пассия что ли? На старьё потянуло? Отстой!
Меня вдруг берёт такая злоба, что хочется дать ей по лбу.
– Алла хорошая женщина… Не смей о ней так, – цежу я сквозь зубы.
– Ой-ой-ой, – вздыхает она и ложится.
А я замираю над ней. Лежак опрокинуть? Или сказать ей при всех, кто она? Но вместо этого просто иду со своей маской в сторону моря. Окунаюсь в него, и…
И Маринка, и Алла, и все женщины мира теперь остаются за кадром. О, как же прекрасна природа! Хоть я уже был здесь. Но в прошлый раз мы жили в каком-то другом месте. И, чтобы увидеть красоты Красного моря, приходилось плыть на экскурсию. А тут… Вот они! Подо мной.
Огромная, метров десять, стена, уходит резко вниз. А на ней… И кораллы, и рыбки, и разного рода растения, водоросли! Как будто попал в зазеркалье, где мир совершенно другой.
Я плыву и смотрю. Плыл бы с открытым ртом, только трубка мешает! Людей много, приходится плыть, сторонясь чужих ног, рук и лбов. Отплываю подальше. Понтон, с которого мы опускаемся в воду, окружён точно такой же отвесной стеной из кораллов, камней и растений.
Я решаю оплыть его кру гом. У лестницы люди кишат, словно рыбам насыпали корм.
Вдруг! Я вижу такое, отчего хочется протереть глаза. И я бы протёр! Только маска мешает. Потому я лишь жмурюсь, опять открываю глаза широко. А они открываются шире, и шире…
Там внизу, метрах в семи от последней ступени металлической лестницы, шевеление в груде камне выдаёт нечто очень большое и дикое. Приглядевшись, я вижу. Мурена! Огромная, ростом с меня. Если у мурены есть рост. Извивается лентой, открытая пасть выпускает какие-то звуки. Возможно, что рыбы их слышат. И потому, к ней никто не приближается.
Люди, как будто не видят её. Просто плавают около. Вот же слепые! И только одна девушка, в большой маске на всё лицо, тычет пальцем в мурену. Как будто кричит.
Мы смотрим с ней друг на друга. И я, чтобы выглядеть очень крутым, решаю нырнуть. И ныряю! Не достав до мурены лишь метра, теряю запас кислорода. А девушка смотрит. Восторженно. Где я мог видеть её?
Я плыву обратно. Она – за мной следом. Так мы, гуськом, доплываем до берега. По пути захватив ещё пару красот. Я показал ей «петушка», а она мне забавного крабика.
Когда мы выходим на берег, и маска в руках.
– О! Это ты? – удивляюсь, – Без очков не узнал!
Нина прыгает, словно ребёнок. И, кажется, даже не слышит меня:
– Валера, вы видели? Видели?
– Конечно, я видел!
– Мурена! Как в «Ариэль»! Ну, точ-в-точь!
Я провожаю её к лежаку, где лежат её вещи.
– Марин! Ты представь? Мы мурену видели! Вот такую! Огромную! – тычет она в Трепыхаеву.
Та пробуждается:
– Нин! Ну, не брызгай!
– Ты слышишь меня? – не прекращает подруга попыток её впечатлить.
– Не галди, – отвечает Маринка, лениво, как кошка, ложась на бочок, – Забрызгала мне все очки!
Достаёт салфетку, и, закатив глаза кверху, начинает их протирать. Я смотрю на неё. Раздирает от чувств. Вот она! В двух шагах. А не подойти, не обнять, ни даже признаться, что я её знаю…
– Не обращайте внимания, – шепчет мне на ухо Нина, – Марина всегда недовольна. Характер такой.
Глава 9
Глава 9
Марина
В принципе, можно сказать, что отдыхаю неплохо. О чём и сообщила Иришке в Вотсапе. Она, само собой, стала выспрашивать, как там Валера и что у нас с ним? Я не стала рассказывать ей о Даниле. Ни к чему это! Пусть виноватится. Ей же ещё отвечать.
Я намылилась, голову мою. Тут в мою дверь барабанят. Да так, что аж стены трясутся!
«Лёгок на помине», – думаю я. Против желания остаться в ванной и смыть шампунь, выхожу и кричу во весь голос:
– Сейчас!
Так и представляю себе Кацубеева. Как он стоит, с воспалёнными от недосыпа глазами. И яростно смотрит на меня. А после хватает, кружит по комнате. Признаётся в любви и бросает меня на постель. Всё же зря, что не смыла шампунь…
Открываю. Там Нина. Бледная, как полотенце у меня вокруг тела.
– Нин, ты чего? – удивляюсь, – Снова понос что ли?
– Нет, – говорит она тихо, – Серёжа.
– Что Серёжа?
– Марина, пусти, – умоляет она.
Я отхожу.
– Закрой двери, скорее, – просит Нина меня, налегает на дверь, – Если будут стучать, то скажи, ты не знаешь, где я.
– Да что случилось-то?! – требую я объяснений.
Прикусив губу, Нина робко бросает:
– Он приставал ко мне.
– О, а вот это уже интересно, – сажусь на постель, позабыв о шампуне в своих волосах.
– Ничего интересного!
– Ну, расскажии, – тяну я.
Нина тоже садится на стул возле туалетного столика. Смотрит затравлено:
– В трусики лез. Хотя я ему прямо сказала, что я не готова ещё.
– Ты сказала ему, что ты целочка?
– Нет, ну ты что, – Нина снова стыдится.
– Ну, и зря! – говорю, – Мужики знаешь, как реагируют на это?
– Как? – удивлённо глядит на меня.
– Ну, – рассуждаю я вяло, пытаясь припомнить, как реагировал мой первый парень. Да никак! Просто вставил и всё. Никаких предварительных ласк и прелюдий, заверений в любви и каких-то особенных мест. Как, к примеру, в кино «Три метра над уровнем неба». Наверно поэтому секс для меня стал чем-то, вроде физкультуры. Просто потребности тела, и всё.
– Ну, – выжидающе ахает Нина.
– Ну, – продолжаю я, – По крайней мере, притормозит на время. Станет более внимательным, чутким.
– Что, правда? – вздыхает с надеждой она.
– У тебя вообще до чего доходило? Петтинг был? Мастурбируешь? Парню дрочила хоть раз? – уточняю бесстыдно.
А Нина… А Нина краснеет как рак. Ну, до чего же забавная! Её внешне-то от девочки хрен отличишь. И по натуре задержана в детстве. Благо, что умная. Хотя, это от возраста не зависит, по-моему. У нас в школе были такие умницы и отличницы. А по жизни дуры дурами!
– Я… не… ну… в общем…, – тушуется Нинка.
– Да ладно тебе! Все свои! – говорю, призывая её быть откровенной со мной.
Нина, открыв, было рот, закрывает его:
– Я не… В общем, всё это не про меня. Только грудь давала тискать, и всё.
– А хоть член мужской видела? – интересуюсь с усмешкой, – Только не говори, что на картинках!
Нина грустнеет, кусает губу.
– Ладно, что с тобой делать. Монашка ты наша! Объект целомудрия. Скажи, у тебя эти дни.
– Что, прямо так и сказать? Он поймёт? – удивляется Нина.
– Парни всегда понимают, – киваю.
Вспоминаю, как Валерка, услышав подобное, принимался просить отсосать. Я надеюсь, Серёга её не попросит? А то как бы мои советы ей боком не вышли! Повредит неокрепшую детскую психику. И что потом делать?
– Ой, у меня же шампунь! – вспоминаю.
Иду, домываюсь. Когда выхожу, то вижу, как Нина увлечённо изучает мою косметику. Крема, декоратку, духи.
– Давай, я накрашу тебя? – предлагаю.
– Да, ну! – отвергает она.
– Ну, сотрёшь потом! Делов-то! Давай, – усадив Нину практически силой, я принимаюсь со знанием дела выбирать оттенок для глаз.
Спустя полчаса получается нечто. А Нина и, правда, красивая! Надо же. Глаза, стоило их подчеркнуть, заиграли зелёным. За очками не видно, какой у них цвет. Лицо у неё безо всяких румян зарумянилось, как у фарфоровой куклы. А губы вполне симпатичные, если намазать на них розоватый малиновый тинт.
– Посмотри на себя! – призываю её оценить результаты стараний.
Нина смотрится в зеркало. И застывает с разинутым ртом.
В дверь стучат.
– Это он! – подскочив, закрывает ладонями рот.
– Подожди, сиди тихо, – командую я.
Но снаружи другой озабоченный тип.
– Помешал? – говорит Кацубеев.
– Нин, это не он! – бросаю погромче.
Валера тут же принимает вид случайно зашедшего.
– Дверь перепутал?
– Я… э… Даню искал.
– Поищи в другом месте, – предлагаю с издёвкой.
Нина, вынырнув из-за плеча, робко кивает ему:
– Добрый день.
Валерка, застыв на мгновение, явно её не признав, произносит:
– Ага… В смысл, добрый!
Но тут Нина, напялив обратно очки, возвращает себя прежний вид. Ну, почти! Всё же моими стараниями она стала похожа на женщину, а не на бесполое нечто в очках.
– Я, наверное, пойду, – произносит она, – Извините.
– А как же твой сталкер? – спешу уточнить.
Нина бросает невинно:
– Ну, я просто не буду ему открывать, вот и всё.
– Ну, гляди! Если что, то кричи, поняла? – говорю. А сама понимаю, куда она дрыснула. Как же? Стирать макияж, так тщательно мною наложенный. Ведь «косметика вызывает преждевременное старение кожи». Можно подумать, твоя кожа кому-то нужна. Если ты старишься в одиночку, то пофиг на сколько ты выглядишь.
Стоит Нине уйти, как Валера торопится ретироваться.
– Ты зачем приходил? – опершись о косяк, говорю.
– Да так, уточнить кое-что, – отвечает небрежно.
– Уточнил? – говорю.
– Уточнил.
Он уходит с таким хмурым видом. А я ж вижу, что взгляд просиял. Он ожидал здесь увидеть Данилу. Он думал, что я и Данила… того! Всё равно ему, как же? Так я и поверила. Интересно, а что бы он сделал, найдя его здесь. Отметелил бы? Вряд ли.
Мимо номера чешет Серёга. Направляется к Нинке. Кричу ему вслед:
– Эй, Серёж! А её дома нет.
– Н-да? А где же она? – хмурит брови.
– Говорила, к бассейну пойдёт, – пожимаю плечами.
– К бассейну? – вздыхает лениво, – Ну ладно, пойду, поищу.
– Поищи, поищи, – одобряю порыв.
Он уходит. А Нинка бросает в Вотсапе: «Спасибо».
И всё-таки, я молодец.
Валера
Сегодня в баре сидим втроём. Мужские посиделки! Я, Данила, Серёга. Было решено выпить по чуть-чуть. Но, как водится, это чуть-чуть превратилось во много. Данила поведал историю их отношений с Ларисой, его теперь уже бывшей.
– Лариска, она крыса и есть! – повторяет раз в сотый, – Весь мозг мне вынесла за пять лет! Весь, – говорит.
«Оно и заметно», – думаю я.
– Так что, теперь я – мужик холостой. Если чё, на Маринке женюсь!
Я пытаюсь сдержать подступающий смех. Ага! Женится он.
– Ты сначала в постель уложи. Или ты это… как там? Её… после свадьбы? – смеётся над братом Серёга.
– Уложу, – отвечает сурово, и скалится так, что мне жутковато, – Между прочим, вчера целовались!
Меня пробирает испариной:
– Что?!
– А вот с этого места прошу поподробнее, – замечает Серёга, уже слегка заплетающимся языком.
Я смотрю на Данилу. Врёт, как дышит, сучонок! Так бы и вмазал ему, прямо здесь и сейчас.
– А чё подробнее? Просто прижал её к дверке. Птичка моя, никуда не денешься! Хоп, и язык уже у неё между губок.
– Да ты чё? С языком? Прям по-взрослому? – восторгается Серый.
– Нет, бля! В щёчку, как дети! – смеётся Данил.
– Так ты её, что ли, насильно? Принудил? – сжимаю кулак, – Ведь у нас уговор, никакого насилии!
Данил, отмахнувшись, бросает:
– Какое насилие? Я умоляю тебя! Насильно ебут, а целуют без бэ, как положено, в губы. Чтоб знала, бля, где её место!
– А где? – удивляется брат.
– Подо мной, – Данила смеётся.
Мы пьём.
– Ну, и как оно? – я удивляюсь своему желанию знать подробности этого. Ведь я же нормальный! Ведь я не куколд!
– Ну, как? – повторяет вопрос, – Охуенно! А губки, как маковки. Сладкие, бля!
– И чё она, прям безо всякого? – хмыкаю.
– Как же? – смеётся Данила, – Когтями вцепилась, как кошка. Не отодрать! Во.
Он оттопыривает ворот футболки. А там – три глубокие красные борозды. Как следы от кошачьих когтей.
«Узнаю свою девочку!», – хмыкаю я.
– Ох, ты ж сука! – Серёга с опаской глядит на Данилову шею.
– Всё нормуль! Скоро будет моя, – отзывается тот.
Я молча ему аплодирую. Да, уж! Упёртости не занимать мужику. Как она им на пляжике крутит и вертит. То отвергнет, то снова притянет к себе. У меня б уже крыша поехала! А Данила кремень.
Мы накатили ещё и ещё. И у меня уже «фокус» слегка разъезжается. Серёга, тот в стельку! Я еле стою. А Данила, тому хоть бы что.
– Ща! – достаёт он смартфон, – Позвоню ей.
– Марине? – интересуюсь я.
– Бывшей! Лариске! – бросает Данила и скролит экран.
– Харэ! – подхватившись, кричит его брат.
– Я сказал, пзвню! – ерепенится Деня.
Перед тем, как сесть пить, он сказал, что как выпьет, всегда начинает звонить и скандалить. И просил, чтобы я не давал. Но я и сам, признаться, испытываю смутное желание набрать номер бывшей. А ещё лучше – пойти к ней и высказать всё.
– Ни хуя! Ты не буишь звнить! – отбирает Серёга смартфон.
– Я скзал, отвали! Ещё маленький, чтобы указывать! – упорно пытается Даня вернуть свой утраченный гаджет.
Серёга бросает:
– Валер, помоги!
Но Валера, в смысле, я, очень занят.
– Ты чё там? – встревает Данила.
– Я? Бывшей звоню!
– О! Молодец! Дай пжму твою руку!
Мы жмём руки друг другу.
– Мужики, вы чего? – растерявшись, глядит на нас Серый.
– Знащит так! Слушай сюда. Знащит, щас звоним одновр… одна-фремнно. И посылаем их на хуй!
– Обоих?
– Ага!
Мы звоним. Я – своей, он – своей. Моя берёт трубку не сразу. Или моется, или сидит возле зеркала.
– Ну чего тебе? – голосом Трепыхаевой восклицает Вотсап.
Взглянув на Данилу, который уже набрал воздуха в грудь, говорю:
– Не пошла бы ты на хуй!
Тот тоже послал свою Лору. Кладём смартфоны на барную стойку.
– Ты звук отклющил? – шепчет он, – Отклющи, и плажи мордой вниз.
Мы совершаем манёвр. Наливаем. Серёга, вздыхая, глядит на нас.
– На хуй баб! – произносит Данила, подняв свой наполненный виски стакан.
– На хуй баб! – повторяю, как мантру.
Он, обхватив меня ладонью за шею, целует в висок.
– Ты мой кореш, Валерка!
– Ага, – отвечаю я, – За корешей!
В баре виски кончается быстро. Серый дрыхнет, упав мордой в стол. Кореш мой отлучился отлить. Перед этим мы пели.
Вижу бывшую возле подножия лестницы. Взгляд такой, что любой испугается. Только не я!
Маринка, брезгливо меня оценив, решает остаться у лестницы. Не подходить! Что, засцала? То-то же!
На смартфон прилетает её смс. Только я не смотрю. Я же выключил звук.
«Какое же ты мудло », – написано там. А потом: «Единственным верным решением в жизни было уйти от тебя. Я ничуть не жалею об этом ».
