Текст книги "Бывшие в Египте (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 6
Глава 6
Марина
Пляж, куда нас привёз отелевский шаттл, чем-то напомнил мне Чёрное море. Лежаки стоят так плотно друг к другу, что не пройти. Пахнет едой, кремом для загара и чем-то пока незнакомым. Наверное, это тестостерон? Его источает араб-массажист, разминающий женщину. Такое тело размять, нужны сильные руки! А она, беззастенчиво выпятив всё, разлеглась и дрожит, как тугой холодец.
Араб, увидев, что я смотрю на него, опускает очки. Взгляд внимательный, цепкий. Он раздетый по пояс. И крепкая грудь напоказ. Он не слишком высок, но качается, видно. Шорты, бандана, очки – всё, что нужно для образа.
– Гуд морнинг, лэдис! – бросает он весело.
– Гуд морнинг! – отвечаю с улыбкой.
Кладу на лежак свою сумочку.
– Тут же солнечно будет, нам лучше в тенёк, – суетится Нина.
– Я загорать приехала, а не в теньке отлёживаться, – извещаю её.
– Ультрафиолет вредный для кожи и вызывает преждевременное старение, – тут же начинает она.
Я вздыхаю:
– Для этого крем есть!
Раздеваюсь, сняв пляжный халат. Поправляю завязки бикини. Тело под ним ещё белое. Я обычно успеваю накануне отпуска походить в солярий. Подготовиться, так сказать! А тут не успела…
У Нинки купальник такой, как носили ещё в 19 веке, наверное.
– Это что за камуфляж? – говорю.
Она смотрит на себя сверху вниз:
– Почему камуфляж? Это купальник.
Закрытый полностью топ, под которым и прятать-то нечего. Трусы до подмышек, и задницы нет.
– Ой! – я вздыхаю, извлекая свой крем и начиная долгую процедуру его нанесения.
Нина, мечтательно глядя вокруг, произносит:
– Пирамиды увижу…
– Да чё на них смотреть? Стоят камни в пустыне!
– Ты что? Это же первое чудо света! – восклицает Нинок.
– Да хоть десятое, – хмыкаю я.
– Их всего 7, – поучает.
– Маловато, – отвечаю задумчиво.
– Так ты поедешь? – она расстилает свой плед на лежак.
– Десять часов по пустыне херачить, чтобы на них поглазеть? Нет уж, увольте! – отвечаю.
– Быть здесь и не увидеть пирамиды? – удивлению Нины нет предела.
– Нин, ну смотри! Кто тебе не даёт? – я ложусь, размещая себя максимально комфортно.
– А я записалась уже! И в Луксор! – Нина с досадой глядит на протянутый крем, размышляя, какую часть тела намазать.
– И когда ты успела?
– В автобусе, пока мы ехали из аэропорта, – произносит она.
– О, хоспади! – я наконец-то ложусь, – Дурная голова ногам покоя не даёт, вот уж точно.
– Девчонки, приветствую! Как отдыхается? – говорит над моей головой кто-то третий.
– Спасибо, хорошо, – отвечает Нинок.
Я, приоткрыв один глаз, возражаю ей:
– Было! Пока вы не пришли.
Два дебила в рубашках и шортах. Одетые так, словно мама их с детства приучала ходить в одинаковом, занимают соседний лежак. Один прям бугай! А второй уступает ему. Примерно размером с Валеру. Кстати! А где он сейчас? Не поехал на пляж. Очень странно…
– А чё грубые такие? Не с той ноги встали что ли? – не отстаёт разговорчивый малый. Хотя, назвать го малым можно разве что в шутку. Такой скрутит в рулик, не вырвешься!
– У нас обе ноги – те! – отвечаю я тем же, не терпящим чужого присутствия, голосом.
– Эт я вижу, – ведёт по мне взглядом бугай.
Я раздражённо вздыхаю, достаю из плетёной авоськи очки и наушники.
– Марин, – произносит Нинок, – Я пойду, посмотрю, там есть маски в прокате. Может, с рыбками вместе поплаваю. Ты же плавать пойдёшь?
– Я? – удивленно смотрю на неё, – Я же только намазалась, Нин!
– Ты что? Тут коралловый риф, говорят. Очень-очень красивый! Там рыбок много.
– И что? – говорю, – Я тебя умоляю! Включи ютуб, набери в строке поиска «красоты подводного мира». И смотри на здоровье!
– Нет, Марин! Это не то, – отрицает она.
– Ну, иди! Пускай тебя рыбка укусит! Потом чтобы не жаловалась, – отвечаю, жалея, что теперь мне придётся остаться в компании этих горилл.
Но один из них, тот, что помельче, уходит за Ниной. Якобы он тоже вознамерился плавать? Ага! Небось, Нинка понравилась? Скромница наша. Да только не знает он, что эта пизда его и на пушечный выстрел к себе не подпустит.
– Ну! – потирает грабли друг о друга его друг-здоровяк, – Спинку намазать?
Презрительно хмыкаю:
– В услугах не нуждаюсь, – и демонстративно вставляю наушник, давая понять, чтобы он отвалил.
Валера
Я проспал. Зачитался вчера, засиделся. Данила дубасил мне в двери с утра. Они с Серым уже были собраны.
– Ты чё, бро? Задрых? – рассмеялся, увидев меня.
– Ага, – я зевнул, почесался.
И решил никуда не ходить. В местом рестике взял омлет и сосиску, выпил кофе, наслаждаясь одиночеством. К слову, это мне нравится больше, чем толкаться в толпе оголодавших туристов. Как будто птенцы на раздаче зерна!
К тому же, в «Аиде» есть довольно-таки неплохой бассейн. Куда я и отправился, прихватив полотенце.
Выбираю лежак, вокруг которого пусто. Можно решить, будто я здесь один. Но не проходит и получаса, как рядом плюхается чья-то плетёная сумочка.
– Простите, не занято? – интересуется дамочка. Возрастом чуть младше мамы.
Как сейчас называют таких? Кажется, милфами? Типа мамочка лучшего друга, которую я бы не прочь… Нет, выглядит тётка зачётно! На свои пятьдесят, а я думаю, ей уже есть, не тянет. Навскидку, я дал бы лет сорок с «пушистым» хвостом. Издалека так вообще и не скажешь о возрасте! Фигура слегка потеряла упругость, но вполне аппетитная, стоит сказать. А вблизи, без очков, чуть заметны морщинки. Очевидно, она устраняет их всячески. Так что, зачёт.
– Нет, свободно, – отвечаю. Лежу, закинув руки за голову. И наслаждаюсь видом бассейна.
– Ой, а вы только приехали? – интересуется она.
Я понимаю, что одним только «здравствуйте» дело не обойдётся. Придётся болтать. Что ж, попробую!
– Да, так заметно? – я щурюсь, глядя на неё.
Она опускается, эротично скрестив свои ножки. Уже загорелые, стоит сказать.
– Да, по цвету кожи! – смеётся.
– Ну, если сравнивать с вами, – я подношу свою руку к её. Её рука хрупкая, смуглая. Моя, хоть и белая, но волосатая и довольно крепка.
– Я уже седьмой день отдыхаю, – признаётся она.
– И сколько ещё осталось? – интересуюсь.
Она, приняв интерес за желание, чтобы она задержалась подольше, кокетливо хмыкает:
– Ещё столько же.
– О, хорошо! А то многие приезжают на семь дней.
– А кто-то вообще, провести уикенд! – добавляет она.
Мы общаемся на отвлечённые темы. Меняемся опытом, раскрываем карты по чуть-чуть. Кто откуда и с кем отдыхает. Я говорю, что один. Она тоже одна.
– И не страшно одной? – хмурюсь я, – Всё же восточные страны для женщин не самое безопасное место.
– О, что вы! – смущается Алла. Это её так зовут, – Здесь никогда ничего не случится. У местных мужчин слишком много табу. Скорее, у нас на тебя нападут, изнасилуют, чем это случится в Египте и Турции.
– Пускай подобное не случается нигде, – решаю добавить.
– Я привыкла одна. С тех пор, как муж умер, – печалится Алла. И убирает упавшую прядь от лица.
– О, мне так жаль! – говорю.
– Да, – вздыхает она, – Замену ему не ищу. Но ведь жизнь продолжается, верно?
– Конечно, – киваю, – Нельзя ставить крест на себе.
Собираюсь сказать: «С вашей внешностью». Но решаю, что это скорее всего будет воспринято ею как флирт. А я флиртовать не намерен!
Тем временем Алла, вынув крем для загара, начинает намазывать плечи и грудь. Я отвожу глаза в сторону. Но в какой-то момент она окликает меня:
– Валера, простите! Могу ли я вас попросить?
Я смотрю на неё. Она развернулась спиной, развязала завязки на лифе. Вот те здрасте! По курсу телесный контакт.
Лихорадочно поискав в уме причину, по которой я могу отказаться от этого действа, и не найдя её… «У меня аллергия на крем», «У меня руки шершавые», «У меня на ладонях лишай», «Я боюсь», – не подходят.
Беру этот чёртов крем из её рук. И, кашлянув, примеряюсь.
– О, вы прирождённый массажист, Валера, – произносит она, когда я максимально тактично намазав ей верх, перехожу к пояснице.
И, что удивительно, даже не встал. В смысле, член! То ли спит слишком крепко, то ли это зазывное тело совсем не по нраву ему…
Кожа у Аллы достаточно нежная, в меру упругая. Шея тонкая, длинная. В меру упитанный зад. Если не видеть лица и не знать её возраст, то можно словить неплохой стоячок. Только мой молодец отдыхает!
А вот Алле понравилось, судя по взгляду, которым меня одаряет. Даже голос охрип!
– Спасибо, Валера, – берёт у меня тюбик с кремом.
– Да что вы, мне в удовольствие, – произношу и ложусь, соблюдая дистанцию.
За ужином, вечером, парни спешат поделиться, что было на пляже. А на пляже Данила играл роль самца.
– Не, ну ты прикинь? Я ей коктейль заказал с ананасом, мороженое! А она пожрала, попила и легла ко мне задом, – распинается он и лицо обретает животный подтекст, – Нет, задок у неё, конечно, такой… Ммм! – он разводит руками, как бы щупая в воздухе пальцами булки Маринки, – Прямо так бы и съел!
Я смеюсь:
– Продинамила, значит?
– Не спеши делать выводы! Это только начало. Я закинул наживку, теперь буду ждать, пока клюнет, – рассуждает Данил по-рыбацки. Как будто Маринка не баба, а рыба. Ну, если так, то наживка нужна посолиднее, чем ананасный коктейль.
– Да не клюнет она на тебя, – я машу отрицательно.
– Клюнет! – кивает Данил, – Вот увидишь. Она просто цену себе набивает. Ну, оно и понятно! С таким-то задком.
Мне становится тошно. Аппетит пропадает, но я продолжаю жевать. На попятную поздно идти. Процесс соблазнения бывшей, запущен. И мне остаётся лишь только надеяться, ждать, что она не поддастся напору Данила. Не даст.
– Дань, а можно я не поеду на эти пирамиды? – стонет Серёга. Настроение у него, в отличие от брата, угнетённое.
Данил вздыхает сочувственно и кладёт ему руку на плечо:
– Надо, Серый, надо! А ты думаешь, деньги легко зарабатывать?
– Да тебе-то легко. У тебя вон какая! А у меня эта серая мышь.
– Ничего, – говорит ему брат, – Съездишь, посмотришь. Окультуришься хоть! Тебе полезно будет.
– А тебе? – возмущается он.
– А я не могу. Мне караулить надо. А то, вон, видал, там какие самцы? Уведут!
Я смотрю на Данила:
– Какие самцы?
– Да есть там один массажистишка, – щурится он, – Маринка сказала своей подружаке, что хочет к нему на массаж.
– Это она любит! – смеюсь.
– Чё? – вскидывается Данил.
– В смысле… говорю, бабы любят массаж, – поправляюсь.
Мимо нашего столика шествует Алла. В длинном платье вразлёт и с тарелкой.
– Приятного аппетита! – бросает она, вроде нам всем, но взгляд устремлён на меня.
– Спасибо, – рассеянно лыбятся парни, – Вам тоже.
Данил усмехается:
– А ты, я вижу, тут времени зря не терял? Чё, возрастных предпочитаешь?
– Что?! – уклоняюсь я, – Нет! Да… она привязалась ко мне у бассейна. Побазарили, так ни о чём.
Даня смотрит ей вслед:
– Ну, и зря! Такие тётки, они умелицы, знаешь ли? С опытом. Да ещё и благодарной будет, что ты её трахнул. Не то, что тупой молодняк!
– Знаток, блин, – смеюсь.
После ужина мне на смартфон поступает звонок от Маринки. В Вотсапе, конечно. Она на экране ещё из запасов, где мы были вместе. Довольная жизнью, счастливая даже, глядит, приоткрыв один глаз.
– Слушай, Кацубеев! – голос идёт в резонанс с фотографией.
– И тебе привет! – отвечаю.
– Это чё за дела? Ты кого подослал мне? – игнорирует она моё приветствие.
– Кого? Кого подослал? Ты о чём? – изображаю непонимание.
– О дебиле, который ко мне приставал на пляже! – возмущается Трепыхаева.
– Чего? – недоумеваю, пытаясь выудить больше подробностей.
– Чего ты чевокаешь? Я видела вас вместе! Вы с ним за одним столом сидите!
«Глазастая, блин», – про себя раздражаюсь.
– Серёга? – я делаю вид, что не в курсе.
– Другой!
– Даня, что ли?
– Ага! – подтверждает Маринка, – Твоих рук дело?
– Зачем бы мне? – стараюсь быть искренним.
– Я не знаю! Это ты мне скажи! – напирает она.
– Марин, – говорю, – Если ты решила вызвать у меня, таким образом, ревность, то совершенно бессмысленно. Мне всё равно, кто к тебе пристаёт и зачем. А предъявы твои вообще на пустом месте.
Секунду она молчит. Переваривает услышанное.
– Значит, всё равно, да? Ну, окей! – отвечает.
И я, не успев осознать, что случилось, остаюсь со смартфоном один на один.
Выхожу на балкон. Надеясь, вдруг она там? Но не вижу её. Только свет в её номере. Размышляю – сходить, не сходить? Я же только что дал ей отмашку. И теперь она точно назло мне поддастся ему. Или нет…
Глава 7
Глава 7
Марина
– Шмотки у тебя, конечно…, – комментирую я Нинкин гардероб.
Все платья как на подбор, как в 19-м веке. Не хватает зонта и перчаток.
– Чего? Некрасивые, что ли? – с обидой глядит на меня.
– Бабские, Нин! – говорю, – Ты ж молодая, блин! Надо носить что-то модное.
– Модное, это как у тебя? – восклицает с надеждой.
И я, принуждённо вздохнув, говорю, ощущая себя феей-крёстной:
– Идём! Подберём тебе что-то нормальное.
Через пару минут мы стоим возле шкафа. Теперь моего. Нина в шоке от вида предложенных платьев. Это слишком короткое, это слишком открытое, то – слишком яркое.
«Это не платья мои слишком», – в раздражении думаю я, – «Это ты недотягиваешь до них».
– Нин! Ну, иди как бабуленция, одетая! – фыркаю я, – Буду всем говорить, что ты моя тётя.
– Кому это, всем? С нами кто-то пойдёт? – уточняет пугливо.
Мы собрались на вылазку в город. Оценить контингент. Так как в нашем отеле, кроме мужчины из лифта, и глазу не на ком отдохнуть.
– Не знаю, а вдруг познакомимся, – бросаю загадочно.
Нина вздыхает, как будто идёт через силу. Ей бы кино посмотреть перед сном. А ещё лучше – с книгой улечься в кроватку. Она же с собой, вместо тряпок нормальных, навезла кучу книг!
– Нин, – говорю, – Давай так! Я в курсе, что ты не по этому делу. Но ведь есть солидарность?
Она удивлённо глядит на меня своим незамутнённым, словно у девочки, взглядом.
– Так вот, – продолжаю я, – Если подкатит к нам кто, ты не куксись, и не молчи. Если с другом он будет, то просто сиди и общайся.
– Ага, – отвечает рассеяно.
– Расскажи ему про пирамиды свои, – предлагаю.
– Я же там не была ещё, – хмурится Нина.
На пирамиды свои она завтра отчалит.
– Ну, про этот, могильский язык, расскажи!
– Про нубийский? – она расцветает.
– Во, во! Про него. Отвлеки, в общем.
– А ты что будешь делать? – пытается Нина понять суть моих рассуждений.
– Что, я? – я вздыхаю, – Вы с подругой, когда гуляли, к вам парни не клеились в принципе?
Нина тушуется:
– Нет.
«Представляю себе эту парочку», – думаю я. Две очкастые мымры, обе в платьях «аля-бабуленции». Не дай бог познакомишься! Вынесет мозг.
– В общем, не важно. Идём! – говорю.
Выходим из номера мы уже затемно. Я – в платье с открытой спиной. Нинка в платье, закрытом по самые уши.
Арабская ночь навевает мне мысли о сказках. Мечеть, что окутана светом, загадочно блещет в ночи золотистым пятном. Здесь по нескольку раз в день читают молитву.
Нинка читала мне лекции по мусульманству, но я, как плохая студентка, не слушала их. И как она носит в себе столько мыслей? Столько бреда! Мои бы мозги разорвало на части. Так что я их берегу.
Рестораны манят атмосферой. По улицам шастает разный народ.
– Ох, люблю курорты! – вздыхаю.
У Нинки такие глаза, будто в сказку попала.
– Марин! А сними меня тут?
– Сфоткать, что ли? – уточняю, – Снимаются шлюхи, вообще-то!
Нинка тут же краснеет:
– Ты что?
На фотосессию уходит добрая часть вечера. Желудок урчит, хочет есть.
– Слушай, Нин! Может, сядем, пожрём, наконец?
– Оу, прети, ком ин! – предлагает весьма колоритный араб у одного из ресторанчиков.
Мы заходим, садимся за столик. Нина листает меню. Я смотрю на себя в карманное зеркальце. Чуть загорела, веснушки полезли. Вот же чёрт! Не взяла крем от них. Надо будет в аптеку сходить и купить. Наверняка, у них есть? Не люблю пигментацию. А вот Нинке насрать! Вся в веснушках, как мухомор. Даже завидую ей. Жри, что хочешь, ходи, в чём попало. Всё равно мужикам наплевать на тебя.
Тут рядом с нами, как гром среди ясного неба, вырастают два друга. В рубашках-гавайках и шортах под стать.
«Двое из ларца, бля!», – вспоминаю я мультик. Ну, точно, про них!
– Вы следили за нами? – спешу возмутиться, а Нина краснеет, как рак.
Данила, кажется, так его звать, произносит с обидой:
– Ды нет! Просто шли, смотрим, девки наши сидят.
– Мы не ваши! – даю я понять.
– Ну, девчат? Может это… составим друг другу компанию? Чё в одиночку сидеть-то? Вон винчик возьмём, да под рыбку. Вы уже заказали чего? Угощения с нас!
Он толкает локтём своего другана:
– Да, Серёг? Раскошелимся?
– Ну, а чё? Я готов! – хорохорится тот.
Тут меня пробивает. И, вспомнив Валеркино: «Мне всё равно на тебя», говорю:
– А, давайте!
– О, наш человек! – отвечает Данила.
Они занимают соседние стулья. У Нины такие глаза, будто я собираюсь толкнуть её в пропасть. Я взглядом сигналю: «Так надо». А мужики подзывают обслугу, чтоб сделать свой щедрый заказ.
Спустя час мы, наетые, пьяные, слушаем байки Данилы. А тот соловьём заливается. Морда уже раскраснелась. Как рак!
– Ребят, – осторожно вторгается Нина в его песнопения, – Времени уже много. Может… домой? В смысле, в отель. А то у меня экскурсия завтра.
– О! Экскурсия! Эти, как их, ёбаный в рот? Пирамиды Херопса? – изрекает Данила и ржёт.
Я давлюсь морской рыбой от смеха.
– Хеопса, – поправляет Нинок.
– Серый, слышь? Ты же тоже, того, подписался?
Сергей, что до этого выглядел очень довольным и очень расслабленным, вмиг напрягается:
– Да?
– Ну! Ты забыл что ли? Хер волосатый!
У Нины от этого взгляд загорается:
– Сергей, а ты тоже интересуешься древней историей?
– Э… да! Я… я интересуюсь, – давит он из себя.
– Это чудесно! – вздыхает Нинок, – Я просто жду, не дождусь!
Я закатываю глаза:
– Хоспади!
Нина глядит на меня осуждающе:
– И не десять часов там, а шесть всего ехать.
У Сергея глаза на лоб лезут:
– Сколько?!
– Шесть, – отвечает Нинок, – А туда и обратно 12. Но они пролетят незаметно! Там будет гид, и он по дороге нам будет рассказывать всё об истории древних династий.
У Серёги такое лицо, словно он при смерти:
– Э… я вот подумал сейчас… А меня же укачивает!
– Так я те таблеточку дам! – отвечает Данил, ободряюще шлёпая брата по спинке, – Давай, братиш, не отлынивай, слышишь? Должен же быть хоть один кто-то умный в семье.
Валера
Я сижу в баре отеля и ощущаю себя идиотом, каких ещё поискать. Я проследил за Маринкой. «Вёл» их до самого рестика, где они сели вдвоём. И не только они! Парни, Данила с Серёгой, уже ждали там, за одним из столов. И присели к ним парой минуток позднее. Дальше не стал караулить. Чуток постоял, посмотрел. Думал, Маринка отвергнет. Хотя бы пересядет. Так нет же! Кивнула, одобрила. Первый шаг сделан.
И Данила уже отписался. И фото с «поляной» прислал. Написал мне: «Сидим, угощаем ». Угощает он, блин! Лишь затем, чтобы сам угоститься. Как говорится, кто девушку кормит, тот её и танцует. А Маринка подобное любит. Я помню, как я соблазнял её первое время. Цветы, там. Подарки. И ужины не из дешёвых. Но не всё ж время так жить! А Данила вообще, козыряет деньгами. Он из таких, кто кичится своим превосходством. Хоть по факту и гол, как сокол.
Ковыряю щербинку в столе. Вот дебил! Я же сам её отдал ему. Добровольно. И загнал себя в угол. Обратно никак. На хрена? На хрена я пошёл на подобную сделку?
– Валера? – слышу голос у себя за спиной.
Я, признаться, уже слегка пьяный. Не сильно. Но горе залил. Так что компания, тем более женская, мне вообще ни к чему. Но не прогонять же её?
– Алла, здравствуйте, – пытаюсь я улыбнуться.
– Вы не возражаете? – она смотрит на стул возле меня.
И сев, лучезарно кивает официанту-арабу:
– Мохито, плиииз!
– Уиз алкохол? – уточняет улыбчивый бармен.
– Ес, шуар, – кивает ему Алла. Так, будто они уже знают друг друга, и у них есть секреты от всех.
Я представляю, что делают там Маринка с Даниилом. Пьют тоже, наверное? Только у них там весело и сытно. А вдруг он напоит её и начнёт приставать? Скулы сводит от злости. Но не бежать же туда? Не вытаскивать Трепыхаеву за шкирку из ресторана? Это будет, по меньшей мере, смешно…
– Вы очень грустный, Валера, – Алла склоняет голову на бок, – У вас что-то случилось?
Я усмехаюсь. Случилось. Я просто сам всё просрал.
– Да так, – машу я рукой.
– Я думаю, дело в женщине, – произносит она мягким тоном, – Вы собирались поехать вдвоём, но расстались.
– Почти, – говорю я со вздохом.
– И теперь вы пытаетесь понять, что именно сделали неправильно? Вините себя? – добавляет она.
Я внезапно, проникшись доверием к этой совсем незнакомой мне женщине, отвечаю:
– Виню. И себя, и её.
– И себя и её, это правильно, – задумчиво делится Алла, – Хуже было бы, если бы только себя.
Ей приносят Мохито. В кувшинчике. Очень красиво оформленный.
– Вау! – вздыхает она с непритворным восторгом, – Сьюпер! Сэнк ю вери мач!
Услужливый бармен кивает, добавив:
– Инджой!
– Вы хорошо знаете английский, – добавляю пространно.
– Да что вы! На уровне школы, – смеётся Алла. С ней как-то легко, ненапряжно. И разницы словно не чувствуется. И я говорю:
– Я дурак.
– Вы не дурак, Валера! – она сжимает моё запястье, – Не смейте так о себе, слышите? Просто влюблённый мужчина становится очень ранимым, податливым. А расставание – это больно всегда. Независимо от того, ушёл ли твой любимый человек в мир иной, или остался в этом мире.
Мне вдруг становится стыдно. Лишь от того, что я глупо забыл, что Алла – вдова. Она потеряла супруга! Он умер. А я тут сижу, как мальчик, рыдаю о том, что от меня ушла девушка.
– Простите меня, – говорю, потирая лоб, хмурясь.
– Мне не за что вас прощать, Валера. Мне кажется, вы очень хороший человек. Просто ещё не встретили ту самую женщину.
У неё на щеке завиток от причёски. Он лезет в глаза, а она убирает его. И сейчас, в этом свете, мне кажется, я её знаю. Причём, знаю давно! Алла смотрит с улыбкой. С таким мягким, живым интересом в глазах. Я тянусь к ней, не знаю, зачем. Поцеловать, наверное, вздумал…
Но она отстраняется:
– Нет, Валер, вы пьяны, – её рука у меня на плече ненастойчиво держит от дерзкого шага.
– Простите, – шепчу, заслоняя ладонью глаза.
– Если вы ещё раз попросите у меня прощения, то я обижусь на вас и уйду, – шутливо журит.
– Вы удивительно чуткая женщина, Алла, – бросаю я, плохо себя узнавая, – Как жаль, что мы с вами не встретились раньше.
С опозданием я понимаю, что сделал отсылку на возраст. И снова хочу извиниться. Но Алла глядит осуждающе:
– Помните, что я сказала? Уйду!
– Не уходите, прошу, – я хочу задержать и беру её за руку, – Останьтесь со мной, ладно?
И она остаётся. И мы просто сидим и какое-то время молчим. А потом она начинает рассказывать мне истории из своей жизни. Они интересные, но я их не запоминаю. Они как будто пролетают мимо меня, не задерживаясь в воспалённом мозгу.
– Вам нужно простить себя, – произносит она по итогу, – Тот факт, что вы всё время извиняетесь, говорит о том, что вы не можете простить себя за что-то. Отпустите себе все грехи! Исповедуйте сами себя и простите.
– Вы психолог, наверное? – пытаюсь я угадать.
Она усмехается:
– Нет, просто я очень долго ходила к психологам. Вот и сама стала немножечко разбираться в сути вещей.
– А у вас дети есть? – вопрошаю.
Алла кивает:
– Есть дочь, уже внуки.
– Ну, надо же! – я машу головой, не в силах поверить в подобное.
– Да, жизнь прошла, – произносит она, допивая Мохито.
– Не прошла, – говорю, – Не прошла!
Она улыбается. Как улыбается мать своему бестолковому чаду. И ладонью ведёт по щеке, убирая с неё волосок.
Как истинный джентльмен, я провожаю её до дверей её номера. И так странно всё это! Я знаю, что там никого. Что пожелай я войти сейчас туда вместе с ней, и она меня пустит. А даже если не пустит, войду. Уложу её на спину. И…
Гори оно всё синим пламенем! Эта женщина в этот момент стала мне ближе всех.
Только Алла кладёт свою руку туда, где стучит:
– Иногда лучше не идти на поводу у сиюминутных желаний.
Я склоняюсь к ней, чтобы коснуться губами. С ума сошёл, верно? Но мне хорошо…
– Нет, – отстраняет она, и поцелуй, которым я целился в губы, приземляется выше, в районе виска.
– Почему? – говорю, – Ведь я же вам нравлюсь.
– Нравитесь, – шепчет она, – Даже очень. Но… я не хочу, чтобы нам было стыдно потом.
– Мне не будет, – бросаю уверенно.
Алла вздыхает:
– Я точно не та женщина, кто тебе нужен. А ты скоро встретишь ту самую. Прибереги свою страсть для неё.
Вот же странность! Чем больше она отвергает меня в этот самый момент, тем сильнее мне хочется…
Оказавшись в своём одиночестве. В номере, где никого, кроме шкафа и звуков извне. Я ползу по стене, прижимаясь затылком к холодному. И та твёрдость в штанах, что не возникла тогда, у бассейна, но случилась со мной в полной мере сейчас… Созревает! И требует близости. Пусть даже мысленной близости с женщиной.
Я раздвигаю ширинку, беру твёрдый член и сжимаю в руке…
Вот, в полутьме её номера мы остаёмся вдвоём. Я снимаю с неё это платье, кладу на постель. Её тело, рожавшее, зрелое, пылкое в этот момент, поддаётся, зовёт, распахнув для меня свои влажные недра. Я вхожу, до конца! Остаюсь в ней, затем начинаю движения членом, лаская горячую плоть изнутри…
Представляя себе, как она в исступлении стонет. Как дрожат её груди в такт резким толчкам! Я кончаю. Забыв о Маринке. О том, что на шортах останется след и придётся стирать.
Лишь одна мысль тревожит меня в этот самый момент. Где-то там, через несколько стен, этажом ниже, на своей одинокой кровати, Алла тоже лежит и ласкает себя. А быть может, она уже кончила, также, как я? И, кто знает, возможно, оргазм был синхронным.
