Текст книги "Офицер. Сопротивление бесполезно (СИ)"
Автор книги: Мари Дион
Соавторы: Вильда Кранц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 24
Замираю в его руках и с опаской оглядываюсь по сторонам. Мимо проходящая женщина в возрасте с улыбкой оглядывает нас.
– Правильно. Такую хорошенькую отпускать нельзя. А то уведут, – говорит она Роману мерзавцу
– Вот и держу, – кивает он ей в ответ.
– Покрепче держи, – подмигивает она ему в ответ и идёт дальше.
Я же пунцовая как рак, начинаю закипать. От его наглости, хамоватости, и того ,что он постоянно решает всё за меня, когда появляется рядом. И это бесит больше всего.
Я давным давно самостоятельная. И мне вовсе не нужна его опека!
И вообще-то, я в этом районе живу и мне всякие сплетни не нужны.
Знаю я как люди всё выворачивать умеють.
Не дай бог услышит кто, как ты пукнул, через день уже будут говорить как ты обостарлся и всесь в говне перепачкался. Злые языки только так сплетни разносят, да каждый еще приукрашивает по своему.
– Ты… Вы мне зачем репутацию портите? – толкаю его в бок локтём.
Роман смотрит на меня сверху вниз.
– Ещё раз тыкнешь, по жопе получишь, – предупреждающе говорит он.
– Тогда не надо тут всякую чушь говорить. Я здесь живу так-то, – негромко выговорила ему.
– В супермаркете? – удивлённо приподнимает он бровь.
– В этом районе, – закатываю глаза, потому что приходится объяснять очевидные вещи.
У меня уже глаз от него начинает подёргиваться.
– Ты эту женщину видела до этого?
Задумываюсь, пытаясь вспомнить. Брови сами хмурятся, потому что не понимаю к чему он клонит. И кажется не видела я её до этого.
– Вот! – с выражением мудреца, начинает он. – Ещё столько же её не увидишь. Запомни, люди думают исключительно о себе. На остальных им плевать, – нравоучительно говорит он.
С сомнением смотрю на него. Потому что мой личный опыт говорит совсем о другом.
Однако, не мне его переубеждать. Взрослый же уже дядя. И уж точно мои слова всерьёз не воспримет.
– Я нотации не заказывала. Давайте мой пакет и я домой пойду, – говорю и одновременно пытаюсь выбраться из его захвата.
– Довезу, – заявляет он и не отпуская меня, направляется к выходу.
У машины закидывает пакеты в багажник. Мой тоже и захлопывает крышку.
Все пути отхода отрезает, гад.
Ладно, осталось чуть-чуть его потерпеть. До дома ехать пять минут и наконец у меня наступит спокойствие.
Морально, я уже вымотана до предела. Хочется лечь и просто в тишине полежать. Желательно ни о чём не думая.
Пока он откатывает тележку обратно к супермаркету, сажусь в машину. Бегать от него всё равно бессмысленно. Явное преимущество в этом вопросе у него. да и злить его тоже опасненько.
Через пять минут он паркуется напротив моего подъезда. Да так, как будто уезжать сейчас не собирается.
Он выходит из машины первым, и пока я вожусь с ремнём безопасности, успевает её обойти и открыть мне дверь. Помогает вылезти и мы вместе идем к багажнику.
Он одной рукой подцепляет все пакеты, вместе с моим.
– А что вы делаете?
– В гости к тебе иду, – заявляет он.
– Я не приглашала, – мотаю головой.
– У тебя есть время исправить ситуацию, – подмигивает он.
В шоке наблюдаю, как он закрывает багажник и ставит машину на сигнализацию.
– А вы не слишком самоуверенно себя ведёте? – хмурясь, спрашиваю его.
– С чего такие выводы? – увлекая меня в сторону подъезда, спрашивает он.
Пока растерянно соображаю что отвечать, мы уже поднимается по лестнице.
– С того что вы нагло вмешиваетесь в мою жизнь. Вот с чего, – идя впереди него останавливаюсь, и поворачиваюсь к нему.
Он останавливается на две ступеньки ниже. Наши лица оказываются на одном уровне.
Дыхание перехватывает от его прямого взгляда, в котором нет ни капли вины.
– Где я вмешался? – с явной хитринкой в глазах задаёт он вопрос.
Понимаю что сейчас опять начнётся про светофор и что я не пришла по повестке.
– Везде, – взмахиваю рукой и скорее отворачиваюсь.
Быстрее иду дальше, до дверей квартиры.
И не дойдя несколько ступеней, до меня доходит наконец, что те три пакета, в которых продуктов на пятнадцать тысяч он тащит ко мне домой.
Снова поворачиваюсь к нему.
– Я это не приму, – показываю на пакеты.
– Гудкова, не беси, – предупреждающе говорит он.
– Я говорю как есть, – стою на своём.
Вместо ответа, он подхватывает меня одной рукой и доносит до двери.
– Открывай, – приказывает он.
В голосе явные рычащие нотки.
Свалился на мою голову и никак не отвязаться. Как банный лист, честное слово.
Спорит бесполезно, по лицу вижу. Открываю дверь и вхожу. Он заходит следом, пересекая все возможности захлопнуть дверь перед его носом.
Обхватываю себя здоровой рукой и возмущённо смотрю на него.
– Показывай где кухня, – командует он и скидывает ботинки.
Закатываю глаза. Скидываю кроссовки, рюкзак, и иду в сторону кухни. Эта съемная квартира совсем небольшая. Маленькая кухня, ванна совмещенная с туалетом и комната квадратов двадцать ,если не меньше.
И сейчас, это здоровенный мужчина очень инородно смотрится в моём временном пристанище. Потому что квартира ещё меньше начинает казаться.
Не обращая на скромность квартиры, Роман-мерзавец ставит пакеты на стол.
– С голоду теперь не подохнешь, – заявляет он.
Притягивает к себе и нагло впивается в мои губы.
Глава 25
Роман-мерзавец так целует, что голова идёт кругом. Крепко прижимает к своему мощному телу. И его мышцы кажутся каменными.
Одна его рука держит меня за затылок, вплетенными там же пальцами. И эти пальцы слегка массируют кожу головы, не давая возможности вырваться.
Вторая рука плотно прижимает меня за талию. Так, что я чувствую ,как в меня упирается внушительный пах. С полностью готовым двадцать первым пальцем.
И размеры меня его откровенно пугают. Даже сквозь дымку брызг, от шквала ощущений, которые обрушиваются на меня всё сильнее.
А его язык творит невообразимые вещи, заставляя меня вообще забыть что надо хоть как-то сопротивляться.
И это так сладко и запретно, что всё внутри трепещет. Он словно имитирует языком то, что должен делать его двадцать первый палец.
И осознание, что сейчас мы одни, что нет никого вокруг, развязывает руки Романа-мерзавца.
Его рука, с талии нагло перемещается на мою попу. Чувственно сжимает её. Властно, по хозяйски.
От этой грубой ласки, во мне зарождается что-то новое. Звериное, тёмное и очень порочное. Которое грозит отключить мою голову полностью.
И если до этого он просто целовал. Как мне казалось. То сейчас это всё переходит на новый, более интимный уровень.
Начинаю дёргаться в его руках.
Он возвращает руку на талию. Но процесс уже запущен. Я чувствую, как тает моя воля к сопротивлению. Физически ощущаю, что перехожу из состояния обороняющейся в состояние жадно принимающей его ласки.
Почему я вообще позволяю ему всё это делать?
Потому что это чертовски сладко. Это будоражит меня и заставляет чувствовать восторг. Заставляет чувствовать себя нужной.
Колочу его здоровой рукой по плечу. Импульсивно дёргаюсь, пытаясь прекратить эту сладкую пытку.
Он отпускает мои губы из своего плена. Но продолжает держать меня в своих руках. не позволяет даже лицо от него отвернуть.
– Сладкая девочка, – хищно смотря на меня, говорит он.
Внутри всё ёкает от этих слов. Они неправильные. Он вообще не должен быть узнать какая я.
Но вот это определение, "сладкая", цепляет потаённые струны души, которые я от всех прячу.
– Не про вашу честь, товарищ старший следователь, – Дергаю головой.
– За мою честь переживаешь? – приподнимая бровь, спрашивает он.
Чую, в его вопросе однозначно подвох есть. Он же виртуозно умеет слова выворачивать так как ему нужно. Он вообще то следователь, ещё и старший. Явно работа языком у него прокачана. Это я в плане лингвистики, не подумайте другого.
– Я за свою переживаю, – всё же отвечаю я.
– Это правильно, – он чуть склоняет голову набок. – От этого ты ещё соблазнительнее, – сделав свой и так низкий голос ещё ниже, говорит он.
И снова у меня внутри всё сжимается от его слов. И снова хочется ощутить его губы, с жадностью целующие, как будто у него на это есть все права.
– Вам пора, Роман Георгиевич, – пока я окончательно не капитулировала, говорю я.
– Ага, – кивает он головой.
А сам, склоняется всё ближе. Останавливается в считанных миллимерах от моих губ.
– Для закрепления, – нагло заявляет он и сова целует.
Нежно касается моих губ. Словно хочет лучше распробовать их вкус.
И это уже не грубое нападение. Это соблазнение, от которого вся кожа покрывается мурашками.
Шумно втягиваю воздух, чтобы самой не накинуться на него. Потому что он тоже вкусный. Только по мужественному.
Его самцовость, доминантность притягивает. И мне с трудом удаётся сдерживать себя, чтобы не полететь на его горящий огонь как мотылёк.
Ведь он обжигает крылья. И мотылёк погибает. И я буду не исключением.
А он продолжает целовать. Уже нежно вырывается внутрь и заигрывает с моим языком. Вовлекает его в эротический танец.
Одновременно трётся об меня своим двадцать первым пальцем. Заставляет представлять, как это будет, если я не смогу его остановить.
Будет ли это так же волшебно как и поцелуи?
Буду ли я улететь от восторга и острого удовольствия, которое сейчас предвкушает моё тело?
И когда я уже готова сложить свои ружья, выставленные против него, Роман-мерзавец отстраняется.
– Завтра вечером загляну тебя проверить, – нагло подмигивает он.
Тут же я получаю свободу. А он разворачивается и уверенной походкой идет к двери, обувается и подняв руку на прощание, выходит за дверь.
Дверь с тихим щелчком закрывается, он дёргает ручку вверх, чтобы замок сам закрылся и наступает оглушающая тишина.
Глава 26
Сижу несколько минут переваривая свои ощущения. Губы огнём горят, сердце не желает успокаиваться.
Вот тебе и взял шефство. Кажется, это вовсе не так называется. Не знаю как, но точно не шефство. Потому что шефство, это добровольно взять на себя постоянную заботу и помощь над кем-то, кто в этом нуждается.
И вот точно в этот список поцелуи не входят. Особенно такие горячие. От которых трусики нужно идти срочно менять. Да и самой неплохо бы сполоснуться, чтобы смыть его запах, который он на мне оставил.
Но чтобы этим заняться, нужно разобраться с тремя пакетами еды, которые у меня теперь есть.
Выкинуть, у меня точно рука не поднимется. Придется записать себе в долг и потом с ним рассчитываться.
Вздохнув, поднимаюсь и начинаю все раскладывать. В первую очередь готовую еду, и у меня получается на три дня запас. Это я завтрак обед и ужин считаю.
Про остальные я вообще молчу. Мне этих запасов всяких вкусностей на два месяца хватит, если не больше.
А я даже чай человеку не предложила, или кофе, которое у меня теперь есть.
Ну да, между поцелуями надо было про кофе сказать.
И что бы он подумал?
Хорошо что промолчала.
Приняв душ, проверяю где мне завтра листовки раздавать, за кружкой чая с печеньем и конфетами. И вот на завтра, работа в костюме зайца мне не светит. На сайте висит, что заказ кто-то уже забрал.
Горько усмехаюсь. В глаза говорил одно, а на деле, фиг меня больше возьмут. Обидно блин. Самая жирная подработка была, по тарифу.
Ищу другие объявления. И понимаю, что мне либо на кушать, либо на оплату аренды жилья зарабатывать.
Хотя, с теми запасами что у меня есть, я должна протянуть, пока рука заживает.
Тут же поднимаюсь и большую часть готовой еды закидываю в морозилку. Не жили богато, нефиг начинать. Как раз буду растягивать что уже есть.
И надо признать, именно сейчас я Роману-мерзавцу признательна, за то что с голоду теперь не помру.
Но я всё равно с ним рассчитаюсь как заработаю.
На следующий день бегаю с листовками, уже без костюма. К вечеру прихожу никакая, практически сразу падаю спать. И так несколько дней. И я всё думаю, почему Роман-мерзавец, который обещал меня проведать, так и не делает этого.
Я же всё таки жду. Хотя по хорошему, это и к лучшему. Мне же проблем меньше.
Но вот что-то внутри всё равно его ждёт. И как я себя не убеждаю, что нам этого и даром не надо, всё равно волнение испытываю.
Вдруг с ним что-то случилось?
Вот лежит он в больнице и поухаживать за ним некому. Он же вон каких преступников опасных ездит задерживать.
А вдруг какой-то слишком буйный попался?
В таком волнении проходит три дня. После очередного тяжёлого дня, приезжаю на свою остановку на автобусе.
Бегу в магазин, чтобы купить прокладки. Иначе аварии не избежать Да и мои запасы на исходе.
Надо сказать, раздавать листовки в костюме зайца меня больше не берут. Хотя объявление и висит, но мне постоянно говорят, что уже найден человек.
И у меня даже появляется шальная мысль, съездить и лично пригрозить им Романом-мерзавцем. Только вот не умею я так напористо разговаривать. Точно посыплюсь на чём-нибудь.
По дороге в супермаркет, на меня смотрят два каких то странных мужика. Очень смахивающие на того, в задержании которого я участвовала. Только эти худые и взгляды у них изучающие.
Одеты в спортивные костюмы, в синих наколках. Явно сидевшие.
Ещё и осмотрели меня пристально так, что не по себе стало. Я прибавляю шаг, чтобы быстрее уйти.
Мороз по коже у меня от них. И предчувствие нехорошее появляется.
Но как назло, они и в супермаркете мне встречаются. Невольно вспоминаются угрозы того уголовника.
Лютый кажется, полицейский говорил. Который у меня показания брал.
Стоп! Мне надо просто успокоиться. Мало то ли таких по улицам ходит. А у меня и брать нечего. Старенький телефон, и деньги, что сегодня заработала.
Явно, я мало привлекательная жертва для ограбления. Выбрав что нужно, иду к кассе. Попутно оглядываюсь по сторонам.
Вроде нету.
Выдыхаю.
Оплачиваю покупку и пока они снова не появлись, спешу домой.
Сворачиваю во дворы, по знакомому маршруту. И почти нос к носу сталкиваюсь с этими двумя.
– Попалась лярва, – скалится один, крутя в руках нож.
– Щас мы тебя за Лютого и в хвост и в гриву, – перекрывая мне дорогу к отступлению, угрожает второй.
Глава 27
Не зная, откуда взялись силы, резко поворачиваюсь и несусь со всех ног.
даже плечом задеваю того, второго, который пытался мне дорогу перекрыть.
– Стой сука! Все равно догоним, – орёт кто-то из них.
А у меня одна задача, добежать до людной дороги. И я бегу. Крутой поворот на девяносто градусов, и я на основной улице. Левая нога попадает на поребрик и соскальзывает.
Резкая боль пронзает ногу. Почти как подкошенная падаю на колени. Мимо проходящие женщины торопливо подходят ко мне.
– Где больно, – деловито спрашивает одна из них.
– Ногу, – морщась отвечаю я и оборачиваюсь назад.
Те двое, ублюдков, стоят в тени дома и смотрят на меня. Один показательно проводит рукой по своей шее и затем тычет в меня пальцем. И они тут же уходят.
Внутри всё леденеет от страха. Особенно пугают слова, что они говорили.
А ещё, получается, они знают где я живу. И если я сейчас спаслась от них, то где гарантии, что получится в следующий.
Тем более ещё и с ногой.
– Девушка! – щёлкает перед моими глазами пальцами, та что задавала первый вопрос.
– Что вы спросили? – перевожу на неё глаза.
– Нога какая? – терпеливо повторяет она.
– Левая.
– Сядь на попу. Осмотрю, – ставя свою сумку прямо на асфальт, требует женщина.
Вторая уже с телефоном у уха, диктует адрес для скорой помощи.
А меня всю колотит от страха.
– К тебе приставал что ли кто-то? – спрашивает первая женщина.
Киваю, и тут же чувствую, как слёзы подступать начинают.
– Вот же мерзавцы! – цедит она. – А с рукой что? – кивая на выделяющуюся руку под футболкой, спрашивает она.
– Вывих сустава. Бандаж ношу, – отвечаю я.
– Да ты прямо как дед щукарь, – вздыхает женщина.
– Растяжение и возможно трещина, – ощупывая мою ногу, говорит она.
Тут же доносится звук приближающейся сирены.
– Сейчас в травму тебя наши отвезут. Не переживай, до свадьбы заживет, – улыбается женщина.
– Так меня ещё никто не позвал, – хмурюсь я.
Вот вообще, для меня тема неприятная.
– Тогда тем более заживет. Будешь отплясывать с огоньком.
Смотрю на неё. Взгляд спокойный и сопереживательный у женщины.
– Скажите, вы мне зубы заговариваете?
Она смеётся. Открыто так, что я сама невольно в ответ улыбаюсь.
– Отвлекаю, – кивает она.
– Спасибо, – чувствуя, что плакать уже сейчас не хочется, говорю я.
– А вот и наши, – оборачиваясь на припоркававшуюся скорую, бросает она. – Парни, девочку не обижать. Доставить как принцессу, – шутливо строжится она. – И полицию, за ней кто-то гнался, – уже строго говорит она. – А ты держись, – подмигивает.
Меня аккуратно усаживают в скорую. Дверь закрывается и сирена скорой снова взвывает, трогаясь с места.
Внутри нарастает ужас. Потому что сюда мне как ни крути возвращаться придётся.
Не в травмпункте же мне ночевать?
А эти… бандиты точно теперь меня караулить будут.
Пока едем, меня опрашивают, записывают данные. А когда сдают в травмпункт, понимаю что сидеть мне здесь долго.
Очередь капец длинная. А нога болит всё сильнее. Ещё и опухать стремительно начинает. Приходится кроссовок снять.
И пока я с трудом стягиваю его одной рукой, телефон начинает беспрестанно вибрировать в кармане.
Справившись с кроссовком, стягиваю и носок, потому что он тоже давить начинает, причиняя дополнительную боль.
Правду женщина сказала. Я как дед Щукарь. И всё началось после встречи с одним мерзавцем.
Со вздохом выпрямляюсь и достаю неунимающийся телефон.
Как говорится вспомни, оно и появится.
– Да, – приняв вызов, недовольно говорю я.
– Тебя где носит, Гудкова? – тут же рычит в трубку голос Романа-мерзавца.
– А вас это волновать не должно, – с вызовом говорю я и тут же жалею о своих словах.
Он то один и может мне помочь, чтобы от тех бандитов спасти.
– Ты мне не рассказывай, что должно, а что нет, – рычит он. – Адрес говори, – требует он.
– Я не знаю адрес, – вздыхаю. – Травмпункт ближайший от моего дома, – говорю я.
– Гудкова, ты прикалываешься? – возмущенно цедит он.
– Ага, заняться же мне больше нечем, – огрызаюсь в ответ.
– Пиздец блядь! – со вздохом рычит он. – Жди. Еду, – говорит и отключается.
Внутри сразу спокойнее становится. И ещё, я кажется теперь всю жизнь с этим мерзавцем-Романом рассчитываться буду.
Хотя всё это из-за него и в моей жизни происходит.
Не проходит и десяти минут, как Роман уже стоит передо мной. Смотрит мне в глаза. А потом начинает взглядом ощупывать моё тело, постепенно спускаясь взглядом вниз.
Его взгляд останавливается на моей опухшей ноге. Он сводит брови, и садится рядом.
– Рассказывай, – требует он.
Вздохнув, рассказываю всё как было. Вижу как руки Романа в кулаки сжимаются. А лицо темнее тучи становится.
– И вот я здесь, – взмахиваю руками.
– Тебя одну вообще оставлять нельзя, – подводит он итог.
– Это почему? – хмурюсь я.
– Приключения на одно место себе находишь.
– Вот знаете что! Не надо всех собак на меня вешать. Если бы не вы, то и вот эти вот, – неопределённо киваю в разные стороны, – до меня бы не докапывались.
Роман бросает на меня красноречивый взгляд, что кажется я договорилась. Либо накажет, либо встанет и уйдет сейчас.
И я не знаю что хуже.
Глава 28
Он закидывает руку мне за спину и притягивает меня к себе. Так крепко прижимает, так что я чувствую какое горячее у него тело.
А вот у меня от этого холодок по коже бежит.
– Позже, я с тобой лично разберусь, – угрожающе спокойным голосом говорит он.
– Не надо со мной разбираться, – чуть не заикаясь от накатившего страха, тихо произношу я.
– Надо, Гудкова, надо, – пожирая мои губы, заявляет он.
Нервно сглатываю. Губы покалывает от его пристального взгляда. А внутри уже всё пожаром объято от его близости, жара и запаха.
Он пахнет настоящим мужчиной, как по мне. А вот ведет себя как настоящий мерзавец.
Только я начинаю думать ,что есть в нём что-то хорошее,как он тут же делает так, что моё мнение меняется на все сто восемьдесят градусов.
– Жди, – резко отпуская, говорит он, поднимается и уходит.
Тут же появляется ощущение пустоты. И поёжиться хочется, от потерянного тепла, которое он источает.
Смотрю на его мощную удаляющуюся фигуру.
Зачем же ты в мою голову залез, и никак оттуда выбираться не хочешь, капитан полиции Филатов Роман Евгеньевич?
Я же о нем все три дня думала. Даже переживала, не случилось ли чего с ним.
А он опять рычит и обидные слова говорит.
Обидно блин!
– Елизавета Марковна? – внезапно ко мне подходит медсестра.
– Я, – растерянно киваю.
– Пройдемте за мной, – указывая рукой с документами на лево, говорит она.
Растерянно соображаю как это сделать на одной ноге. Однако из-за её спины, как джин из бутылки появляется Роман-мерзавец и подхватывает меня на руки.
– Говорите куда? – не напрягаясь говорит он.
– Следуйте за мной, – отвечает медсестра.
И вот очередная дама пала перед чарами Романа-мерзавца. Видно ,что он её понравился. И я видела, как скривилось её лицо, когда он взял меня на руки.
Неприятная ревность расползается по грудной клетке и печёт в области сердца, словно какой-то яд разъедает там всё внутри.
Как только оказываюсь в кабинете, меня тут же осматривает врач и направляет на рентген.
Роман исправно носит меня на руках. И разглядывая его профиль, в очередной раз, замечаю следы усталости.
Наверное в засаде долго сидел, выслеживая очередного преступника, или наоборот, гонялся за ним или ними.
Ну тогда бы хоть написал: не жди, занят.
Нет же, заставил теряться от неизвестности. А потом говорят что мы женщины истеричные особы. Конечно истеричные, если нас долго в неведении держать.
Сам вон, меня дома не застал и как разъярённый зверь на меня рычал. А то что пропал на три дня, так это другое.
После рентгена выясняется, что у меня не перелом, а частичный разрыв латеральных, наружных связок из-за инверсии.
Знать бы ещё, что такое инверсия. не могут нормальным языком эти медики изъясняться.
– Гипс не надо, купите в аптеке жесткий бандаж. С пластиковыми вставками по бокам и шнуровкой. Это зафиксирует ногу влево-вправо, но позволит стопе немного двигаться вверх-вниз, чтобы мышцы не атрофировались, – что-то печатая на клавиатуре, говорит врач. – Рекомендую купить или арендовать костыли, так как наступать на ногу в первые дни пациентка физически не сможет, – добавляет он.
А у меня в голове опять калькулятор включается.
– А может гипс можно? Обычный? – спрашиваю у него.
Тут же получаю грозный взгляд от Романа-мерзавца. Всю меня в бандажи решил облачить. Ещё и с костылями.
– Поверьте, бондаж будет гораздо удобнее, – говорит он и нажимает громко кнопку на клавиатуре.
Тут же принтер начинает печатать, издавая противные звуки. Кажется, это принтеру скоро конец придёт.
– Первые сорок восемь часов обязательный холод. И делайте все по этому списку, – протягивает распечатанные листы Роману.
– Спасибо, – кивает Роман и протягивает доктору руку для рукопожатия.
Доктор жмёт в ответ. И кажется мне, не первый раз они видятся.
– До свидания, – говорит уже мне доктор.
Я снова оказываюсь на руках Романа и он несет меня на выход.
Нога ноет, сердце стучит, а внутри растерянность.
Что дальше?
– Я боюсь домой ехать. Не бросайте меня, – честно говорю Роману.
У меня от мысли, что я одна останусь, внутри всё леденеть начинает.
– Я на отбитого по твоему похож? – бросая на меня колючий взгляд, рычит он в ответ.
– Вам честно или как? – осторожно спрашиваю я.
– Руби правду матку, – толкая дверь плечом, бросает он.
– На отбитого похожи, – вжимая голову в плечи, говорю я.
Ну а что, сам попросил.
– Допизделась ты Гудкова, – хищно усмехается Роман-мерзавец.




























