Текст книги "Острова капитана Блада (СИ)"

Автор книги: Маргарита Полякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Живее! – снова подогнал Стида я. Тот сделал три шага вперед и бултыхнулся за борт под одобрительные вопли команды.

Ну вот и все. С одним делом разделались. Теперь нужно было приниматься за пленников. Выяснить, что это за испанцы, откуда они здесь взялись и с какой радости решили напасть на Барбадос.

Из документов я выяснил, что доставшийся мне корабль, носящий название «Синко Льягас» вовсе не пиратский. А его капитан с длинным именем дон Диего де Эспиноса-и-Вальдес вообще испанский гранд. И родной брат испанского адмирала дона Мигеля де Эспиноса, очень вспыльчивого и надменного господина. Ну ни фига себе! А с чего это вдруг дон Диего попиратствовать-то решил? Войны между Испанией и Англией объявлено не было, и подобное нападение на Барбадос, наверняка, вызовет нешуточный политический скандал.

Нажился, конечно, испанец неплохо. Мы уже проверили сундуки, которые он привез с собой из города. В каждом из них было по двадцать пять тысяч песо. Выкуп, собранный с первых лиц города. И да, один из сундуков был действительно предоставлен Стидом.

Всего у нас на борту оказалось 16 испанцев. Я привлек к их допросу Волверстона (одно только присутствие одноглазого великана нагоняло ужас на допрашиваемых), и вскоре приблизительно знал, кто чем занимался на корабле. Разумеется, самым грамотным был капитан, но у меня не было никакого желания с ним сотрудничать. Я пообщался с утра с доном Диего, и понял, что это не тот человек, который поддастся шантажу. Упертый испанец был готов положить и свою жизнь, и жизнь своего сына ради интересов страны. Это, конечно, вызывает уважение, но не располагает к сотрудничеству.

Ничего не скажу, держался испанец достойно. Не паниковал, не боялся и даже пытался как-то договориться. Суровый мужик примерно 45 лет, он явно много повидал и сдаваться не собирался. Благородная проседь в черных волосах, породистый нос и холодные серые глаза, которые смотрели на меня с легким презрением. Ну, да. Мне бы тоже не понравился чувак, который захватил мою собственность и напялил на себя мои вещи. Ну, я и не золотой слиток, чтобы всем нравиться.

Поняв, что с капитаном мне ничего не светит, я начал перебирать другие варианты. Оказалось, что дон Диего успешно натаскивал своего сына Эстебана, и тот вполне мог заменить отца. В принципе, 15-летний пацан по местным меркам считался волне взрослым, так что ничего удивительного в этом не было. Осталось только уговорить мальчишку. К счастью, он ценил жизнь своего отца превыше всего. Так что когда я приказал привязать дона Диего к жерлу пушки, Эстебан тут же согласился нам помогать.

Судя по взгляду пацана, в его личном рейтинге мерзавцев я занял почетное первое место. Ну, да. Как самим безобразничать – так это всегда пожалуйста. А стоит хвост прижать – начинают оскорбляться. Впрочем, парень, нужно отдать ему должное, хоть и дрожал от страха, но пытался держать лицо. Мелкий пакостник даже попытался нас обмануть, изменив курс, но Джереми вовремя увидел, что звезды располагаются не там, где положено.

Питт уже чувствовал себя получше, и выползал на палубу подышать свежим воздухом. Вот в один из таких славных вечеров он и поймал Эстебана на попытке нас обмануть. Вовремя, надо сказать, поймал. Еще немного, и мы оказались бы в водах, которые полностью контролируют испанцы.

Впрочем, мы и сейчас оказались не в лучшем положении. То, что мы не сможем добраться до Кюрасао, было ясно, как день. Запасы воды и продовольствия были уже на исходе, а Питт ещё не мог приступить к своим штурманским обязанностям. Выход был один – добраться до острова Тортуга. Там, по крайней мере, нам не угрожала опасность захвата.

В связи со скудными запасами еды возник и еще один вопрос – что делать с испанцами. Тащить их на Тортугу, или же, посадив в лодку, дать возможность самим добираться до земли, находившейся всего лишь в десяти милях. Я голосовал за второй вариант.

– Испанцы не простят нам захват своего корабля, – возражал Хагторп. – К черту гуманность! Притащим испанцев на Тортугу, и их там сожгут заживо!

– Какая гуманность? – возмутился я. – Нам жрать нечего, а вы хотите еще и пленников нам на шею посадить. Испанцы в любом случае узнают, что мы захватили их корабль и будут нам мстить.

Блин, вот не хотел я вступать в конфликт ни с одной страной! Не хотел! Но испанцы действительно не простят захват корабля. А дон Диего достаточно влиятелен, чтобы мстить. Может, действительно избавиться от пленников? И тащить их для этого на Тортугу совершенно необязательно. Испанцы не выполнили своего обещания привести нас на Кюрасао, так почему я должен оставлять их в живых?

Мда. Вот только избавляться от испанцев будет сложно. Одно дело – убивать в горячке боя, и совсем другое – хладнокровно, безоружных людей, один из которых – 15-летний пацан. Не уверен, что у меня рука поднимется.

На хрен! Пусть лучше я об этом буду жалеть, но превращаться в безжалостного убийцу не имею никакого желания. Да и команда, когда дело дошло до исполнения приговора, присмирела. Брать грех на душу никто не хотел. В общем, мы выдали испанцам шлюпку и отправили их в свободное плавание. А два дня спустя «Синко Льягас» вошёл в окружённую скалами Кайонскую бухту.

Мы прибыли на Тортугу.

Глава 4

Тортуга. Один из самых популярных островов Карибского моря. Сколько книг о нем написано, сколько фильмов снято! Даже не верится, что я ступил на его берег. К сожалению, значение этого острова постепенно сходило на нет. Если я правильно помню историю, то меньше десяти лет оставалось до того момента, как все население Тортуги будет перевезено на побережье Эспаньолы. Да и сейчас такие звезды морского разбоя как Граммон, Требютор и прочие предпочитали базироваться в Пти-Гоаве. Для нас хрен редьки был не слаще. И здесь, и там рулили французы. Однако пираты пока еще были довольно сильны, а местные чиновники получали неплохие откаты с их набегов.

Словом, какое-то время мы вполне могли здесь перекантоваться. Хотя бы до того момента, пока не определимся с собственным будущим. Но это будет точно не сегодня. И, скорее всего, не завтра. Мы спаслись из плена, добрались до берега, и это нужно было отметить.

Ох, как мы квасили! Как мы квасили! Все, кроме тех, кто нес дежурство на корабле (очередность разыграли в лотерею). Свобода пьянила, а денег было вполне достаточно. И мы, и испанцы, пограбили Бриджтаун на славу. Из угара меня выдернуло только то, что нужно было тащиться к местному губернатору с обязательным визитом вежливости и объяснять, кто мы такие и что планируем делать дальше.

Да если б знать! Мысли разбегались, как тараканы от внезапно включенного света. В общем-то, неплохо было бы пообщаться с командой, и выяснить, какие у них планы на будущее. А пока нужно выспаться, побриться, одеться нормально и нанести визит губернатору. Так и скажу, что мы, типа, мирные люди, но наш бронепоезд… тьфу, не туда занесло. Короче, не решили пока ничего. И с удовольствием выслушаем мудрый совет опытного человека.

К моменту нашего прибытия, губернаторский пост на Тортуге занимал целый маркиз – Пьер-Поль Тарен де Кюсси. Но, несмотря на титул и чин, ему приходилось как-то договариваться с местным береговым братством. Да и от дополнительных доходов никто не откажется. Однако встречаться с губернатором я не очень хотел. Понимаю, что это обязаловка, но опасаюсь. Хотя бы потому, что не могу сказать де Кюсси ничего определенного о том, чем мы собираемся заняться в дальнейшем.

Особняк губернатора был шикарен. Большой белый дом с зелёными ставнями, уютно укрылся среди ароматных перечных деревьев и душистых кустарников. Сам де Кюсси – худощавый, элегантно одетый француз, оказал мне неожиданно теплый прием. Насколько я успел выяснить, местные корсары отчисляли ему 10 % от своей добычи. И, видимо сумма дохода была столь внушительной, что маркиз не хотел ее терять, уступая Пти-Гоаву. Напомаженный, расфуфыренный, растягивающий гласные, губернатор был воистину великосветским вельможей, что охотно демонстрировал. Прямо так и казалось, что сейчас выпрыгнет откуда-нибудь церемониймейстер и объявит третью часть марлезонского балета.

Наш разговор губернатором был вежливым, но надолго не затянулся. Как только де Кюсси выяснил, что покамест мы не можем ничего предложить, и с собственным будущим еще не определились, он сразу поскучнел. А я понял, что нужно приводить команду в трезвый вид. Раз нами заинтересовался губернатор, то и остальные подтянутся. Нужно быть к этому готовым и определиться с тем, как мы видим свое будущее.

В плане определения, безусловно, неплохо было бы начать с себя. Чего я хочу, куда собираюсь податься и чем планирую заняться? Сложный вопрос. Вернуться в Европу? А куда? Англия отпадает по понятным причинам. Я осужденный преступник и беглый каторжник. Испании я тоже умудрился дорогу перейти. Не думаю, что мне простят захват корабля, неподобающее обращение с доном Диего и шантаж Эстебана.

Франция могла бы стать неплохим вариантом. Домик на средиземноморском побережье меня бы устроил, тем более что до революции у них еще далеко. Однако тут был один весьма существенный нюанс – между правительствами Франции и Англии было заключено соглашение, по которому обе стороны взаимно обязались задерживать и препровождать на родину всех беглых каторжников.

Меня, в общем-то, и пребывание на Тортуге смущало именно из-за этого. Оставалось надеяться только на то, что колония слишком далеко от материка, а потому не будет торопиться исполнять некоторые законы. И что де Кюсси будет заинтересован получить с нас хоть какой-то навар. Да и не выгодно ему нас сдавать. Он так и других пиратов отпугнуть может, и тогда прощайте, дополнительные доходы.

В любом случае, сама Франция, как место жительства, точно отпадала. Оставалась ещё Голландия, соблюдавшая нейтралитет, но я бы не стал на это рассчитывать. Сегодня они нейтральные, а завтра примут чью-нибудь сторону и тоже смогут использовать меня как пешку во взаимных расчетах. Из-за этого я и на Кюросао не собирался долго задерживаться. Подработать немного, и линять, пока ветер без сучков.

Какие у меня еще варианты? Ну, можно все-таки сдернуть в Россию. Послужить на море. Или на суше. Да хотя бы навестить родной город. Он как раз лет 20 назад основываться начал. Вот только сомневаюсь, что команда за мной пойдет. Если уж в современном мне мире, где есть интернет, моя страна ассоциируется со снегом, медведями и балалайками, то сейчас дела обстоят еще хуже. Если верить европейской пропаганде, в дикой Московии вообще жить невозможно.

Впрочем, сейчас там действительно времена неподходящие. Полным ходом идет война за власть. Да и английское посольство дремать не будет, потребует выдать меня, как беглого каторжника. Так что ни о какой безопасности и речи быть не может. И вариант с Россией нам тоже не подходит.

Можно было рвануть в Америку, благо она под боком. Но сейчас там тоже веселуха знатная. До объявления независимости еще долго. Жизнь моя будет яркой, но, скорее всего, недолгой. По истории Америки я не знал вообще ничего, и даже не представлял, есть ли на этой территории безопасное место. Ну или хотя бы относительно безопасное. Нет, это определенно не вариант. Если я хочу рисковать своей шкурой, для этого необязательно покидать Тортугу.

Ладно. Разберемся, что дальше делать. Завтра посоветуюсь с командой, и, может быть, мы примем какое-то совместное решение. Вдруг есть еще вариант, который я упустил? А пока… Пока нужно позаботиться о более важных вещах.

Начнем с самого главного. Что у нас с финансами? После того, как мы отметили свое прибытие на Тортугу, у нас осталась вполне приличная сумма денег. Плюс корабль, который можно продать. Только заниматься этим не на Тортуге нужно (губернатор, наверняка, полцены даст), а в той же Европе.

Примерно эти соображения я и изложил команде, когда народ протрезвел достаточно, чтобы соображать. Но путешествие в Европу никого из них не вдохновило. И даже не потому, что обрисованный мною политический расклад им не понравился. Народ не понимал, чего они в этой самой Европе будут делать. Да, после того, как мы поделим деньги, каждый из нас получит неплохой куш. Но что дальше?

Имея в руках хорошую, спокойную профессию врача, я всегда мог заработать себе на жизнь и во Франции, и в Нидерландах. А вот остальные члены команды не знали, куда приткнуться. Морским делом владели немногие, а возвращаться к собственной мирной профессии после всех приключений, свалившихся на нашу голову, было как-то странно. Я, если честно, и сам плохо представлял себя в роли тихого провинциального доктора. Это О'Брайен наплавался и нагулялся настолько, что решил осесть. А мне было любопытно.

Собственно, решение нашей проблемы было очевидно – мы могли податься в флибустьеры. Заработать можно неплохо. Местный губернатор, кстати, мне довольно прозрачно на это намекал. Но его можно понять, он с этого бизнеса имел неплохой доход.

Если его послушать, так профессия флибустьера очень престижна и даже овеяна флером романтики. Дескать, бороться с засильем Испании на морях – благородное дело. И я бы может даже проникся этой пылкой речью, вот только мне было абсолютно плевать на местные политические дрязги.

Испания уже пережила свой золотой век. Это было ясно каждому, кто хоть что-то смыслил в политике. У Испании по-прежнему были богатые колонии и мощные корабли, но она теряла влияние год за годом. Еще в середине этого века Испания признала независимость Нидерландов, а уж о ее потерях в результате Пиренейского мира и говорить нечего.

Собственно, жить той Испании осталось еще лет пятнадцать. А потом начнется европейский беспредел. Война за испанское наследство и прочая развлекаловка. Угодило же меня попасть в такую эпоху! Хотя… Когда история шла тихо и гладко? Будем мириться с тем, что есть на данный момент. А пока Испания все еще диктует свои правила, несмотря на то, что на ее троне восседает Карл II, болезненная жертва инбридинга.

Так что? Неужели мне следует прислушаться к желанию команды и стать флибустьером? К пиратству, за какими бы ширмами оно не скрывалось, я относился не очень хорошо. Грязная это работа. И жестокая. Но 17 век диктует свои правила. И если податься в флибустьеры действительно окажется самым приемлемым выходом, я так и сделаю. В конце концов, я необязательно должен превратиться в кровожадное чудовище. Сохранить руки чистыми точно не получится, но держать определенную марку никто не мешает. Слух о том, что по сравнению с остальными пиратами я хотя бы относительно вменяем, в один прекрасный день может сыграть мне на руку.

Джереми Питт

Джереми не верил в то, что сумеет выжить. С тех самых пор, как он оказался на плантациях Барбадоса, каждый день приносил только боль и отчаяние. Питт понимал, что его приятелю Питеру, пристроившемуся врачом, очень повезло. О'Брайен точно не выжил бы в таких условиях. Характер и упрямство – это хорошо. Но с физическими данными не поспоришь, а каторжников нагружали, как мулов.

Джереми понимал, что постепенно превращается в тупое животное. Но отдельные попытки бунта (а главное, жестокое наказание за них) говорили о том, что проще с этим смириться. И потому, когда Питер предложил побег, Питт не поверил своим ушам. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Разумеется, такое мероприятие не могло пройти без проблем. И самой главной проблемой стал сам Джереми, попавший под горячую руку полковника Бишопа. Было так обидно понимать, что придется умереть буквально в шаге от свободы! Однако О'Брайен не бросил своего друга.

Захват испанского корабля был подвигом, достойным героев прошлого. Джереми очень жалел, что не мог поучаствовать в этом мероприятии. Однако у Питта появился шанс доказать свою нужность, когда сын пленного испанского капитана Эстебан чуть было не привел сбежавших каторжников в новое, еще более страшное рабство.

Кто бы мог подумать, что у простого врача Питера О'Брайена столько наглости и авантюризма! Не мудрено, что команда выбрала его капитаном. Кто же больше подходит на эту роль? Держаться на равных с сильными мира сего, принимать отчаянные решения и не бояться рисковать собственной шкурой. О'Брайен был просто рожден для того, чтобы стать флибустьером!

Когда Питер собрал команду, чтобы посоветоваться насчет будущего, ни у кого не было сомнений в выборе. Зачем им возвращаться в Европу? Кто их там ждет? Кто возьмет Джереми, беглого каторжника, шкипером на свое судно? Нет, у команды был только один выход. И все прекрасно это понимали.

Питер О'Брайен

Команда, с которой я решил посоветоваться, единогласно выступала за то, чтобы присоединиться к флибустьерам. Причем поднять черный флаг хотели не только бывшие морские волки, но и те, кто до попадания на каторгу имел вполне мирную профессию. Захват «Синко Льягас» и казны, которую испанцы вывезли с Барбадоса, воодушевили народ. Почему-то команда считала, что нам и дальше будет так же везти. Начнем грести золото и драгоценности лопатой. Я, конечно, пытался обрисовать реальное положение дел, но воодушевленная команда уже считала прибыли.

А я смотрел на все это безобразие, и не мог понять – каким образом я вдруг оказался предводителем этих бывших каторжников. С чего? Руководитель из меня получился не самый удачный.

Однако вопрос с выбором капитана даже не поднимался. Хотя я, честно говоря, не чувствовал готовности вести этих людей в бой. Да и вообще не был уверен, что стоит останавливать выбор на стезе флибустьера. Уж больно эта профессия была… неоднозначная. А мое подсознание так вообще подвывало, категорически не желая становиться пиратом. Типа, что о нас подумает прекрасная Арабелла Бишоп?

Можно подумать, мне не начхать на мнение этой девицы. Да пусть что хочет, то и думает! Тем более, что я вряд ли ее встречу, так что О'Брайен может спать спокойно. Если уж я и буду делать выбор, то посторонние девицы не окажут на него никакого влияния. Может, монетку кинуть, доверив случаю свою судьбу? Да нет, несерьезно. Из чего выбирать-то? Жизнь врача 17 века может быть, и была не самой плохой, но мою неугомонную натуру она совершенно не устраивала.

Так что? Подаемся в флибустьеры и будем гонять корабли оборзевшей Испании? Последнее предложение, кстати, даже Питеру О'Брайену очень понравилось. Странный мужик. С одной стороны, вроде бы, ненавидит испанцев, а с другой, предпочитает их моду и прекрасно говорит на их языке. И это если учесть, что на родном английском он разговаривает с заметным ирландским акцентом! Двойные стандарты они такие двойные! Ладно я, мне тупо выбрать было не из чего, потому я и втиснулся в костюм дона Диего. Но ведь дай О'Брайену волю, он весь гардероб поменял бы на подобные шмотки!

Дурацкая эпоха! В моде утонченность, светскость и велеречивость. Все то, от чего меня с души воротит. Все эти кружева, украшения, притирания, изысканные выражения… не моё это. Совершенно не моё. Не люблю я ни камзолы, ни чулки, ни парики. Да и шпага, при всей своей романтичности, не вызывает у меня особого трепета. Сабля мне нравится больше. Впрочем, О'Брайен владел практически любым оружием, а с этим можно было работать.

Эпоха утонченной изысканности действовала мне на нервы, поскольку диктовала свои условия. Вот был я скромным врачом в Бриджуотере, не так замечал окружающий маразм. Или это я находился в процессе адаптации после вселения в чужое тело? А окружающие меня люди были проще? Вполне вероятно, что я просто не успел столкнуться с определенными сторонами жизни общества конца 17 века. И был слишком озабочен тем, чтобы себя не выдать.

Ну а потом… мне стало не до мелочей. Арест, тюрьма, путешествие на корабле в качестве заключенного, работа на плантации. Мне еще повезло, что в качестве врача. Иначе я просто не выжил бы эти полгода. Даже Джереми, несмотря на свою хорошую физическую форму и оптимизм, к моменту побега был уже на грани. Да и остальные заключенные не стали раздумывать, стоит ли им бежать.

Казалось бы, теперь мы все находимся в одинаковом положении, но бывшие каторжники отнюдь не считали себя равными мне. Им казалось, что Питер О'Брайен стоит на ступеньку выше. Не знаю, что тут сыграло главную роль. Образование? Грамотная речь и манеры? Знание языков? Умение носить изысканную одежду и разговаривать на равных с вельможами? Мне не казалось, что я в чем-то превосхожу остальных членов команды. Но эпоха диктовала свои правила. И в одежде, и в манере общения, и даже в отношениях.

– Если мы действительно станем флибустьерами, перед нами возникнет несколько проблем, – предупредил я команду. – Первое. К мирной жизни нам вернуться уже вряд ли удастся. Отношение к флибустьерам вы знаете. Второе. Жизнь наша будет насыщенной, но короткой. До старости мы вряд ли доживем. Третье. Нас всего двадцать человек. Это очень мало для управления кораблем.

– Набрать команду на Тортуге проще простого, – отмахнулся Джереми.

– Вот только делать это нужно с умом, – заметил я. – Если посторонних людей на корабле будет в десять раз больше, чем нас, как бы они не стали, в конечном итоге, хозяевами. Я поговорю с де Кюсси, он лучше знает местную публику. Может, посоветует кого-нибудь.

Команду следовало выбирать осторожно. Очень осторожно. Вчерашние союзники в борьбе с Испанией, довольно скоро Франция и Англия сцепятся между собой. Да и Якову II (чтоб его черти в аду поджарили) недолго осталось. Его сменит Вильгельм III Оранский. Не самый плохой правитель, кстати. Именно он придаст Англии ускорение, после которого она превратится в могучую мировую державу.

Зная историю, пусть даже на таком халтурном уровне, я мог хоть как-то планировать свое будущее. Сейчас я имею гораздо больше, чем при попадании в данный мир. И могу сам распоряжаться своей судьбой. До воцарения Вильгельма нужно еще дожить. Но и с Англией лучше не ссориться. Все-таки, оправданный герой – это куда лучше, чем беглый каторжник.

С чувством патриотизма в 17 веке было не очень. Что в высших кругах приближенные к трону особы на чужие державы работали, получая за это приличное содержание, что на низшем уровне не было особого понимания верности стране. И когда я предложил не трогать английские корабли, моя команда искренне удивилась. И даже выразила недовольство.

Дескать, страна от нас отказалась? Признала преступниками? Так чего церемониться? Мда. Это оказалось еще сложнее, чем я предполагал. Не мог же я сказать, что Яков долго не проживет, а Вильгельм, который придет ему на смену, вполне может нас реабилитировать. Окружающие тут же поинтересовались бы, откуда у меня такие сведения. А внятно объяснить свои знания я точно не смогу. Пришлось пойти на поводу у команды, и согласиться с тем, что при случае, английский корабль вполне может стать добычей. В конце концов, посмотрим, как будет складываться ситуация. Не стоит делить шкуру неубитого медведя.

– Надо запастись оружием, порохом и едой, – напомнил Хагторп. – И хорошо бы нормального кока нанять, чтобы не жрать откровенные помои.

– И имя кораблю поменять нужно, – неожиданно вмешался Волверстон. Этот одноглазый гигант был настолько неразговорчив, что услышать от него целую фразу было неожиданно.

Имя, имя… какое у пиратского корабля должно быть имя? Как говаривал один опытный капитан, «как вы лодку назовете, так она и поплывет». Но что же придумать эдакого? Я бы остановился на «Святом Петре», ибо он был моим покровителем и в той, и в этой жизни. Но пиратствовать под таким именем как-то… неправильно.

Команда предлагала свои названия, но дальше крови и смерти у них фантазия не работала. Может, назвать корабль именем одного из античных богов? Или приплести какого-нибудь морского гада? «Черная Каракатица», ха! Лучше уж «Мегалодон». Только окружающие ни фига не поймут, что я имею в виду.

Господи, какой бред мне лезет в голову! Но принимать решение надо. Испанское имя кораблю однозначно оставлять не следует, особенно если учесть, что именно с испанцами мы и будем чаще всего сталкиваться. Но что придумать? Корпус «Синко Льягас» был красного цвета. Может, что-нибудь, связанное с этим? «Красная молния», например. Угу. А еще лучше – «Красный Октябрь». Или вообще «Red Alert».

Фрегат был легким, стремительным, и напоминал изящную охотничью собаку. Грейхаунда. Насколько я помню, в английском флоте были корабли с подобным названием. Но все как-то неудачно закончили свою жизнь. С таким же успехом, можно «Варягом» назваться. Оно, конечно, патриотично, но на дно уходить как-то не хочется.

В голове вертелось множество разных идей. От «Авроры» до «Звезды смерти», и от «Спартака» до «Смерти короля Якова». Однако потом я подумал, что надо быть ближе к эпохе, в которой оказался. Я вспомнил Мартина Фробишера с его «Триумфом», еще раз вспомнил великого капитана Врунгеля с его «Победой», и предложил назвать фрегат «Викторией». И английский, и русский корабли, ходившие под таким именем, прожили славную, долгую жизнь. Да и потенциал в названии хороший заложен.

Команда со мной согласилась, но только при одном условии. Я возьму себе грозный псевдоним, и мы вывесим самый настоящий пиратский флаг. Блин, как дети, честное слово! Да я сам им нарисую этот флаг, ибо в памяти хранилось несколько удачных вариантов, а О'Брайен умел рисовать. Занятия живописью и музыкой входили в обязательный стандарт домашнего образования ребенка из обеспеченной семьи. Не сказать, что Питер подавал большие надежды как художник (да и практики давно не было), но на пиратскую символику хватит.

А вот что касается прозвища для себя, любимого, с этим было сложнее. В принципе, команду можно понять. Фамилия у меня самая заурядная. Быть О'Брайеном в Ирландии – тоже самое, что быть Ивановым в России. Но и плагиатить известных пиратов не хотелось. Кто у нас сейчас по морям плавает?

Жив еще старик Генри Морган. Для пирата прожить больше полтинника – это редкая удача. А если бы Генри не квасил до цирроза печени, может, и дольше бы протянул. Кто еще? Черная Борода, но он пока под стол пешком ходит. Да и не хочется мне его славы. И его бороды тоже. Существует множество менее известных пиратов, но они не так интересны.

Пока я раздумывал, команда дружно решила, что раз «кровь» не было использовано в названии корабля, его надо прилепить к моему имени. Питер Блад, ага. Помнится, в далеком детстве у меня книжка была с персонажем, носившем похожее имя. На мой взгляд, там было слишком много розовых соплей, так что я читал только главы с приключениями. Впрочем, сейчас, хоть убей, не вспомнил бы содержание этой книги. Гораздо больше мне нравился «Остров сокровищ». Вот его я перечитывал множество раз, и целенаправленно искал похожие книги. Где пираты были пиратами, а не благородными рыцарями, вгоняющими в тоску своей правильностью.

Я не стал спорить с командой, и принял новое имя. Мне, по большому счету, было без разницы. Главное, что мы определились со своей будущей карьерой. А это значило, что нужно было идти к губернатору и заключать с ним договор. Кому-то же придется продавать награбленное! Будем спихивать де Кюсси. И да, непременно нужно спросить у него совета по поводу того, кого лучше всего в команду набирать. (Губернатор наверняка знает всех отъявленных мерзавцев, и сможет нас предостеречь). А может и ссуду стоит взять под будущую добычу? После найма команды и покупки самого необходимого наши финансы может и не запоют романсы, но и особой свободы нам не дадут. А мало ли, что может случиться в пути?

Де Кюсси обрадовался мне, как родному. Ну, как же – еще один герой будет сражаться с испанскими кораблями и приносить ему хорошую прибыль. Губернатор меня даже деньгами ссудил под весьма щадящий процент. Впрочем, я и сумму просил небольшую, не зарывался. Будем надеяться, что работа флибустьера действительно приносит хороший доход. А то такими темпами недолго и в трубу вылететь.

– Если бы не флибустьеры, Испания столь же безраздельно, сколь и бесчеловечно хозяйничала бы в этих водах, где ни Франция, ни Англия не могут держать своего флота, – разливался соловьем де Кюсси.

Ну да, конечно. Испания бесчеловечно хозяйничает. А вот если бы на ее месте оказались Англия с Францией, то все стало бы справедливо и богоугодно. Видите ли, они не могут держать своего флота, бедолаги. Действительно, какая несправедливость, что Сибирь принадлежит одной стране!

Тьфу! Триста с лишним лет прошло, а господа цивилизованные европейцы все так же живут по двойным стандартам. Ладно, у О'Брайена была причина не любить испанцев, он у них в тюрьме сидел. А мне абсолютно все равно, кто на морях главный. Если бы не обстоятельства, вынудившие меня перейти дорогу испанцам, я вполне мог бы их интересы отстаивать. Особенно если бы они платили нормально. Хотя, конечно, зная историю, связываться с этой страной я, скорее всего, не стал бы. Смысла нет.

Впрочем, убеждать в этом губернатора Тортуги было бесполезно. Да и не нужно. Мы с де Кюсси нашли общий язык, и не стоило ссориться по мелочам. Тем более, что губернатор, помимо денег, надавал еще и кучу полезных советов. И по поводу того, кого можно в команду завербовать, и по поводу направления, в котором следовало искать добычу. Мне, как новичку, он рекомендовал взять курс на Подветренные острова, чтобы зайти на Сен-Мартин. По дороге вполне можно было встретить неплохую добычу под испанским флагом. А на самом острове – спокойно отдохнуть и затариться в обратную дорогу.

Помимо обычных советов, губернатор Тортуги выдал и нечто особенное. Он посоветовал мне учитывать пиратские традиции, если я не хочу проблем на корабле. Надо сказать, де Кюсси немало озадачил меня подобным советом. За время пребывания на Тортуге я успел познакомиться со многими пиратами и лишился некоторых иллюзий, приобретенных при прочтении книг и просмотре фильмов. Причем даже не голливудских – от этих достоверности ждать в принципе не приходится, а вроде как исторических.

Начнем с того, что никаких черных повязок, закрывающих глаз, пираты не носили. Наоборот, они зачастую выпячивали полученные шрамы, чтобы доказать собственную крутость. Ну или устрашить врага. Повязки я видел на некоторых мирных жителях Тортуги, но тоже не слишком часто.

Еще я ни разу не видел на пиратах серег. Вообще ни разу. Казалось бы, кольцо в ухе – самый расхожий образ, однако и тут писатели и режиссеры нагло врали. Благородные господа не носили серег просто потому, что вкупе с модой на парики это было бессмысленным, а у рядовых пиратов просто не было такой моды. Некоторые, правда, носили в ухе монету, чтобы его выброшенное на берег тело достойно похоронили, взяв эту монету в уплату, но таких оригиналов было немного.