Текст книги "Острова капитана Блада (СИ)"

Автор книги: Маргарита Полякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Еще одной причиной подзадержаться в Англии была встреча с родственниками. Я об этом как-то не подумал. Сам я вообще попаданец, у О'Брайена близкой родни не осталось, и у меня вылетело из головы, что некоторые члены моей команды до того, как стать пиратами, были вполне себе законопослушными гражданами. И имели семьи. Джереми, например, горел желанием попасть в Бриджуотер, и проверить, как там поживают его родственники. А заодно узнать, что там вообще происходило после восстания Монмута.

Да и у меня дел в столице набралось – выше крыши. Оказывается, в колониях пересекались интересы множества богатых и знатных семейств. И, после смерти короля, они в очередной раз пытались переделить этот пирог. Так что я ждал. Встречался с лордом Сендерлендом, уточнял детали и заодно вникал в придворную жизнь.

В общем-то, я всегда подозревал, что во власти нормальных людей нет. И даже если чудом туда попадет порядочный человек, он быстро превратится в алчного стяжателя, заботящегося только о своих интересах. Собственно, теперь у меня была возможность убедиться в справедливости своих подозрений. Хищные, беспринципные, лицемерные твари постоянно пытались если уж не сожрать друг друга, то хотя бы сбить с ног.

Находиться среди них было неприятно. Меня раздражало их пренебрежительное отношение, их самоуверенность и самовлюбленность, их гонор и тщеславие. Примерно после третьей встречи с лордом Сендерлендом мне захотелось почувствовать себя Пугачевым и поднять бунт. Бессмысленный и беспощадный. Еле сдержался. Нет уж. Не стоит испытывать судьбу. Мне одного безнаказанно убитого короля хватит.

Кстати, слухи о гибели Виьгельма Оранского довольно быстро распространились, дойдя даже до Парижа, где на улице радостная толпа сожгла соломенное чучело главного врага французского короля. Памфлетисты тоже не остались в стороне, не уставая повторять, что восторжествовала справедливость.

Ну, если вспомнить о том, что Яков тоже убит, то да. Справедливость действительно восторжествовала. А я убедился, что французские традиции «Шарли Эбдо» не на пустом месте возникли. Просто в мое время рисовали пророка Мухаммеда, а в 17 веке – как черти тащат в ад душу Вильгельма. И то, и другое выглядело отвратно.

Словом, высший английский свет меня разочаровал. Понимаю, что это литературные штампы свою роль сыграли, но как-то ждал я от них большего благородства. А этих змей даже джентльменами назвать язык не поворачивается. После некоторых встреч у меня возникало неудержимое желание вымыться. Желательно в бане и со щетками, чтобы оттереть от себя всю эту грязь, слизь и мерзость. Какое все-таки счастье, что я попал в шкуру провинциального врача, а не в тело правителя!

Между прочим, мой «покровитель» Роберт Спенсер, 2-й граф Сендерленд, даже на фоне остальных английских политических деятелей выглядел неприглядно. Известный своими интригами и двурушничеством, он старался не особо высовываться, но имел довольно большое влияние. Его могли не любить, но не считаться с ним не могли. Лорд умел приспосабливаться к обстоятельствам, как никто другой. Пришел Яков? Сендерленд принял католицизм. Пришел Вильгельм? Вернулся к протестантизму. По-моему, реально лорд верил только в себя самого. На остальных ему было плевать.

Смерть Вильгельма открыла перед Сендерлендом новые перспективы. Королева Мария отнюдь не была сильной личностью, а значит, не могла серьезно влиять на политику. Судя по всему, она будет «царствовать, но не править». Рулить страной начнут совсем другие люди. И лорд Сендерленд в их числе.

Если, конечно, останется, чем рулить. Положение в Англии было критическим. Впрочем, оно было таким с того момента, как Вильгельм покинул столицу. Якобиты тут же подняли головы, и начали выступать более демонстративно. Ситуация накалилась до такой степени, что адмирала Герберта послали сражаться с французским флотом. Однако битва при Бичи-Хэд закончилась поражением, что еще больше усугубило ситуацию. А если бы Турвиль вместе со всей французской эскадрой преследовал противника как положено, флоту Англии можно было бы только посочувствовать.

Поражение Вильгельма всколыхнуло ситуацию еще больше. Единственное, что держало бунтовщиков в рамках – надежда на то, что удастся договориться, и их права будут соблюдены. Однако протестанты не хотели уступать католикам, а католики не хотели существовать без прав. Не хватало только активных поджигателей толпы, иначе своя Варфоломеевская ночь англичанам была бы обеспечена.

Порядок наводился с трудом. Прежде всего потому, что развернулась борьба за власть. Назначенные Вильгельмом люди худо-бедно справлялись со своими обязанностями, но было понятно, что не все удержат свои посты. Нормально работать в такой обстановке было проблематично.

Тори и виги договаривались с большим трудом. Уступать никто не хотел. И уж конечно, никто не желал пускать во власть королеву. То, что с Марией не собираются особенно считаться, было понятно уже сейчас. Вроде бы, и отношение к королеве было самое благожелательное, и на английский трон изначально пригласили именно ее (а Вильгельма с ней заодно, и даже короновать не сразу хотели), но все это была только видимость. И наиболее ясно это становилось в присутствии бывшей любовницы Вильгельма – Элизабет Вильерс.

Ушлая дамочка вовсе не собиралась упускать из рук доставшуюся ей власть. То есть понятно было, что вскоре ей придется отчалить от двора, но сделать это она собиралась на собственных условиях. Щедрый подарок Вильгельма в 90 000 акров земли в Ирландии в свете гражданской войны грозился превратиться в ничто, а потому Элизабет активно толкалась локтями, чтобы получить нечто более надежное.

Некрасивая, (глаза у 33-хлетней женщины изрядно косили) но умная и очень пробивная, она без труда находила себе союзников. И, похоже, не собиралась до конца дней оплакивать своего царственного любовника, поскольку шли активные слухи о ее свадьбе с Джорджем Гамильтоном, графом Оркнейским. (Звучит как фэнтезийный титул). Полковник довольно успешно действовал в битве при Бойне, и вскоре должен был отправиться обратно в Ирландию, наводить там порядок дальше.

Однако вряд ли мне запомнилась бы встреча с фавориткой Вильгельма (мало ли у королей любовниц? Людовик их вообще как перчатки меняет), если бы не один нюанс. В многочисленной толпе фрейлин я увидел знакомую фигуру. Цвет волос, поворот головы, знакомый жест руки, поправляющей прическу… Да не может этого быть! Я даже открыл рот, чтобы окликнуть даму, но сдержался. Если передо мной та, о ком я думаю, то лучше будет побеседовать с ней наедине.

Удобный момент представился довольно быстро. Интерьерная мода 17 века буквально создана для того, чтобы можно было найти уединение в любом уголке. Существовала, правда, опасность вляпаться в отходы жизнедеятельности, поскольку придворные не сильно заморачивались на этот счет, но я, один раз столкнувшись с такой неожиданностью, был осторожен.

– Эстель!

Я поймал даму за руку и быстро утянул за портьеру. Судя по тому, что здесь располагалось кресло и даже подсвечник, это было чьим-то любимым местом отдыха и подслушивания чужих секретов с комфортом.

– Что вы себе позволяете? – взвилась дама, пытаясь вырваться из моего захвата.

Мда. Я не ошибся. Это действительно была Эстель. Но что она делает в Англии? Разве эта авантюристка не собиралась во Францию отправиться?

– Какая встреча, – хмыкнул я. – И как же ты оказалась в Лондоне, если стремилась в Париж?

– Вы с кем-то меня перепутали, – продолжала возмущаться Эстель. – Мое имя – Франсуаза дю Белле.

– Прекращай спектакль, – огрызнулся я. – Иначе я перестану разговаривать с тобой по-хорошему. Хочешь, чтобы мои ребята опознали тебя, как пиратку, которая с ними на абордажи ходила? Вот скандал-то будет…

– Что тебе нужно? – шипение у Эстель вышло прямо-таки змеиное.

– Хочу знать, что ты делаешь в Англии.

– Если ты забыл, то это именно твои люди сняли меня с корабля, отправляющегося во Францию. Следующего конвоя нужно было ждать чуть ли не полгода. А мне нежелательно было задерживаться.

– Да уж, – невольно улыбнулся я. – После де Кюсси действительно нежелательно.

– К счастью, мне удалось попасть на корабль в составе английского конвоя. Но, прибыв в Плимут, я поняла, что во Францию попасть не смогу. Начались военные действия, и я не рискнула доверить кораблю свою судьбу. А уж потом, когда его величество Вильгельм выступил против его величества Людовика… Я поняла, что лучше пока остаться в Англии.

– И решила пристроиться при дворе…

– Добраться до Франции я всегда успею. А мое пребывание здесь обернулось к лучшему. Я сумела завести нужные знакомства. И собираюсь этим воспользоваться. Если, конечно, ты не захочешь мне помешать. Но мне казалось, что мы в расчете. И ты меня отпустил.

– Отпустил, – согласился я. Нет, ну а чего я ждал? Воплей радости и признаний в том, как ей меня не хватало? Что в разлуке она осознала свою любовь? Ну-ну. Такой изысканный бред случается тол ко в дамских любовных романах. И то не во всех.

Я честно старался не думать об Эстель. Выдрать ее и из памяти, и из сердца. Разум понимал, что она – безжалостная стерва, не боящаяся крови и не ценящая никого, кроме себя. Однако справиться с эмоциями было сложно. К сожалению, выключатель от чувств пока еще не придумали. И мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не начать нести чушь и не показать, насколько болезненным для меня было равнодушие Эстель.

– Я не хотел, чтобы наша встреча при посторонних оказалась неожиданной. Насколько я понял, здесь, при дворе, лучше не показывать эмоций.

– Никто не должен заподозрить, что мы знакомы, – согласилась Эстель. – Я рассказывала всем, что воспитывалась в аббатстве Фонтевро.

– Благородная девица с хорошим прошлым и приличным приданым, – хмыкнул я. – Уже присмотрела себе достойную партию?

– За мной ухаживает сам Чарльз Тэлбот, граф Шрусбери.

– Это который стал государственным секретарем Вильгельма? – уточнил я, вспомнив смазливую физиономию. – Он, вроде бы, грозился уйти в отставку, если консерваторы одержат верх в парламенте.

– Во-первых, это было еще до гибели его величества, во-вторых, неизвестно, как теперь распределиться власть, а в-третьих, он сказал, что ради любимой женщины готов на любые жертвы.

Ну конечно. Дю Белле – старый и известный род. Бумаги у Эстель настоящие, они выдержат любую проверку. Да и приданое она себе не маленькое собрала. Даже для графа не маленькое. Особенно если учесть, что Чарльз был одним из тех, кто спонсировал возвращение Вильгельма. Так что Эстель – неплохая партия. Был бы жив отец Чарльза, он, может быть, нашел бы сыну что-нибудь получше. Все-таки французская эмигрантка, живущая только с дуэньей и слугами – это несколько подозрительно. Но молодого графа ничего не держало. Он сам решал свою судьбу. А уж в свете бардака, происходящего в стране…

– У бедняжки такое слабое здоровье, – лицемерно вздохнула Эстель. – Я не настолько жестокосердна, чтобы ему отказать.

О, сколько же князей осталось в грязи, и сколько грязи выбилось в князья… Сказать что ли этой аферистке, что болезненный Чарльз еще, как минимум, четверть века протянет? Или не стоит? Отравит еще бедолагу, чтобы не мешал жить на всю катушку. Мужику и так можно только посочувствовать. Чарльз очень неглупый человек. И со временем раскусит, какое счастье ему досталось. Вот только, скорее всего, будет уже поздно. Он, как и я, будет отравлен красотой Эстель. Такой совершенной, и такой ядовитой.

Это в том случае, если он вообще способен испытывать чувства к женщинам. А то слухи по дворцу… разные ходят. И не женился Чарльз почему-то до сих пор. А ведь ему уже тридцатник! Хотя… Это тоже может оказаться к лучшему. Эстель, с ее хладнокровием, расчетливостью и актерскими способностями, станет удобной и надежной ширмой. И жить они, кстати, могут душа в душу – каждый собственной жизнью. Впрочем, это уже не мое дело. И пусть предательство этой женщины до сих пор кажется мне вселенской несправедливостью, но мстить ей всю оставшуюся жизнь? Она того не стоит.

– Ты теперь будешь частым гостем при дворе? – нервно поинтересовалась Эстель.

– Нет. Я возвращаюсь на Ямайку. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь займу там пост губернатора…

– Капитан-генерал и главный губернатор… для бывшего пирата неплохой взлет.

– Да, я и не подумал… Это для меня встреча с тобой была неожиданностью. А меня-то официально представляли. Ты знала, что я нахожусь при дворе. Давно знала? – нахмурился я.

– Какая разница? – пожала плечами Эстель. – Мы не знакомы. И я не собиралась с тобой встречаться. Всячески тебя избегала. Насколько я знаю, сегодня тебя тут не должно было быть.

– Не должно, – согласился я. – Но лорд Сендерленд неожиданно передумал. А лорд Уэйд, который вытащил меня сюда с Ямайки, решил показать мне самых известных людей. В их число вошла и Элизабет Вильерс.

– Между прочим, она тобой очарована, как и многие дамы при дворе. Некоторые даже не прочь внести тебя в списки своих любовников. К сожалению, они просто не знают, насколько ты не галантен.

– Не галантен? – поразился я. Мне-то казалось, что я был очень внимателен по отношению к Эстель. И подарками ее не забывал баловать.

– Стихи, изысканные комплименты, слова о том, как ты умираешь от любви, что не сможешь жить, если дама не одарит тебя знаком своего внимания. Ты совершенно не умеешь вести альковных бесед.

Мда. У меня с обычными-то комплиментами всегда было не очень. Мне проще сделать, чем говорить. А уж три часа разливаться соловьем, сравнивая губы с луком Купидона или щеки с лепестками роз? Клясться, что умру у ног, если меня не одарят улыбкой? Слагать стихи? Да вы издеваетесь! А Эстель еще и прочла несколько строк, которые посвятил ей Чарльз. Ну, что ж. Придется вспомнить уроки английского.

– Я написал твое имя на небе,

но ветер унес его далеко.

Я написал твое имя на песке,

но волны смыли его.

Я написал твое имя в моем сердце,

И оно навсегда там останется^[21].

Я насмешливо кивнул головой, наслаждаясь удивлением Эстель, и покинул нишу.

Эта встреча немного вывела меня из равновесия, но вскоре вновь навалились дела, и страдать стало некогда. Желающих перебраться на другой конец света оказалось столько, что пришлось покупать еще один корабль. Ну и необходимые товары я приобретал целыми партиями. Все, что в колониях слишком дорого стоило.

Грабить, безусловно, выгоднее. Но посторонние корабли (какая досада) не возят товар под заказ. И, беря судно на абордаж, ты никогда не знаешь, что там обнаружишь. Товар? Драгоценности? Рабов? Кукиш с маслом? Такое тоже бывало. А тут такой удобный повод приобрести именно то, что нужно! Да еще и выбрать самый качественный продукт!

Когда, наконец, лорд Сендерленд дал согласие на наше отплытие, я был просто счастлив. Англия надоела мне хуже горькой редьки. Сыро, грязно, холодно и неуютно. Запасы сделаны, необходимые товары приобретены, документы получены, так что меня ничего здесь не держало. Контрабандисты, с которыми я продолжал активно сотрудничать, переправили письмо с условленным текстом моим кораблям, которые искали будущих колонистов во Франции, дата отплытия была согласована, и я готовился поднять паруса.

А поздно ночью ко мне в комнату пришла Эстель. Вряд ли в столичной дорогой гостинице можно было кого-то удивить поздними визитами дам, так что полагаю, что она осталась незамеченной. И да, я оказался слаб, не сумев отказаться от прощальной ночи. Без лишних слов, без выяснений отношений, без прошлого и будущего. Просто она и я. Просто несколько часов, вырванных из нашей обычной жизни.

Мы расстались под утро, чтобы пойти каждый своей дорогой. Эстель ждал брак и титул графини. А меня – мой корабль и мои ребята. Люди, за которых я отвечал и которые зависели от моих решений.

У нас на борту новые колонисты, ценные товары, а впереди – будущее. Такое, которое сумеем построить.

Первая книга окончена. Как появится вдохновение, начну писать вторую.

notes

Примечания

1

шесть футов два дюйма – примерно 188 см.

2

Джон Донн – английский поэт эпохи Возрождения.

3

Исследование «Откуда город» мне показалось особенно интересным. http://www.kramola.info/vesti/letopisi-proshlogo/otkuda-gorod-chast-1

4

Имеется в виду пьеса «Сирано де Бержерак», и возлюбленная главного героя Мадлена де Робен, по прозвищу Роксана (подобное имя носила жена А. Македонского, и означало оно «сияющая»).

5

Авторским произволом «Синко Льягас» назначен фрегатом. Будем считать, что это условное название предшественника классических фрегатов, возникших чуть позже.

6

Я не нашла, в каком году Монбар пропал без вести, поэтому пусть будет литературное допущение, что к 1687 он еще жив. И хотелось бы уточнить с датой. ГГ попал в Блада летом 1685. В сентябре состоялся суд. Потом дорога до Барбадоса (месяца два? Три? Допустим, он прибыл на место в январе 1686), потом полгода на плантациях, полгода на то, чтобы освоиться на Тортуге, и получаем время действия – январь 1687.

7

Цифры взяты у В. Губарева.

8

Гибралтар – небольшой город на берегу озера Маракайбо (Венесуэла).

9

На языке веера данный жест означает «будьте осторожны, за нами следят».

10

Дату рождения де Граффа я не нашла, но встретила упоминание, что к началу 70-х он уже успел повоевать на стороне испанцев, попал в рабство и сбежал. Допустим, на службу к испанцам он попал лет в 16. Пусть лет 12 плавал с ними, чтобы успеть набраться опыта и прославиться. То есть, к началу 70-х (моменту его побега из рабства) де Граффу должно быть примерно 28. Получается, что родился он где-то в 1642.

11

В реале он погиб к октябрю 1686, но авторской волей я увеличила срок его жизни на год.

12

Будем считать, что пираты обосновались на месте нынешнего Порт-Элизабет.

13

Будем считать, что идет 1988 год. Самое начало. До «славной революции» осталось месяцев восемь.

14

В реальности, брак Мари-Анны и де Граффа был заключен только в 1693 году, но можно предположить, что до этого они жили гражданским браком. Обвенчаться им мешал первый брак де Граффа, так что какое-то время они вполне могли ждать, пока решится вопрос с разводом.

15

Брандер – судно, нагруженное легковоспламеняющимися или взрывчатыми веществами, используемое для поджога и уничтожения вражеских судов.

16

Википедия, как и некоторые словари, утверждает, что коренную жительницу Америки и Индии называют одинаково – индианка. Хотя, по-моему, в советские времена она писалась как индЕанка, что логично, учитывая разницу в написании «индеец» и «индус».

17

Блад вписался в историю вместо реальных сэра Френсиса Ватсона (вместо него в моем опусе с 1688 года по 1689 был Бишоп) и Уильяма О'Брайна графа Инчикуин.

18

Исторический факт. Яков реально лопух, что не использовал сложившуюся ситуацию в свою пользу и не совершил это нападение в реальности.

19

В реальности меньше, но в моей АИ Яков проводил военные действия более успешно.

20

В реальной истории действительно был такой эпизод, когда англичане чуть было не потеряли своего короля перед битвой на реке Бойн. Вильгельм выехал, чтобы оценить, как лучше переправляться через реку, и был ранен в плечо. Полагаю, если бы стрелок мог сделать несколько выстрелов подряд, английский король был бы убит.

21

Your Name (Jessica Blade)