Текст книги "Острова капитана Блада (СИ)"

Автор книги: Маргарита Полякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Ну… На вкус и цвет фломастеры разные. Лично для меня она и в цивильном-то виде симпатичной не казалась. А уж сейчас, после похищения и пленения, и подавно. Вот дочка дона Диего – это да. Горячая штучка. Шикарная брюнетка с пышной грудью, неправдоподобно тонкой талией и идеально правильными чертами лица. За милю порода чувствуется. Правда, к юной (лет 17, не больше) красавице прилагалась еще и дуэнья (старая и страшная, как смертный грех), но понятно, что благородная дама и не могла путешествовать в одиночестве. Скорее, странно, что охраны было так мало. И что путешествовала она отнюдь не на флагманском корабле.

Сначала я решил, что дон Диего впал в немилость. И даже расстроился немного – чем меньше денег у испанского гранда, тем ниже будет выкуп за дочь. Однако оказалось, что я несколько поспешил с выводами. И родство дона Диего с испанским адмиралом оказалось гораздо важнее его неудач.

Поведала мне об этом сама дочь испанского гранда, Исабель Джуанита и еще куча имен де Эспиноса-и-Вальдес. Похоже, моя репутация человека, который держит слово и не склонен к излишней жестокости, в очередной раз сослужила мне хорошую службу. Испанка, которую я вместе с дуэньей пригласил в кают-компанию для продуктивной беседы, совершенно меня не боялась, не устраивала истерик на пустом месте и даже нахально требовала себе особых привилегий. Типа, раз она такая вся из себя ценная пленница, то и относиться к ней должны соответствующе. То бишь, предоставить все жизненные блага.

Как я выяснил, коррупция и кумовство в Испании достигли просто феерических размеров. И потому, вместо наказания за свои неудачи, дон Диего получил новое назначение. И теперь занимался безопасностью колоний, гоняя индейцев и пиратов. Словом, деньги у благородного идальго были. И выкуп за дочь в размере ста тысяч пиастров он вполне может потянуть. Запросить, конечно, надо еще больше, чтобы поторговаться можно было, но суть примерно ясна.

– Но как вы намереваетесь договориться о выкупе? – поинтересовалась Исабель.

– Через иезуитов, – пояснил я. – Они частенько оказывают нам подобные услуги. И, кстати, имеют с этого неплохую прибыль.

– А вы не боитесь снова переходить дорогу моему отцу? Дважды вам повезло, но третий раз может оказаться последним.

– Полагаете, он соберет эскадру и кинется гоняться за мной, бросив все дела? – хмыкнул я. – Сильно сомневаюсь. Зная меня, дон Диего понимает, что вам ничего не угрожает. И ему нет никакой нужды снова меряться со мной силами. К тому же… вдруг в третий раз ему не повезет окончательно?

– Помимо отца, у меня есть еще и жених, с которым я обручена с детства, – нахмурилась Исабель. – Вряд ли он спокойно воспримет, что его невесту похитили.

– Его проблемы, – пожал я плечами и встал, давая понять, что разговор закончен. – Вас проводят в выделенную для вас каюту. И если вы будете вести себя спокойно, отношение к вам будет как к гостье, а не как к пленнице.

Исабель фыркнула, резко развернулась, взмахнув пышными юбками, и направилась за сопровождающим. Дуэнья мелко семенила следом. Ну, будем надеяться, что проблем от нее не будет. А теперь побеседуем с английскими пленниками. До смерти интересно, как они оказались на испанском корабле.

Судя по бумагам, лорду Уэйду было 28 лет, и направлялся он с официальной миссией… на Бекию. Ага. Ко мне в гости. Длинное, бледное лицо, золотистые локоны парика, меланхоличный вид и изящный камзол, украшенный пышными кружевами, не придавали этому типу особой мужественности. Худощавый, манерный, относящийся к окружающим с великосветским пренебрежением, он произвел на меня не самое лучшее впечатление. И как такого типа можно было послать к пиратам с дипломатической миссией – было выше моего понимания.

Лорд Уэйд уселся с хозяйским видом на ближайшем стуле, картинно отставив в бок трость (почему ее не отобрали, кстати?) и с видом великого благодетеля заявил мне, что я могу, наконец, бросить пиратство и стать приличным человеком. Ну надо же! Можно подумать, мне для этого требуется чье-то одобрение!

Лорд оповестил меня, что «тиран» Яков II выпнут с престола, и теперь Англией правит Вильгельм Оранский. А это значит, что все обвинения против меня сняты, а участники монмутского мятежа полностью оправданы. Радость-то какая! Особенно королевская милость поможет тем, кто уже сгнил на плантациях Ямайки и Барбадоса.

Собственно, ничего нового мне лорд Уэйд не сказал. И вряд ли он так рвался на Бекию, чтобы сообщить мне столь важную весть. Я вообще считал, что отправлять целого лорда по мою душу – это слишком жирно. Да и вообще… Откуда в Англии знают про Бекию?

Однако оказалось, что все не так печально, как я себе напридумывал. Во-первых, изначально лорд хотел связаться со мной через Тортугу. И только добравшись до Сен-Никола выяснил, где я теперь обитаю. А во-вторых, в его вещах находилось множество офицерских патентов, в которые оставалось вписать только фамилии. Похоже, лорд прибыл вербовать сторонников для новой власти, но, по дороге с Сен-Никола на Ямайку, попал сначала в плен к испанцам, а потом и к пиратам.

Арабеллу Бишоп он, кстати, тоже подобрал на Сен-Никола, она там у родственников гостила. Но самое неприятное, что ее дядя, полковник Бишоп, которого я давно уже мысленно похоронил, оказался жив. Видимо, мой удар по его черепушке пришелся вскользь. Или голова у полковника была чересчур крепкая. Словом, теперь он обретался, ни больше, ни меньше, в должности губернатора Ямайки. И именно туда возвращалась из гостей Арабелла.

Любопытно, когда Бишоп узнает, что я хочу получить за его племянницу выкуп, его удар не хватит? Было бы неплохо. Но тут решение буду принимать не я, а вся команда. Поскольку считать или нет Арабеллу заложницей, будет зависеть только от того, решимся мы или нет идти на службу Вильгельму.

С одной стороны – вроде бы неплохой выход. Я не полный дятел, и понимаю, что моя собственная страна на Бекии долго не просуществует. Как только Европа разберется с войной, кто-нибудь попытается нас захватить. Благо, и захватывать уже будет что. А от флота целой страны нам не отбиться. Да и Вильгельм, если верить историкам – не самый плохой правитель.

А вот с другой стороны… Не хотелось мне работать на Англию! Вот совершенно не хотелось! Эта страна и без моей помощи взлетит не слабо. Если бы я мог, я, скорее бы, наоборот крылышки подрезал владычице морей. Глядишь, без постоянного «англичанка гадит», и в истории моей страны многое пошло бы по-другому. Но что я могу один против всей Англии? Не пойти на службу к Вильгельму? Утопить несколько кораблей? Конечно, как говориться, курочка по зернышку, но мне кажется, что в исторической перспективе это никакой роли не сыграет.

Впрочем, я все равно должен был посоветоваться с командой, а потому сказал, что подумаю. Не будем отталкивать лорда. Он может оказаться слишком ценным. И как пленник, и как союзник. Посмотрим. Теперь надо с мисс Бишоп переговорить. И хотя бы приблизительно выяснить, сколько можно стрясти с ее дядюшки.

Последний разговор оказался самым тяжелым. Арабелла была уверена, что полковник не будет платить выкуп. Из принципа. По понятным причинам, Бишоп испытывал ко мне ненависть. Он даже имя мое спокойно не мог слышать, не то что какие-то переговоры вести. Впрочем, и сама Арабелла на мирный диалог не была настроена. Обозвала меня вором и пиратом, гордо заявила, что я никогда ее не получу (а оно мне надо?) и даже протянула руки, чтобы я надел на нее кандалы. Мда. И как бы ей поделикатнее объяснить, что я – не любитель БДСМ? Особенно, если заниматься этим с 27-летними девственницами.

Вернувшись на Бекию, я первым делом посетил миссию иезуитов, сообщив, что у меня на борту есть ценная испанская пленница, а затем собрал капитанов и представителей команд, чтобы обсудить предложение лорда Уэйда. Энтузиазма оно ни у кого не вызвало.

Нет, если бы мы по-прежнему мотались по морям, кто-то, вероятно, клюнул бы на предложение упрочить свое положение. Но теперь, когда каждый имел землю и рабов, идти служить в королевский флот им совершенно не хотелось. Никакое жалование не покроет доходов от плантаций, а короли еще имеют привычку его задерживать. Да и дождливый Лондон после солнечной курортной Бекии выглядит не слишком привлекательно.

– Неизвестно еще, надолго ли Вильгельм занял трон, – нахмурился Дирк. – Яков может попросить помощи у Франции и вернуть себе корону.

– Это вряд ли, – покачал я головой, приблизительно представляя себе исторические реалии. – Людовик XIV сейчас воюет против мощной коалиции. Если бы он мог вмешаться, вмешался бы, когда Вильгельм свою революцию проводил.

– Вести из Европы доходят до нас слишком поздно, – вздохнул Дирк. – В Англии уже почти три месяца новый правитель, а мы узнаем об этом только сейчас.

– Но вы не выглядели удивленными, когда я сказал, что Яков II потерял корону, – заметил я.

– Потому что весть об этом буквально два дня назад привезли на наш остров ирландцы. Оказывается, твоя слава, капитан, долетела и до них. И они знают, что твоя настоящая фамилия – О'Брайен. Так что им показалось логичным заключить с тобой союз. Даже зная, как ты не любишь Якова II.

– У ирландцев есть резон опасаться Вильгельма, – кивнул я. Даже последний долбодятел, совершенно не знакомый с историей, хотя бы раз слышал про битву на реке Бойн. А я в свое время писал курсовую для своей младшей сестры по Вильгельму. И довольно неплохо знал исторические реалии ближайших двух десятилетий.

Мда. Ситуация становится все интереснее и интереснее. Не оказался ли я между двух огней? Вроде бы, моя эскадра – это не такая уж мощная сила, но в европейской войне любой козырь пригодиться. Так что немудрено, что разные стороны начали прилагать усилия, чтобы заполучить союзника. И, вполне вероятно, они готовы на все, лишь бы этого потенциального союзника не получил конкурент. Присоединяйся, или умри. Прекрасный выбор…

Яков сейчас в бегах. Если я правильно помню историю, его приютил Людовик. И именно он может дать приказ на мое уничтожение, чтобы я не усилил противника. Коалиция против Франции и так слишком сильна. Вильгельм тоже своевременно подсуетился. Если бы лорд Уэйд благополучно добрался до Ямайки, он вполне мог бы набрать достаточно желающих перейти на королевскую службу.

Выбор, прямо скажем, не радовал. Привыкнув отвечать за себя и своих людей, я вообще не хотел идти на службу к кому бы то ни было. И мои ребята, кстати, тоже. Чтобы прощупать почву подробнее, я даже решил еще раз переговорить с лордом Уэйдом, причем в присутствии всех, собравшихся в кают-компании. Однако ничего нового я не услышал. Нам полагалось прыгать от счастья, что нас вообще берут на службу.

А мне так вообще сделали сногсшибательное предложение. Дескать, если я поведу себя правильно, король рассмотрит возможность назначить меня, ни больше ни меньше, губернатором Ямайки. Бишопа-то все-таки Яков назначал, а значит полковник – не самый надежный вариант, и лучше будет сменить его на верного человека.

Ха! Если бы я был Генри Морганом, я бы, может быть, и повелся на эту должность. Даже если бы я был просто О'Брайеном, то скорее всего, клюнул бы на предложение. Однако Питер Блад – не такой дурак. Въехать в Порт-Ройял за три года до знаменитого землетрясения? Я еще не сошел с ума. Да и вообще кидать людей, которые пошли за мной и доверились мне – это полное свинство. Ни одна должность того не стоит.

Но самое мерзкое – что лорд Уэйд, чувствуя себя хозяином положения и находясь в уверенности, что делает нам великую милость, еще и нотации нам принялся читать. Дескать, нам нужно искупить свое пиратское прошлое. Ага. А наше пребывание на плантациях кто искупать будет? А неправедный суд? Виселицы по всему Бриджуотеру? Убитых, ограбленных и изнасилованных жителей, которые вообще не имели к восстанию никакого отношения?

Лорды-то не пострадали. Все те, кто служил Якову, перебежали на сторону Вильгельма. А Черчилль так и вовсе вместе с войском переметнулся. Хотя стоит ли его осуждать, если в лагерь Вильгельма уехала даже дочь Якова? Да тот же Сендерленд, приславший к нам лорда Уэйда, прекрасно чувствовал себя при разных правителях. Ну и о чем разговаривать с этими людьми? Они считают себя высшей кастой. Думают, что могут распоряжаться нашими жизнями и судьбами, а мы должны быть счастливы от того, что нам позволено им служить. Тьфу!

Поняв, что губернаторская должность не произвела на меня нужного впечатления, лорд Уэйд выложил на стол свой последний козырь – пообещал меня представить ко двору. Типа, король милостиво мне кивнет, подтвердит мой баронский титул и пожалует мне особые полномочия. В конце концов, даже на Бекии я смогу приносить Англии пользу. Уничтожать корабли противника, присылать нужные товары и поддерживать честь флага.

Последнее предложение произвело на моих ребят ошеломляющее впечатление. Кажется, даже одна только мысль воочию увидеть короля приводила их в замешательство. Мало кто из пиратов взлетал так высоко, хотя прецеденты, безусловно, были. Да и меня, честно говоря, данное предложение поразило. Было понятно, что это самый большой козырь. И что больше этого мне Вильгельм не предложит. Но у меня появилась весьма занятная идея.

Захватывая Бекию, я надеялся, что Европе еще долго будет не до нас. Но планы они на то и планы, чтобы периодически накрываться медным тазом. Похоже, я слишком уж нашумел и приобрел чересчур большую известность. А раз меня заметили, то в покое не оставят. И с этим нужно было что-то делать.

Первое, что пришло мне на ум – устранить угрозу. Раз уж Вильгельм так любезно пригласил меня в Англию, следовало воспользоваться предложением. И прикинуть, нельзя ли избавиться от слишком резвого короля. До сих пор практика индивидуального террора казалась мне довольно бессмысленной, но в данном случае – это неплохой выход. На волне смуты Яков II наверняка попробует вернуть себе трон, а поскольку союзников у него в Англии почти нет, дело это будет нелегким. Словом, на какое-то время в Англии наступит смута, и всем будет не до меня.

Аугсбургская лига, без английской и нидерландской поддержки, будет уже не так сильна, и Людовик XIV обязательно этим воспользуется. А уж каким будет Рейсвейкский мирный договор (если вообще будет), это даже предположить сложно. Все-таки, Вильгельм был главным противником Людовика. И в его отсутствие театр военных действий будет выглядеть иначе.

Словом, у меня в голове созрел довольно авантюрный план. Вот только поделиться им я ни с кем не мог. Цареубийство – оно ни в каком веке привлекательно не выглядит. И боюсь, что мои соратники меня просто не поймут. А то и сочтут психом. Даже моя вторая сущность О'Брайена от одной только кощунственной мысли пролить кровь помазанника божьего в ступор впадала, чего уж о других говорить?

Идея, честно говоря, мне и самому не нравилась. Я бы лучше киллера нанял. Только где ж его взять-то? И кому можно доверить подобное дело? Если только… А не использовать ли мне ирландцев? Они, скорее всего, не столько Якова поддерживают, сколько сражаются за свои права жить так, как им нравится. Так почему бы им не воспользоваться ситуацией и не решить вопрос раз и навсегда? Я дам им возможность подобраться к Вильгельму поближе, и пусть сами устраняют преграды к своему светлому будущему.

Ну, а пока английский трон снова начнут делить, у ирландцев появится возможность вернуть себе свою свободу. А там, глядя на них, может и шотландцы захотят чего-нибудь эдакого. А я, например, могу помочь оружием. Пираты, имея возможность выбора, излишне переборчивы в этом деле, а для восставших и старые образцы сгодятся. Всё лучше, чем косы и вилы против профессиональной армии. Не знаю уж, что из всего этого получится, но развлекаловки англичанам надолго хватит. И кто там вспомнит про бедного капитана Блада?

Глава 14

Обсуждение предложений лорда Уэйда растянулось не на один день. Тут было о чем поговорить и поспорить. Вот и сегодня в кают-компании собралось двенадцать человек. Четыре капитана и по двое представителей от каждого экипажа. Мы, конечно, прекрасно чувствовали себя на Бекии, игорные дома начали приносить доход, заброшенные плантации постепенно приводились в порядок, но… Всегда было это треклятое «но». Никто из нас не верил, что мы сможем удержать Бекию, если какая-нибудь из стран решит устранить угрозу в нашем лице.

Пираты вообще к идее построения собственного государства относились довольно прохладно. Власть им была неинтересна. Дайте свободу, возможность спускать деньги, предложите хорошую цену за награбленное – и больше ничего не нужно. Похоже, пираты по своей природе были анархистами. Максимум – признавали над собой власть капитана, но и его могли поменять, если он переставал устраивать большинство народа.

Известие о свержении Якова II искренне порадовало бывших барбадосских каторжников. А вот предложение идти на службу к Вильгельму – не очень. И это несмотря на то, что на моих кораблях царила отнюдь не пиратская вольница, а довольно жесткая дисциплина. Народу даже привыкать не придется! Однако в том, что касалось внутрикомандных отношений, разница была довольно серьезная. И менять устоявшиеся правила никому не хотелось.

Начать хотя бы с того, что телесные наказания на наших кораблях практически не практиковались. И снобистское отношение к подчиненным я не поощрял. Офицеры, относящиеся к простым пиратам, как к быдлу, долго у меня не задерживались. Никто же не призывает к панибратству! Джентльменами удачи управлять не просто, так что тут требовались незаурядные дипломатические навыки. Держать в кулаке склонную к агрессии толпу, не пускаясь в крайности типа излишнего либерализма или чрезмерной жестокости – это не каждому дано.

Больше всех метался Волверстон. Идти служить в королевский флот он однозначно не хотел, но упускать Ямайку не желал еще больше. Легендарный остров, где в качестве губернатора побывал сам Генри Морган, не мог не привлечь внимания. Возможность возродить славу Порт-Ройяла, как пиратского гнезда, грела душу. С одной стороны, покидать Бекию, где вроде как все налаживалось, не хотелось, а с другой…

– Вы представляете? – не мог успокоиться Волверстон. – Лорд Уэйд, фактически, дает нам официальное разрешение ограбить Ямайку!

– С чего ты взял? – поперхнулся я.

– Да все элементарно! Если старого короля свергли, то новый первым делом решит прижать его сторонников! – горячился Волверстон. – А на Ямайке этих сторонников полно, начиная с самого губернатора Бишопа! Мы-то знаем, что он за птица. А раз новым губернатором становится Питер…

– Действительно. Что это за славная революция без славной экспроприации! – фыркнул я. – А ты представляешь, как на такое действие отреагирует Вильгельм?

– Если поделишься с ним награбленным… В смысле, конфискованным у приверженцев Якова, не желающих признавать новую власть, так Вильгельм тебе еще и орден навесит. Ему сейчас деньги нужны.

– Деньги всегда нужны, – вздохнул Хагторп. – Не торопимся ли мы? Вильгельм всего лишь совершил удачный мятеж. Яков может попытаться вернуть трон. И кто знает, чем все это завершится.

– Мятеж не может кончится удачей, в противном случае его зовут иначе, – вздохнул я. – Я тоже думаю, что война за трон еще не закончена. Но идея об ограблении Ямайки мне нравится. Мы останемся в выигрыше в любом случае, кому бы ни досталась английская корона.

– А что с Бекией? – нахмурился Джереми.

– Бекию мы не бросим. Не думаю, что Ямайка – это надолго, – поделился своими сомнениями я. – Не люблю зависеть от властьимущих. Моргана они как выдвинули, так и задвинули. Но губернаторство надо брать. Можно много чего интересного провернуть с тамошними войсками, кораблями и колонистами.

– Если мы откажемся, на Ямайке появится новый губернатор, – согласился Ибервиль. – И неизвестно, как он себя поведет. Предложение короля только называется предложением. На самом деле, мы не можем от него отказаться, если не хотим вызвать гнев его величества.

– Однако ваше нежелание идти на королевскую службу тоже понятно, – кивнул я собравшимся. – И ваши опасения имеют определенные основания. Поэтому сделаем так. На службу к Вильгельму пойду я. А вы найметесь ко мне. Ямайку мы будем обчищать долго и основательно, нам нужны деньги для поездки в Европу.

– Ты решишься предстать перед его величеством? – удивился Джереми. – Питер, ты же пират, это может плохо закончится!

Я потер переносицу. Делиться своими планами не хотелось. О таких вещах, как убийство короля, вообще вслух не говорят.

– Все, кто служил когда-то на английском флоте, знают, как плохо там шли дела. Яков, при всех своих недостатках, хоть немного исправил ситуацию. Но опытному командующему будут рады в любом случае. Я привезу королю деньги, озвучу намерение защищать его колонии и пообещаю сражаться на его стороне против тех, кто поддерживает Якова.

– Я ненавижу Якова, но скорее поддержал бы ирландцев, – нахмурился Волверстон.

– Ты нужен мне будешь в Лондоне. А ирландцев поддержит Ибервиль.

– Я?! – искренне удивился француз.

– Давайте будем честны. Никто из нас не хочет служить королю. И неважно, какое имя он носит. Поэтому нам нужно сделать так, чтобы Европе было не до маленького островка Бекия. Там и так идет война. А теперь, с воцарением Вильгельма, она обострится. В наших же интересах навести еще бОльший беспорядок в европейских делах, – объяснил я.

– То есть, на самом деле, ты не хочешь служить Вильгельму, – вздохнул Джереми.

– Не хочу. Но нужно пустить пыль в глаза, чтобы он не сомневался в нашей преданности и думал, что мы ему верны. А вот с другой стороны нас должен подстраховать Ибервиль. Он явится к местному французскому начальству и заявит, что не может стоять в стороне, когда родина в опасности. Дескать, честь не позволяет.

– Да я ни разу в жизни в глаза не видел эту родину! – возмутился Ибервиль, перебивая меня на полуслове. – Я родился и вырос здесь, в колониях. И мои родители, кстати, не сказали о Франции ни единого хорошего слова. Думаю, что если бы там все было хорошо, народ не бежал бы на край света.

– Да никто тебя не призывает любить Францию и служить ей, – отмахнулся я. – Ты сделаешь так, чтобы французы считали Бекию своим потенциальным союзником. И напросишься в Англию, помогать ирландцам против Вильгельма. У меня есть кое-какие сведения от ирландцев. Яков снова попытается взять власть. Скорее всего, он уже высадился в Ирландии, или вскоре это сделает, и ирландцы готовы его поддержать. Можно помочь им оружием и кое-какими сведениями.

– Война в Англии затянется, – нахмурился Джереми, пытаясь просчитать ситуацию.

– И кто бы в конечном итоге ни занял трон, он не будет иметь ни сил, ни желания вспоминать о какой-то Бекии, которая, вроде как, союзник, – развил я свою мысль. – Франция же вообще сражается в одиночестве против целой лиги государств. И Людовику тоже будет не до того, чтобы распылять силы на остров, который потенциально ему лоялен.

– Рискованная авантюра, – потер подбородок Волверстон.

Ну, да. А если добавить ко всему вышеперечисленному убийство Вильгельма, так и вовсе получается смертельно опасное приключение. Я, если честно, даже не имею понятия, как собираюсь осуществить эту задумку. Собственно, именно поэтому и хочу ехать в Европу, поближе к месту событий.

Надо сказать, что планов у меня было громадье, причем и помимо убийства Вильгельма. Я хотел навербовать колонистов и закупить необходимые товары. На материке все дешевле, чем в колониях! Взять хотя бы то же оружие! А оборудование? Руки чесались вывезти несколько станков вместе с работниками. Нечего деньгам в банках валяться, пора их вкладывать в средства производства. Да и новый корабль не помешал бы. Хотя, конечно, в преддверии войны, вряд ли нам кто-нибудь его продаст.

Радовало одно – я, неожиданно для себя получил воплощение своей мечты – скорострельное оружие. Обладая подобным девайсом, я буду чувствовать себя намного удобнее. А в том, что в Англии далеко не все обрадуются моему приезду, я был уверен. Да и после убийства короля такая каша заварится, что нужно будет срочно линять с острова. И неизвестно, какие препятствия возникнут на пути.

Что самое забавное, так это способ, которым чудо-оружие попало ко мне в руки. Очередной торговец голландского происхождения решил расплатиться картиной, которая, по его словам, была просто шедевром живописи. Дескать, написавший ее художник был довольно известен, но под конец жизни влез в долги. Из-за войны с Францией предсказуемо замерла торговля живописью, и мастер вынужден был брать кредиты. В результате, после смерти художника, его работы достались кредиторам и были проданы. И теперь торговец решил избавиться от одной из таких картин.

Мне стало любопытно, и я потащился к нему на корабль. На борту меня встретила претенциозная роскошь и великосветская беседа, вогнавшие меня в тоску. В свете будущего посещения Европы мне было необходимо привыкать к подобным вещам, но меня искренне тошнило от всего этого пафосного официоза.

Сам торговец был достаточно богат, чтобы вообще никуда не ездить, но примерно раз в пару лет он совершал вояж по принадлежащим ему торговым домам, чтобы убедиться, что в колониях они управляются должным образом. Как же ему, бедному, тяжко работать без скайпа, мобильника, электронной почты и личного самолета!

Словом, торговец пригласил меня на борт даже не столько, чтобы продать картину, сколько чтобы произвести на меня впечатление и похвастаться своим достатком. Ну и обсудить дальнейшее сотрудничество. Однако я, видевший целые холмы золота и ценностей, добытых из ограбленных городов, богатством не впечатлился.

Между прочим, я и сам был достаточно состоятельным человеком. И если бы решил просто жить, не осваивая никаких островов, то вполне мог бы купить себе приличное поместье в Европе и обставить его намного богаче, чем торговец свой корабль. Ну а что касается пафоса… Когда приспичило проникнуть в Маракайбо, я роль испанского вельможи сыграл. Причем так, что никто не усомнился. И если бы мне нужно было доказывать свою крутизну и значимость, это было бы не так сложно.

Поняв, что надавить роскошью на меня не удалось, торговец сбавил обороты и начал вполне конструктивную беседу. Предлагал вполне приемлемые условия и рисовал неплохие перспективы. Что ж. О его торговом доме я слышал много хорошего. Посмотрим, может и наладим сотрудничество. Пока что я ничего загадывать не хотел. Мне бы в Европе со своими проблемами разобраться.

Ну, а к концу беседы торговец все-таки вытащил картину, о которой столько рассказывал. И я чуть не упал там, где стоял. Это был Вермеер! Причем довольно известная работа. Названия я не помню, но по ящику ее видел не раз и не два. И репродукции с нее частенько встречались. И, что самое занятное, цена на это сокровище была действительно низкой. Особенно после намеков торговца, что одну из картин Вермеера, на пике его популярности, купили аж за 600 гульденов. Бешеные деньги!

Мда. Досталось бы мне это полотно в моем родном мире. Представляю, сколько бы я за него получил на аукционе Сотбис! Собственно, именно поэтому мне и захотелось купить Вермеера. Прекрасно понимая, что на данный момент он не настолько знаменит. Просто как дань прошлой жизни и былым мечтам. Правду говорят – бойтесь своих желаний. Они исполняются, но далеко не так, как хотелось бы.

Приняв мое молчание за колебания, торговец еще немного снизил цену, а потом предложил мне приобрести у него еще и пистолет. Я заинтересовался. У меня уже целая коллекция собралась разного стреляющего и колющего оружия. Целый арсенал. Однако торговец сумел меня удивить, представив новинку, созданную всего несколько лет назад во Флоренции замечательным мастером Микеле Лоренцони.

Оружейник сделал всего несколько экземпляров, причем цена не просто кусалась, она грызла, как голодный динозавр. Однако познакомившись поближе с предложенным мне кремневым пистолетом, я не захотел выпускать его из рук. Нет, ну надо же! Я только мечтал о том, чтобы создать скорострельное оружие. И даже подозревал, что в конце 17 века это просто невозможно. А флорентийский гений взял, и воплотил мою мечту в жизнь.

Темно-коричневая рукоятка была украшена серебристым узором и тонким золотым рисунком, который переходил на ствол, граненый в основании и слегка расширяющийся на конце. В рукояти оружия было проделано два канала, в одном из которых помещались сами пули, а в другом порох. Между этими каналами и стволом оружия имелась вращающаяся деталь с ручкой, в которой были сделаны два углубления, одно для пули, другое для пороха.

После выстрела для перезарядки, необходимо было наклонить оружие вперед, повернуть ручку и вернуть ее в исходное положение, произведя подачу пули и пороха одновременно. При достаточно хорошей тренировке, этот пистолет может творить чудеса.

Разумеется, торговец счел нужным предупредить меня, что с чудо-оружием не все так волшебно. Находившийся в рукояти или прикладе порох при воспламенении мог напрочь оторвать кисть руки, а то и вовсе убить. Думается мне, что Лоренцони тоже прекрасно понимал, что такое расположение пороха опасно, однако ничего менять не захотел. Или не смог. Да и затруднительно это было при сохранении веса и габаритов оружия.

Решением проблемы воспламенения пороха в прикладе или рукояти оружия стало то, что детали конструкции подгонялись с очень большой точностью. Если бы сам не видел, ни за что не поверил бы, что такое можно сделать в 17 веке. Скорее всего, над созданием этого пистолета Лоренцони трудился несколько недель. И это только в том случае, если у него было хорошо налажено производство.

Хотя… Подобные экземпляры всегда считались элитными игрушками. И уж точно не могли получить в армии повсеместного распространения. Наверняка, Лоренцони такое положение дел вполне устраивало. Его оружием пользовались и за него платили немалые деньги, так чего еще нужно? Попробовав пистолет в деле, я выложил за него торговцу такую сумму, что моя жаба впала в длительную кому. И да, Вермеера я тоже получил. Практически в придачу к покупке оружия.

Лорд Уэйд, довольный как слон тем, что ему удалось меня завербовать, начал торопить нас с визитом на Ямайку. Благородному сэру очень понравилась идея раскулачивания сторонников Якова. Он прямо слюни пускал, когда представлял, сколько может прикарманить в процессе. А тут еще и Арабелла активизировалась. Я, если честно, про нее и забыл уже. И понятия не имел, что с ней делать. С Бишопа теперь выкуп не возьмешь при всем желании. Мы сами придем на Ямайку и заберем все, что нам понравится. Связаться с родней Арабеллы в Сен-Никола? Так там богатства особого не было. Они сами жили благодаря постоянной помощи Бишопа.