Текст книги "Три века одиночества (СИ)"
Автор книги: Маргарита Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
15. Опоздание
– Ну? Как тебе моя сестренка?– Спросила Аня, как только за Верой закрылась дверца машины.
– Милая девочка.– Ответила Элина.
– Да ладно тебе, давай честно.
– Я серьезно. Она очень милая…
– Она та еще заноза в заднице.
– Я не договорила. Она милая, наивная девочка, которая думает, что мир такой же, как фильмы, которых она пересмотрела слишком много. Вы с ней ни капли не похожи.
– Это точно. А теперь скажи мне, зачем мы едем в участок? Я уже говорила, ту девочку приняли за Веру, потому и убили. Если лейтенант не верит, его проблемы, но за это дело я не возьмусь.
– Если бы ты умела дожидаться ответов на свои вопросы, а не гнуть свою линию, прежде чем человек откроет рот, быть может сравнилась бы гениальностью с Шерлоком Холмсом.
– По-твоему я недостаточно хороша в своем деле?
– Нет, я так не думаю. Так мне отвечать на твой вопрос?
– Да.
– Мы едем в участок, потому что я уговорила детектива Смирнова дать тебе доступ к уликам.
– Вот уж не знаю, чем мне это поможет. Только если заказчик похищения самолично не явился вчера за девчонкой.
– Ну согласись, следствие зашло в тупик. Ты знаешь, что твой преступник – какой-то бай из соседней страны. Но не знаешь ни его имени, ни даже города, откуда он связывается со своими подчиненными здесь. Грубо говоря, ты не знаешь ничего. Кстати, ты не пыталась узнать кому принадлежит тот частный самолет?
– Некому Александру Белову – Питерскому меценату. По его словам, он предоставил самолет, чтобы переправили больную раком.
– Кому предоставил?
– Анонимному, который заверял его, что занимается благотворительностью и хочет помочь девочке.
– Через кого они заключали сделку? Они же не по скайпу общались, да так, что другой был в маске.
– Ты спрашиваешь так, будто думаешь, что я сама не догадалась задаться этими вопросами.
– Воу, я всего-лишь пытаюсь помочь!
–Лучше помолчи.
На столе в кабинете Элины лежало слишком мало предметов. Обычно, когда они вместе раскрывали дела, этот стол завален так, что его полированной поверхности не видно за кучей улик. Сегодня же Аня смотрела всего на несколько снимков и нож, которым, очевидно и было совершено убийство девочки.
– Его нашли на соседней аллее в кустах.– Докладывала Элина.– Анализ ДНК показал, что кровь на нем принадлежит Виктории Шевелевой. Убийца даже не постарался ее стереть. Отпечатков пальцев нет. Похоже он был в перчатках.
– Есть что-то еще?
– Мы надеялись найти окровавленные перчатки в урнах, но их там не оказалось.
– Вы что, обшарили вре урны парка?
– Ты знаешь, что это входит в мои обязанности. Припомнить тебе, как мы вместе этим занимались? Да и тебе ли смеяться, ты прячешь ключи от своей квартиры за самой вонючей мусоркой.
– Ты не поняла вопрос.– Разглядывая фото с места преступления, хладнокровно произнесла Аня.– Вы ни одной урны не упустили? Или как всегда: брезгливо поковырялись палкой только в ближайших к месту преступления?
– Обижаешь.
– Ладно.
Тут в дверь раздался стук. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошел парень в форме рядового патруля. У него была выправка настоящего военного. Если лицо Элины можно было назвать безэмоциональным, то лицо этого юноши было совершенно каменным. Ане доводилось видеть его раньше. И ни разу в глазах его не промелькнуло ни намека на эмоции.
– Здравствуй, Элина,– И тут же добавил с кивком, заметив детектива,– Анна.
– Что, Тамер?– Нетерпеливо спросила криминалистка.
– Детектив просил передать, что заведения, расположенные напротив выходов из парка, предоставили записи с их камер наблюдения. Он разрешил доступ к ним твоей подруге.
– Спасибо.
Тамерлан тут-же ретировался за дверь, не забыв вежливо кивнуть обеим девушкам.
– Почему система не признала вас соулмейтами? Вы были бы прекрасной парой.– Усмехнулась Аня.
– Почему ты используешь слова «пара» и «соулмейт», как синонимы?
– А разве это не так?
– Нет. Система не принуждает соулмейтов быть парой. Соулмейтами могут быть лучшие друзья, мать и дочь – да-да, случалось и такое! Это лишь родственные души. Два человека, с одинаковым нравом, интересами и взглядами на жизнь. Это глупые люди, стоящие у власти, решили, что соулмейты непременно должны играть свадьбу. А если соулмейтами были двое мужчин, две девушки или, как я говорила ранее, например, мать с дочерью или дочь с отцом – да что уж там, бывало и такое, что внук с бабкой являлись соулмейтами – это считали ошибкой Системы. Грубо говоря, Системный отбор слишком романтизировали, а потом и опошлили. Спроси у соулмейта своей сестры. Веке в третьем все было иначе.
– А в четырнадцатом девушек, что не встретили своего соулмейта за десять лет после их совершеннолетия, сжигали на костре, считая, будто они ведьмы и черная магия помогла им избежать этого, чтобы они никогда не постарели. Я всего-лишь пошутила, а ты решила провести мне совмещенную лекцию по истории и философии.
– Ладно. Что-то я и правда вспылила. Пошли смотреть видеозаписи.
– Записи заведений, что напротив всех выходов из парка? Не пришло ли в светлую голову товарища Смирнова, что убийца мог с легкостью перемахнуть через полуметровый забор.
Девушки шли по широкому коридору участка, кивая каждому встречному полицейскому в знак приветствия и не прерывая беседы.
– Чем привлек бы излишнее внимание.– Возразила Элина.– Судя по тому, как чисто была выполнена работа, этот убийца куда умнее тех идиотов, что похитили твою сестру. На его месте я бы сделала крюк. Выбросила бы нож в одном конце парка, а потом, притворяясь обычным прохожим, прошла бы через выход совсем в другой стороне парка.
– Если так, то нам придется подозревать любого, выходящего из парка в районе шести вечера.
– Поведение убийцы всегда заметно Особенно, если изначально в его планах убийства небыло.
– Говоришь так, будто на твоем счету нет ни одного нераскрытого дела.
– А то ты не знаешь!
– Ах да, точно.
Аня самодовольно ухмыльнулась в ответ на завистливый вздох подруги. Когда-то Элина тоже хотела быть следователем, но у нее не вышло и дорожка привела ее к криминалистике. И пусть она была по настоящему хороша в своем деле и в городе больше не было специалиста, который мог бы сравниться с Элиной, преуспевала она отнюдь не в каждом деле.
Подруги прошли в кабинет с компьютерами где их ужа ждал майор Смирнов и шесть флешек на столе.
– Здравия желаю, товарищ майор!
– Вольно, Винокурова!– Он одарил Аню неприязненным взглядом. Впрочем, как и всегда, при каждой их встрече.
– Полагаю, я могу изучить материал, хранящийся на этих флешках?– Прямо спросила Аня.
– Я бы мог запретить… И вообще мог бы принудить тебя отстраниться от дела.
– Могу узнать причину?
– Мне надоело, что ты суешь нос не в свои дела. Все время влезаешь в нашу работу. Путаешься под ногами, пользуешься нашими уликами и прочими услугами.
– Я имею на это право. И своими правами я активно пользуюсь.
– А я имею право выставить тебя на улицу.
– Но все же не делаете этого.
– В следующий раз так и поступлю, но сейчас… лишь из-за того, что пострадавшая – твоя сестра.
– Премного благодарна. Так могу я приступить к работе?
Григорий Смирнов гневно выдохнул, резко кивнул и тут же вышел из кабинета. А девушки тут же взялись за работу. Пару раз к ним заходил Тамерлан, Элина попросила принести им кофе. Аня просматривала запись за записью. В своей работе именно это занятие она не любила больше всего. Просматривать видео с камер наблюдения в большинстве случаев оказывается бесполезной тратой времени. Особенно, когда преступник умеет подчищать за собой следы. Уже не раз случалось такое, что понимание того, что преступника запечатлела камера, приходило только после того, как того самого преступника уже поймали. Но Аня больше не знала, как найти того, кто заказал похищение ее сестры.
Девушки просидели так около двух часов. У Ани уже болели глаза, но она не сдавалась. Внимательно следила за теми, кто входит в парк, за теми, кто выходит и за группами людей, обсуждающими что-то у входов. Но так ничего подозрительного и не нашла. Просмотрев записи за нужное число и время с четырех флешек, она обратиласьк Элине:
– Что там у тебя?
– Пока ничего. Аня обошла стол и встала за спиной подруги, опершись о стол. Элина тоже досматривала последнюю запись какой-то кафешки. И когда все уже казалось безнадежным, ее насторожил парень, выходящий из парка. Он шел, спрятав руки в карманы и оглянувшись назад всего один раз, сел в машину и уехал. Его пальто и машина показались ей очень знакомыми.
– А ну-ка перемотай немного назад. Стоп. Приблизь.
Интуиция не подвела Аню. Этот человек был ей знаком.
– Что? Ты его знаешь?– удивленно спросила Элина.
– Знаю. Это друг соулмейта моей сестрицы. Интересно, что он тут делает?
– Может живет рядом, или дела?
– Дела? Например украсть мою сестру?
– Что? Ты подозреваешь его?
– Он очень странно себя вел.
– Например?
– Например он был рядом во время первого нападения на Веру.
– Так он же вроде как спас ее.
– Во-вторых он был рядом и во время второго нападения на Веру. Он появился в парке буквально через несколько минут после того, как ее похитили.
– Ты говорила, что это он вызвал полицию и успокоил подругу Веры.
– Потом приехал к моему подъезду, когда Вера сбежала от родителей ко мне.
– Синдром спасателя? Ты же знаешь это чувство, когда спас один раз человека, чувствуешь за него ответственность.
– По-моему, притянуто за уши.
– А по-моему это твои подозрения притянуты за уши.
Телефон Ани разразился яростной трелью. На экране высветилось имя ее отца. Ей до жути не хотелось отвечать, но через силу она все-таки поднесла телефон к уху:
– Алло!
К удивлению и великому отвращению Ани говорила Есения Дмитриевна, а не отец.
– Где моя дочь?
– Я уже говорила, что она в безопасности, пока живет со мной.
– Ничего не хочу слышать, я приехала за своей дочерью, но ни тебя, ни ее дома нет!
– Правильно, потому что я занимаюсь расследованием ее похищения. А она отдыхает с друзьями?
– Какими еще друзьями?– Голос женщины сорвалсяч на истеричный крик.
– Она подросток, у всех нормальных подростков должны быть друзья.– Совершенно спокойно сказала Аня.
– Ты! Да я на тебя заявление напишу! А ну быстро говори, где Вера, грубиянка малолетняя! Или проблем хочешь? Так я тебе их устрою! Ты нигде себе в городе работы не найдешь, поняла меня?! Ты больше ни копейки от моего мужа не получишь!.
– Успокойтесь, дамочка! Я пытаюсь защитить вашу дочь и делаю все, что бы найти того, кто по-настоящему хочет ей навредить. Ну по-мимо вас.
– Да как ты смеешь?
– Своей гиперопекой вы погубите свою дочь. Позвольте ей остаться у меня до конца следствия. В парке рядом с вашим домом уже убили девочку, перепутав ее с Верой. Кто знает что буде, если Веру заметят рядом с домом?
– Веди свое следствие сама, а Вера будет дома. Где она сейчас?
– Насколько я знаю, они с подругой и ее братьями навещают соседскую старушку.
– Слышал, Виктор? Они опять шастают к этой бабке!
Из динамика раздались гудки. Есения Дмитриевна сбросила. Аня устало вздохнула.
– Как же не повезло Вере с родителями.– Подытожила Элина, которая была свидетельницей этой сцены.
– И не говори.
Не откладывая телефон, Аня позвонила сестре, предупредить о приближающейся буре.
– И что?– Спросила Элина, облокотившись о стол и скрестив под грудью руки.– Ты будешь копать под этого Яозу?
– Да. Для начала просто с ним пообщаюсь. Надо отгородить его от Веры.
– Найми ей личную охрану.
– Предложу эту мысль ее соулмейту. Он вроде-как богатенький. Но завтра. На сегодня я все.
– Как насчет посидеть в кафе? Знаю одно место, там готовят та-акие пирожные – пальчики оближешь.
Аня на минуту задумалась. По-хорошему расслабляться сейчас было бы неправильно. С другой – Веру сейчас заберут родители и до утра с ней точно не должно ничего произойти. А завтра она уже первым делом поговорит с ней и предупредит насчет мутного приятеля ее соулмейта, а потом и с ним самим пообщается. Так что сейчас можно было и отдохнуть немного.
– А давай!
Попрощавшись со следователем Смирновым, Тамерланом и другими сотрудниками полиции, девушки вышли из отделения и направились в кафе через дорогу. Элина заказала шведский пирог с сомнительным названием «размазня». Аня же сделала более банальный выбор и взяла «картошку». Обе решили отказаться от кофе, решив, что этого напитка было слишком много за день, и взяли ягодный чай.
Не успели заказ принести, как телефон Ани снова зазвонил. На этот раз номер был незнакомый. Она уже хотела сбросить, решив, что хватит с нее сегодня, и пора отдохнуть. Но в последний момент палец скользнул вверх, отвечая на вызов.
– Слушаю.
– Анна?– Из динамика раздался дрожащий мужской голос. На заднем фоне было невообразимо шумно. Было слышно, как плачет какая-то девушка. Выли сирены и стоял ужасный гвалт.
– Да, это я. Чем могу помочь?
– Меня зовут Илья. Я брат Иры – подруги вашей сестры, Веры.
– В чем дело?
– Вашу сестру… В общем какой-то человек затащил ее в машину и увез.
– А ты с братом-раздолбаем куда смотрел? Вас же позвали для того, что бы вы этого не допустили!– Аня подскочила с места и направилсь к выходу. Она почти бежала к машине, не убирая телефон.
– У того, кто это сделал был пистолет. И он…
– Что он?
– Выстрелил в отца Веры.
В унисон со звуком заводящегося мотора, Аня выдала тираду ругательств.
– Я еду. И поверь мне, когда я приеду, вам не поздоровится!
За секунду до того, как Аня нажала педаль газа, в боковое окно постучала запыхавшаяся Элина.
– Ты куда?
– Веру похитили.
– Вылазь из машины.
– Ты с ума сошла, мне надо туда!
– Это ты с ума сошла! Ты по таким пробкам только через часа три туда доберешься. Держи.
Элина всучила Ане шлем, сама надела такой-же, и села на припаркованный рядом мотоцикл. Аня закрыла машину и, немного подумав, навбрала номер. Ответили почти сразу.
– Я сброшу адрес, срочно приезжай.
Тут же набрав смс этому же номеру, она села позади Элины. Она только и успела обхватить талию подруги, как взревел мотор двухколесного монстра и они понеслись по улицам Москвы. Похоже, Элине дорожные правила не писаны. Она объезжала машины, проскакивала на мигающий зеленый свет и пару раз чуть не сбила пешеходов. Они ехали в такой близи от машин, что Аня почти терлась об них плечом.
Такие средства передвижения, как мотоцикл, всегда внушали Ане непередаваемый ужас. И сейчас она не могла понять, так неистово стучит ее сердце из-за страха разбиться в лепешку или из-за переживаний за сестру.
Они домчались куда раньше, чем рассчитывала Аня. И все же это было слишком долго.
Во дворе собралась такая толпа, что машину скорой помощи было видно только благодаря мигалкам. Аня про себя вздохнула с облегчением: полиции здесь еще не было, никто не помешает работать. Едва Элина заглушила мотор, они вдвоем стали пробираться сквозь толпу.
– А ну разойдитесь, это полиция!– Кричала Элина, тыча упрямцам в лицо красной корочкой.
– Вернитесь к себе домой, не на что тут глазеть!– Вторила ей Аня.
Аня увидела сквозь толпу, как два тела погружают на каталку и заносят в машину скорой помощи. И ринулась туда, безжалостно распихивая зевак.
– Стойте девушка, вам сюда нельзя!– Чтобы остановить рвущуюся Аню, работнику скорой помощи пришлось встать у нее на пути и крепко схватить ее за руку.
– Что с ними?– Она изо всех сил сдерживала зарождающуюся потому выглядела почти равнодушной.
– Вы их знаете?– Большой плечистый мужчина, похожий на медведя, чуть подался в сторону, что бы Аня могла увидеть тех, кто лежал на каталках.
– Это мой отец и его жена.
– Соболезную… Их уже не получится спасти. Вашему отцу… выстрелили в сердце. А ваша… мать.
– Она мне не мать.
– Они были соулмейтами. Она погибла вместе с ним.
– Ясно.– Голос Ани снова прозвучал равнодушно. Пусть она ненавидела своего отца всю свою жизнь, но он был ее отцом, единственным родным человеком. И теперь, понимая, что он мертв, в груди поднимались страх и грусть. Она развернулась и пошла в сторону детской площадки. Там на качелях сидела Ира, закрыв лицо руками. Рядом с ней стояли два парня, которых Аня видела несколько часов назад, видимо, ее братья. Услышав ее приближение, Ира вскочила с места и подбежала к ней.
– Ты видела, кто это сделал?– Спросила Аня.
– Да…– захлебываясь слезами, начала рассказывать Ира.– Он убила Виктора Александровича и Есению Дмитриевну. А Веру затащил в машину и… Я думала он…– Девочка снова разразилась рыданиями, но скоро снова заговорила невнятно и бессвязно.– Он предложил подвезти Веру, поэтому мы с Ильей и Игорем ушли домой. А как услышали выстрел, выбежали обратно. Он направил на меня пистолет! А я думала, я ему нравлюсь…
– Яозу?– Догадалась Аня.
– Да-а-а!– Проревела Ира, уткнувшись в грудь одному из братьев.
– Ань!– Сзади подошла Элина. Аня заметила, что ей удалось большую часть толпы разогнать по домам.– Тут Какой-то тип утверждает, что с тобой знаком.
Только сейчас Аня заметила за спиной подруги Агафоклиса.
– Что произошло?– Он выглядел совершенно спокойным. Будто вся суматоха, которая его окружала была не особо интересным фильмом, в котором случился неожиданный сюжетный поворот, чем вызвал немного интереса . Аня знала, что со стороны выглядит почти так же, но не могла понять, что испытывает этот давно не молодой человек и испытывает ли вообще он что-нибудь.
– Твою девушку украли, вот что произошло.
– Не вини меня.– Голос его звучал строго, тут же пресекая дальнейшие обвинения.
– Я и не собиралась. Хотела только спросить. Что ты знаешь о своем друге Яозу?
– Причем здесь он?
– Да при том, что он подстрелил отца Веры и увез ее в неизвестном направлении.– Вмешалась Ира.– И что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не должен был свалить в свою вшивую Грецию?
– Не должен.
Ира еще сильнее разъярилась и стала кричать на Агафоклиса, ругая его последними словами.
– Эль, уведи пожалуйста, Иру домой. А вы двое,– Аня посмотрела на Игоря и Илью,– останьтесь, нам еще предстоит разговор.
Элина, все это время смотревшая в другую сторону, словно давая понять, что к этой ситуации никакого отношения не имеет, взяла Иру за руку.
– Отпусти, я еще не все сказала!– Крикнула Ира и посмотрела на Элину. Они обе замерли, как вкопанные. Воцарилась тишина. Они удивленно смотрели друг на друга, пока Элина наконец не взяла себя в руки.
– Пойдем, я отведу тебя домой. Заварим чай, поболтаем.
Девушки ушли, не говоря ни слова.
Аня стала задавать вопросы Илье и Игорю. Ничего нового, впрочем они не рассказали, поэтому, махнув на них рукой, Аня отпустила их. И они остались с Агафоклисом вдвоем.
– Что будем делать?– спросил парень.
– Надеяться, что Веру не заставят снять пальто.
Агафоклис вопросительно выгнул бровь.
– Со внутренней стороны я прикрепила к нему жучок.
Аня достала планшет из сумки, открыла карту. На нем мигающий огонек показывал где сейчас ее сестра.
– После того, как она вчера уехала с тобой, никому ничего не сказав, я решила, что хорошо бы сделать так, чтобы все время знать, где она.
Агафокли посмотрел на карту.
– Они в аэропорту? Я позвоню туда, их задержат!– Парень достал телефон, но Аня его остановила.
– Нужно узнать куда они летят и кому это нужно.
– Предлагаешь отпустить их?
– Предлагаю. Мы полетим следом.
– За те несколько часов разницы с ней могут сделать что угодно!
– Сейчас все равно уже поздно. Смотри.
Точка на карте поплыла на юго-восток, пересекая улицы и быстро набирая скорость.
– Они не могли так быстро добраться до аэропорта.– Возразил Агафоклис.
– За полтора часа? Вполне могли. Мне позвонили вовсе не сразу, как все произошло. Сюда я добиралась около сорока минут и тут мы уже с пол часа.
– Я узнаю куда летит этот самолет, а ты бери билеты на ближайший рейс в Казахстан.
16. Оправдание
Вера очнулась в комнате, похожей на больничную палату. В окно проникали яркие солнечные лучи. Голова отказывалась соображать и принимать реальность. Смутные воспоминания лениво всплывали в памяти. Последнее, что оно хорошо запомнила: выстрел, как отец с матерью падают на землю. Дальше все как в тумане. Она кричит на Яозу, он угрожает ей пистолетом, заставляет ее съесть какую-то таблетку…
Вера прижала руки к вискам, словно бы это заставило ее вспомнить все до мельчайшей подробности.
И она вспомнила аэропорт. Она шла совершенно покорно, будто бы по своей воле. Там были еще люди, чьи лица отражением в неспокойной воде всплывали у нее в памяти. Она вспомнила стюардессу! Похоже та заметила, что с девушкой не все впорядке и наклонилась к ней, спросить как она себя чувствует. Кажется, Яозу тогда сказал, что Вера просто боится летать…
Кажется после этого она крепко заснула. Вера никак не могла вспомнить ни полет, ни то, как выходила с самолета. И уж тем более она никак не могла понять что это за место.
Тело ее не слушалось. Болела, казалось, каждая мышца. Вера изо всех сил старалась собраться с мыслями, чтобы предпринять хоть что-то. Нельзя же просто так лежать и ждать того, кто ее украл.
Вдруг дверь отворилась и в палату вошел Яозу. В руках у него был поднос с чем-то очень вкусно пахнущим. Вера почувствовала, как во рту скопились слюнки. Она оказывается была такой голодной, будто трое суток не ела.
– Что тебе от меня нужно?– Воскликнула она хриплым голосом.
– Мне – ничего.– Проговорил Яозу со странной интонацией. Он словно извинялся перед ней.– Честно говоря, я против всего этого, но я должен.
– Почему?
– Когда-то я нуждался в помощи. И один влиятельный человек оказал мне ее. Но теперь он требует отплатить ему за доброту. Поешь.
– Не буду.– Вера сложила руки на груди и отвернулась, хотя аппетитный запах еды так и манил ее.
– Съешь хотя бы это.– Яозу протянул ей какую-то шарообразную булочку. Очень мягкую и очень ароматную.
– Что это?
– Баурсак.
– Будь здоров.– Кинула она язвительно, всем своим видом и тоном желая ему обратного.
– Ладно, я оставлю это здесь.
Яозу уже подошел к двери, как Вера вскочила, чуть не взвыв от боли, пронзившей все тело.
– Зачем я нужна? Что со мной сделают?
Яозу не оборачиваясь к ней постоял несколько секунд, думая, стоит ли ей говорить сейчас. И вышел, так и оставив ее без ответа. Вера тут же бросилась к двери, но замок уже щелкнул, оповещая о том, что Вере отсюда не выбраться. Тогда она кинулась к окну. Под ней расспростерся незнакомый город. Внизу, как ни в чем не бывало, сновали туда-сюда машины. Редкие прохожие торопились по своим делам. Вера находилась, судя по всему, этаже на пятом или на четвертом. Даже если бы на окне не было решетки, она бы не рискнула прыгать. Она потянулась к ручке, что бы открыть окно. Может решетку получится снять, как она уже это делала. Пусть она сломает ногу, но сбежит. Но оказалось ручка окна была сорвана. Открыть его было невозможно. От отчаяния Вера изо всех сил ударила по стеклу. Кулак пронзила острая боль. На невредимом стекле осталось пятно темной, почти черной крови.
Опустошенная, она села обратно на койку и притянула колени к груди. Паника начала накатывать волнами. И волны эти с каждым разом становились все выше и выше, пока не превратились в цунами, накрывшее ее с головой.
Она перестала слышать звуки, доносящие с улицы, запах свежих баурсаков и ароматного кофе не достигал ее ноздрей и даже больничная палата потеряла свои очертания, превратившись в сплошную черную невесомость, наполненную страхом и отчаянием. Осталась лишь всепоглощающая паника, черная, как безлунная ночь и холодная, как воды ледовитого океана.
Время потеряло для Веры значение. Она не знала сколько она так просидела, пока сквозь темную пелену до нее стал доноситься чей-то зов.
Она сморгнула слезы, перед ней снова сидел Яозу. Ее всю трясло крупной дрожью. По лицу и шее струилась горячая вода. Сначала Вера подумала, что ее умыли, что бы привести в чувства. Но затем поняла, что это ее собственные слезы.
Яозу вцепился в ее плечи и, слегка потряхивая Веру, звал ее.
Она посмотрела в окно. На чужой город уже спустилась ночь.
– Отпусти меня.– Жалобно простонала она в лицо Яозу. У нее больше небыло сил претворяться сильной.– Я хочу домой.
В конце концов, она всего лишь маленькая девочка, незрелая школьница. Что она сделала, что с ней происходит такое!? В чем она провинилась?
– Зачем ты это делаешь?
Яозу сел рядом с ней на кровать. И, нежно гладя ее по голове, принялся рассказывать:
– Я рос в маленькой китайской деревушке. У каждого там было свое ремесло, принадлежащее семьям целыми поколениями.– Как ни странно, слушая этого человека, похитившего ее, убившего, возможно ее родителей, паника Веры начала отступать.– И мой отец – суровый человек – желал, что бы я продолжал его дело. Но я хотел уехать. Меня тянуло в большой город. В шестнадцать лет я решился. Мама узнала о моих планах. Но не стала останавливать. Она отдала мне все свои сбережения и благословив, отпустила меня. Я ушел в тайне от отца. Приехал в столицу и там поступил в колледж на психолога. Вернувшись домой с дипломом, я узнал, что отец начал пить, когда я уехал. Пьяный, он избивал мать. И однажды, не расчитав силы, убил ее. После чего и сам покончил с жизнью. В доме моего детства теперь жила другие люди. Я остался без семьи, без денег. Тогда я и встретил Талгата Естаева. Он взял меня на работу. Потом помог открыть мою первую психологическую клинику. И много еще чем помогал. Но пришло время платить долги и я стал настоящим чудовищем. Я убивал, крал, подделывал документы… Если сегодня все получится, я наконец покончу с долгами и стану свободным. Понимаешь?
– Что со мной будет? Что должно получиться?
Яозу не успел ответить. В палату вошел высокий и широкий мужчина. Лицо его показалось Вере чрезвычайно добрым и печальным. Яозу встал и потупил взор. Вера догодалась. Это и был тот самый Тагат Естаев.
– Наконец-то мы встретились, Вера.– Проговорил он низким хриплым голосом.– Не бойся, жаным. Уже завтра вечером ты отправишься домой.
Он сел в кресло и сложил пухлые руки на объемный живот.
– Мне никто не отвечает.– Набравшись храбрости, сказала Вера.– Что со мной сделают?
– Я хочу… купить одну вещь.– Медленно проговорил он.
– Но у меня ничего нет.
– Ошибаешься, айналайын, то, что мне нужно, есть только у тебя.
– И что это?
–... Твоя питаль.– Немного помолчав, проговорил Талгат.
– Что?
– Видешь ли. Я уже давно стар. Не так, конечно, как твой жигит Агафоклис. Мне три сотни лет с бараньим хвостиком. Я жил в одиночестве и только и мечтал найти мою любовь, менын махабатым. И вот когда я встретил ее… Я был по-настоящему счастлив. И был бы до сих пор счастлив, если бы с моей Акмарал, не приключилась беда.
– И что произошло?
– Мы десять лет жили в счастливом браке. Я просил ее не работать, быть дома и веседиться с подружками. Но она не соглашалась. Продолжала проводить свои химические физические эксперементы. И последний ее экперемент плохо кончился. Она получила облучение. Пострадали многие ее органы. И я нашел доноров для каждого. Но, если не пересадить питаль, она так и не сможет жить.
– Почему нужна именно моя питаль?
– Она больше всего подходить по структуре.
– Откуда вы знаете?
– Я потратил много денег, что бы это узнать.
– Но разве я смогу жить без питали?
– Сможешь, айналайын.
– Почему тогда ваша жена не сможет? Почему не вырезать ей питаль и все?
– Не так все просто, балам. Если бы я мог, я бы не стал похищать тебя.
– Но почему не попросили? Вы сказали, что хотите купить. Могли бы по хорошему предложить цену и объяснить ситуацию сразу!
– Я предлогал твоим родителям.
– Что? Они все знали?
– Да, и они отказали.
– И правильно сделали! Вы жестокий человек!– Вскричала Вера.– Вы не достойны счастья, раз готовы сделать столько плохого!
– Я имею право быть счастливым! И я буду! Хватит, балам, сегодня мы покончим с этим и забудем, как страшный сон.
– Я заявлю на тебя в суд!
Тут Талгат реско встал, с несвойственной таким людям прытью, приблизился к ней и, взяв за ворот рубашки, притянул ее к себе.
– У тебя есть выбор, кызым. Либо ты получишь деньги и будешь молчать, либо после операции ты не проснешься!
Печально доброе лицо этого дяденьки вдруг стало устрашающе свирепым. От испуга Вера закивала головой, не сдержав слезы.
Талгат Естаев вышел из палаты. А Яозу протянул Вере какие-то листы бумаги и ручку.
– Что это?
– Согласие на то, что ты станешь донором питали.
– Я не стану ничего подписывать.
– Тебе придется. Ты слышала его.– Печально проговорил Яозу.
– Разве ты не понимаешь? Ты не станешь свободным! Тебя посадят! Не за похищение, так за убийство моего отца!– Признавать это было тяжело. Вера успокаивала себя тем, что не знает, правда ли ее отец мертв. Может Яозу лишь ранил его.– Ты был неосторожен. Этому наверняка были свидетели!
– С этим я разберусь. Вера, не усложняй. Делай, как он говорит. Ты не сможешь уйти, пока он не получит свое.
Он всучил Вере ручку. И та, как в сомнамбулическом сне, чиркнула по бумаге, оставив свою роспись в указанном месте.
Яозу ушел, но она не осталась одна. Вместо него теперь была медсестра, лицо которой было закрыто медицинской маской. Она заставила Веру переодеться в больничную сорочку. Как только Вера закончила переодеваться, в палату вошло еще четверо медработников с каталкой, куда они уложили Веру. От безысходности Вера делала все, что ей говорят, даже не пытаясь сопротивляться. Она смотрела на то, как перед ее глазами проплывают коридорные лампы.
Только когда ее привезли в операционную, она скосила глаза влево, что бы увидеть девушку, что лежала на соседней каталке. Ее уже оперировали несколько врачей. От мысли, что сейчас ее тело будет выглядеть так же, Веру затошнило. Но тут чья-то рука заставила ее снова смотреть в потолок. К лицу поднесли инголяционную маску, чтобы ввести девушку в состояние наркоза. Она сделала несколько вдохов. Картинка перед глазами начала размываться, звуки затихать, тело расслабилось…
