Текст книги "Три века одиночества (СИ)"
Автор книги: Маргарита Романова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
– Кто-то влиятельный?– Рассмеялась мама.– Начиталась книжек и возомнила, что кому-то нужна.
– Ты обычная, самая простая девчонка, не имеющая ничего ценного.– Поддержал мысль матери отец.– Какой бы особенной мы тебя ни пытались сделать, ты все-равно старательно сливаешься с серой массой общественности!
– На меня два раза напали одни и те же люди!– Перекрикивая, напомнила Вера.
– Значит сама спровоцировала!– Нравоучительным тоном перебила мать.– Просто так на школьниц не нападают. Нам с отцом некогда следить как ты одеваешься и как ведешь себя вне стен дома.
– Хотите сказать, я одеваюсь, как проститутка?– Разозлилась Вера.
– Как девушка легкого поведения.– Подтвердил отец.
Вера бросила обиженный взгляд на широкие джинсы и объемную вязаную кофту, в которых ходила последние несколько дней.
– Да вы… вы…– Она не могла придумать подходящего слова родителям. Просто схватила телефон, сумку и вырвалась из комнаты. Быстро накинула дубленку, засунула ноги в сапоги и выбежала на улицу. Уже стемнело. Снова стало страшно. Но домой она возвращаться не хотела. Там царила противная и давящая атмосфера обиды и разочарования.
Вера набрала номер Иры. Та ответила не сразу, но судя по голосу подруга явно была рада ее слышать.
– Можно я приду к тебе?– Попросилась Вера, шагая в сторону дома Иры. Она не решалась заходить в парк, поэтому пошла обходным путем.
– Прости, я сейчас не дома. Мы с родителями на юбилее у бабушки и останемся здесь на ночь. Извини, меня уже зовут, встретимся в школе!
Ира сбросила, а Вера осталась совсем одна на улице. Ноги продолжали вести ее в сторону Ириного дома, как вдруг в голову пришла мысль. Вера ускорила шаг и вот уже через пять минут стояла у подъезда бабушки Вали.
– Верочка, ты чего здесь так поздно?– Разволновалась старушка.
– Да я вот вспомнила, что обещала вас навестить. Ира на юбилее у бабушки, так что я одна сегодня. Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, хорошо себя чувствую. А ты чего такая сопливая? Расстроил кто?
– Холодно на улице, бабуль, вот и сопливая.– Вера натянула улыбку и прошла вглубь квартиры бабушки Вали.
– Представляете, бабуль, я ключи от квартиры дома оставила. А родители к тетке уехали. Вот не знаю что и делать.
– Ох и Иришка помочь тебе не может.– Запричитала бабушка Валя, ставя чайник на плиту.– Ты знаешь что, у меня оставайся! У меня диван хороший, удобный! Да и до школы тебе отсюда ближе гораздо. Я тебя накормлю, напою. А на сколько твои родители то уехали?
– Не сказали. На пару дней, наверное.
– Ох-ох, как же не хорошо. Но ты не переживай. Можешь оставаться у меня сколько хочешь. Ты ж мне. как внучка. Я тут блинов напекла, ждала вас с Иришкой. Уж думала не придете. Держи-ка, вот сметанка…
Ласковый и слегка суетливый голос бабушки Вали лучше всего другого успокоил Веру. Она наконец почувствовала тот уют и тепло, которого ей не хватало дома.
9. Тернии прошлого
– Ты опоздал.
– Простите учитель.
Агафоклис слегка поклонился и смущенно отряхнул тунику, запылившуюся после бега по улицам Афин. Мальчик переминался с ноги на ногу. Горячие мраморные плиты, которыми были вымощены дорожки в саду учителя, обжигали босые ступни юноши.
– Что заставило тебя задержаться в столь прекрасный день?– Заведя руки за спину, спросил Сократ.
– Как вы и велели, я наблюдал за людьми. И по пути к вам, я шел через рынок и заметил, как многие люди несчастны.
– В чем же их несчастье?– Удивился философ, но на губах его заиграла одобрительная улыбка.
– Они все делают что-то, что им не по нраву. Но я не понимаю, учитель, от чего они не могут делать то, что приносило бы им счастье? Они как-будто сами не хотят его достигнуть.
– Человек не достигает счастья, мой друг, не потому, что он его не хочет, а потому, что не знает, в чем оно состоит. Ты знаешь в чем твое счастье?– Мудрец, подобрав полы своей туники, сел на клисмос* и закрыл глаза. Юный Агафоклис знал это выражение лица: Сократ ждал изречения глубокой мысли от ученика. Агафоклису не хотелось разочаровать учителя, поэтому он глубоко задумался.
– Думаю, меня сделало бы счастливым знание того, чего не знаете вы.– Наконец сказал он и на лице юноши появилась самодовольная улыбка. Учитель громогласно захохотал, откинув назад голову.
– Тогда, малыш, ты выбрал неверного учителя. Ибо я могу научить тебя лишь тому, что знаю. К тому же сейчас ты сказал то, что по твоему мнению хотел услышать я, а не то, чего хочешь ты на самом деле.
– Но я не знаю, что осчастливило бы меня.
– Попробуем поставить вопрос иначе. Ты счастлив сегодня? Удовлетворен ли ты тем, чего уже достиг?
– Не доволен. Но я и не несчастлив.– Сократ внимательно слушал, испытующе глядя на Агафоклиса и тот продолжил.– Учение дается мне не легко и это не дает мне наслаждаться жизнью в полной мере. И еще, после того, как отец погиб в войне со Спартой, наша семья не может многого себе позволить.
– Представь, что у тебя есть все возможности, чтобы осуществить желаемое. Что это было бы?
Агафоклис надолго задумался, глядя в чистое небо. Представить такое было сложно, ведь он не может позволить себе даже сандалии, что уж говорить о том, чтобы ни вчем не нуждаться и делать что захочется. Учитель терпеливо ждал ответа, тоже залюбовавшись какой-то деталью сада. Когда же ученик заговорил, Сократ с улыбкой перевел на него взгляд.
– Я хочу своего коня с золотой гривой.-Заявил Агафоклис с мечтательным выражением лица.– Самой благородной породы, что есть на свете. Хочу объездить на нем весь мир.
– Ха, не плохо. Тебе лишь осталось осознать что ты можешь для этого сделать прямо сейчас. К слову, если ты придешь к этой цели, то будешь знать то, чего не знаю я.
Тут в сад вошли, громко стуча по мраморной дорожке крепидами*, люди, облаченные в доспехи. Они сопровождали человека в богатом одеянии. А за ними тащилась жена Сократа, громко крича что-то своему мужу.
– Ступай-ка домой, парень.– Тихо посоветовал учитель, склонившись над ухом Агафоклиса.– И не спорь.
Агафоклис, не смея возражать, послушался. От вида властного богача и его вооруженной охраны, он весь стушевался и рысью бросился к выходу. Разминувшись с этой, не внушающей хороших мыслей процессией, Агафоклис юркнул за аккуратно подстриженный кустарник и прислушался.
– Сократ повинен в том, что не чтит богов, которых чтит город, а вводит новые божества, и повинен в том, что развращает юношество. Он будет подвержен суду.– Звучный голос богача громом прозвучал, отдаваясь эхом в уголках сознания Агафоклиса.
Ему хотелось выскочить из своего укрытия и кинуться на выручку любимому учителю. Но не мог его ослушаться и стоял, не слыша больше ничего. Он долго стоял так, не веря своим ушам. Очнулся он только когда Сократа провели мимо него. Процессию возглавлял статный мужчина, выдвинувший обвинение против него. Два стража с пиками в руках шли впереди и позади обвиненного. Завершала шествие Ксантиппа, непривычно молчаливая, она прижимала руки ко рту. Сократ, заметив юношу, задорно подмигнул ему, словно подбадривая.
Повинуясь неясному импульсу, Агафоклис бросился прочь. Он совершенно не запомнил дорогу до дома, где его встречала, светящаяся радостью мать.
– О, Агафоклис, ты сегодня быстро. А у нас счастливая новость для тебя! Дорофея выходит замуж! Она встретила замечательного мужчину…
Агафоклис стрелой промчался мимо матери, ее слова не воспроизвели на него никакого эффекта. Он громко стукнул дверью своей комнаты да так, что с глиняного потолка посыпалась штукатурка.
Сократа обвинили невесть в чем и взяли под стражу, а они говорят о каком-то замужестве!
Дорофея приходилась старшей сестрой Агафоклису. Раньше они были очень дружны, но с тех пор, как не стало отца, она стала совершенно невыносимой. Она как будто старалась заменить его, но отнюдь не лаской и заботой, а вечными понуканиями и требованиями. Это откровенно раздражало Агафоклиса. Из-за этого они не редко ссорились с сестрой. И сейчас, если он и мог порадоваться ее замужеству, то только потому что она наконец перестанет жить с ними и переедет к мужу.
Агафоклиса распирало от злости. Несправедливо! За что? Сократ ни в чем не виноват!
Ему хотелось крушить все подряд, но в его скромной комнатушке не было ничего, кроме клине (кровати) и полки, на которой стояла не доделанная скульптура. Это была голова какой-то знатной дамы, которая заказала у его отца свой глиняный портрет. Агафон, отец Агафоклиса, как раз занимался ей, когда его послали на войну со Спартой. Он не вернулся с той битвы. Агафоклису тогда было всего лишь двенадцать лет. Теперь столько его младшему брату Эросу. Парнишка и вовсе не знал отца. Агафоклис любил братишку всем сердцем и поэтому в порыве гнева не прогнал его, когда тот вошел к нему в комнату.
– Ты чего?– Спросил Агафоклис, заметив расстройство на лице братишки.
– Дорофея теперь уедет навсегда да? Мама сказала, что ее муж из Каристоса.– Всхлипнул Эрос тонким, еще не подвергнутым юношеской ломке голосом.
– Думаю, она будет нас навещать.– Утешил его старший брат.
– И мы ее тоже?
– Конечно!
Да ни за что на свете, думал про себя Агафоклис, но вслух ничего не сказал.
– Мама просит помочь ей по дому. Вечером сестра приведет знакомить с нами своего жениха.
Какой ужас!– думалось Агафоклису.
Но так уж и быть, он сделает это только ради мамы.
Весь день он помогал матери, но делал это без особого энтузиазма, а мысли то и дело возвращались к учителю. Что же он будет делать, если суд все же признает его виновным? Непочитание богов – серьезное обвинение и обычно карается смертной казнью. Хоть бы все обошлось!
Ужин, на котором присутствовала вся семья и жених Форофеи со своим отцом, прошел для Агафоклиса как в тумане. Он почти не говорил и совсем ничего не ел. Он вообще не поднимал глаз от своей тарелки и бесцельно ковырял еду ложкой. Он даже не рассмотрел как следует хваленого жениха сестрицы. И ушел из-за стола, как только это позволили приличия.
Так время текло, пока наконец не стало известно, что суд признал таки Сократа виновным. Его близким и ученикам было дозволено побыть с ним в последний день.
Агафоклис сорвался чуть свет и прибыл в тюрьму самым первым из всех.
– Вот что я тебе скажу, юноша,– Сказал ему Сократ.– Иди к своему счастью, но ни в коем случае не становись ребенком, который тянется к одной невзрачной игрушке, не замечая сотни игрушек вокруг него. Умей наслаждаться тем, что тебя окружает.
Скоро стали собираться и другие ученики философа. Сократ утешал их, говоря о жизни после смерти. О том, что смерти не стоит бояться, ведь никто не знает что это такое на самом деле. И о том, что хоть люди и должны быть готовы к смерти, кончать жизнь самоубийством – неправильно.
– Люди, как часть божественного достояния находятся под стражей и не следует ни избавляться от неё своими силами, ни бежать. Единственный способ освободиться от оков различных страстей и пороков – очищение разума через занятия философией. Самоубийство будет либо самонадеянностью, ложной уверенностью в том, что очищение завершено и чззззеловек получил право покинуть мир, либо проявлением слабости, признанием победы страстей.– Рассуждал философ, преподавая последний урок своим ученикам.– Запомните, самовольный уход из жизни, пока боги не лишат нас, или каким-нибудь образом не принудят к этому, разгневает высшие силы.
Это был последний день, когда Агафоклис видел своего любимого учителя. Второй раз в своей короткой жизни он столкнулся со смертью любимого человека. Он остался без наставника, который направил бы его на путь истинный, подсказал, как правильно распорядиться отпущенным ему временем и чему посвятить свою жизнь. Он чувствовал себя в кносском лабиринте с оборванной нитью, не видя ни лучика света.
Тогда Агафоклис еще не знал, что вскоре ему придется перенести еще и смерть матери. У него остался лишь младший братишка, который совсем отбился от рук и все время нарывался на драки с уличными мальчишками. Агафоклис брался совершенно за любую работу, чтобы прокормить себя и обеспечить брата. Через два года после смерти матери Эрос в очередной раз поспорил с кем-то, в результате чего его нашли в переулке с проломленным черепом. Страшная картина убитого последнего родного человека клеймом отпечаталась в памяти Агафоклиса.
В тот злополучный день, в момент осознания, что судьба обошлась с ним несправедливо, отобрав у него всех близких, а его самого оставив в этом мире совершенно одного, Агафорклис потерял все причины жить. Но он помнил последнее наставление Сократа и не собирался поступком своим порочить имя учителя.
________________________________________________________________________________
*клисмос – древнегреческий стул с гнутой спинкой и «саблевидными», изогнутыми наружу, ножками.
*крепиды – в Древней Греции сандалии (иногда с задником), состоящие из подошвы с небольшим бортиком, с отверстиями, в которые продевали тонкие ремни; этими ремнями крест-накрест обвязывали ногу до щиколоток.
10. Старое новое знакомство
Вся школа, разумеется, уже была в курсе того, что произошло с Верой. Учителя и одноклассники тактично молчали, не надоедая ей расспросами. Лишь некоторые выражали свое беспокойство. Однако нашлась и та самая учительница по истории, которая весь свой урок посвятила лекции о том, как не стать жертвой похищения или насилия.
У Веры совершенно не было настроения. За весь день она не произнесла и вух десятков слов, мрачно строча конспекты, решая задачи и лишь единожды выйдя к доске, чтобы решить задачу по физике. Она вполуха слушала историчку, не заостряя особого внимания на ее словах, как, собственно и весь класс. Она понимала, что в таком настроении ее может разозлить все что угодно, но портить свою репутацию в классе не хотелось. Все десять лет ее знали здесь, как терпеливую, никогда не повышающую голос тихоню. Но сегодня ей хотелось кричать и кидаться вещами, а тут еще и Надежда Игоревна нагнетала и говорила весьма не лестные слова:
– Чаще всего девушки сами провоцируют нападения.– утверждала она своим писклявым невыразительным голосом, который одним своим звучанием действовал на нервы.– Сами виноваты…
Больше слушать это Вера не могла. Она резко поднялась с места и, прихватив свою сумку, вышла из класса. Как только за ней закрылась дверь, она услышала голос Иры, что немало удивило ее.
– Вместо того, чтобы учить девочек, как не подвергнуться нападению, лучше бы учили мальчиков не нападать и не насиловать! Как вы вообще можете говорить, что жертва сама виновата?– Ни для кого не секрет, что Ира способна выражать свои мысли свободно, но она также славилась на всю школу своей робостью и нерешительностью перед лицом более влиятельным, чем она. Как, например, учитель. То, что она осмелилась высказать свое недовольство Надежде Игоревне, поразило Веру, наверняка, как и весь класс.
– Ирина, я напишу на тебя докладную на имя директора за срыв урока!
– Вы сами сорвали собственный урок! Как вы говорите – спровоцировали. Сами виноваты.– Вера коей почувствовала ошеломленные вздохи и перешептывания одноклассников. И Ира вышла из кабинета вслед за подругой. Вера остолбенев от удивления, смотрела на свою заступницу. Та Ира, которую она знала почти одиннадцать лет, никогда не отличалась храбростью и то, что она только что высказала Надежде Игоревне было самым настоящим подвигом с ее стороны.
Вера крепко обняла подругу, ей на глаза наворачивались слезы. От обиды и от теплого чувства благодарности. Ровно дышать выходило с трудом, а несколько ручейков слез все-таки скатились по ее щекам.
– Предлагаю перекусить.– Улыбнулась Ира, когда Вера наконец отстранилась.– Тут неподалеку есть одно место, там вкусно готовят.
– Но у нас еще один урок.
– Один пропуск физкультуры не сделает из нас двоечниц. Идем.
Долго уговаривать Веру не пришлось. Раньше для нее было дикостью пропускать уроки. Любые – будь то музыка, самопознание или физкультура. Был однажды в пятом классе такой случай, когда весь класс сбежал с технологии, но она, как примерная ученица, пришла, после чего ее возненавидел весь класс.
Но теперь в ней будто что-то сломалось. Наружу словно вырвалась ее бунтарская натура. Казалось хуже, чем сейчас ей уже не будет. Она нагрубила родителям, сбежала из дома, сорвала урок истории, пропустила вчерашнюю контрольную по математике. Одна неявка на физкультуру и правда хуже уже не сделает.
Погруженная в мрачные мысли, она дошла до раздевалки. Ира не знала что еще сказать. Спящую гардеробщицу они успешно миновали. Но вовремя не подумали о том, как пройти через дежурных учителей на вахте.
На их удачу или наоборот дежурил физрук.
– Куда это вы собрались, девушки?
– Вере стало плохо. Мне поручили проводить ее до дома, так как ее родители не могут ее забрать.– Громко заговорила Ира, не дав Вере даже опомниться.
Физрук окинул взглядом «больную» и, похоже, что-то в ее внешнем виде убедило его. Поглядев на расписание, висевшее на вахте, он смягчился, но потребовал:
– Ладно, давайте записку от Надежды Игоревны и можете идти.
– З…записку?– Замялась Ира.
– Похоже она забыла про записку.– Подхватила Вера, и, как она и надеялась, голос ее прозвучал вяло и немного хрипло.– Но мы можем вернуться за ней.
Она сделала неверный шаг в сторону кабинета истории, чуть пошатнувшись.
– Ладно, не надо, идите. Только мимо окна директора не проходите, а то мне влетит.
Выйдя на улицу, Вера испытывала двоякое чувство. Она чувствовала себя ужасной обманщицей, но с другой стороны ей было радостно от того, что они успешно сбежали из школы. Она не знала, как на это реагировать. Всего пару дней назад она еще была пай-девочкой, а сегодня она уже самая настоящая бунтарка.
До места, о котором говорила Ира, они дошли довольно быстро. Это было кафе с красивыми уличными столиками. За ними никто не сидел, что как раз-таки было не удивительно. Погода стояла не самая теплая. Пронизывающий холодом ветер срывал с деревьев листву и поднимал в воздух мусор. Небо было укрыто тяжелым серым покрывалом. От нагнетающей атмосферы поздней осени хотелось поскорее куда-нибудь спрятаться. Не раздумывая, девушки вошли в столовую и заняли столик у стены, не желая сидеть на виду у других посетителей. Вера взяла только чай, тогда как Иришка принесла на подносе горячее, салат и десерт.
– Что ты собираешься делать?– спросила подруга, пытаясь заглянуть в глаза Вере.
– Пока поживу у тебя, если ты не против.
– Не против.– Тут же отреагировала Ира.
– Потом все-равно придется мириться с родителями. Но мне нужно время… чтобы успокоиться.
Как по заказу именно в этот момент у Веры зазвонил телефон. На экране высветился номер отца. Она отключила звук и отвернулась от требовательно мигающего вызовом телефона. Через тридцать секунд после окончания вызова, отец позвонил снова.
– Похоже твои родители все-таки волнуются.– Тихо предположила Ира, боясь своими словами разозлить подругу. Но Вера ответила неожиданно спокойно и твердо:
– Впервые за все время.
После такого ответа и у Иры похоже пропал аппетит. Больше в нее еда не лезла и она вяло ковырялась ложкой в салате. Они еще с четверть часа посидели в тишине. Вера глядела в окно на тучи, что, казалось, с каждым мигом становились чернее и чернее. В голове вертелись самые разные мысли: воспоминания о вчерашнем вечере, острой иглой обиды вонзающиеся в сердце. Страшная участь ее похитителей так же не давала ей покоя. Что послужило причиной пожара? Их глупость и некомпетентность? Провести всего пару часов в их компании Вере было достаточно, что бы понять что особым умом они не отличаются. От таких тупиц можно и пожара из-за сигареты ожидать. Или пожар все-таки был вызван чем-то другим? Например заказчик подчищал следы? Если это так, то этот человек поистине чудовищен. Попасть к нему в руки Вера теперь боялась больше самой смерти. Нельзя просто так сидеть и ждать, пока полиция разберется, решила Вера. Если она будет делать вид, что ничего не произошло, то сойдет с ума.
– Ты поела?– Обернулась она к подруге, которая уже отставила пустые тарелки из под горячего и салата и ковырялась в десерте. И в который раз поразилась умению Иры есть даже когда нет аппетита.
Иришка грустно посмотрела на недоеденный десерт, который похоже уже не помещался в нее, но был слишком вкусным, что бы оставить его.
– Да, идем.– Печально вздохнув, сказала она и принялась натягивать клетчатое пальто.– А куда мы собственно идем?
– Сначала в участок.
– Зачем?
– Отдадим им улики, которые мы насобирали. Мы конечно не много нашли, да и большая часть теперь бесполезна, но, я думаю, по выкинутой сим карте можно отследить последний звонок.
– Ла-адно.
– Кстати, спасибо.
– За что?
– Ты заступилась за меня перед Надеждой Игоревной.
– Да, честно говоря, меня тоже очень задели ее слова. Ой, наш автобус, бежим скорей!
Чуть ли не на ходу они запрыгнули в полупустой автобус и тут же заняли места. Вера снова уткнулась в окно, погруженная в свои мысли, но в отражении увидела, как Ира с кем-то яро переписывается.
– С кем это ты?– Поинтересовалась она.
– С Яозу. Он очень переживает за тебя. Позавчера, когда ты исчезла в парке, он появился как из ниоткуда. И тут же позвонил в полицию, до чего я, кстати, не догадалась. И потом еще разговаривал с твоими родителями, за что я ему благодарна. Если бы не он, мне пришлось бы самой объясняться. И вот теперь он спрашивает, все ли у нас хорошо.
Вера на это только лишь вздохнула. Ей определенно было приятно, что еще кто-то, кроме Иры и бабушки Вали заботится о ней. В голову даже закралась мысль, что лучше бы уж Яозу был ее соулмейтом, чем этот сноб Агафоклис. Однако какая-то темная часть ее видела в проявлении внимания Яозу нечто подозрительное. Вера старалась не обращать на подобные мысли внимания, обосновывая их тем, что после того, что ей пришлось пережить, она готова видеть врага в каждом.
До участка они добирались довольно быстро. Ира осталась ждать на улице, а Вера направилась прямиком внутрь.
– Стой, девочка, ты к кому?– Остановил ее полицейский на входе.
– Мне нужен Майор Григорий Смирнов.
Полицейский смерил школьницу взглядом и долго не знал что ответить.
– Стой здесь, сейчас позову его.
Вера принялась ждать, отвернувшись от входа в участок и глядя на низкие тучи. Надо было взять зонт – подумала она – скоро пойдет дождь.
– Чем могу помочь?– Раздался басовитый голос майора за спиной Веры.
– Здравствуйте.– Обернувшись, сказала Вера. Григорий нахмурился, узнав ее.– Я хотела узнать как продвигается расследование и, возможно, помочь. Дело в том, что…
Она не договорила, Григорий Смирнов перебил:
– Ты в курсе, что тебя ищут родители, девочка? Сбегать из дома в твоем положении – самое безрассудное, что только можно было придумать.
– Это мое личное дело. Я пришла к вам не за этим. У меня есть…
– Сейчас тебя отвезут домой. Сержант!
Из участка буквально вылетел тот полицейский, который остановил Веру, когда она пришла.
– Отвези эту девочку по адресу,– Майор продиктовал адрес квартиры Веры,– И проследи, чтобы она вошла в квартиру.
– Я никуда не поеду.– Твердо заявила Вера.– Пока вы меня не послушаете.
– У меня нет времени на тебя, девочка. Не отвлекай меня от своего же дела. Хочешь, чтобы твоего похитителя скорей поймали?
– Естественно, именно поэтому я здесь…
– Ну так не мешай работать.
И Майор вошел в участок, а Веру за руку взял Сержант и повел к машине.
Ира, видимо, почуяв что-то неладное, кинулась к подруге.
– А ты еще кто?– Нервно спросил сержант.
– Это моя подруга.– Заявила Вера.– Мы вместе пришли. И раз уж мы едем ко мне домой, то возьмем и ее.
– Фиг с вами, залезайте.
Дома они оказались буквально через несколько минут. Как только дверь подъезда закрылась за ними, скрывая от глаз сержанта, Ира прошептала:
– Через пять минут выходим.
– Нет. Зайдем ко мне, родители все равно сейчас на работе, а мне надо забрать кое-какие свои вещи.
Дома и правда родителей не оказалось, поэтому Вера спокойно, но быстро прошла в свою комнату и вытащила рюкзак. Сложила в него сменную одежду, тетради по предметам на оставшуюся неделю, зонт, зарядку для телефона и ноутбук. Выглянув в окно, она удостоверилась, что сержант уехал и не следит за ними.
Внезапная, показавшаяся дельной мысль, посетила Веру при выходе из подъезда. Уцепившись за нее, она обернулась подруге.
– Мне нужно съездить кое-куда.
– Скоро стемнеет…– Задумчиво протянула Ира.– Но ладно, поехали.
– Нет, ты навести бабушку Валю. Я буду на связи.
– Тебя не переубедить?
– Нет.
– Хорошо, тогда хотя бы скинь мне свою геолокацию. И держи телефон при себе что бы ни случилось.
Последние слова Ира кричала ей вдогонку. Вера уже во всю мчалась к станции метро. Но успела услышать, как телефонная трель разорвала карман подруги и возмущенно ответила:
– Да. Эта сумасшедшая…
Раздался оглушительный взрыв грома и на землю обрушился ливень как раз в тот момент, когда Вера влетела в метро. Она не была на сто процентов уверена в направлении. Она очень смутно помнила как добраться до того места, куда сейчас держала путь. Доехав до конечной, пересела на электричку, а потом еще две остановки проехала на автобусе. При этом она старалась смешиваться с толпой, чтобы избежать возможного преследования. Однако, оказавшись в безлюдном районе старых многоэтажек, ей стало не по себе. Она ускорила шаг и уже через пять минут попала в смутно знакомый двор. Но вот беда, в памяти совсем не отложился нужный подъезд и уж тем более квартира.
– Что я делаю?– Сокрушенно вздохнула Вера. Она в миг растеряла всю свою уверенность.
Весь день в ее голове невообразимым потоком роились мысли, а сейчас они все в один миг исчезли. Внутри поселилась холодная, темная, чудовищная пустота. Без мыслей она чувствовала себя более одинокой и покинутой, чем без чьей-либо поддержки.
В отчаянии она плюхнулась на качель. Та жалобно скрипнула. Не осознавая ничего, Вера слегка раскачивалась. Стеклянный взор ее уперся в пыльную землю. Качель пронзительно скрипела, разрывая тишину позднего вечера, но Вера похоже не слышала ничего. Она словно провалилась в пустоту, потеряв счет времени.
– Эй, девка, хорош скрипеть, ты не в консерватории.– Пробился сквозь пелену ничего голос. Он вызывал какое-то странное необъяснимое чувство. Как будто он прозвучал где-то в далеком далеком прошлом и долетел до ее ушей сквозь пространство и время.
– Аня!– Воскликнула Вера, вскочив с качели, от чего она еще сильнее раскачалась и громче заскрипела.
Со второго этажа на нее злобно смотрела сонная девушка.
– Чего тебе мелюзга? Ты кто вообще?
– Это я, Вера. Мне нужно с тобой поговорить!
– Разыграли тут спектакль на весь двор!– Прозвучал звучный мужской голос откуда-то сверху.
Девушка скрылась за занавеской и долго не выходила. Вера уже успела отчаяться и решить, что та так и не выйдет. Но вот дверь подъезда раскрылась и под свет фонаря вышла полноватая девушка с узкими плечами и, если хорошенько приглядеться, схожими с Верой чертами лица. У них были одинаковые губы и форма глаз. Однако овал лица у Ани был не такой угловатый, как у Веры. Нос куда длиннее и острее, и глаза голубые, а не карие.
– Ты чего здесь делаешь?– Прошипела Аня, раскуривая сигарету.
– Мне нужна твоя помощь. я…
– Сбежала из дома.– Закончила за нее Аня. Прищурив глаза, она изучала Веру пронзительным взглядом, под которым та чувствовала себя неуютно.
– И ты уже знаешь?
– А иначе зачем бы ты тащила с собой половину своего богатства?– И Аня кивнула на внушительных размеров рюкзак за спиной Веры.– Что ночевать негде?
– Нет, я ночую у подруги. Ради этого я не тащилась бы за МКАД.
– Тогда слушаю.
– Может зайдем внутрь?– Вера опасливо огляделась. Аня затушила недокуренную сигарету о крышку мусорки и жестом пригласила Веру войти.
– И давно у тебя запустился счетчик?– Спросила Аня, как только дверь в квартиру за ними закрылась.
– Что? Откуда ты знаешь?
– Брось, на это у меня глаз наметан. Ну так что?
– Три дня назад.
– Ну так что за беда у тебя случилась, что ты вспомнила сводную сестру?
Они прошли в тесную кухоньку, заваленную всяким хламом вроде газет, проводов непонятного назначения, грязной посуды и комнатных цветов, половину из которых, казалось уже пол года не поливали.
Аня села на единственный свободный стул, жестом показывая Вере на стул, заваленный какими-то вещами.
– Просто брось их на пол.
Вера, брезгливо, но все же аккуратно переложила груду вещей на пол и принялась рассказывать о событиях последних трех дней.
Анна – ее сводная сестра по отцу. Вера про нее почти ничего не знала. У них в семье было не принято говорить о ней, как и о ее матери. Есения Дмитриевна всем сердцем ненавидела Аню. Вера чувствовала это на уровне интуиции. Но Вера знала, что отец помогает Ане финансами, как помогал до этого ее матери. Лишь однажды он навестил ее, когда мать Ани умерла от ишемической болезни сердца. В тот день он приехал к Ане всего на пять минут. Маленькая Вера сидела в машине и слышала через приоткрытое окно отрывки их разговора. Слышала, как отец извиняется перед ее сводной сестрой и как Аня в гневе кричит на него и проклинает. Они тогда встретились глазами и Аня будто жалела малышку. Вере тогда показалось, что она тогда подумала что-то вроде «Мне жаль, сестренка, что он твой отец». Из квартиры вынесли гроб и Аня ушла, а Вера еще долго смотрела ей вслед. И вслед мертвой женщины, которую по словам сводной сестры сгубил именно ее отец. Вера не знала кто та женщина. Знала только, что до встречи с Есенией Виктор Александрович имел связь с ней связь. Насколько тесную, история так же умалчивала. Но в результате этой самой связи на свет и появилась Анна Викторовна, ставшая через двадцать лет частным детективом.
– Вот те улики, которые мне удалось собрать.– Вера вытащила из сумки грипперы с окурком и сим картой. И показала фотографии с отпечатками шин в грязи и места, где случилась драка, а так же показала синяки и ссадины.– Но, наверное, все это уже бесполезно, ведь те трое мертвы и машина их, сгорела, как и дом, в котором они меня держали.
– Погоди, сестренка, ты хочешь, чтобы я взялась за твое дело?
– Да.– Напустив на себя всю наглость, на которую была способна, ответила Вера.
– Ты же сказала, полиция уже расследует его.
– Они зашли в тупик. Я уверена в этом. И мои улики они брать не захотели. А я чувствую, что тем похищением все не закончится. Я хочу найти того, кому это понадобилось и…
– И что? Убить? Предать суду? Или «посмотреть в глаза», как делают герои дешевых романов?
