Текст книги "Плохие помощники (СИ)"

Автор книги: Маргарита Лапина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 7

Иона спала в ту ночь отвратительно. Ей снился дом и родная, правильная Амбер, и сердце трепетало от счастья, настолько реальным казалось ей всё. Несколько минут после пробуждения Иона даже не могла поверить, что именно счастье и тепло ей пригрезились, а вчерашний день случился наяву.

Но во время сборов на работу события предыдущего дня стали возвращаться полнее и полнее, вытеснять слабое ночное утешение. Особенно паршиво Ионе стало, когда она надела ту самую майку, которая, по словам Амбер, вылезла из болота. Все остальные подходящие майки Иона уже отдала в стирку, и, когда увидела, что осталось, замерла на добрые пару минут, ощущая дыру и холод в груди.

Лицо онемело от вчерашних рыданий, лёгкое гудение в голове продолжилось и утром, а при мыслях о еде Ионе сделалось тошно. Она разрешила Дарси одному пойти на завтрак и провела пятнадцать минут в желанном и столь редком в лагере уединении. Она походила туда-сюда в узком проходе между койками, подышала воздухом на балкончике, представила, что птички поют и букашки копошатся в выцветшей траве, как раньше, и почувствовала себя почти нормально.

Вчера Иона ушла от друзей, когда с полей вернулись работники, рождённые не на Даскерии, и кое-как успокоилась, только когда занялась любимыми машинами. Она даже не оставила себе ни одной на утро, как делала обычно. У пятого отряда стёрлась щётка на заднем левом колесе, и ещё Иона устранила потерю контакта в панели управления седьмого ракта. Иона определила, что в состоянии пережить что угодно и оправиться от любых ударов жизни до тех пор, пока у неё есть любимая работа механика.

Машины всегда опускали её на землю, помогали сосредоточить внимание и собраться, давали ощущение безопасности и нормальности. Машины никогда не предавали и принимали тебя любого без осуждений. На доброту, в отличие от некоторых людей, они всегда отвечали добром, и не прощали только невнимательности, но с ней справляться нетрудно, было бы желание. А у Ионы желание имелось всегда.

С улицы донеслись окрики отрядных старшин. Пора работать. Иона на ходу причесала волосы пятернёй и завязала в узел на затылке. Со вчерашнего дня после траурной косы они ещё остались волнистыми, совсем как у Енса. Несколько даскерийцев из других отрядов радостно окликнули и поприветствовали Иону в коридоре. Чего это они? Может, впечатлились тем, как она размазала вчера револтистов? Их одобрение пойдёт ей в плюс, когда на проверке начнут опрашивать жителей лагеря о командовании. Иона помахала собратьям в ответ.

Люди в лагере, как обычно, суетились, бегали и собирались.

Подходя к ангару, Иона вдохнула любимые запахи масла и металла и встряхнулась. Как бы там ни было, мир за окном никуда не делся, необходимость выращивать урожай – тоже. Вчерашний день принёс одну только боль, и Иона пережила его с большими потерями, чем рассчитывала, однако он закончился.

Иона будет продолжать работать, и будет решать проблемы по мере их поступления. Как бы ни отличались они с Амбер во взглядах, распорядок работы целительницы пока хорошо вписывался в планы Ионы, и больше ни о чём на данный момент беспокоиться не требовалось. Проверяющие не осудят её за выбор плохого помощника, потому что Амбер знает своё дело и работает хорошо, а значит, всё идёт прекрасно.

Позволить себе раскиснуть из-за чувств сейчас – непростительная оплошность. Работа и Даскерия превыше всего, и к проверке они придут с замечательными показателями.

Что-то не так. Иона замерла в дверях ангара, даже не успев осознать, что её смутило. Все машины на месте. Другие командиры на месте, полугэллоны тоже на месте. И её отряд, и горожане, и револтисты тоже здесь, в то время как им полагалось загружаться на перевозчик.

Какой сухой земли все тут кукуют? Ситара и Оман с Дарси стоят от сброда поодаль, Лючия в растерянности смотрит в пространство, положив руку на ракт. Револтисты толпятся между остальными и хитро пялятся на Иону.

Чего они здесь собрались? Замыслили что-то, чтобы работу сорвать?

– Чего стоим, красуемся? – крикнула Иона с порога.

Лючия вздрогнула и медленно перевела задумчивый взгляд на Иону, а Дарси и Ситара только сильнее нахмурились. Хорошее начало дня – добра не жди! Иона решительно, чтобы не выдать волнения, подошла к своему доблестному отряду, поставила руки на пояс и как можно суровее оглядела всех. Некоторые револтисты чуть смутились, но большинство не дрогнуло. А Эра только мерзко, с торжеством улыбнулась и покачала головой.

– Чего стоим-то? – громче повторила Иона.

Ситара помялась, пригладила светлые кудри и первой решилась высказаться:

– Иона, тут такое дело… в общем, Амбер уже разрешила. Но ты тоже должна знать. Не знаем, как быть. Ллойд, он… ну… в общем, он работать сегодня не хочет.

Иона моргнула. Моргнула ещё раз.

Вот, значит, как, работать не хочет. А чего хочет? Мягкую постельку и свежую жареную отбивную?

И Амбер уже разрешила ему отдыхать, какая молодец.

Если он заболел, его нужно вылечить и вернуть в отряд. Если быстро не вылечишь, ему вообще нечего тут больше делать. Нежелания работать нет в списке причин, по которым револтист может отсутствовать. На самом деле, в этом списке вообще нет ни одного пункта. Револтист всегда должен быть на рабочем месте.

Вот-вот проводка в голове задымится, и пар из ушей пойдёт. Иона потёрла переносицу, чтобы побороть волну раздражения. Пока она разберётся, уйдёт лишнее время. Ничего, наверстают, уедут с поля позже. Но этот Нехотелка будет сегодня в строю, несмотря на какие угодно разрешения Амбер.

– Где он? – Иона не смогла сдержать дрожь в голосе.

– В помещениях револтистов, где ж ему ещё быть, – ответила Эра и подмигнула Ионе; широко улыбнулась, и белые зубы засверкали на фоне чёрной кожи. – Рискнёшь запачкать свою чистую даскерийскую задницу или зассышь?

– Ты не радуйся, – Иона подошла ближе. Схватила бы Эру за грудки, но запах затасканной униформы остановил. Иона обычно не прикасалась к револтистам без перчаток. – Скаль свои зубы, когда на тебя взбирается очередной неверный вонючий мужик.

– Завидуешь, потому что тебе приходится в очереди стоять?

Эра была одной из немногих, кто из-за своего высокого роста мог смотреть Ионе прямо в глаза, а не снизу вверх. Они играли в гляделки друг с другом, и, пока Иона кипятилась, Эра наслаждалась собой. Несомненно, она многим могла гордиться!

В своё время Иона прочитала в личном деле Эры причину приезда на Револт: «любовь». Револтистка прибыла туда с парнем, и они явно не состояли в узнавании, ведь узнанные пары вместе на Револт не приезжали, только сбегали с чужими судьбами. Иона проследила дальнейшую жизнь избранника Эры и выяснила, что меньше чем через год герой-бунтарь сбежал с Револта и бросил «возлюбленную». Испугался ужасных условий и дал дёру – вот и всё большое крепкое чувство. Должно быть, приполз к судьбе на Талерии просить прощения, и теперь заслуженно всю оставшуюся жизнь будет получать унижения от горожан и заниматься неквалифицированным трудом.

Иона хотела сделать Эре побольнее и уколоть знанием её биографии, но револтистку намёк будто бы вовсе не задел. Эра, в отличие от своего красавчика-предателя, проторчала на Револте уже шесть лет, и имела возможность выбраться оттуда только при самых экстремальных обстоятельствах, таких, как острейшая нехватка любых здоровых рабочих рук. Что ж, пусть ещё поскалится. На несколько месяцев тело из дыры Эра, может, и вытащила, но она земельница, и от земли её душу уже ничто не спасёт.

– Закрой рот. Если вы думаете, что эта выходка подорвёт работу, то вы сильно ошибаетесь. Всё время, что я потрачу на разборки с вашим дружком, мы потом отработаем в поле. Сейчас я притащу его сюда, и если кому-то ещё вдруг захочется отдохнуть, можете сразу двигаться в направлении вашего любимого Револта. Вопросы есть?

Вопросов не оказалось. Револтисты хмуро осмотрели Иону. Бледный тощий Згонд так вцепился в предплечье Эры, будто собрался оторвать ей руку. Эра только криво улыбнулась, но уже не так ретиво, как до того. Потеребила одну из многочисленных серёг из проволоки, что оттягивали ей ухо. Сжала кулак. И отвернулась.

Иона с торжеством кивнула.

– Засекай время, Дарси, – велела она. – Мы не потеряем ни минуты из рабочего времени.

Дарси послушно посмотрел на часы. Ситара нарочито выдохнула, шлёпая губами, и повисла на шее у Омана. Лючия, всё это время стоявшая с камнем в дрожащей руке, очнулась. Она подняла его повыше и вопросительно посмотрела на Иону.

– Начинай, конечно! Давай уже, давай!

Иона двинулась в сторону комнат револтистов на тяжёлых, непослушных ногах. Зря она понадеялась, что за всё время восстановления ей не придётся туда заходить. Надо было в прошлый день заказа захватить помимо одежды маску и защитный скафандр! Хоть револтистов и отскребли от грязищи, вывели им вшей, обстирали, как смогли, а уже на Даскерии обязали мыться и выделили им душ и мыло, они всё равно воняли, а Иона всё равно не могла избавиться от брезгливости. Ужасные запахи Револта намертво въелись в их тела и одежду. А может, так уже стало пахнуть их внутреннее содержание – души, жестокие и пустые? Часть из них небеса даже не заберут обратно. Небеса не обманешь, и душу так легко не отмоешь.

Запахи кислятины, пота, испражнений и блевотины донеслись до Ионы ещё из-за двери. Она зажала рот и нос рукой и со слезами на глазах перешагнула порог.

Револтисты жили в трёх больших комнатах без мебели и окон, с небольшой дыркой на улицу в стене, противоположной двери. Они спали на каком-то тряпье, разбросанном на полу, и в самом деле жили на головах друг у друга. Тряпки покрывали весь пол, так что ступить и не вляпаться во что-нибудь не представлялось возможным.

Духота, парилка и вонь заставили Иону пошатнуться. Она тряхнула головой и с трудом привела себя в чувство. Ллойд нашёлся не сразу, настолько он слился с тряпьём.

Он валялся в середине комнаты лицом вниз, накрытый коричневым покрывалом с дырами размером в кулак.

Земля забери револтистов. Земля забери Револт. Иона на цыпочках двинулась к Ллойду, стараясь наступать на самые края импровизированных постелей. Как их много, и больше ничего будто бы нет, только несколько мутных круглых фонарей поставили тут и там. Одна из груд тряпок пошевелилась, и Иона чуть не закричала со страху.

Небеса, что она здесь делает?

Нога влезла во что-то липкое. Тут можно в любой момент наступить и в блевотину, и в чьи-то «любовные» излияния. Иона порадовалась, что именно сегодня пропустила завтрак, иначе её точно стошнило бы сюда же.

– Эй! Ты спишь или чего? – окликнула Иона Ллойда, перепрыгивая через отчего-то мокрую тряпку. – Земля вас забери!

– Идите вон все! – прохрипел револтист нечеловеческим голосом.

Помечтай!

– Поднимайся, – Иона нашла более-менее безопасную позицию над лежанкой Ллойда, достала из-за пояса перчатки и надела их. Придётся пожертвовать зажатием носа. – Поднимайся! Работать пора, тебя одного ждём!

Иона, задержав дыхание, сбросила с Ллойда покрывало и потрясла револтиста за плечо. Он податливо помотался вперёд и назад, будто сам внутри был набит тряпками. Потом мужчина замычал и закашлялся.

– Отва-али, стерва! Ты доста-ала, сил моих нет!

– Ты сюда работать приехал или отдыхать? – опешила Иона. – Знаешь, сколько людей хотели попасть на твоё место и работать, а ты валяешься?

– Исчезни, – Ллойд потёрся лицом о тряпки. – Я не могу встать. Что хочешь делай, можешь сплясать или спеть.

Иона опустилась перед ним на корточки и оглядела с ног до головы. Длинные волосы с проседью, такие мокрые и сальные, глаза налиты кровью, вокруг рта запеклось что-то белое, «подушка» вся в слюнях. Он даже на человека-то не похож. Какое-то отвратительное существо, не владеющее собой.

– Ты что, под наркотой? Я так и знала, что вы всё-таки её провезли сюда, паразиты такие. Где она лежит? Зачем накачался?

Ответа не последовало, и Иона сильнее потрясла Ллойда. Его зубы клацнули друг о друга, и он охнул. Это вчерашний инцидент с памятником выбил его из колеи, что ли? Так вот, надо было думать раньше, прежде чем уматывать на Револт со своими проблемами!

– Для веселья, не понимаешь, что ли? Ты и вправду дура полная.

– Что-то я не вижу, чтобы тебе было весело, – Иона не удержалась и хмыкнула.

– Конечно, ты же тут! Мешаешься, стерва проклятая.

– Хватит меня так называть!

– Все тебя так называют. И твои дружки тоже. Командир, ха!

– Знаешь что?! – Иона взяла Ллойда за руку и перевернула на спину.

Он тупо заморгал. Какой потный и липкий! Весь шрам на подбородке залил слюнями. Несмотря на всю свою силу, Иона не смогла поднять револтиста – таким тяжёлым и бесформенным он стал от принятых веществ.

– Вставай и иди. Живо! Пойдёшь к Амбер, она поставит тебя на ноги. И работать. Ты понял? Вставай! Вставай же!

– Вот нудит и нудит, – Ллойд только на бочок удобнее улёгся. Ионе захотелось отвесить ему хорошего пинка. – Если б я ещё мог, я бы тебя заглушил. От души.

– Ага, ты что, телепат какой-нибудь? – Иона принялась старательно тыкать его пальцами в живот, между ребёр и в спину. Ллойд принялся отмахиваться, как от мухи, но хоть в себя стал приходить. Глядишь, встанет скоро.

– Был да сплыл.

Иона занесла руку для нового тычка и замерла. Ллойд искривил сухой рот в подобии жуткой ухмылки.

Телепат? Это существо – и советник?

Ллойд был одним из тех, кого Иона относила к категории «лень работать над своими проблемами». Он приехал на Револт, потому что, цитата: «Был себе слишком отвратителен, чтобы жить». То есть, сбежал, чтобы присыпать раны наркотиками.

Ноги стали затекать, и Иона поднялась, стала медленно переводить взгляд с предмета на предмет и никак не могла ничего разглядеть.

Телепат?

– Что случилось? – раздался её голос.

– Позлорадствовать хочешь? Ну, слушай. Я, так сказать, злоупотребил положением. Ага! Этот ублюдок… судьба-а-а! Послушайте-ка. Судьба моей сестры. Такой хороший был. Избивал её и унижал. Мразь. Как она плакала. Он был аккуратный, разборчивый, со стороны и не заметишь, что он творил с ней. Все только нахваливали их пару. Узнавание же такое счастье! Подумать только. От него не убежишь. Не вырвешься никуда. Чтоб тебе такой хмырь достался. Вот я посмеюсь! Стерва ты проклятая.

– И что ты сделал? – дрогнувшим голосом спросила Иона. Обняла себя, невзирая на грязные перчатки, чтобы хоть как-то напомнить себе, где она и кто она есть.

– Заглушил. Ха-ха, земляной подонок! Как он стал слюни пускать. Быстро разучился руки поднимать на слабых. Я бы его и в окно выбросил, но решил: пусть помучается. Теперь он овощ. В больничке Талерии. Страдает, я надеюсь. За все годы, что истязал сестру. Тварь. А она была рада, знаешь как! Она рыдала и руки мне целовала. Я не жалею. Сто раз бы сделал снова.

Великие небеса! За такой тяжкий поступок, Ллойда, несомненно, отрезали от телепатии. Заглушение без суда и приговора – практически, запланированное убийство телепатом невинного человека, – всегда каралось только так. Вряд ли его оправдание о помощи сестре могло хоть как-то смягчить приговор.

Неужели её судьба в самом деле вёл себя так вероломно? Как он мог мучить женщину, полностью чувствуя её боль и страдания через нерушимые узы? Неужели ему нравилось, причиняя боль ей, страдать самому? Что за извращённое создание был этот человек? «Какой бы он ни был, ты никуда от него не денешься», так говорила и Амбер. Небеса дают тебе пару раз и навсегда, и в таинство не вмешиваются чужие. Вряд ли сестра Ллойда могла получить где-то реальную помощь – судьба никого не убивал, значит, не мог быть отправлен на переделку. Женщина могла вылечить побои, поплакаться советникам, но после у неё оставалась одна дорога – домой, под крышу к чудовищу. Освободить её от судьбы, данной небесами, не мог никто. Неужели решение Ллойда – единственный выход в такой ситуации?

Почему небеса иногда помещают души в каких-то чудовищ и сводят их с судьбами, а некоторые хорошие люди так и умирают неполными, не переживают счастья узнавания? Как тот несчастный сосед Ионы, больной шаром.

Сначала он исхудал, стал бледным и измученным, всё ронял, терял и забывал, и только приговаривал, что это ничего, судьба его и таким будет любить. Он долго упрямился и не хотел обращаться за помощью, думал, недомогание несерьёзное, временное и скоро пройдёт само. Из-за запоздалой поездки в город к целителям он пропустил момент, пока болезнь ещё можно было остановить, а то и полностью исцелить. Шар травил его всё сильнее, и вскоре сосед стал совсем плох, мог только лежать. Он походил на скелет, окружённый удушливым отчаянием. Но верил до последнего, что судьба придёт.

Он бы обожал свою женщину.

Да позволят небеса ему соединиться с судьбой в новом перерождении. И да определят небеса судьбу несчастной сестры Ллойда в хорошего, любящего человека в следующей жизни.

– А телепат, что отрезал меня от сил, два года жизни у себя отнял. Представляешь? – Ллойд то ли засмеялся, то ли заплакал. – Ты знаешь, наверное, не совсем уж глупая. Чем ближе телепат к выпадениям, тем опаснее его сил лишать. Это самая весёлая шутка небес над нами. Я тоже один раз отрезал товарища, так уже с жизнью простился. А оказался везунчиком, только на три месяца перестарался. А мой вот – на два года! Мог бы выпасть насовсем годков в сорок пять, а так в сорок три… Скажешь, невелика разница? Знаешь, как там уже часики тикать начинают? И хочется ещё годок пожить. И ещё. Охх! Все хотят жить. Все хотят.

– Я и смотрю, как ты хочешь! – разозлилась Иона. Она снова нагнулась и пихнула его в плечо, сильнее, чем прежде. Ллойд перевалился на спину. – На телепатии жизнь не заканчивается! Ты наказал мерзавца и ответил за это. Другой телепат пожертвовал двумя годами, а что ты сделал со своей жизнью, своей большой и длинной жизнью? Валяешься тут, как мешок с тряпьём, даже на человека не похож! Зато без телепатии ты наконец-то стал нормальным человеком! И ты сам больше никогда не будешь выпадать. Он спас твои мозги, и вот как ты ими решил распорядиться?

– Да что ты понимаешь, – засмеялся Ллойд, запрокинув голову. Горло его отвратительно напряглось и запульсировало. – От выпадений он меня спас, надо же! Всё это ерунда по сравнению с чувством, когда ты приходишь в небеса. Когда помогаешь людям понять, кем им идти трудиться. Когда строишь мосты между су-удьбами, ха! Ты бы видела эту ниточку, и как они мечутся! Они так рвутся друг к другу, и только ты можешь провести их. Показать дорожку. Передать руку в руку. Соединить навсегда. Какая это красота! Тебе никогда не понять. Чувство, когда ты в своей стихии. Тогда только ты и счастлив. Дурёха ты. У меня всю душу вырезали, а ты говоришь – выпадения кончились. Проклятая дура. Исчезни уже, раз и навсегда.

– Ничего себе ерунда! – Иона вся заледенела изнутри.

Перед глазами встала картина, которая не теряла яркости, как ни старалась Иона вычеркнуть её из памяти. Первое выпадение Амны.

Как мама, одетая в красивое красное платье после праздника урожая, заваливалась, стоная. Как она взмахнула руками, рухнула, ударилась головой, как закатились её глаза и выпал язык, мягкий и длинный. И как она лежала, целый месяц, не меняясь, точно все процессы в её организме кто-то остановил. Словно остановил жизнь.

– Моя мама была телепатом! – истерически завопила Иона и саму себя испугала. Ллойд тоже перестал бормотать и посмотрел очень осмысленно и удивлённо. – Она очень боялась! Иногда выпадала на несколько месяцев, а по возвращению сперва не узнавала нас и так кричала! Её жизнь, всё, что она делала… всё стиралось, пропадало, необратимо, навсегда! Всё, чем она была, она всё оставила там, в своей телепатии, в своей «стихии»! Это, по-твоему, ерунда, умник ты несчастный? Расскажи ещё мне, какая я глупая, и как мало понимаю!

Иона содрала перчатки и схватилась за голову. Нужно выгнать, выгнать воспоминание из головы, сейчас же, немедленно! Нельзя об этом думать, нельзя, нельзя, нельзя!

– Вот, значит, как, – Ллойд заговорил окрепшим, человеческим голосом. – А ты, значит, тот ущербный ребёнок, один из десяти детишек, пустышка у даровитой мамаши? Редкая ты неудачница. Вправду проклятая. Ну, может, отчасти ты и права. Я выпадал в своё время до отрезания, но мало что помню. Знаю одно: всё это так ужасно со стороны, а когда ты внутри, всё совсем не так. Откуда ты знаешь, отчего она кричала? Потому что ей было страшно там, или потому что не хотелось возвращаться сюда? Чего зыришь? Не думала об этом? Небеса – самое лучшее, что только и может пережить человек. А телепаты почти всю жизнь касаются их. Им не надо ждать узнавания, чтобы пощупать хоть чуток их великолепие. Как ты думаешь, очень хотелось твоей мамаше оттуда возвращаться?

Нет! Не могут его слова быть правдой! Он сам говорит, что ничего не помнит, так откуда ему знать, что такое выпадение?

Нет ничего ужаснее, чем превратиться в пустую оболочку, стать обузой и источником боли для близких, перестать отделять реальное от нереального и лишиться всех воспоминаний.

– Лучше сдохнуть. Сдохнуть, чем потерять небеса. Видала вот это? Нравится красота? – Ллойд ткнул красным распухшим пальцем в свой ужасный шрам на подбородке. – Свели телепатовскую татуировку, и эта проклятая пустота так зудела. Дрянь. Я её подпалил зажигалкой. Только на это меня и хватило. Надо было сдохнуть.

– Ты же сам был советником, почему не обратился за помощью? К другому советнику или к целителю? Ты-то точно знаешь, к кому в таких случаях идти положено, как их учат слушать и наставлять. Сам, наверное, многим вправил мозги.

Не хватало ещё сожалеть, что он не помог себе! Он прекрасно знал, куда пойти, и не пошёл, выбрал Револт и тамошние способы «избавления» от страданий. Нельзя его жалеть. Он ведь обыкновенный, слабый и глупый револтист, что принял миллион неверных решений, как и каждый из них.

– Да. Помог. Земля тебя забери. Я…

Ллойд вдруг издал всхлип такой жалкий, что Иона подпрыгнула. Закрылся руками. Какие они у него сухие. И ноготь на среднем пальце оторван. Небеса, да он плачет! Ревёт!

– Ты что, плачешь?

Однажды, в пять лет, она потерялась в лесу и чувствовала там себя так же, как сейчас в огромной комнате револтистов с рыдающим бывшим советником, который поджёг себе лицо, только бы не видеть чистого подбородка без кружка с точкой внутри.

– Великие небеса, не надо плакать. Перестань.

Иона не смогла заставить себя прикоснуться к его дрожащей левой руке с именем погибшей судьбы в полукруге. Бросил ли её револтист, когда опостылел себе, или к тому времени она уже умерла и не смогла уберечь его от Револта? Наверное, ему помогли бы сейчас тепло и поддержка, но явно не от Ионы.

Иона стала мять и скручивать перчатки. Что же она могла сделать? Как могла заставить его прекратить плакать?

– Никто не мог мне помочь. Я перестал быть собой, когда лишился телепатии. Я умер. Поэтому всё, что ты мне вещаешь, меня вообще не трогает. Делай со мной что хочешь. Что угодно. Хочешь – тыкай. Хочешь – отправь обратно на Револт. Лучше бы синяя луна всех вас, до единого, перебила. А то, глядишь, разборчивая какая луна… А зато моя сестра… ты, мерзость… даже не дала проститься…

Ллойд перевернулся на бок спиной к Ионе и продолжил захлёбываться слезами и соплями. Наверное, вещества сорвали ему все барьеры.

Вещества и прощание, с которого Иона выгнала револтистов.

– Можешь остаться здесь сегодня, – снова заговорил её голосом какой-то другой человек. Иона перестала теребить перчатки. – Только не употребляй ничего больше. Никогда. Выкинь остатки. Понял? Лучше сходи к Амбер, как отпустит. Если я узнаю, что что-то осталось, будет худо всем вам.

Ллойд не повернулся к ней и никак не подал знака, что вообще Иону услышал. Но она знала, что он всё прекрасно понял, потому поднялась и на ещё более нетвёрдых ногах двинулась напрямик к двери, путаясь в тряпках и не глядя под ноги.

В ангаре её встретили насторожённые и вопросительные взгляды отряда. Только её отряда, потому что остальные уже уехали. С момента её ухода никто будто бы и с места не сдвинулся и не пошевелился, только полугэллоны собрались поодаль, а Лючия, бледная, со впалыми щеками, устало привалилась к ракту. Она сама установила камень. Следовало бы проверить, но Иона слишком устала, чтобы действительно взяться. Она бы сама сейчас привалилась к чему-нибудь, а ещё лучше – завалилась бы обратно в кровать. После душа. Долгого настоящего душа, а не пары капелек в банный день. Земля забери револтистов! Она принесла их вонищу с собой!

– Прошла двадцать одна минута, – отчитался Дарси. Оман закатил глаза. – Погоди, ты одна? Где этот? Отдыхающий?

Иона вытерла рот тыльной стороной ладони и чуть не сплюнула прямо на пол.

– Отдыхающий сегодня отдыхает. Едем в таком составе. Ну, чего вылупились! Едем, работа стоит!

Надо перевести дух.

Револтисты заметались, зашептались, но быстро взяли себя в руки и припустили к перевозчику так, что только лохмотья взметнулись за спинами. Ситара и Оман скривились как от кислятины и последовали за ними, пошёл и Дарси, обеспокоенный и серьёзный. Он обернулся на Иону раза три. Одна Лючия осталась стоять, внимательно глядя своими жуткими чёрными глазищами. Одни небеса могли бы разобрать, что она попыталась этим взглядом выразить, а то и они бы запутались. Иона отодвинула полугэллонку от машины.

Ехать надо, а не любоваться друг другом!

Лючия подозвала остальных собратьев и ещё раз посмотрела на Иону.

Иона завела двигатель и направила машину к выходу. Такими темпами вся кабина провоняет револтистами ещё до обеда. Земля забери их всех и каждого!