Текст книги "Сорвать маску"
Автор книги: Маргарет Макфи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Доминик наблюдал за тем, как потрясение сменяется жаждой действия. Для начала Арабелла отправила горничную за чистым бельем и стаканом, затем спокойным и ровным тоном дала указания лакею, велев ему помочь его светлости осторожно раздеться. До середины наполнив стакан бренди, она вручила его Доминику, как только тот опустился на диван, оставшись в одних бриджах.
– Пей.
Ее голос звучал спокойно, но герцог сразу понял, что с ней лучше не спорить.
Он не стал возражать, предпочтя подчиниться, и залпом осушил стакан.
Пока он пил, Арабелла закатала рукава своей ночной рубашки, оторвала полоску от чистого белья, принесенного горничной, и смочила материю и свои руки бренди.
Затем присела рядом и мягко заставила мужчину откинуться на спинку дивана.
Посмотрев ему в глаза, Арабелла предупредила:
– Будет больно.
В ее взгляде сквозило беспокойство, которое Доминик уже не надеялся увидеть. Оно тронуло его сердце больше, чем ему бы того хотелось.
– Тогда не жалей, – пробормотал он.
Герцог невольно скривился, когда бренди попало на рану, и увидел, как его боль отражается в глазах Арабеллы. Но она не стала медлить.
Арабелла обрабатывала рану методично и спокойно, прикосновения были мягкими, осторожными и вселяли уверенность. Казалось, одно это снимает напряжение, несмотря на сильную боль и жжение. Снова и снова чистая ткань, пропитанная бренди, касалась раны, смывая кровь, пока не осталась только алая полоска на бледной коже, которая теперь почти не кровоточила.
– Нам следовало бы послать за доктором. Он может счесть, что лучше наложить швы. – Арабелла ни разу не взглянула в глаза Доминику с того самого момента, как принялась обрабатывать рану.
– Нет уж, никакого доктора, – упрямо отказался герцог. – Это всего лишь мелкий порез. Неделя перевязок – и все будет в порядке, она сама затянется.
– Доминик…
– Никакого доктора, – решительно повторил тот.
– Что ж, как скажешь. – Арабелла приложила к ране несколько салфеток и перевязала ее, а затем поднялась с дивана и передала поднос с окровавленными тряпками Джеймсу. – Спасибо, Джеймс, Анна. Теперь можете оставить нас.
Она подождала немного и, когда дверь за слугами закрылась, устало опустилась рядом с Домиником. Они сидели бок о бок. Не глядя друг на друга. Не говоря ни слова. Между ними опять повисло напряжение. Правда, природа его странным образом изменилась, словно в одночасье рухнула невидимая стена.
Казалось, молчание нитью протягивается в воздухе между ними.
Доминик накрыл ее руку своей.
– Так ты расскажешь мне о том, что с тобой сегодня случилось? – снова спросила Арабелла.
– Небольшое недоразумение, вызванное расхождением во мнениях с двумя джентльменами из игорного дома.
– Не знала, что ты частый гость в подобных заведениях.
– Ты очень многого обо мне не знаешь, Арабелла.
– И вместе с тем знаю слишком многое, – тихо произнесла она. – Я не могу забыть…
– И я тоже.
В воцарившейся тишине слишком громко тикали часы. Казалось, их ритм совпадает с биениями его сердца.
– Все должно было быть иначе, Арабелла.
– Да, все должно было быть по-другому, – согласилась она, и Доминик, к своему удивлению, заметил, что ее голос звучит глухо и сдавленно.
– Арабелла!
Он поднял взгляд, желая увидеть ее лицо.
Она покачала головой, но Доминик расслышал тихий всхлип. Он нежно погладил ее руку большим пальцем, не собираясь просто так отпускать ее.
Наконец Арабелла повернулась, подняла глаза, и он прочел в них чувства, сильные и острые, глубокую боль, сходную с той, что билась в его сердце.
– Доминик, – прошептала она, и из ее глаз полились слезы.
Он притянул Арабеллу к себе, поцелуями убирая каждую новую слезинку с ее щек, а затем долго обнимал ее. Он обнимал ее, а минуты мерно текли.
Наконец, словно одновременно придя к какому-то решению, они поднялись. Доминик задул свечи, оставив свет лишь на одном канделябре, взял Арабеллу за руку, и они вместе вышли из гостиной.
Глава 9
Оказавшись в ее спальне, они не произнесли ни слова. Доминик сбросил панталоны, Арабелла развязала тесемки своей ночной рубашки и распустила ворот. У ее ног легло белое облачко ткани.
Свечи на прикроватном столике мирно мерцали. В их трепетном свете Арабелла окинула взглядом обнаженного Доминика. Его тело было все таким же сильным и мускулистым, как раньше, и в блеске свечей казалось золотисто-медовым. Поросль темных волос покрывала грудь, сужаясь в черную стрелку, ведущую к восставшей плоти. Белая повязка резко выделялась на смуглой коже.
Слова были не нужны. Арабелла чувствовала его желания и эмоции так же остро, как свои собственные. Она хотела его. Нуждалась в нем. Не из-за похоти или страсти. И дело было даже не в желании. Эта потребность покоилась где-то глубоко в ее душе, затрагивая сердце. Она не пыталась анализировать это чувство, даже не вспомнила о прошлом.
Значение имело только настоящее, этот волшебный миг. Доминик жив. А это обстоятельство, пройди нож чуть ниже или глубже, могло сегодня измениться.
Медленно положив ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, она почувствовала сильное, ровное биение. Пальцы ощущали шелковистые, но вместе с тем колючие темные волоски, ноздри уловили запах бренди, дыма сигар и дорогого одеколона.
Доминик осторожно положил руку ей на затылок, бережно натянув волосы и заставляя Арабеллу посмотреть в его глаза.
Она не отвела взгляда. Не попыталась ничего скрыть. Они смотрели друг на друга с честностью, присущей лишь этому мгновению. Его глаза превратились в бездонные темные колодцы, чувственные, глубокие, но вместе с тем в них появилась уязвимость, которую Арабелла никогда не видела и не ожидала увидеть.
Доминик медленно потянулся к ее лицу. Их губы соприкоснулись в легком, нежном поцелуе. Затем встретились снова и замерли, не целуя, но делясь дыханием. Арабелла осторожно коснулась ямочки над ключицей, затем принялась гладить широкие, мускулистые плечи. Их лица были так близко, что она чувствовала каждое движение его густых ресниц.
Пальцы Доминика скользнули вниз по руке Арабеллы и нашли ее ладонь. Он завел руку ей за спину, заставляя изогнуться, и притянул женщину к себе. Его тело было твердым и надежным, как скала, волоски на груди приятно защекотали вмиг ставшие чувствительными соски. Ее груди налились, потяжелели, внизу живота разлился жар, который так и не угас до конца за все эти годы. Арабелла чувствовала зов его тела и не могла не ответить на него. Так было и раньше, но в этот раз все происходило по-другому. Она чувствовала разницу. И знала, что Доминик тоже ее ощущает.
Он нежно прикусил ее нижнюю губу, коснулся языком кожи. Арабелла открылась перед ним, ощущая его вкус, и почувствовала, как его язык ласково проникает внутрь и их губы сливаются воедино.
Они целовали друг друга – чувственно, жарко, страстно. Делясь нежностью и желанием.
Они целовали друг друга, и каждый его вздох, каждое прикосновение губ и языка ласкали ее душу.
Доминик сел на краешек постели, затем притянул Арабеллу к себе. Она села на его бедро, которое оказалось у нее между ног. Он снова поцеловал ее, затем скользнул губами по шее, обжигая дыханием, пробуя нежную кожу на вкус. Шершавые ладони легли на полные, округлые груди, приподнимая их, поглаживая кожу, чутко отзывающуюся на ласку, поддразнивая уже заострившиеся соски. А затем, пристально глядя ей в глаза, он убрал большой палец и припал к розовой бусинке губами.
По-прежнему не отрывая пристального взгляда от ее лица, он начал ласкать крохотный бугорок языком. С губ Арабеллы слетел тихий, чувственный стон. Она выгнула спину, прижимаясь грудью к его губам. Теперь Доминик посасывал и покусывал его, пощипывая и поглаживая рукой. Ощутив осторожные прикосновения зубов, она прижала голову Доминика к своей груди, наблюдая за движениями его губ, ласкающих сначала один сосок, затем другой.
Его руки легли на ее бедра, заставляя Арабеллу опуститься ниже, пока жесткие волоски на его ноге не коснулись жаркого, влажного средоточия ее женственности. Задохнувшись, она вцепилась ему в плечи и напряглась, когда Доминик шевельнул бедром. Снова застонав, она скользнула вверх по его ноге, пока не прижалась боком к его восставшей плоти.
Они замерли. Доминик снова нашел ее губы своими. А затем, прижавшись друг к другу, они упали на кровать. Он лежал на здоровом боку, не желая отпускать Арабеллу ни на миг. Она чувствовала его тяжелое дыхание, биение сердца. Они устроились поудобнее, чтобы не тревожить рану. И когда, наконец, Арабелла приняла его в себя, они оба поняли, что еще никогда это не казалось таким правильным. Не доминируя и не подчиняясь, не беря и не отдавая, лишь разделяя, они были на равных, слившись в единое целое, радуясь этому единению и стремясь к одной и той же цели.
Они любили друг друга – и не было другого слова, которым можно было бы назвать это слияние тел и душ. Арабелла жила лишь одним мгновением и лишь одним мужчиной. Доминик заполнил ее тело и душу.
– Доминик! – выдохнула она, когда по телу жаркими волнами растеклось наслаждение, а перед глазами замерцали звезды.
– Арабелла! – простонал тот, и она ощутила глубоко внутри горячее тепло его семени.
Они лежали в объятиях друг друга, чувствуя биение сердец и жар тел.
Наконец они заснули.
После этой ночи Доминик каждый вечер приезжал в дом на Керзон-стрит. И каждую ночь они занимались любовью. Арабелла перестала обманывать себя, уверяя, будто сможет бороться со странными, спутанными чувствами, которые вызывал в ней Доминик. В ту ночь, когда он пришел в дом весь в крови, она поняла, что ненавидит то, как он обошелся с ней когда-то, но не его самого. Более того, в глубине души она знала, что они всегда будут связаны нерушимыми узами – и не только из-за Арчи. Она старалась не думать о том, в каких обстоятельствах оказалась, иначе сложившаяся ситуация показалась бы невыносимой.
Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что ее – ныне любовницу герцога – купил в борделе человек, предавший ее и разрушивший всю ее жизнь.
Однако, несмотря на бесконечные заверения в обратном, в глубине души она продолжала любить его.
Арабелла не хотела даже думать о том, как это ее характеризует. Или как в таком свете выглядит Доминик.
Доминик наблюдал за тем, как Хантер, подобрав полы плаща, стоит спиной к жаркому пламени, полыхающему в камине. Царила тишина, только тикали часы на каминной полке и потрескивали горящие угли.
– Я уверен, что совсем недавно видел Арабеллу Тэттон. Она выходила из аптеки на Бонд-стрит, – ровно произнес Хантер, пристально глядя на друга.
– Вот как? – с деланной небрежностью и равнодушием бросил Доминик, хотя его сердце тревожно замерло, а потом забилось быстрее.
– Она была без перчаток… и обручального кольца на пальце не было.
– Вот как? – невозмутимо повторил Доминик, пристально изучая ногти на левой руке.
– И она велела кучеру отвезти ее домой на Керзон-стрит.
Хантер шевельнулся, и до герцога донесся запах мокрой шерстяной ткани.
Молчание.
– Это начинает обретать смысл. Теперь ясно, почему ты так старательно скрываешь мисс Нуар. Никогда не вывозишь ее в свет. Ни одного вечера. Ни одного бала, не считая маскарада Принни в Воксхолле – по крайней мере, так я слышал. Не похоже на твое обычное обращение с женщиной… если, конечно, ты не хочешь, чтобы ее узнали.
Доминик упорно молчал, напрягшись всем телом, словно готовясь к драке. Он вспомнил о том, как нежно и пылко они с Арабеллой любили друг друга. И понял, что хочет защитить ее даже от Хантера.
– Это она, не так ли?
– Ты ошибаешься, Себастьян, – ровно произнес Доминик.
В его глазах вспыхнула угроза, на которую бесстрастный тон только намекал.
– Черт побери, Доминик! Я ведь не глупец. Я знаю, что мисс Нуар – это Арабелла!
Доминику казалось, что он не двигался с места, но через мгновение обнаружил, что стоит вплотную к Хантеру, угрожающе глядя на него, словно желая разорвать его на куски.
Хантер покачал головой, спокойно выдержав взгляд герцога:
– Неужели ты действительно думаешь, что я проболтаюсь? Я сохраню твою тайну.
Доминик прекрасно понимал это, но не становилось легче.
– Кажется, мне срочно нужно выпить, – слабо произнес Хантер, поднырнул под руку Доминика и направился на другой конец библиотеки, где стоял графин с бренди.
Наполнив два больших бокала, он передал один Доминику и сделал несколько глотков из второго.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Доминик сделал первый глоток из бокала:
– У меня все под контролем.
– Вот как? – уточнил Хантер. Скептический взгляд подсказывал, что он в этом отнюдь не уверен. – Ты забыл, как она с тобой поступила?
– Я ничего не забыл.
Такую боль невозможно забыть.
– Значит, это своего рода месть?
Доминик поставил свой бокал на каминную полку с громким стуком. Странно, что тонкая ножка не треснула.
– Черт возьми, Себастьян, за кого ты меня принимаешь? Я нашел ее той ночью в заведении миссис Сильвер! Как, по твоему мнению, мне следовало поступить? Уйти вон и оставить ее там? – заорал он.
– После того, как она разорвала вашу помолвку, сбежала и вышла замуж за другого? Да. Я бы именно так и поступил. – Хантер снова покачал головой. – Я думал, ты забыл ее. Мне казалось, ты усвоил этот урок. Боже правый, ведь Арабелла Тэттон выставила тебя круглым дураком! – Хантер вгляделся в лицо Доминика. – Но она по-прежнему нужна тебе, – медленно произнес он, словно кусочки головоломки внезапно встали на место, открывая цельную картину – и ответ на незаданный вопрос.
– Да, она нужна мне, – не стал отпираться Доминик, снова взяв бокал. – Я никогда не переставал мечтать о ней. Ни один здравомыслящий человек не отказался бы от такой женщины. Мне не обязательно чувствовать привязанность, чтобы спать, с ней.
Хантер все так же подозрительно смотрел на друга.
– Будь это правдой, тебя бы не волновало, знает ли кто-либо, что она твоя любовница. Позор пал бы только на ее голову, Доминик. Не на тебя. Нет, определенно здесь дело не только в постели.
Прищурившись, Хантер снова окинул друга пристальным взглядом.
– Не продолжай, Себастьян, – предупредил тот.
Но Хантер редко обращал внимание на подобные предостережения.
– Ты по-прежнему ее любишь, – тихо произнес он.
Бокал, который Доминик держал в руке, разлетелся на куски, осколки посыпались на каминную полку, капли бренди, смешанного с кровью, усеяли пол. Но герцог не почувствовал боли.
Вытащив из кармана чистый белоснежный платок, Хантер подскочил к другу. Убедившись, что в ране не осталось осколков, он туго перевязал ладонь платком, чтобы остановить кровотечение, а затем с беспокойством взглянул на Доминика.
– Все гораздо хуже, чем я предполагал, – произнес Хантер, и Доминик понял, что друг говорит отнюдь не о порезе. – Ты не желаешь этого слышать, но я все-таки скажу. Ты совершаешь большую ошибку, Доминик.
– Пусть так, но все-таки я не откажусь от нее, – произнес герцог.
Он знал, что говорит как упрямый, сварливый безумец, когда нужно расслабиться и сделать вид, будто Арабелла ничего для него не значит.
– Нет, думаю, ты с ней просто так не расстанешься, – тихо, задумчиво протянул Хантер. – Она тебе небезразлична, Доминик.
– Не она. Мне нравится, как она согревает мне постель, – холодно бросил Доминик, прекрасно понимая, что Хантера не проведешь.
Гордость не позволила ему открыто признать правду. Честно говоря, Доминик и сам перестал понимать, что правда, а что нет.
Он снова напрягся, ожидая новых вопросов со стороны Хантера, но тот свернул тему и сочувственно хлопнул друга по плечу:
– Думаю, тебе не помешает еще одна порция доброго бренди.
– Меня интересует только секс, – продолжал настаивать Доминик, прекрасно понимая, что бессовестно лжет.
Хантер это понял сразу. Его и Арабеллу слишком многое связывало, Доминику не хотелось думать о тех чувствах, которые связывали их. До этих глубин он сам еще не добрался.
– Я знаю, что делаю, Себастьян.
– Надеюсь, Доминик.
Но слова герцога ничуть не убедили Хантера.
Прошло десять дней. Арабелла проснулась рано утром. В комнату через щель между занавесками лился солнечный свет. Постель еще хранила тепло тела Доминика, хотя он ушел до рассвета, как и каждое утро. Что ж, каким бы бесчестным негодяем ни был его светлость герцог Арлесфорд, по крайней мере, он соблюдал осторожность.
В комнате над ее головой раздался гулкий топот маленьких ножек. Арчи. Она улыбнулась, надевая халат, и отправилась навстречу сыну и матери.
– Ну-ка, сони, выбирайтесь из-под одеял и одевайтесь – сегодня мы едем кататься.
– Ты уверена, что это хорошая идея? – поинтересовалась миссис Тэттон, удивленно глядя на Арабеллу.
– До меня дошел слух, что на Оксфорд-стрит появился замечательный аптекарь, который смешивает лучшие мази для суставов. Кроме того, мы не выходили из дому с той самой прогулки в парке, и сидение в четырех стенах не лучшим образом сказывается на вас с Арчи. Погода сегодня прекрасная, нам не помешает подышать свежим воздухом.
– А если нас увидит твой джентльмен? – поинтересовалась миссис Тэттон.
– Мы будем очень осторожны. К тому же он ненавидит ходить по магазинам. – Арабелла сомневалась, что Доминик успел пересмотреть свои взгляды в этом вопросе. – И я абсолютно не представляю, что ему делать у аптекаря.
– Но после того как он в прошлый раз чуть не поймал нас… Я думала, что сойду с ума от страха!
– Мы вернемся как можно раньше, чтобы осталось достаточно времени на подготовку к его прибытию. – Арабелла нежно коснулась плеча матери. – Поедем, мама, пожалуйста! Я думаю, тебе прогулка только пойдет на пользу. Обещаю, ничего страшного не случится. – Арабелла ощутила невольную дрожь – не успела она произнести эти слова, как ее охватило зловещее предчувствие. Она повернулась к сыну: – А ты что скажешь, Арчи? Я подумала, что перед визитом к аптекарю вполне можно было бы заглянуть в кафе «Гунтер» и поесть мороженого.
– Правда, мама?
Маленькое личико Арчи озарилось радостным возбуждением.
Арабелла поцеловала сначала его, потом мать.
– Ну, тогда поторапливайтесь, – улыбнулась она.
Арабелла снова и снова повторяла себе, что шанс угодить в неприятности ничтожен, но неприятное ощущение напрочь отказывалось покидать ее.
Немногим позже ей предстояло узнать, что это предчувствие называется инстинктом, к которому нужно прислушиваться.
Глава 10
—Я так рада, что ты все-таки уговорила меня поехать с вами. Нынче дивный день, и Арчи прекрасно проводит время, – с улыбкой произнесла миссис Тэттон, неспешно идя по улице рука об руку с Арабеллой.
Арчи то и дело забегал вперед, пыхтя от радости.
– О, посмотри только на ту витрину, Арабелла! – Миссис Тэттон потянула дочь к витрине магазина, где были выставлены многочисленные бутылочки с духами. – Из самого Парижа – и в комплекте с соответствующим мылом! Какая прелесть!
– Именно об этом магазинчике я тебе и говорила – в нем работает аптекарь, которого наперебой расхваливают все. Джеммел рассказал мне, что купил здесь мазь для суставов – ему стало тяжело двигаться. И она сотворила настоящие чудеса! А кухарка клянется, что тоник этого аптекаря вернул ее сестре здоровье, когда та ужасно ослабела после лихорадки. Я подумала, что мы обязательно найдем здесь лекарство и для тебя, мама.
– Если ты веришь, что это поможет.
– Попробовать в любом случае не помешает. – Арабелла слегка изогнула брови. – И, возможно, стоит побаловать себя замечательным французским мылом, выставленным на витрине.
Миссис Тэттон рассмеялась. Арчи последовал ее примеру, хотя толком не понял, что так развеселило бабушку. Арабелла не могла не присоединиться к веселью.
Когда они вошли в дверь, зазвонил маленький колокольчик, и женщины, стоявшие посреди магазина возле витрины со стеклянными пузырьками, обернулись. Они смерили внимательными взглядами Арабеллу и ее семью. Бутылочки, возле которых толпились посетительницы, оказались той самой новой коллекцией французских духов, которые привлекли внимание миссис Тэттон. Арабелла наблюдала за тем, как дамы тщательно принюхиваются к ароматам, которые продавщица наносила на их руки с помощью тонких стеклянных палочек.
Две из них были уже в возрасте, Арабелла предположила, что они ровесницы ее матери. Но эти леди были столь же надменны, сколь миссис Тэттон любезна и обходительна. Арабелле хватило одного взгляда, чтобы вынести свое – отнюдь не лестное – мнение об их характерах. Третья была гораздо моложе их, совсем недавно превратившаяся из девочки в девушку. В отличие от старших, одна из которых, судя по неоспоримому сходству черт, была ее матерью, она казалась тихой и стремилась произвести хорошее впечатление на окружающих.
– Что это значит – тебе нравится сандаловое дерево, Марианна? – напустилась на девушку одна из грозных матрон. – Этот аромат совершенно не годится для юной леди! Что бы сказала Сара, получив на свои именины подобный подарок? – Матрона быстро взглянула на свою спутницу: – Извините Марианну, леди Фотергилл, она иногда похожа на самую настоящую глупую гусыню. Я нисколько не сомневаюсь, она согласится, что аромат розы лучше других подходит ее подруге, хотя это один из самых дорогих вариантов.
Арабелла невольно ощутила сочувствие к бедной девочке. «Жизнь с такой матерью не может быть легкой и безоблачной», – подумала она про себя, повернувшись к аптекарю, который, заметив посетителей, встал за прилавок.
Разговор женщин отошел на второй план – Арабелла перестала прислушиваться к нему, сосредоточившись на том, чтобы показать аптекарю пальцы матери и объяснить ее проблемы и с суставами, и с легкими. Он предложил согревающее растирание для рук и восстанавливающие капли для легких и скрылся в смежной комнате, чтобы приготовить настои.
Пока они ждали, миссис Тэттон снова надела перчатки. Арабелла посмотрела на Арчи. Тот присел на корточки неподалеку от них, играя своей деревянной лошадкой и воображая, что та скачет по полу галопом, и тихо прищелкивал языком. Арабелла улыбнулась, увидев на его личике сосредоточенное выражение. А затем услышала, как другие посетительницы упомянули имя «Арлесфорд». Оно прозвучало как удар колокола. Арабелла напряглась, невольно прислушиваясь к разговору двух дам.
– Закройте уши, леди Марианна, подобные беседы не для вас, – надменно велела одна из пожилых женщин.
– Да, леди Фотергилл, – безропотно отозвалась девушка, и Арабелла с трудом подавила искушение обернуться и проверить, действительно ли Марианна зажала уши руками.
Леди Фотергилл, понизив голос, словно поверяла своей подруге великую тайну, продолжила:
– Боюсь, я должна передать вам то, о чем сейчас говорит весь свет, дорогая моя. Это ужасно, но повсюду обсуждают его любовницу, и это не просто очередная содержанка. Ходят слухи, что он нашел ее в борделе! Подумать только!
У Арабеллы кровь застыла в жилах. Она изо всех сил пыталась сохранить бесстрастное выражение лица. Аптекарь вернулся, держа в руках темно-синюю бутылочку и запечатанный коричневый кувшинчик, и положил лекарства на прилавок.
– А можно нам еще посмотреть ваши ароматические мыла, выставленные на витрине? – выдавила Арабелла, одарив аптекаря широкой и насквозь фальшивой улыбкой.
– Это слишком дорогое удовольствие, Арабелла! – произнесла ее мать.
– Именно, – кивнула она, по-прежнему неестественно улыбаясь.
Однако все ее внимание сосредоточилось на беседе двух женщин, стоявших сзади.
Мать леди Марианны чопорно, явно защищая герцога, отозвалась:
– Леди Фотергилл, джентльмены имеют право на маленькие слабости. Арлесфорд – герцог, он знает, в чем заключается его долг. Уверена, он станет хорошим мужем для нашей девочки.
Арабелла заметила, как насторожилась ее мать, услышав это имя. Желудок сжался. Она почувствовала, что миссис Тэттон отнюдь не легонько толкнула ее локтем, и подняла на нее глаза. Мать указала взглядом на беседующих женщин.
Арабелла едва заметно кивнула, показывая, что поняла намек.
– Значит, его по-прежнему интересует возможность жениться на леди Марианне, леди Мисбурн?
У Арабеллы кровь застыла в жилах. Мисбурн? Перед глазами встал образ немолодого человека в маске, с бородкой и усами, которого они встретили в Воксхолл-Гарденз. Она вспомнила ярость Доминика, когда Мисбурн завел с ним разговор, его сердитый ответ, когда она спросила, кто это. Неудивительно, что Доминик так разозлился: это же надо, столкнуться с будущим тестем, придя на маскарад с любовницей!
Вернулся аптекарь, неся выбранные ими мыла, но Арабелла и миссис Тэттон продолжали напряженно прислушиваться. Наконец мать попросила аптекаря развернуть упаковки, чтобы они могли сравнить ароматы, но Арабелла не могла заставить себя пошевелиться. Она застыла, задержав дыхание, с напряжением ожидая ответа леди Мисбурн.
– Скажем так, – произнесла та куда менее дружелюбным тоном, нежели в начале беседы, – мы ожидаем, что герцог Арлесфорд сделает предложение в ближайшем будущем. Но эта новость лишь для ваших ушей, леди Фотергилл.
– Разумеется, – отозвалась ее собеседница, и в ее слащавом тоне было нечто такое, отчего Арабелла преисполнилась уверенности в том, что завтра новость леди Мисбурн о Доминике будет на устах у всего Лондона. – Полагаю, лучше взять жасмин, леди Мисбурн. Очень необычный запах, и духи стоят немало.
Аптекарь многозначительно кашлянул, и Арабелла почувствовала, как мать легонько потрясла ее за руку.
– Арабелла, какая ты сегодня рассеянная! – принужденно рассмеялась миссис Тэттон и погладила ладонью побелевшие пальцы дочери, вцепившиеся в прилавок. – Что-то мне нездоровится, милая. Ты не обидишься на меня, если я предложу вернуться за мылом в другой день?
«Благослови тебя Бог, мама, за твою доброту», – подумала Арабелла.
А ведь она даже не предполагала всей глубины потрясения, испытанного ее дочерью!
– Ничуть, – отозвалась Арабелла и начала искать кошелек в ридикюле, чтобы расплатиться за лекарства.
У нее задрожали руки, ей не терпелось быстрее уйти отсюда, и она торопливо положила деньги на прилавок, надеясь, что аптекарь не заметит охватившего ее волнения. Забрав кувшинчик и бутылочку, завернутые в бумагу и перевязанные тесьмой, Арабелла взяла Арчи за руку и следом за матерью вышла из магазина.
– Арабелла, даже не думай об этом человеке. Он не достоин твоего беспокойства. Судя по тому, что мы увидели и услышали, Доминик Фернекс вращается в кругах вполне его достойных, и поделом ему. Я не желаю ему счастья, – произнесла миссис Тэттон с ненавистью в голосе. Она взяла дочь под руку с другой стороны. – А теперь мы забудем их слова и перестанем думать об этом.
– Разумеется, мама, – решительно произнесла Арабелла, хотя ее охватило оцепенение и леденящий ужас.
Она никак не могла уразуметь услышанное. Доминик собирается жениться. Что ж, это не должно было стать для нее таким уж потрясением. В конце концов, он герцог. Его долг – обзавестись наследником. Но при одной мысли об этом Арабелле стало плохо. Желудок сжался, словно она съела что-то неудобоваримое, нахлынули горькие воспоминания, вызванные подслушанным разговором.
Ее мать торопливо шла по улице. Арабелле хотелось только одного – как можно быстрее уйти от этого места и этих женщин.
Она услышала, как за их спинами звякнул колокольчик.
– Прошу прощения, мэм, – раздался нежный девичий голос, мягкий и приветливый, совершенно не похожий на надменный, резкий тон ее матери.
Нетрудно было понять, что к ним обращается леди Марианна, зачем-то вышедшая следом. Дочь леди Мисбурн. Девушка, на которой Доминик должен жениться.
Арабелла не желала оборачиваться. Но миссис Тэттон уже остановилась и оглянулась.
У Арабеллы не осталось выбора.
– Ваш малыш, он забыл в магазине вот это.
На протянутой руке, облаченной в розовую перчатку, лежала деревянная лошадка.
Леди Марианна была невысокой и стройненькой. Несколько светлых кудряшек выбивались из плена шпилек и выглядывали из-под полей соломенной шляпки. На ней было дорогое розовое платье и пелерина, обильно украшенная лентами и кружевом – судя по всему, выбор леди Мисбурн. Но нелепый наряд нисколько не умалял прелести девушки – ее красивое лицо было безупречным. Гладкая светлая кожа, пышущая здоровьем, свойственным юности, аккуратные, правильные черты и большие темно-карие глаза.
– Спасибо, – произнесла Арабелла и вынужденно улыбнулась.
Глаза ее оставались серьезными, несмотря на все усилия улыбнуться искренне. Она взяла маленькую деревянную игрушку из рук девушки.
– Большое вам спасибо, мисс, – вежливо произнес Арчи.
Даже несмотря на напряженность ситуации, Арабелла испытала искреннюю гордость за своего сына и его манеры.
Дочь леди Мисбурн улыбнулась Арчи.
– Пожалуйста, – с добротой отозвалась она. – Похоже, это не простая игрушка?
– Разумеется! – с готовностью зачастил Арчи. – Джеммел подарил мне его на день рождения, и мама взяла нас на прогулку в парк и разрешила нам с Чарли покататься на настоящей лошадке…
– Достаточно, Арчи, дорогой. Уверена, у леди нет времени слушать твои рассказы.
– Я вовсе не тороплюсь, – застенчиво произнесла леди Марианна. – У вас замечательный мальчик.
– Марианна!
В дверях появилась леди Мисбурн и бросила на Арабеллу и ее мать взгляд, исполненный надменной неприязни.
– Прошу меня извинить, – тут же произнесла леди Марианна, обращаясь к Арабелле и миссис Тэттон. – Будет некрасиво заставлять маму ждать.
Она широко улыбнулась Арчи и заторопилась назад в магазин. На кислом лице ее матери с каждой секундой читалось все большее недовольство.
Арабелла с матерью и Арчи пошли дальше по залитой солнцем улице.
– Мне понравилась эта леди, – произнес Арчи, подпрыгнув. – И Чарли тоже. Думаю, когда я вырасту, то обязательно на ней женюсь.
Эти невинные слова вогнали нож в и без того истекающее кровью сердце Арабеллы.
– Арчи, перестань нести чепуху и иди, как положено воспитанному мальчику, – резко одернула его бабушка.
Сердце Арабеллы сжималось от боли, и на этот раз она не смогла заставить себя улыбаться. Она чувствовала досаду, обиду, гнев и невероятную горечь. Он снова лгал ей, снова предал. Доминик просто купил ее, как очередную драгоценность, дом или землю. И, несмотря на это, ее переполняло ужасное чувство потери, острая, мучительная боль вгрызалась в душу и разрывала сердце.
Казалось, поездка домой, никогда не закончится. Но наконец Арабелла выбралась из кареты у особняка на Керзон-стрит и прошла в дом, где ее ждал Джеммел. Миссис Тэттон и Арчи оставались в карете до тех пор, пока кучер не поставил ее в конюшню.
Доминик прислал записку, в которой говорилось, что этим вечером он не сможет приехать, и Арабелла лежала в постели в одиночестве, пытаясь осмыслить путаницу, в которую превратилась ее жизнь. Все совершенное ею раньше было сделано только для Арчи. И сейчас Арабелла тоже делала все только для своего сына. Она продала себя, проглотила унижение и стыд, став любовницей Доминика. Что еще хуже, отдалась ему любя, несмотря ни на что, ее сердце по-прежнему отчаянно тянулось к нему. Но теперь Арабелле пришлось поразмыслить о подслушанном разговоре, из которого следовало, что скоро состоится его свадьба.
