Текст книги "Демоница & Праведник (СИ)"
Автор книги: Марел Ши
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Глава 4
Когда Елисей открыл глаза, был уже вечер, а Мария лежала в его объятиях, боясь, казалось, даже дышать, лишь бы не потревожить его сна.
– Прости, я, кажется, заснул… – И вновь улыбка, какая-то совсем детская, и очень довольная.
Парень был совсем обессилен, Мэри уложила его голову себе на грудь и мягко гладила его волосы. Она боялась за него, так страшно было – вдруг не поможет, вдруг она сделала лишь хуже… Нужно было найти хотя бы питьевой воды, хоть что-то поесть. Храм был недалеко, но заставить парня идти было бы кощунством.
– Спи, а я, пожалуй, поищу еду. Храм рядом, но ты слишком слаб для пути, а для решающей битвы – тем более. – Его улыбка согрела Марию вновь, и она тоже улыбнулась, мягко, почти незаметно. – У нас совсем ничего нет, я не представляю, как мы это перенесём, даже воды нет… – Мэри вздохнула.
Она помогла парню привалиться к стойке моста и встала. Её оборванный сарафан был теперь совсем короток, следовало поменять компресс, и девушка аккуратно сделала это, промыв рану водой. Рана перестала кровоточить, это было прекрасно.
Потом Мария подошла к лодке, посмотреть что там, и, о счастье, в воде были сети, зайдя в воду, девушка вытянула сеть, рыбы там было немного, но им двоим должно было хватить. Только вот как развести костер, когда нет ничего… Мэри почти отчаялась.
– Не грусти, сейчас зажарим! – Елисей взял пару камней, и так легко, словно бы играючи, высек искру, и поджёг сухую траву. Костёр вспыхнул большой и яркий. Парень подбросил несколько веток. – Мне кажется, у храма нас будут ждать, а потому, сначала стоит подготовиться к бою.
– Нам придётся провести здесь как минимум неделю, твоя рана слишком глубокая и заживать будет долго. Правда, ночевать на камнях совсем уж плохая идея, я обошла всё в округе, но тут пусто. Ветки для костра я и то нашла с трудом. В общем, без магии, боюсь, не выжить. Да и меня уже наверняка ищут, Умберту ведь найдёт нас всё равно. – Девушка совсем поникла. Не было питьевой воды, в реке вода была грязной и рыба то там, быть может, была и не съедобной вовсе.
– Я в порядке, а мы что-нибудь придумаем. А пока – можешь спать на мне, я мягче, чем камни!
Елисей насадил рыбу на прутики и принялся жарить. Запах еды пьянил, да, парень был очень голоден, и пока это было главным.
Вода… Елисей встал, снял металлический крестик с шеи, и принялся идти по земле, внимательно глядя на крест. И вот, в одном месте крестик вдруг закачался. Парень взял палку, ударил несколько раз, пробивая землю, и из отверстия брызнула струйка воды. Елисей повесил крест вновь на шею, сел на землю у родника, умылся, припал к воде губами, сделал несколько глотков, а затем вернулся к костру.
Мэри с изумлением наблюдала за действиями парня, ведь она предположить не могла, что прямо у них под ногами был родник, чистая и свежая вода. Такая малость, но, кажется, Мари была по-настоящему счастлива. Жалкая, оборванная, и дрожащая, но с Елисеем ей было легко, и всё равно теперь, что дальше.
– Я тебя в обиду никому не дам! Вот, держи рыбу, поешь. – И Елисей протянул Марии прутик. – Я боялся, что больше не увижу тебя… – Голос парня стал тише. – Я ведь люблю тебя. – Он вспомнил тепло её рук на коже, и ту прекрасную ночь, их ночь.
– Да ничего со мной не будет. – Девушка улыбнулась, принимая еду из его рук. – Я больше боялась, что они уничтожает тебя, что найдут способ… – Её голос дрогнул. – Ведь мне нет возможности обойти Умберту, всё же, он мой хозяин, хоть моё сердце никогда ему не принадлежало. А им даже ранить тебя удалось…
– Постараюсь оправиться как можно быстрее! – Усмехнулся Елисей и с аппетитом принялся есть. – Ты за меня не переживай, я живучий! Ведь на этом свете у меня ещё остались дела. – Близость девушки так грела душу. Сейчас он не ощущал ни слабости, ни боли, только безграничный восторг от того, что они вновь вот так просто едят вместе, и греются у одного огня.
Елисей говорил с Марией до самой ночи, и никак не мог наговориться, а потом они, довольные таким вот незамысловатым счастьем, устроились в объятиях друг друга.
…
Утро встретило Елисея болью, его знобило, и он почувствовал, что даже подняться не в состоянии. Неужели заражение?.. Хотя, в таких-то условиях… Мария ещё спала, он гладил её по волосам и кусал губы, не зная, что делать.
Мэри, проснувшись, почувствовала жар, парня знобило, и он был мокрым, словно в лихорадке. Весь бледный, с покусанными губами. Сколько же он терпел, не смея потревожить её… Глупый… Сердце занялось болью. Мысль, что она может потерять Елисея, заставила девушку содрогнуться.
Она прижала парня к себе, гладя по волосам. Стоило промыть рану и перевязать снова, но трав больше не было, даже вдали от реки. Намочив тряпки, девушка стёрла пот со лба Елисея, положила прохладную ткань на голову. Сама она решила идти до ближайшего селения, хотя понимала, что это риск нарваться на демонов, но отчаяние заставляло её хвататься за любую малюсенькую возможность спасти любимого.
Воспользоваться магией? Но ведь тогда она не спасёт, а окончательно погубит. Елисей опять заснул, а Мэри, уложив его получше, и оставив мокрую тряпку на лбу и ране, на нетвёрдых ногах пошла в сторону церкви. Глаза застилали слёзы, и её знобило от нервов. Впервые в жизни она, демоница, обратилась с молитвами к Богу. Если Он есть, Он не даст погибнуть своему ангелу…
Эти молитвы причиняли боль ей, но она верила, что ему это должно помочь.
– О, Бог, услышь, если Ты вообще существуешь! – Кричала девушка в полумертвую пустыню серого города, проклиная Умберту и его отца.
…
Он шёл по дороге, босиком, поднимая клубы пыли босыми ступнями, и заложив руки за спину.
Парень, на вид лет двадцати от роду, с длинными чёрными волосами, стянутыми в хвост, и с небесно-голубыми глазами. На спине его чёрной безрукавки были нарисованы, будто отпечатаны, золотым цветом контуры крыльев. Парень хмурился.
– То не являлся уже с десяток лет, то – найди того, незнамо кого… Тоже мне, папаша нашёлся… – Себе под нос бурчал парень.
И вдруг, на дороге перед собой, он увидел девушку. Казалось, она была в полном отчаянии и сама не понимала, куда она бредёт. Парень присмотрелся.
– Демоница, носящая ребёнка от праведника! – Радостно воскликнул парень, и, подбежав к Марии, радостно схватил её за плечи. – Я искал вас! Ну, где он? Жив ещё, надеюсь?.. А то, если погиб – мне папаша крылышки-то пообщипает!
Мария опешила. Какой-то странный юноша, непонятно что бормочущий, сперва он ей показался сумасшедшим. Но вот шанс – быть может, он согласиться помочь, хотя бы отвести их в село, быть может, с этим парнем на них не обратят внимания демоны.
Она подняла на парня полный отчаяния взгляд, и дрожащим голосом начала говорить, сама не понимая, не осознавая ничего, говорить просто то, что было в голове.
– Вы ведь из ближайшего села? Человек умирает, понимаете? Мне помощь нужна – Мэри разрыдалась как девчонка – он из-за меня погибает… Где же Бог, которого он так прочитает, ради которого он рискует собой…
– Тише ты! Я послан Богом, чтобы спасти Елисея, так что, веди меня к нему. – Парень усмехнулся. – И нет, не из села я. Пойдём, идём же быстрее, у нас, может, каждая минута на счету! Если он умрёт – придётся всё сначала – растить вашего сына до восемнадцати лет… Долго, долго! И ко мне можно на «ты». Я тебя помладше. Имя моё Аметист, а ты Мария, не так ли? – Парень так просто и невзначай взял девушку за руку, и повёл, будто бы знал, куда нужно идти.
– Да, о каком сыне речь? Разве демоница может носить дитя? Я Мария, Мэри, не важно, сейчас важнее помочь Елисею. – Девушка вдруг вздрогнула от касания Аметиста, машинально убрав руку.
Странное существо. Он был полудемоном, но в то же время в нем была душа и свет. Мэри совсем растерялась, даже испугалась. А что если это происки Люциуса?
– Ты беременна, и родишь ему сына! Ну, предохраняться-то мальчика ты не научила, если вообще этому обучена… Впрочем, не суть. – Аметист усмехнулся.
Беременна, она? Какой-то бред. Да кто этот мальчишка?!
– Ты полудемон, почему я должна тебе верить? – Наученная опытом жизни у демонов, она знала, что те способны на что угодно.
– Ну да, ты права, моя мать демоница, и она давно мертва, а вот мой папаша – ангел! – Парень остановился, и за спиной его выросли золотые крылья, словно бы расправившись с рисунка безрукавки. Теперь Аметист был абсолютным светом, даже волосы стали светлыми и переливались золотом. Но, зная, что подобное девушке неприятно, он быстро сложил крылья, и теперь был скорее даже тёмным, чем нейтральным. – И вот отец мой жив, здоров, и явил подмогу твоему праведнику в виде меня! Даже если ты не веришь мне, я его спасу. Так отведёшь меня к Елисею, или, может, мне самому тратить на поиски время? Ты молила о помощи, так что же не так?!
Глава 5
Девушка вспомнила их с Елисеем ночь, вздохнула, на глазах блеснули слёзы.
– Это вышло случайно, да и вообще, я не хотела… Я боялась… Мы были вместе всего лишь раз… Неужели раза хватило?! – Она говорила словно с собой. После увиденного, сомнений в Мэри не осталось, и в этой ситуации стоило поверить Аметисту. Мария резко схватила его руку, и скомандовала: – Идём, поговорим позже. Я хочу, чтобы Елисей жил, остальное – не важно.
Парень почти бежал, и Мэри едва за ним поспевала.
– Жив… – Аметист присел у лежащего на земле Елисея, а потом легко подхватил его на руки, совсем не прилагая усилий, скомандовал Мэри – Держись за меня! – И, едва девушка коснулась его руки, переместил их в какой-то деревянный домик.
Внутри царил полумрак, а атмосфера была на удивление нейтральной, и такой, что даже на расстоянии шага аура других существ не определялась, совсем. Аметист положил Елисея на какую-то лежанку, снял бинты, и их обоих вдруг окутал свет. Вскоре свет исчез, Елисей вздрогнул, открыл глаза, а Аметист быстро подошёл к Марии, приложил ухо к её животу, а потом, улыбнувшись, сам себе произнёс:
– Всё в норме. Крепкий мальчишка!
Елисей ошарашенно взглянул на Марию, в глазах читался немой вопрос.
Все это время Мэри молча наблюдала за происходящим, озиралась по сторонам, силясь понять, где они вообще, и как попали сюда.
– Где мы? – Шепнула она, а потом, увидев Елисея живым и в сознании, бросилась к нему, обнимая, прижимая к себе. – Жив, не смей умирать… Я не смогу жить без тебя…
Елисей молча улыбался, и растерянно обнимал Марию.
– Спасибо тебе! – Девушка улыбнулась Аметисту. – И, насчет этого… – Мэри замялась, ей и в голову не могло прийти, что она однажды сможет родить. – Ведь, если допустить, что я действительно беременна, то срок всего две недели, как же понять, мальчик это или девочка? Ты так уверенно сказал. Да и вообще, я даже представить не могла, что такое возможно. Я думала, что бесплодна.
– Это ты не знаешь, мальчик или девочка, а с неба уже послана душа, и мне сообщили всю информацию об этом ребёнке, ведь моя обязанность его сберечь. – Аметист пожал плечами. – Вы у меня дома, и тут вас не сможет найти никто, даже сам Люциус, мой дедуля. А вы знали, что у Люциуса была дочь?
– Мари, кто этот парень и почему он так много говорит, и вообще, что он несёт?! Какой ребёнок? Какая ещё дочь Люциуса?.. – Голос Елисея был слабым и хриплым.
– Однажды Умберту обмолвился о сестре, но в их семье запрещено упоминать её. Но я как-то случайно видела их родословную, и единственную дочь, которую попытались вычеркнуть. – Мария посмотрела на Аметиста, потом, повернувшись к Елисею сказала: – Кто он, надеюсь, он нам сейчас расскажет. Но, Елисей, я, кажется, беременна и это твой ребенок. Я не знала, не могла знать, но Аметист сказал, а не доверять ему оснований нет. Его послали тебе в помощь, Бог послал… – Мэри смутилась.
– Мне? В помощь?.. Беременна?! – Елисей попытался встать, но Аметист жестом осадил его.
– Ты лежи-лежи, тебе пока подниматься рано! Сейчас я накрою на стол и всё расскажу, беременным женщинам и выздоравливающим мужчинам нужно хорошо питаться. – Парень двигался очень быстро, от хаотичности и резкости его движений и слов начинала с непривычки идти кругом голова, понять его вот так сразу было сложно. Казалось, не прошло и пяти минут, а стол был уже накрыт, и придвинут к кровати, так, чтобы Елисей дотягивался не вставая. На столе были разные сорта мяса, фруктов, вода и соки. – И так, меня зовут Аметист!
– Это как камень что ли? – Усмехнулся Елисей, вспомнив старую дедову икону, украшенную этими фиолетовыми камешками.
Парень вдруг недовольно фыркнул и нахмурился, глаза его стали совсем тёмными, будто голубыми никогда и не были.
– Как камень. Аметист олицетворяет духовную чистоту, непорочность мыслей и преданность идеалам. А ещё, есть такая легенда, о том, как древний бог Дионис полюбил нимфу Аметис, но та его не любила, и другая богиня, желая прекратить страдания Диониса, превратила девушку в камень аметист. Камень – всё, что осталось от любви Диониса. Я – всё, что осталось от любви ангела к демонице. Её убили, чтобы прервать эту порочную связь. Смешно ему… Ну смейся. Я посмотрю, как ты будешь смеяться потом, и сможешь ли ты смириться со своим "аметистом". – Теперь его глаза горели красным.
– Что?.. – Елисей побледнел ещё больше.
Парень вздрогнул, поняв, что сболтнул лишнего и прикусил с досадой нижнюю губу.
– Ничего-ничего… Прости, забудь…
Мэри сидела тихо, словно понимая, что она лишняя в этом мире, что не место ей среди них, она до сих пор не могла поверить, что действительно беременна, и что всё это это не сон. Она смотрела то на Елисея, то на Аметиста. Демоница и ангел… Ей всё это казалось какой-то неправдоподобной сказкой, как и то, что было между ней и Елисеем. Как-то странно этот праведник ворвался в её жизнь и перевернул всё с ног на голову. Да, Мэри всегда знала, что у них нет будущего. Но ребёнок…
– Расскажи, как это вышло, что дочь темного князя и твой отец…
– Он был младшим ангелом. – Аметист отвёл взгляд и смотрел на свои сцепленные руки. – Раньше такие ангелы иногда ходили среди людей в человеческом обличии. А она – она почему-то очень любила мир людей, любила цветы. И мой отец однажды встретил её у ручья, она собирала ромашки, и он залюбовался её красотой. Ведь демоницы на редкость прекрасны. – Он посмотрел на Марию и улыбнулся. – И он влюбился почти с первого взгляда. Он стал всё чаще приходить к ручью, приходила и она. И незаметно как-то любовь их стала взаимной. Люциус был в ярости – он и так не жаловал увлечения дочери и её неподобающую доброту, а тут… И мой отец создал этот дом, в чаще леса, окружив его особой магией. Но и небо было недовольно этим союзом. В итоге родился я, а она погибла. Отец был убит горем, ребёнка он оставил людям, назвав Аметистом, и сам вернулся обратно, на небо. Только вот не место мне среди людей. И в возрасте десяти лет я сбежал. Тогда отец появился передо мною в первый раз, привёл в этот дом и научил жить. На том его роль в моём воспитании была окончена. Он говорил, что у меня её лицо, и он не мог на меня смотреть без грусти. Словно бы я в чём-то виноват…
Мэри слушала с дрожью, а потом просто сжала руку парня, будто понимая его.
– Ты ни в чём не виноват. Она ведь была от смертной женщины, поэтому тянулась к людям. – Мэри взяла кусок рыбы, но, не успев поднести к губам, она поняла, что ей нехорошо, рыба показалась ей испорченной, и она спешно выбежала из хижины, усевшись на ступеньки.
Мэри глубоко дышала, но тут ей было легче, она руками обняла свой живот. Неужели это – правда? Плод их любви, будет ли он счастлив?.. Аметист счастливым ей не казался, а быть вместе Марии и Елисею всё равно не дадут. Девушка так и сидела на ступеньках, есть уже совсем не хотелось. И впервые она поверила в свет.
– Ты в порядке? – На крыльцо вышел Аметист и сел с Марией рядом. – Твой мальчишка намеревался сам бежать за тобой, но я не позволил, ему рановато вставать. Что-то случилось? Может, я что-то не то сказал?..
– Да нет, просто захотелось свежего воздуха. Здесь так, как было тогда, до того как я погубила этот мир. Мне, наверное, тяжело быть здесь. Мне не место ни тут, ни где-то ещё. – Мария была грустной. – Я была глупой девчонкой… Я поздно осознала свою ошибку. Всё слишком далеко зашло. – Тут было прохладно, но дышалось так легко. – Как он? Ему лучше быть подальше от меня, меня не оставят просто так, а у него теперь есть ты.
– Не говори глупостей. – Аметист накинул ей на плечи кожаную куртку. – Я! Скажешь тоже. Он тебя любит, а не меня. И ты ведь сама знаешь, что рядом с тобой его сила возрастает, а без тебя он не справится. Я сделаю так, чтобы тёмные вас не разлучили. А свет разлучит вас… потом. – Он замолчал и посмотрел в небо.
– Я знаю. У нас нет будущего, и быть не может. Я, всё же, демон, бездушное существо… А он… Он чудо, словно солнце, кажется, с ним я вспомнила, кем была когда-то, вспомнила, что я тоже жила. За одно это я благодарна ему. Я просила только покоя, большего мне не нужно, я не хочу больше жить так, с пустотой вместо души, и с виной перед целым миром. А сила – не знала, что это возможно, я ведь думала, что погубила его, и я почти погубила… – Девушке нестерпимо хотелось закупить, но просить об этом Аметиста ей показалось не очень уместно.
– Любовь – это свет и сильное чувство, а взаимная любовь – это и вовсе мощь. Ты не можешь погубить его, пока ты с ним, но ты – его слабое место, если вас разлучить, если что-то случится с тобой – это сильно подкосит парня. Потому я должен сберечь ваш союз, и сберечь его ребёнка. – Аметист развёл руками. – А курить тебе нельзя теперь, совсем и вообще!
– Угораздило его полюбить меня… – Мария улыбнулась, но как-то грустно. – Я буду беречь себя, хотя бы ради ребёнка. Я ведь даже представить не могла что это возможно, не могла представить, что способна чувствовать. Елисей всё перевернул в моей жизни. И я, пожалуй, пойду к нему, у нас ведь мало времени. – Мэри посмотрела в глаза Аметиста своими пронзительными изумрудными глазами, и поднялась.
Она тихо вошла в дом, молча села на край кровати Елисея, и обняла его, не говоря ни слова.
Аметист остался на крыльце. Сейчас у него возникло чувство, что он там лишний.
Глава 6
Елисей тепло обнял Марию, прижал её к себе, коснулся поцелуем нежных губ. Ему сейчас совсем не хотелось ни о чём расспрашивать, он просто наслаждался близостью любимой и уютом. Елисей уже и не помнил, когда он в последний раз вот так лежал в чистой удобной постели, не думая ни о чём, никуда не торопясь. Время текло плавно и спокойно, а Елисей смотрел в глаза Марии, улыбался, и на щеках его загорался румянец. Он долго лежал вот так молча, перебирая волосы девушки, наслаждаясь покоем.
– А вообще, секс ему по состоянию здоровья противопоказан! – Усмехнулся, заходя в дом, Аметист. На крыльце сидеть ему просто-напросто надоело.
Елисей возмущённо фыркнул, хотел что-то возразить, но закашлялся, а потом рассмеялся.
А вот Мэри вдруг смутилась.
– Ничего подобного мы не собирались… – Она чувствовала себя неловко, хотя, с чего бы, ведь они не школьники, которых застукали на самом интересном моменте. – А вообще, мне бы вымыться и переодеться – мой сарафан совсем изорван. Хотя, у тебя ведь, наверное, нет женской одежды.
– Женской одежды у меня достаточно, вон, в углу, мамин шкафчик, выбирай! На парня тоже найдутся вещи, а душевая на втором этаже, так что, пожалуйста. И, думаю, вы вполне поместитесь на одной кровати. А я в соседней комнате, если что! – Аметист задумчиво как-то взглянул на Елисея, а потом вышел.
Почему-то, парень очень напоминал ему отца – светленький белобрысый мальчишка… Да, ангелы никогда не старели.
– Спасибо! – С улыбкой поблагодарила Мэри и открыла шкаф.
Столько прекрасных одежд, приятные цвета и лучшие материалы, но корсетов нет. Свободные платья, лёгкие. Но, как ни странно, это было по нраву девушке, мать Аметиста явно отличалась неплохим вкусом.
Мэри взяла тонкое шёлковое платье, и скрылась наверху. Как следует вымывшись, она, босая и с распущенными мокрыми волосами, вернулась обратно, идя легко, словно не ступая.
Елисей увидел девушку и замер, глаза загорелись искренним восторгом – она была так обворожительна и так прекрасна, она, мать его ребёнка. Елисею верилось в это с трудом – а давно ли ребёнком был он сам? Мария подошла к кровати, и Елисей тихо произнёс, не отводя восхищённого взгляда:
– Ты так прекрасна, Мари…
Девушка лишь улыбнулась в ответ. Казалось, живым стал её взгляд, живой стала она сама. Мари невесомо коснулась руки Елисея.
– Как твоя рана? Тихо, только не поднимайся. – Она взяла блокнот и карандаш, и начала рисовать его глаза.
– Я уже почти здоров! – Довольная улыбка, и он замер, наблюдая за тем, как Мария рисует, замер, не шевелясь и почти не дыша. Рисовать его… Это даже немного смущало, но вообще, Елисей был весьма доволен.
– Знаешь, я ведь думала, что Света нет… Что ему всё равно. Но оказалось, что люди сами отвернулись от него. Да, я это знала, но до конца не верила. А этот парень весьма необычный, и, мне кажется, он совсем несчастен. В его глазах грусть.
– Его не принимает ни свет, ни тьма, ни люди… – Елисей пожал плечами. – Не принимает даже родной отец. Так как же тут быть счастливым! Я всегда верил в свет, я жил этим светом и этой верой. Интересно, а чем же живёт Аметист? Нельзя же просто так, в лесу, в одиночку… Обо мне ведь он узнал сравнительно недавно.
– У него доброе сердце, и он правда очень похож на мать… – Девушка протянула блокнот Елисею и на листе был он изображен он в образе ангела, с той детской наивной улыбкой с которой, она впервые встретила его. – Я видела портрет его матери, совсем случайно. Теперь я поняла, почему бесится Умберту… Девушку убил родной отец, видимо, сразу после рождения мальчишки. – Мэри помрачнела. – Если со мной что-то случится, обещай, что не бросишь нашего ребёнка, что он не будет так несчастлив, как Аметист…
"А сможешь ли ты смириться со своим "аметистом"? – Пронеслись в голове Елисея слова парня. – Я… Я не… – Он хотел сказать, что не хочет быть без неё, не хочет растить ребёнка один, но голос его вдруг стал твёрдым и уверенным, совсем взрослым. – Я не брошу его, Мария, никогда не брошу, что бы ни случилось!
– Спасибо… – Мэри улыбнулась. Потом набросала быстрый портрет прекрасной девушки со змеиным взглядом, внешне очень похожей на парня, в доме которого они были. Ее звали АлексИя.
– Это мать Аметиста? Красивая… Интересно, а он сам когда-нибудь её видел? – Елисей улыбнулся и обнял Марию. – Ты очень здорово рисуешь.
– Да, она правда была прекрасной. Хотя, живой я её не застала, все воспоминания о ней постарались уничтожить – злить тёмного князя не рискует даже Умберту. А видел или нет – не знаю. Возможно, у него остались фото, раньше с этим было легче, а парень почти мой ровесник, он младше на пару лет. – Мэри отложила блокнот, и легла рядом с парнем, она мягко гладила его волосы, даже когда он уснул.
Впервые спокойная ночь, без страха, что их найдут, без страха, что он погибнет, но, всё же, сущность демона давала о себе знать, и сон не шёл – ночь была её стихией.
Едва только забрезжил рассвет, в комнату вошёл Аметист, он, ни на кого не обращая внимания, прошагал до середины, а потом вдруг замер, ощутив чужое присутствие – за столько лет одиночества от посторонних он отвык, ведь гостей в его доме и вовсе не бывало никогда.
– Ой… – Он посмотрел на Марию, на спящего Елисея, и вздрогнул. – Я забыл… Простите… – Взгляд его упал на рисунок, лежавший на столе. – Кто это?.. – Аметист внимательно вглядывался в знакомые, казалось бы, очертания лица девушки, и в глазах его читалось изумление.
– Да ничего, я редко сплю ночами. А ты разве никогда не видел изображения матери?
– Нет… Не видел. Отец не любил даже говорить о ней, не то что изображения…
– Просто я случайно увидела её, такая красота сама собой остаётся в памяти. Прости, если я коснулась больной темы. Но, дай руку… – Девушка дотронулась до руки Аметиста, и показала ему оригинальный портрет прекрасной девушки с венком незабудок на голове, и с мягкой улыбкой, в которой едва виднелись клыки.
Аметист крепко сжал ладонь Марии, словно бы не желая расставаться с видением. Свет. В его глазах был свет и безграничное тепло, волосы стали какими-то рыжими совсем, и парень весь будто светился изнутри.
– Отец не хранит ни единой её фотографии, винит в её смерти себя, и до сих пор не может смириться с утратой. Спасибо… Я рад был увидеть её! Это чудо… Ты тоже умеешь творить чудеса!
– Он ведь не мог ничего изменить, Аметист, такие отношения обречены. Они знали это изначально. Но он не справедлив к тебе. Неужели столько лет ты живешь здесь в абсолютном одиночестве? Если хочешь я нарисую тебе точную копию того портрета. – Мэри хотелось поблагодарить его за помощь, только вот не знала как.
– Я иногда хожу в селение. Обмениваю ягоды, грибы, травы и дичь на необходимые мне вещи, ведь сами люди не могут ходить в лес, а я могу добыть не всё. А ещё… Я иногда лечу людей. – И он смутился, так, словно бы это было чем-то постыдным. – За портрет я был бы тебе весьма благодарен! Может, ты что-нибудь поешь? Хотя бы фрукты? Ведь ты до сих пор совсем не притронулась к пище. Так нельзя.
– Да, пожалуй, стоит, спасибо. И за помощь тоже спасибо. Он ведь поправиться? Эта рана была слишком глубокой. Да и не оставят нас в покое, нам нужно в храм, а там наверняка ждут… Странно, что Люциус еще не отыскал меня. – Девушка улыбнулась.
– Здесь вас никто не отыщет. – Аметист поманил Марию на кухню, и достал на стол всю пищу, какая только имелась. – А он поправится. И я помогу вам, и с храмом, и с прочим. Ангел-хранитель из меня, правда, никудышный, но всё же!
– У тебя сердце доброе и, главное, есть душа, чистая душа, живая. А помощь Елисею сейчас нужна, то, что ты помог ему выжить – уже многое. – Мэри принялась есть зелень и копченый сыр, ей понравилось сейчас подобное сочетание.
Аметист улыбнулся, наблюдая за вкусовыми пристрастиями Марии, но тут в кухню вошёл Елисей, и парень словно бы погас – вновь потемнели волосы, побледнела кожа.
– Куда?! – Фыркнул он. – Я же сказал – лежать!
Елисей улыбнулся, и тут же рухнул на пол, потеряв сознание.
– Вот же головная боль!!! – Парень со злостью топнул ногой, и за спиной его возникли крылья, совсем чёрные, демонические. Он быстро взял Елисея на руки и унёс обратно в кровать, не обращая никакого внимания на взволнованную Марию.
