Текст книги "И лёд, и пламень... (СИ)"
Автор книги: Мара Евгеника
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 23
Я опять бегу. Меня ловят. Бьюсь в чьих-то сильных руках. Меня гладят. Мне страшно. Очень. Пытаюсь вырваться. Кричу, громко, до сипоты. На меня наваливается вселенская тяжесть. Сила чьего-то притяжения прижимает меня. Снова стараюсь вырваться. Чувствую, невесомость. Вот и все! И все! Моя душа отлетает! Простите меня все, кому не сказала о своей любви, кого обидела, кому не помогла!
Что это? Мне мокро и очень холодно. Меня трясёт, сильно. Пытаюсь снова вырваться. Прячусь от холода. Прижимаюсь к чему-то большому и теплому. Меня снова гладят. Я обмякаю.
Открываю глаза. Огромное окно во всю стену. Светает. Красиво. Теплый солнечный свет. Где я? Кто это рядом со мной? Мужчина? Мне страшно? Нет. Странно? Да.
Он открывает глаза. Смотрит на меня. Его взгляд такой же мягкий и добрый, как и у моих любимых глаз. Молчит. Я заворачиваюсь в одеяло и начинаю раскачиваться. Меня эти движения укачивают и успокаивают. Он меня не трогает. Встаёт. Такой огромный и красивый. Опять смотрит на меня. Берет в руки мою ступню, гладит, потом целует пальчики. Я не боюсь, но ногу тихонько, как бы невзначай, вытаскиваю из его ладоней и плавно затягиваю в свой одеяльный кокон. Он наблюдает и смеётся своими солнечными глазами. Я знаю эти глаза и люблю их. А может, не эти?! И, вообще, кто я, и как меня зовут?
– Оля, посмотри на меня, – на корточках передо мной сидит этот мужчина. Ласково смотрит на меня, гладит руки, которыми сжимаю одеяло. – На несколько дней я уеду в командировку. С тобой будет Татьяна Михайловна и Йосиф. Ты их знаешь. Не бойся. Все хорошо. Тебя никто не обидит.
Он снова гладит и нюхает мою голову, волосы, руки. За чем он меня нюхает? Я знаю только одного человека, который меня все время нюхает. Я его не помню. Или помню. Ощущения странные. С одной стороны помню, с другой – нет.
Задумываюсь.
Сколько времени проходит, не знаю. Слышу женский голос.
– Ольга, доброе утро! Меня зовут Татьяна Михайловна. Я ваша личная помощница. Давайте помогу Вам одеться, и будем завтракать.
За чем она постоянно представляется? От чего разговаривает со мной как с больным ребёнком? Может я на самом деле больна? Хочу сказать, что я ее знаю, и мне помощь не нужна. Слова говорю, но не слышу своего голоса.
Женщина смотрит на меня, протягивает руки. Ведёт в ванную комнату. Я вместе с ней чищу зубы, умываюсь, надеваю белье и одежду. Расчесываю волосы, то есть то, что от них осталось. Она хвалит меня, подбадривает. И все время называет Ольга, Оля, Олечка, Котёна. Так же меня называет и мужчина. Значит, они не чужие и не враги.
Мы идём в другую комнату. По дороге вижу рояль. Останавливаюсь. Замираю. Смотрю на инструмент. Думаю. Женщина ждёт. Продолжаю движение. Приходим в помещение, где мы едим. Татьяна все время говорит со мной обо всем.
Завтракаем. К нам присоединяется мужчина. Йосиф. Мне о нем другой мужчина говорил.
– Саша, – произношу в голове я. Йосиф и Татьяна застывают. Смотрят на меня, потом продолжают завтракать.
– Чай, – произносит мужчина, двигает ко мне чашку. – Оля, в чашке чай.
– Саша, – опять произношу я в голове.
– Саша уехал по делам на несколько дней, – говорит мужчина. – Саша скоро приедет.
В руках у мужчины ручка и бумага, он что-то записывает. Я протягиваю руку. Беру ручку, лист переворачиваю, быстро рисую. Женщина и мужчина смотрят на меня внимательно. Я заканчиваю портрет, протягиваю его мужчине. Смотрю ему в глаза и в голове произношу.
– Саша, – рукой показываю на рисунок.
– Да, милая, это Саша, – Йосиф промакивает салфеткой испарину на лбу и висках. Татьяна полотенцем вытирает под глазами слезы.
Я встаю и иду. Не знаю куда и зачем. Просто понимаю, что-то изменилось.
Глава 24
По дороге из аэропорта прошу водителя свернуть к цветочному магазину за букетом для Ольги.
Больше месяца по возвращению девушки из ее личного ада Котёна живет со мной в доме моих родителей. Так случилось, что мать с отцом расстались через несколько дней после освобождения Ольги и Кэти. Каждый из них сделал свои выводы и принял свое решение. Я не вмешивался. У меня самого в жизни поселился бесконечный треш.
Мое решение перевезти девушку после госпиталя именно в дом, а не в городскую квартиру, принимаю, исходя из реалий. Израненную спину девушки залечили быстро, а вот для души и психики нужно время. По словам врача, для восстановления Оле необходима другая обстановка.
После выписки уколы, подавляющие нервную систему, рыжуле отменили. Настроил себя на позитив, который пока отсутствует.
Боясь, что она выйдет в окно, или, не дай Бог, что-нибудь ещё с собой сотворит, поселил Котёну на первом этаже, приставил дневную помощницу, ночную сиделку и охрану. Пригласил именитого психиатра. Он каждый день работал с девушкой, но свет в конце туннеля все еще не появлился...
Ольга наглухо закрыла себя от других. Молчала. Днями сидела раскачиваясь и уставившись в одну точку. Ночами практически не спала. Если и засыпала, то во сне кричала и металась так, что сиделка с ней не справлялась.
Я вынужден бежать в ее комнату, хватать в охапку, ложиться и прижимать девушку собой, заставляя дышать со мной. Иной раз, когда не могу справиться с ее агонией, встаю вместе с ней под холодный душ. Ольга только так затихает. Потом я растираю полотенцем ее израненное тело, жалею, что не могу вылечить и согреть ее душу. После таких приступов девушка впадает в транс и становится безвольной оболочкой. С ней можно было делать все, что душе угодно.
Если бы захочу вступить с ней в связь, то девушка даже не сможет оказать мне сопротивление.
Однажды, так я так увлекаюсь, растирая Ольгу, что ловлю себя на том, что ласкаю ее. Одной рукой нежничаю с розовыми сосками ее аппетитной полной груди, а другой глажу половые губки и отзывчивый бугорок. От своих действий я сам нахожусь на краю пропасти. Ольга течет, нежно рвано постанывает. Вдруг задрожит и бурно кончает. Через мгновение я и сам изливаюсь на свой живот.
Когда это осознаю, мне становится чертовски стыдно. Потому как то, что сделал, в принципе, равносильно насилию. Я не должен себе такого позволять.
– Ну вот и приплыли, – с горечью произношу я. – Так не долго и самому поехать крышей. Все, нужно организовать для себя командировку. Хоть какое-то время побыть в дали от этого безумного соблазна.
Решаю. Делаю. Звоню Хамдану, сообщаю, что приеду в Оман проверить филиал. Последние дни до моего отъезда глаза Оли становятся более осмысленными. А может мне так хочется об этом думать.
Уезжая, решаю по возвращению отправить девушку на дальнейшую реабилитацию в медицинское учреждение закрытого типа и вызвать ее родителей. Теперь уже, когда некоторая шумиха от похищения, утихла, им точно можно приехать. Родители бомбили Ника звонками. Семья хотела забрать девушку домой. Препятствовать ни Ник, ни я им не можем. Может и это и хорошо, что родные заберут Ольгу. Может с ними, в кругу родных людей, она быстрее придёт в себя.
Неожиданно после моего отъезда звонит Йосиф и сообщает, Ольга начала говорить. Пока одно слово "Саша". Но и это радует! Еще она сделала мой портретный набросок. Вчера выразила желание выйти на улицу. Во время прогулки заинтересовалась лошадьми у конюшни. Одного коня долго гладила и ласкала. Потом, увидев байк, проявила интерес к нему. Села на мотоцикл, выполнила совершенно осмысленные движения. По словам врача, дело сдвинулось с мертвой точки, психика стабилизируется и возвращаются прежние реакций.
Сегодня утром Татьяна прислала смс:"Ольга подошла к роялю. Произнесла слово "можно?"
По приземлению в Хитроу я звоню домой. Начбез докладывает: девушка уже почти 8 часов играет на рояле. Перерыв был сделан по принуждению Йосифа. Во время краткого отдыха психиатру удалось вывести ее на прогулку и покормить.
После услышанного я еду домой в состоянии странного смятения. Зайдя в холл, бросаю пиджак, спрашиваю про Олю.
– Гораздо лучше. Удалось на ужин оторвать от рояля. Потом она пошла в душ. Отказалась от помощи. Сказала: "Сама". Говорить стала больше, но односложно. Играет только, что сейчас, – поясняет Татьяна.
По всему дому разносится напряжённая музыка Бетховена. Не желая нарушать ее внутренний покой, я иду сначала к себе принять душ и переодеться. Все это время музыка звучит. У меня прямо горит, как хочется увидеть Котёну. Закончив свои дела, иду на террасу, где Ольга лечит свою душу. По дороге музыка неожиданно оборвалась. В груди у меня сжалось, я ускоряю шаг.
Глава 25
Дойдя до террасы, застываю в проёме двери. Открывшаяся взору картина, от ее утонченного эротизма, захватывает и парализует…
Ольга в моей белой рубашке, надетой на голое тело и застегнутой всего на несколько пуговиц, сидит за черным роялем. Ворот ассиметрично распался, оголяя лебединую шею и алебастровое плечо. Тело девушки с мягким изгибом в пояснице держит идеальную вертикаль горделивой осанки. Шикарные ноги под правильным углом размещены внизу, а маленькие для ее роста ступни легко касаются рояльных педалей. Ее восхитительные кисти с изящными длинными пальцами нервно подрагивают на клавишах. Полная грудь с острыми сосками вздымается под тонкой тканью. Лицо – напряжённо и сосредоточенно, аккуратный носик вздёрнут, голубые глаза обращены внутрь себя, пухлые, влажные алые губы приоткрыты. Воздух вокруг девушки за роялем висит ощутимой живой материей, окутывая их прозрачной вуалью. Мгновение, и картина взрывается осколками, распадаясь на пазлы под стремительным единым движением, переданным нервным импульсом мозга телу, ногам, рукам, пальцам, клавишам, струнам. Мощный звук ударяет в воздух, стекла, стены террасы. Получив удар этой энергетики, я испытываю чувственный восторг и дикое возбуждение.
Моя рыжуля никого не замечает, играет отчаянно на разрыв. Тихо сажусь в кресло, боюсь испугать девушку или даже не так, боюсь спугнуть, процессы, происходящие в её голове, а может и в ее душе. Оля отчаянно играет, я наблюдаю и любуюсь.
В какой-то момент проваливаюсь в воспоминания передачи денег и освобождения заложниц. К сожалению, и мы, и служители закона, решив задержать хоть кого-нибудь из похитителей на месте закладки, лоханулись. Вспоминать об этом тяжело, и уже не хочется, потому что эта оплошность едва не стала причиной гибели девушек. Хорошо, что сотрудники частного агентства сработали оперативно, и Олю с Кэти успели найти.
Уже при выполнении операции по освобождению полицейские и сотрудники агентства действовали на редкость слаженно и чётко.
Первым в одной из комнат обнаружили мертвое тело одного из похитителей. По заключению патологоанатома смерть наступила в результате артериального кровотечения из поражённой выстрелом конечности. Если бы подельники погибшего отвезли раненого в госпиталь, то он бы остался жив. Ну, как говорится, собаке собачья смерть.
Девушек долго не могли найти. Практически разрушенное здание оказалось постройки начала 19 века без внешнего подвального цоколя. Внутри вход в помещение похитители предусмотрительно закидали всяким хламом. И еще гробовая тишина. На призывы никто не отвечал. И только найдя вход и попав в подвал, стала понятна причина молчания похищенных. Уходя нелюди, предусмотрительно сделали своим жертвам уколы наркотического препарата. Обе девушки находились в состоянии обморока.
Кэти металась и стонала. Ольга лежала, вытянувшись, без сознания. Рыжулю вынесли в грязном одеяле. Её тело прикрывало старое рубище, пропитанное кровью. Прекрасные кудри девушки вырезаны клочьями. При виде Котёны по моему телу прошёлся электрический заряд ненависти к тем, кто такое посмел сотворить. Мое воображение рисовало самые страшные картины надругательств над девушкой.
От сердца отлегло только в госпитале после тщательного осмотра ее специалистами.
– Да, спина, конечно, изуродована. Постарались на славу. Шрамы, вероятнее, всего останутся. Но есть и хорошая новость. Девушка невинна. Её не насиловали.
Слова о девственности Ольги стали для меня полной неожиданностью. Я даже уточнил, серьезно ли заявление доктора, не ошибся ли он.
– Голубчик, это также верно, как и то, что сейчас у Вас учащенно бьется сердце. Да, понимаю, понимаю Вас. В 24 года и девственница – это сродни чуду! – пошутил врач.
Из воспоминаний меня вырвает грохот и громкий всхлип. Я подскакиваю. Открыв глаза, увижу, что голова Оли лежит на клавиатурной крышке, а её тело сотрясают рыдания.
В мгновение оказываюсь рядом с Котёной. Подхожу со спины, сажусь на банкетку позади и аккуратно беру в крепкие объятия. Её колотит. По открытой части от шеи до плеча вижу, как тело покрывается гусиной кожей и прозрачными бисеринами холодного пота. Левой рукой прижимаю к себе, правой забираю ее руки. Слегка приподняв, пересаживаю на свои колени. Качаю, как ребёнка. Оля не сопротивляется, подтягивает ноги и укладывает свою головку на мою грудь. Тихо, и как-то пронзительно всхлипывая, плачет. Слезы текут по ее щекам ручьями.
Понимаю, что ей сейчас нужен выплеск и выход накопившейся отрицательной энергии, нежно глажу девушку и тихо на ушко шепчу.
– Все хорошо! Все хорошо, моя милая! Плачь, моя маленькая, плачь. Тебе нужно выплакать свою боль, ты – живая…
Последние мои слова становятся спусковым крючком. Ольга резко замолкает, поворачиваетко мне лицо, хватает мои плечи, трясет меня и кричит.
– Саша. Я. Человека. Убила! Ты слышишь? Я – убийца! Ты понимаешь, Саша! Я. Убила. Человека! Я. Живая. Убийца! Господи, что я наделала, что наделала?! Лучше бы он меня изнасиловал!
На этом моё терпение лопается. Меня самого колотит. Я резко переворачиваю Олю к себе лицом, одной рукой прижимаю ее тело к своей груди. Свободной рукой беру за подбородок, приподнимаю его, чтобы она смотрела мне в глаза, и медленно по слогам произношу.
– Ты ни-ко-го не у-би-ва-ла! Слы-шишь ме-ня! Твой насильник был ранен. Умер, потому что ему никто не оказал помощь. Подельники бросили его! И вас бросили умирать!
– Саша, он умер, умер, умер, потому что я в него выстрелила. Это я его убила! Я!
И Оля громко и протяжно завывает, раскачиваясь на моих бёдрах. Может близость наших тел, размеренность наших движений, накал наших эмоций, скрещение наших взглядов, – а может совокупность всего явилась искрой, зажигающей огонь нашей одной на двоих страсти.
Мы сливаемся в экстазе адского поцелуя. В нем нет нежности. Мы пожираем друг друга от боли до боли. Мы не гладим, а рвем друг друга. Наша одежда летит во все стороны.
Я прихожу в себя на полу сверху на моей малышке буквально за секунду до самого ответственного момента. Что меня отрезвляет, не знаю. Но именно в это мгновение мы смотрим друг другу в глаза. Я вижу отражение пламени своих глаз в ее голубых бездонных озёрах, наполненных до краев слезами. Перекатившись на бок, кладу рыжулю на себя. Снова начинаю её нежно гладить и целовать. Потом сажусь, приподнимаю девушку, беру её на руки и несу в спальню.
Пока иду с Котёной в моем мозгу пролетает тысяча мыслей. Одна вонзилась осколком: я все сделал правильно, остановившись. Нельзя сейчас под влиянием адреналина в состоянии жгучей страсти, которая схожа с аффектом, лишать её девственности. Это сродни насилию, только не осознанному. Оля сейчас не вполне адекватна. Её первый раз не может быть таким. Завтра она начнет мучиться сомнениями. Я не хочу быть её ошибкой. Потому что знаю, для меня это не просто удовлетворение похоти.
Ой, что нас ждёт в следующей главе))) Будет сладко и горячо….Читаем и обязательно оставляем свой комментарий!
Глава 26
Саша нёсет мое тело, как ребёнка. Меня штормит и колотит, как в лихорадке. Не могу ничего понять. Все происходящее для меня ирреально. Опять разговариваю сама с собой.
– Что случилось? Что я опять натворила? Что сделала не так? Я сошла с ума. Думай, Оля, думай!
– Не думай ни о чем! Всё нормально, Котёна. Ты здорова, только слегка растеряна и дезориентирована. Все будет хорошо.
– Ты меня слышишь, Саша? Да?! Я разговариваю вслух? Да?! Не сама с собой?! Да?
– Да, милая, да! Ты говоришь вслух.
– Мне холодно. Я вся мокрая и липкая. Мне нужно в душ.
– Сейчас будет душ, тепло и приятно.
Саша говорит со мной спокойным, ровным, нежным голосом. И смотрит своими мягкими глазами. От его взгляда в моей душе, где-то в солнечном сплетении, становится теплее и как будто начинает таять.
Он заходит вместе со мной в душ.
– Милая, можно я поставлю тебя на пол? Можешь стоять?
Услышав слова Саши, еще сильнее обвиваю его шею руками. Я как лиана, вцепившая в ствол дуба. Боюсь, что он меня отпустит. В его объятиях мне надежно. Я совсем не чувствую с ним опасности.
Алекс смотрит на меня нежно, улыбается, обнюхивает, целует в нос. Сильнее обхватывает меня рукой под попу. Да, я вижу, что мы оба совершенно голые. Меня это не пугает и не беспокоит. Я только немного стесняюсь. Он включает свободной рукой воду. Встаёт со мной под тёплые струи. Держит крепко. Я ослабляю руки и начинаю поглаживать его. Сначала вожу пальцами по его густым волосам. Затем перехожу на лицо, шею, грудь. Алекс очень красивый. Высокий, крепкий, широкоплечий, с хорошо развитыми мышцами. У него чётко прорисованные черты лица. Хоть и крупноватые, но не грубые. Необычная форма глаз с очень густым ресницами. Полноватые аппетитные губы с очень рельефным контуром и мясистой сердцевиной. Когда смотрю на них, то все время испытываю желание потрогать их.
Неожиданно тянусь к его губам своими. Прикасаюсь. Трогаю его нижнюю, затем верхнюю. Потом пробую языком. Саша ничего не делает в ответ, только внимательно смотрит и поглаживает меня по спине. Я тоже наблюдаю за ним. Солнце в его глазах начинает полыхать языками пламени. Они как будто проникают в меня. Начинает пылать сначала в моей головев, потом в груди. Жар опускается ниже и ниже. Я чувствую жизически, как огненная лава перетекает из груди в живот. По мере её продвижения у меня все начинает гореть. В паху роится россыпь огненных светлячков.
Руки Алекса на моей спине замирают. Он совсем затихает. Даже, как мне кажется, перестаёт дышать. И только смотрит мне в глаза. Меня затягивает в его огонь. Я растворяюсь в его эпицентре. Мое тело выгибается дугой, его пробивают судороги. Одна ярче и сильнее другой. Я начинаю часто, прерывисто и глубоко дышать. Потом издаю стон, переходящий в крик. Мой пах пульсирует. Мне хочется громко кричать от этой пульсации, но я пытаюсь сжать ноги, унять и сдержать свои реакции. В это момент чувствую касания к своей плоти и осипший голос Саши.
– Давай, девочка! Давай! Кончай! Кончай и кричи как можно громче!
От его прикосновений и слов меня разрывает на молекулы и атомы. Я, как мне кажется, теряю сознание и улетаю.
Прихожу в себя. В теле слабость. Понимаю, что Алекс не может вечно меня держать на руках. Он очень тяжело дышит. Шепчу, чтобы бы поставил. Опускает. Мы оба в каком-то полуобмороке. Слиплись в одно целое. Дышим друг другом.
Через несколько мгновений мужчина выключает воду. Выводит меня из душевой и начинает растирать. Потом быстро вытирается сам. Я смотрю на него как завороженная. Он, видя это, улыбается. Потом заворачивает меня в халат и снова берет на руки. Выносит в спальню, бережно кладет на кровать, распахивает махровые полы.
– Ты ослепительно красива! Твоё тело идеально! С твоей натуры статуи ваять и картины писать!
Саша говорит тихо и вкрадчиво. От его слов мне снова становится жарко. Чувствую – краснею. Он нависает надо мной. Лёгкими прикосновения осыпает моё лицо поцелуями. Доходит до шеи. Целуя, проводит языком от подбородка до яремной впадины, уходит вверх к уху. Прикосновения к мочке и ушной раковине раскидывают мурашки по моему телу. Алекс хмыкает. Возвращается к шее, опускается ниже к груди. Одну оглаживает рукой, другую начинает легко касаться языком. Доходит до соска. Дует на него, потом берет во влажный плен горячего рта. Мое бедное сердце подскакивает к горлу, а потом резко несется вниз. Я делаю вход и рвано выдыхаю. Вторая грудь подвергается такой же сладкой пытке. Вижу её подобравшуюся, мурашистую со сморщенным соском-изюминкой.
Ниже груди через морок наслаждения наблюдаю голову Саши. Чувствую его руки, которые рисуют дуги от талии до середины бедра. Его язык продолжает гулять по моему животу. Каждое прикосновение – маленький взрыв моих нейронов. Ярким фейерверком отзывается мой организм на погружение языка в пупок. В этот момент я выгибаю пальчики на ступнях и стараюсь сжать ноги вместе. Мою инициативу останавливают мужские руки, плавно переходящие вниз от внешней стороны бедра к внутренней. Его шаловливые пальчики одной ладони скользят по сердцевинке.
Я начинаю рефлекторно зажиматься. Алекс кладет свою руку мне на голову, приподнимается к моему лицу, целует мое ухо и шепчет слова, которые идут фоном, потому что я снова потеряю связь с реальностью. В себя на мгновение прихожу от шаровой молнии, которая проносится по моему телу от паха к голове и обратно. Спустившись вниз, этот разряд меня шарахает так, что я вновь выгибаюсь, дрожу и кричу. Я не сразу понимаю, что делает мужская голова между моих ног, пока не чувствую его язык на своём клиторе. От охватившего меня микса стыда и паники, я хватаю руками волосы Алекса. Он поднимает лицо и произносит спокойно.
– Милая, если ты скажешь нет, то ничего не будет. Все только с твоего позволения и твоего решения. Мне остановиться?
Я замираю. Внизу у меня все пульсирует и дергает до боли. Смотрю Саше в глаза, меня снова засасывает в огонь его страсти. Облизнув губы, хочу ответить, но слова застревают где-то, потому могу только мотнуть головой. Наступило время Ч, я это знаю и хочу. Хочу именно с Сашей!
Правильно расценив мой жест, мужчина начинает аккуратно водить пальцами по складочкам, потом одним скользит внутрь. Мне становится еще жарче. Чувствую, что внизу течёт. К его первому пальцу добавляется второй. Меня коротит от этих движений. Я распахиваю глаза. Смотрю на Сашу. Он мягкой, но демонической улыбкой, наблюдает за моими реакциями.
– Сейчас могут быть некоторый дискомфорт и боль, – прямо в губы шепчет Алекс, – мы пройдём это вместе. Я буду очень аккуратен. Не бойся. Просто дыши.
После этих слов он накрывает мои губы своими. Входит языком в мой рот и начинает ласкать меня. Отмерев, я присоединяюсь к горячему танго его языка. Внизу в зоне входа чувствую прикосновение, потом распирание.
– Смотри мне в глаза, милая! Только в глаза! – почувствовав мой зажим, выдыхает Саша.
Я снова чувствую его руку на моем клиторе. Пальцы сжимают и растирают плоть. В этот момент внутри меня случаются адский взрыв и боль. Меня реально изнутри разрывает и распирает. Все пульсирует и горит. Мы оба с Алексом дышим так, будто показали рекорд скорости на стометровке. По моим щекам стекают невольные слезы, на лбу и висках выступил пот. Алекс тоже весь мокрый.
– Позволишь мне продолжить или сильно больно?
Выдохнув и улыбнувшись, я мотаю головой. Говорить просто не нет сил. Алекс очень медленно и аккуратно начинает двигаться. Затем ускоряется. Мужская рука снова скользит между нами к моему клитору, настырные пальчики начинают его тереть. Эти манипуляции мне мешают, отвлекают. Я хватаю руку Алекса и отвожу ее в сторону. Снова прилипаю взглядом к его глазам. Боль утихает и появляются другие ощущения. Мне становится приятно, внутри все сжимается. Потом случается спазм такой силы, что я охаю, выдаю громкий стон и протяжный крик. И тут же чувствую пульсацию Саши и его рык.
Закрываю глаза вместе с его огнём. Алекс придавливает меня своим телом. Так мы лежим некоторое время. Я проваливаюсь то ли в обморок, то ли в сон. Прихожу в себя от того, что меня снова несут. Открыв глаза, вижу ванну полную воды и пены. Мужчина аккуратно опускает меня в неё, нежно прикасается к губам.
– Отдохни, полежи немного одна. Я сейчас вернусь.
После возвращения Алекса все повторяется. Он вынимает меня из воды, вытирает, заворачивает в халат, относит на кровать, ложится рядом, целует и втягивает носом мой запах.
– Ты пахнешь карамелью. Котёна, теперь все будет хорошо!
С этими словами мужчина проваливается в сон. И я тоже без страхов и сновидений.
Ну, вот нашей Котёне, вроде как, полегчало)))) Нет лучшего лекарства для женщины как сладкий секс! А вы как считаете?
