Текст книги "Король орков: Путь воина (СИ)"

Автор книги: Максим Попов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Он был твоим сыном! – заявила раздражённая Шинегра. – Почему ты молчал всё время?

– Потому что я вижу его каждую ночь. И не только его, – ответил Гулзур, приготовившись рассказать свою историю. – Он рано или поздно убил бы меня в ритуальном поединке, что меня не печалит. Таковы традиции. Но я вижу ночью всех кого потерял. Каждую ночь.

Шинегра, которая явно успокоилась, внимательно слушала мужа.

– Пусть сыновья и думают, что я плохой отец, – продолжил вождь, присев рядом с женой. Да, у меня скверный характер. Да, я не уделяю никому должного внимания. Но я не такой плохой, каким бы мог быть. Ты не задавалась вопросом, почему ты не знала ни одного из моих родных братьев или сестёр? Вообще никого?

– Нет, – непонимающе ответила Шинегра. К чему он вообще клонит?

Гулзур продолжил:

– Мой отец был сильным вождём. Да, он привёл наш народ к величию. Однако сам он был чересчур жестоким. Слишком. Когда мне было пятнадцать, я отправился вместе с отцом и братьями в поход на соседнюю крепость. Это была захватническая война. Битва, куча убитых, всё как всегда. Крепость сдалась. Но когда отец приказал убивать всех направо и налево… Приказал убивать всех, даже детей – тогда я понял, что он безумен.

– Это… ужасно, – прокомментировала Шинегра, шокированная рассказом мужа.

– Это ещё не всё, – добавил Гулзур. – Спустя три года я впервые влюбился. Была девушка, в которую я был безумно влюблён. Её звали Ра́гна. Она была на год младше меня. Я успел даже на ней жениться тайком, но отцу эта партия не нравилась. Она ведь не была дочерью другого вождя. Как может сын вождя жениться на простолюдинке? Так думал отец. Он решил от неё избавиться, причём довольно радикально. Отец отправил Рагну в поход, где было всего десять человек – разведка территории. Она не вернулась, ровно как и половина отряда. Её не стало. Я даже лица её не помню… В голове остались только имя и воспоминания.

Шинегра слушала, представляя всю эту ужасную картину у себя в голове.

– Отец обезумел в старости лет. Но даже это не стало концом, – рассказывал Гулзур, у которого до сих пор осталось чувство злобы на прошлое. – Когда мне уже исполнилось двадцать, когда я прошёл этот несчастный обряд, где отец накидывал мне кучу ненужных испытаний, он собрал всех моих братьев и сестёр вместе. Мы стояли там, возле статуи Боргода, после того, как поели. И тут нам отец приказывает сражаться до смерти, а тот, кто выиграет – достоин биться с ним. А если, он говорит, не захотите биться, то у вас нет выбора. Он нам в еду подмешал травы, которые принимают берсерки, и запер нас там. Это было ужасно. В состоянии транса мы кромсали друг друга на куски: братья, сёстры. А отец смотрел.

Шинегра была в шоке от услышанного: Гулзур никогда не рассказывал об этом. Она не представляла, через что ему пришлось пройти.

– Я до сих пор это помню, хоть и смутно, – продолжил Гулзур. – Чудом выжили только я и мой младший братец, бывший был при смерти, и который на меня вскоре обозлился, что я не убил его. Отцу это не понравилось, и он решил лично меня покарать за то, что я отказался добить брата. Он первым бросил вызов на поединок, и я проломил его безумный череп своим молотом, – со злостью в голосе проговорил Гулзур. – Он так глубоко вошёл, что я с трудом вытащил его обратно. Так я и стал вождём. И отсюда имя моего молота. Кровь за кровь. Из-за него я боюсь старости. Не хочу стать таким же как отец – безумным. Поэтому я хочу умереть. Умереть в здравом уме.

– Я не знала, – извинилась Шинегра, смотря на мужа. – Прости меня. Это очень жестоко – даже для нашего общества.

– В некоторых крепостях такое считается нормой. Я не хотел, никогда такого воспитания своим детям. Но я хочу, чтобы ты поняла. Они должны быть готовы к будущему. Жизнь жестока, она не пропускает слабых вперёд. Ещё тяжелее, если бог смерти забирает твоего сына – лучшего воина крепости. А второй сын хоть и жив, но уходит на восток, к этим мерзавцам – стальным людям, – с печалью в голосе сказал Гулзур. После секундного молчания, вождь выдохнул и продолжил. – Прости меня, Шинегра. Я не мог говорить о Гримбаше. Не мог.

Шинегра встала с кровати с довольно сочувствующим видом. Гулзур подошёл к ней и обнял её, положив голову жены на своё крепкое плечо.

– Я готов уйти к предкам, если так будет лучше моей семье. Всё лучше, чем старость, – тихо проговорил он жене.

– Не нужно, – прервала его Шинегра, с любовью посмотрев мужу в глаза. – Как настанет час, тогда ты сможешь уйти со спокойной душой. Поживи ещё хоть немного. Будь рядом со мной.

Гулзур кивнул в ответ, а затем нежно поцеловал Шинегру в губы. Муж и жена стояли в обнимку, наконец поняв друг друга, а их сердца бились в унисон.

Арга вернулась из своей хижины, застав романтическую сцену. Она сделала вид, что ей нет до этого никакого дела, и вышла из комнаты. Знахарка пыталась переубедить себя, что она не ревнует к первой жене – таковы традиции. Вождь может иметь нескольких жён. Но Аргу не покидала мысль, что Гулзур всё-таки больше любит Шинегру. Но почему? Ведь знахарка моложе, у неё полно полезных знаний. Она подарила ему чудесных детей. Как впрочем и Шинегра. Арга откинула эти мысли в сторону. Когда жители длинного дома готовились ко сну, знахарка легла в свою кровать, чтобы как следует отдохнуть.

*****

Через три дня вернулись с охоты оставшиеся двое испытуемых. Затем, на четвертый день, начался второй этап обряда посвящения – поединки. Бои проходили в учебных условиях: новобранцам давали затупленное оружие, дабы избежать потерь среди испытуемых. Хотя порой даже таким оружием молодые ароканды умудрялись отправлять к богам своих соперников. Крайне редко конечно. Поэтому на обряде посвящения, ровно как и на Врор Храрграг, присутствовали пятеро судей: четверо из клана Свирепых волков, которых возглавлял лично Гулзур, и один из клана Песен войны.

Поединки будут проходить возле внушительного тотема Боргода, на обширном поле. Зрители собрались вокруг площадки, окружённой деревянным забором. Сами участники были уже наготове. Одетые в качественную арокандскую тёмно-зелёную броню, новобранцы выглядели впечатляюще. Каждый выбрал оружие под стать себе. Одокар взял большой двуручный клинок, чтобы одним размахом своего оружия сметать соперников. Айтарог выбрал стандартный набор охотника: лук, стрелы и небольшой меч. Ароканд по имени Гарбена́к взял большую секиру. Райсенкард же предпочёл свой самый сбалансированный вариант – топор и щит.

К испытуемым вышла Арга, приготовившись к своей стандартной речи.

– Пред ликом великих богов предстали эти испытуемые, трое способных арокандов! – громко объявила Арга, обращаясь одновременно и к новобранцам, и к горожанам. – Ваша задача – проявить свои боевые качества в лучшем свете! Тот, кто достойно себя покажет, перейдёт на следующий этап обряда посвящения! Тот, кто струсит или побоится, то пусть набирается смелости и приходит через год! Победит сильнейший, пройдут самые храбрые. Боги вам свидетели!

Под восторженные вопли зрителей, Арга обратилась непосредственно к испытуемым:

– Кто из вас выйдет первым? – спросила она, осматривая новобранцев.

– Я выйду! – рявкнул Одокар, не дав даже договорить знахарке. Он уверенно шагнул пару вперёд и ударил кулаком по груди.

– Хорошо. Кто будет биться с ним первым? Или мне бросить жребий? – спросила Арга у новобранцев.

– Жребий, – бросил Айтарог, не желавший биться с Одокаром первым.

– Что ж, соглашусь с ним, – ответил Райсенкард.

Арга кивнула и задала вопрос участникам, доставая из кармана игровую кость в виде куба:

– Змея, кабан или волк?

– Волк, – не задумываясь ответил Райсенкард.

– Кабан, – следом прозвучало от Айтарога

– Значит осталась змея. Выбираю её, – добавил Гарбенак.

Знахарка подбросила кость вверх и, когда она упала на ладонь, прикрыла её другой рукой. Посмотрев на ладошку и убрав руку, Арга подняла свой взгляд на присутствующих.

– Змея, – объявила результат знахарка. – Первым выходит Гарбенак.

Гарбенак кивнул и вышел вперёд уверенным шагом, хотя на самом деле его сердце сильно колотилось. Он прекрасно понимал, что шансы на победу невелики; Одокар был уважаемым воином, и в силе мало кто мог ему противостоять. Гарбенак не думал, что у него вообще есть шансы выиграть. Несмотря на внутренние сомнения, он решил попробовать свои силы.

Некоторые могли задаться вопросом, почему Одокар проходит обряд посвящения вместе с Райсенкардом? Он пропустил этап в свои двадцать, потому что лично хотел сразиться с братом, чтобы на глазах у всего Гойрана доказать своё превосходство. Братья были примерно равны; их соперничество продолжалось.

Когда ароканды вышли в центр арены и встретились взглядами, атмосфера накалилась. Гарбенак, хотя и пытался скрыть свои эмоции, сильно волновался. Он не понаслышке знал о силе и жестокости своего соперника. Но стоит хотя бы попробовать.

Одокар же был спокоен; ему было приятно, что первый бой выпал не на брата – его он хотел оставить напоследок.

Испытуемые отошли друг от друга на двадцать шагов, приготовившись к схватке. Как только Арга дала сигнал, поединок начался.

Одокар стремительно двинулся вперёд, в вслед за ним двинулся Гарбенак, немного помешкав. Встретившись лязгом оружий, ароканды обменялись первыми ударами. Выпады Одокара оказались действительно мощными и амплитудными, заставляя его соперника пошатываться. Но Гарбенак тоже был не пальцем делан: ему хватало сил, чтобы стойко держать удары. Он не желал сдаваться. Несмотря на свой недостаток в опыте, Гарбенак старался не отступать и делать всё возможное, чтобы уклониться от ударов, хотя Одокар парировал их с лёгкостью.

Одокар, ставший с годами более крупным и сильным, выглядел настоящим исполином. Его неряшливый вид, на который раньше редко кто обращал внимания, теперь превратился в нечто устрашающее. Чёрная борода, распускавшаяся на его лице, лишь подчеркивала мужественность и мощь тела, выдавая в нём способного бойца.

Гарбенак тоже был неплох, что в телосложении, что в стойкости. Но его боевые навыки заметно уступали умениям Одокара. Гарбенак светлый и молодой ароканд, чем-то походивший на небольшую версию Вутергура. Его глаза красноватого цвета, как у многих орков.

Обменявшись ещё серией ударов, ароканды отошли друг от друга на несколько метров, чтобы оценить ситуацию. Гарбенак уступал в силе сопернику, но понимал, что может вымотать его. Это было нелегко, но у него не было выбора. Начав сближаться первым, Гарбенак старался больше уворачиваться и парировать удары противника, избегая прямого столкновения с Одокаром.

Начало его тактики оказалось вполне успешным, но через пару минут он получил рукоятью меча в нос, что застало его врасплох. Пока Гарбенак приходил в себя, Одокар большим размахом меча уложил соперника на лопатки, после чего тот уже не встал, потеряв сознание.

Одокар с ухмылкой вернулся на своё место, не произнося ни слова. Бой закончился так, как и ожидалось, но внутреннее напряжение в толпе чувствовалось – все понимали, что это только начало. Впереди были следующие поединки, и каждый из арокандов был готов сразиться за свою судьбу.

Райсенкард узнал стиль боя своего брата, который стал ещё более агрессивным. Молодой орк начал готовиться к поединку со своим товарищем Айтарогом. Вытянув спину и прохрустев кости, сын вождя вышел на поле. Айтарог вышел вслед за ним, приготовив свои лук и кинжал. Когда ароканды встали друг напротив друга на расстоянии двадцати метров, поединок начался.

Айтарог быстро достал тренировочную стрелу из колчана и натянул тетиву своего лука. Райсенкард быстро среагировал, закрыв щитом большую часть своего тела в тот момент, когда стрела, попавшая в щит, была выпущена. Убрав щит от лица он стремительно направился к лучнику. Пока он шёл, Айтарог выпустил ещё две стрелы, но обе попали в щит. Когда Райсенкард подошёл достаточно близко, Айтарог попытался оглушить его луком одной рукой и достать кинжал другой, но Райсенкард перехватил его движение, выбив лук из рук охотника своим щитом. Учебный топор врезался в плечо лучника.

Айтарог опешил от таких быстрых и слаженных выпадов, прорычав от боли: хоть всё оружие было учебным, удары всё равно были неприятными. Пока лучник приходил в себя, Райсенкард не терял времени и хладнокровно продолжал атаку, пнув оппонента живот. Тот упал на землю, перекувыркнувшись назад. Когда растерянный Айтарог попытался встать, он наткнулся на топор Райсенкарда, прижатый к его горлу. Однако в отличие от своего соперника, лучник не был благородным воином; он быстро оттолкнул топор и ринулся вбок, поднявшись на ноги с лёгким пошатыванием.

– Идиот, – прокомментировал Одокар, скрестив руки на груди. В его голосе слышалась нотка насмешки, а на лице нарисовалась злорадная улыбка: он не понимал всей благородности и честности брата. Как он считал, лучше сразу вырубить соперника, чтобы не возиться с ним дальше.

Райсенкард встал в стойку, слегка закрыв центральную часть тела щитом. Он понимал, что у Айтарог выбора немного: лук он выронил. Соперники встали друг напротив друга, которых разделял лук, лежавший посередине. Айтарог решился на отчаянный, но хитрый шаг: он достал кинжал и приготовился к внезапному нападению. Сделав вид, что идёт в атаку на Райсенкарда в атаку, он бросил кинжал в оппонента, который защитился от броска потрёпанным щитом.

Во это время Айтарог бросился к своему луку и собрался натянуть тетиву, но не успел. Райсенкард быстро среагировал: опустив щит, он бросил в охотника топор. Тупая часть попала в голову Айтарогу. Лучник не ожидал столь дерзкого хода и плюхнулся на землю, схватившись за голову и выкрикивая бранные слова от боли. На этот раз Айтарог не стал продолжать бой.

Бойцам дали час на восстановление – как моральное, так и физическое. После этого прошли ещё два боя: Одокар против Айтарога и Райсенкард против Гарбенака. В первом бою выиграл Одокар, несмотря на то что лучник попал по нему дважды; стойкий и суровый сын вождя уложил соперника одним взмахом своего большого меча, как только подошёл к нему. Райсенкард же поймал своего ловкого соперника на ошибке и вырубил его щитом, отчего Гарбенак потерял сознание. Снова.

Испытуемым дали ещё больше времени на отдых – в этот раз два часа, так как начинались заключительные поединки. Первыми бились Гарбенак и Айтарог, измотанные боями против опытных сыновей вождя. Айтарог уже не мог так метко орудовать луком, а уставший Гарбенак еле двигался. Несмотря на то, что последнего вырубили дважды за день, он сумел разломить лук противника пополам и, подняв Айтарога из последних сил, упал вместе с ним на землю. Все думали, что никто из них не встанет в ближайшее время; однако Гарбенак удивил зрителей: теряя сознание несколько раз он всё же сумел встать на ноги. Вот это характер у орка! Гарбенак выиграл единственный поединок ценой полного изнеможения. Но следующим был, пожалуй, самый ожидаемый бой – бой вечно соперничающих братьев.

Уже темнело. Солнце приближалось к линии горизонта, и на поверхность земли просачивался тусклый алый свет. Бой, который ждали все жители Гойрана, был близок.

Оба испытуемых, каждый из которых стремился стать не только воином, но и метил на место вождя, встали друг напротив друга. Они были готовы к упорной схватке. Два волка вскоре вцепятся за право называться воином.

Одокар, несмотря на свой вспыльчивый и холерический характер, выглядел собранным и спокойным. Он даже не насмехался над братом, как обычно. Старший брат достал свой меч и положил его на плечо, ожидая начала поединка.

Райсенкард также казался спокойным, но Гарбенак вымотал его. Щит ароканда был не в лучшем состоянии – ещё пара крепких ударов, и он придёт в негодность. А щит давал преимущество Райсенкарду перед братом. Похоже, на третьем этапе обряда ароканду придётся ковать не только топор, но и новый щит… Этот старый никуда не годится.

Как только объявили начало поединка, Одокар, на удивление зрителей, не бросился на брата в яростной атаке. Вместо этого он встал в боевую стойку, держа меч снизу, тем самым защищая ноги и пояс. Райсенкард взял щит и топор поудобнее и медленно, но уверенно двинулся навстречу противнику, мысленно пытаясь настраивая себя на бой. Последние пару раз Райсенкард выигрывал Одокара в учебных поединках, но не так уверенно, как раньше. Хотя Одокар не отличался особым умом, он умел учиться на собственных ошибках.

Первым атаковать начал Райсенкард, проведя несколько выпадов топором и почти не используя щит, чтобы ударить противника по рукам. Однако Одокар удивительно ловко отражал все атаки, не нанося ответные удары. Это было мудро с его стороны: он быстро расправлялся с предыдущими соперниками, практически не потратив усилий. Его задачей было измотать брата, а затем сломать щит. Дальше дело за малым. Но меч Одокара больше подходил для атаки, чем для защиты. Райсенкард хоть и не мог задеть брата, но начинал находить его слабые места в обороне. Сделав вид, что промахнулся топором, он вдарил Одокару локтем в челюсть, как бы возвращая руку назад. Одокар немного пошатнулся, но быстро вернулся в боевую стойку.

Старшему брату стало тяжело отражать атаки с нескольких углов, поэтому Одокар решил перейти в атаку. Прорычав, он набросился на врага, обрушивая град ударов на брата и рьяно пытаясь пробить щит. Первое время Райсенкард пытался отражать атаки топором, но понял, что у него это неэффективно. Ему приходилось подставлять щит, который после пяти ударов совсем сломался.

Отпрыгнув в сторону, Райсенкард бросил остатки щита и встал в боевую стойку, выставив топор перед собой и держа его обеими руками. Как только Одокар подбежал достаточно близко, младший брат двинулся ему навстречу с замахом топора. Обмениваясь выпадами и уловками, братья периодически попадали друг по другу, но победителя выявить пока было трудно. Райсенкард пытался проводить удары с разных углов, но одновременно нужно было отбиваться самому. Понимая, что натиск брата слишком мощный, он отскочил на несколько шагов назад и бросил в соперника топор. Одокар отбил топор своим мечом, но пока он это делал, Райсенкард бросился на него, пройдя ему в ноги и сбив с ног. Одокар от неожиданности обронил меч. Началась драка без оружия; братья избивали друг друга до крови. Райсенкард наносил удар за ударом по Одокару, который закрыл лицо руками. В какой-то момент старший брат схватил руки младшего и притянул его к себе, одновременно встретившись лбами; кровь потекла у обоих со лба.

Райсенкард завалился набок, упав с Одокара. Братья отменялись ударами по корпусу и животу, пока не упали и не перекатились подальше друг от друга. С заметным трудом они поднялись на ноги и снова схватились за оружие. Их внешний вид был довольно жутким: оба в крови, еле дышащие, с трясущимися руками и суровыми, но уставшими лицами. Каждый из братьев был готов умереть, но доказать своё превосходство. Публика замирала в ожидании, кто-то даже делал ставки по традиции.

Оба брата были готовы упасть, ноги с трудом их держали. Они стояли всего в нескольких метрах друг от друга, но никто не решался напасть. Когда Райсенкард наконец решил сделать первый шаг, он тут же остановился, скорчив больную гримасу: из его рта потекла кровь, и младший брат начал кашлять. Одокар опешил, не зная, что предпринять: он явно был в шоке от увиденного. Райсенкард упал на колени, схватившись одной рукой за горло, а затем окончательно завалился на живот, мгновенно теряя сознание. Одокар тоже больше не мог стоять на ногах; он упал на колени, но устоял на них, еле дыша. Воины арокандов выбежали на подмогу братьям – им срочно нужно было к знахарке.

Бой был окончен. Вместе с ним был завершился и второй этап обряда посвящения. Вождь Гулзур объявил о конце второго этапа и дал испытуемым неделю на восстановление перед следующим раундом. Ковка собственного оружия требует особой стойкости и выносливости. Какой меч сможет выковать воин, если он не в состоянии это сделать? Поэтому будущим воинам нужен отдых.

****

Прошло шесть дней после завершения дня поединков. Райсенкард и Одокар шли на поправку – умения знахарки приносили свои плоды. Айтарог и Гарбенак чувствовали себя превосходно, несмотря на частые «засыпания» второго. Завтра испытуемым предстоит перейти к третьему этапу обряда посвящения – формальному, но обязательному. Каждый из четверых арокандов должен будет выковать себе оружие по желанию до начала дня Дукара. Таковы традиции.

Ранее утро. Почти конец марта, и солнце вставало всё раньше. Его ласковые лучи ещё едва выглядывали из-за горизонта, постепенно озаряя холмистую местность. Райсенкард лежал на своей кровати с забинтованным поясом. Хотя с того поединка прошла почти неделя, его состояние оставляло желать лучшего. Ему нужно было ещё пару дней для полного восстановления. Как сказала Арга, у него, как и у Одокара, началось внутреннее кровотечение. У Райсенкарда пострадало больше органов, поэтому кровь пошла изо рта, и он потерял сознание гораздо раньше. Но благодаря умелым рукам знахарки, оба воина были живы и целы; им осталось лишь полностью прийти в себя.

– Ты проснулся, – заметила Хукура, приоткрыв один глаз. Её любопытство всегда удивляло брата; казалось, она следила за Райсенкардом.

– Да, ты тоже проснулась, как я вижу, – ответил Райсенкард, повернувшись к сестре. Ароканд тихо прохрипел из-за боли в корпусе.

– Сильно болит? – спросила Хукура, слегка приподнявшись. У неё был обеспокоенный вид; она честно хотела помочь брату, но не знала как.

– Было и хуже, сестрёнка, – оптимистично ответил Райсенкард, сев на краю кровати. – Потерплю немного – и пройдёт.

Хукура улыбнулась; её умилял сангвинический характер брата. Он никогда не сдавался и не показывал свою боль, переводя всё в обыденность, словно каждый день его так ранят.

Одокар крепко спал, хотя он также страдал от боли в теле; как-то ему удалось уснуть. Ароканд мирно храпел.

Оланва ночевала практически каждый день в хижине провидицы; её редко видели дома. А Вутергур уже вовсю упражнялся на улице: ему хотелось оставаться лучшим в крепости. Он готовился вызвать отца на ритуальный поединок.

Райсенкарду совсем не спалось. Помимо боли в мышцах и суставах его мучало чувство долга. Он проиграл Одокару, причём бой был максимально равным. Что уж говорить о предстоящем поединке с Вутергуром… Неужели ему никогда не суждено стать вождём? Он не обладает ни ловкостью и талантом Гримбаша, ни удачей и силой Урага. Да и Райсенкард в принципе не знал в чём заключалась его сила. Он переставал понимать, на что он способен и ради чего живёт. У него была масса вопросов к судьбе. Что его ждёт в будущем? Подобные мысли нагнетали Райсенкарда, не давая ему покоя. Однако, перестав себя накручивать, орк перевернулся на другой бок и постарался ни о чём не думать. Ему нужны силы для следующего этапа.

Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на дыхании, ощущая, как каждый вдох наполняет его энергией. Внутри него росло желание доказать всем, в том числе и самому себе, что он достоин звания вождя. Возможно, его путь будет отличаться от путей Гримбаша и Урага, но это не значит, что он не сможет найти свою силу.

Райсенкард вспомнил уроки, которые ему давал отец: «Сила воли важнее физической силы. Настоящий вождь должен уметь слушать и понимать свой народ». Эти слова звучали в его голове, словно напоминание о том, что истинная мощь заключается не только в навыках боя, но и в умении вести за собой. С каждым вдохом он чувствовал, как страх и неуверенность постепенно отступают.

В это утро он решил, что не позволит сомнениям взять верх. Райсенкард будет работать над собой, изучать свои слабости и превращать их в сильные стороны. Пора оставить тревоги позади и сосредоточиться на завтрашнем дне. Впереди его ждали испытания, и он был готов встретить их лицом к лицу.