Текст книги "Король орков: Путь воина (СИ)"

Автор книги: Максим Попов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Райсенкард вместе с Одокаром стояли, будучи ошарашенными. Они совершенно разные, но сегодня вели себя, слово близнецы. Им было грустно, что такой хороший брат и великий воин, как Гримбаш, ушёл к богам, захватив с собой ещё и пол сотни воинов. Да, младшим братьям жаль было и Зафику – они с Гримбашем были такой хорошей парой... Райсенкард примерно понимал, что Гримбаш скорее всего по-другому и не поступил бы. Это немного усмиряло его боль. Одокар же наоборот, мысленно обвинял погибшую в том, что именно из-за неё отдал жизнь их старший брат. В этом возможно и есть доля истины. Но каждый, кто хоть раз сильно любил, мог бы понять поступок Гримбаша.

К тотемам богов, рядом с которыми на платформе лежали тела воинов, подошла Арга и начала ритуал. Ей было безумно жаль всех погибших, но её несколько радовала мысль, что это не её дети лежат там.

– Пред ликом богов заявляю, – начала свою речь Арга, подойдя к телам умерших. – Этот муж был смел, умён и силён. Он погиб в битве, как подобает истинному воину. Как истинному вольному ароканду. Пока он не отошёл к богам, кто-нибудь хочет попрощаться с умершим?

Первой вышла Шинегра, которая ни слова ни сказала, подойдя к телу сына. Всё её лицо было в слезах, тут не подберёшь слов, чтобы описать её состояние. Шинегра поцеловала в лоб Гримбаша и Зафику и, обняв бездыханные тела, вернулась обратно.

Простите меня… Простите.

Дальше вышел Гулзур, сохраняя величественный вид, и подошёл к погибшим.

– Как вождь хочу сказать – погиб самый лучший из нас, – громко и отчётливо говорил Гулзур. Его голос звучал, словно гром среди ясного неба. – Он был достоин, чтобы стать вождём, но у богов были свои планы на него. Боги всегда забирают самых лучших! Зафика также пожертвовала своей жизнью, яростно сражаясь до последнего! Воины, пошедшие за моим сыном, храбро погибли в бою. Они не отступили ни на шаг! Мы почтим их память, несмотря на то, что они нарушили мой приказ, – Гулзур набрал побольше воздуха в лёгкие и громко заявил. – Но не сомневайтесь! Те твари, которые это сотворили, наказаны в полной мере!

Рассказав свой мотивирующий и небольшой монолог, Гулзур вернулся к семье. Просто удивительно, как он сохранял самообладание, ведь ему было больно на душе.

Ураг вышел следующим.

– Гримбаш, мой покойный брат. Ты был поистине великим воином и… лучшим на свете братом, – грустно проговорил он и на удивление без злости. – Но это не самое главное. Ты настолько полюбил, что отдал жизнь за свою любовь, – Ураг, говоря это, посмотрел на мёртвую Зафику, после чего продолжил речь, обращаясь уже больше к горожанам. Его глаза загорелись от негативных эмоций. – Он был готов умереть за всех нас! И он это сделал! Он погиб, веря до последнего в любовь! В любовь! Вот, что я скажу вам, ароканды Гойрана! Сильнее смерти только любовь, но готовы ли вы за неё отдать свою жизнь? А он отдал! – Ураг говорил так громко и так убедительно, что все без исключения услышали его.

Закончив свою эмоциональную речь, Ураг вернулся обратно, с трудом сдерживая слёзы. Печальный день для семьи и крепости. Монолог Урага тронул жителей крепости настолько, что кто-то даже разрыдался. Атмосфера была крайне депрессивной и мрачной.

После Урага с погибшими попрощались остальные члены семьи, в том числе и те родственники Зафики, которые пережили нападение на Музкорг: семьи её дяди и тёти. Выходили и близкие павших воинов, прощаясь с павшими в бою.

– Итак, начнём, – сказала Арга, готовясь к завершению ритуала. – Боги свидетели. Сам Боргод видит, как уходят ароканды, бывшие воинами в жизни, и будущие ими после смерти. Да будет Боргод вам судьёй в загробном мире и да будет вам только благо.

Знахарка проткнула кабанов, висящих вниз головой, после чего пролила на мёртвых кровь животных. Красными красками облила тела Арга. Когда всё самое основное было сделано, оставалось только сжечь тела. Арга зажгла факел и бросила его на деревянную платформу, где лежали покойные. Огонь быстро распространился и начал сжигать тела всех погибших воинов, Гримбаша и Зафики. Вот так смерть этих арокандов затмила победу над гремлинами.

Пламя костра вздымалось вверх, а запах, исходивший от него, отдавал кровью кабанов, принесённых в жертву. Настало время посмертных песнопений, дабы почтить дух погибших. Все ароканды крепости объединились в один большой хор, связав в одно целое сотни голосов: от самых младших, детей, недавно научившихся говорить, до стариков, повидавших жизнь. Тёмное небо, на полотне которого пёстро сияли далёкие звёзды, добавляло ещё более мрачную атмосферу вокруг. Вороны, карканье которых было слышно издалека, кружили над городом, собираясь в крупные стаи. Ветра, привычного для приморских земель, совсем не наблюдалось, будто он исчез.

Райсенкард впервые увидел подобное зрелище; оно одновременно и пугало, и вызвало чувство гордости, что подобные ритуалы устраивают славным воинам, сложившим головы в бою. Младший сын вождя потерял старшего брата, который был для него примером. Он всегда хорошо относился к своим младшим братьям, давая ценные советы и всегда находясь рядом. Гримбаш был готов защищать семью до последнего, как казалось Райсенкарду. Но он предпочёл отомстить за свою новую семью, пожертвовав чувствами близких родственников. Райсенкарду было тяжело на душе; хотя он был мал и многого не понимал, но потеря старшего брата ранила его не меньше остальных.

Мысленно, пока горел костёр, Райсенкард вернулся в прошлое. Он вспомнил те времена, когда он только начинал постигать воинское мастерство, когда он впервые взял в руки топор и заявил, что это оружие для него самое удобное. Так как отцу не всегда хватало времени, то боевым воспитанием и тренировками часто занимались старшие братья: Гримбаш и Ураг. Сколькому всему они научили его, начиная с тех времён. Братья были рядом и могли помочь не только словом, но и делом. Как всё было просто в те времена. К сожалению Гримбаш умер, и эти времена, эти воспоминания – больше не вернуть.

Как костёр догорел, превратив в золу платформу и тела, лежавшие на ней, песнопение было окончено. Ароканды начали расходиться по домам и готовились ко сну. Всего спустя пару часов пошёл проливной дождь, несмотря на то, что до этого на небе не было ни единой тучи. Природа оплакивала павших.

Ураг, зайдя в длинный дом, впал в раздумья, размышляя, что ему дальше делать; он не хотел быть вождём, предпочитая оставлять это право за Гримбашем. Он понимал, что со смертью брата жизнь не закончилась – есть ещё ведь младшие. За ними тоже надо смотреть. Но Урагу тяжело давалось пребывание дома без своего боевого товарища. Он подумал, что возможно ему следует уехать куда-нибудь, чтобы освободиться от гнетущих мыслей.

*****

Прошла пара дней с момента похорон. На удивление двое суток были довольны спокойные. Но на третий день в доме вождя происходил какой-то переполох.

Райсенкард, проснувшись из-за громких споров и возгласов, резко поднялся с кровати. Он не понимал, что вообще происходит. Взглянув на Одокара, судя по виду которого было видно, что сам он только отошёл ото сна, Райсенкард понял, что брат сам ничего не знает.

– Что происходит? – непонимающе спросил Райсенкард, протирая глаза.

Одокар в ответ лишь пожал плечами, намекая на то, что он без понятия, почему в доме такой шум.

Братья поочерёдно встали со своих кроватей, обитых шкурами волков, и быстро начали одеваться, пока не услышали громкий скрип входных дверей. Райсенкард и Одокар переглянулись и в ускоренном темпе вышли из своей комнаты. В центральном зале никого не было – все ушли на улицу. Можно было догадаться по открытым дверям.

Выйдя на улицу, братья увидели всю семью в сборе. В том числе присутствовала и маленькая Хукура, сидевшая на руках у Арги. Все стояли возле дома – напротив Урага, собравшего свои вещи.

– Куда ты собрался? – тревожно спросил Вутергур, не понимающий всего происходящего.

– Я ухожу в добровольное изгнание, брат, – уверенно, но с печалью с голосе ответил Ураг.

– Изгнание? – переспросил Вутергур, широко раскрыв глаза. Он не понимал брата, ведь он самый старший из всех. Зачем ему уходить в изгнание?

– Мне нужно обдумать свои цели в жизни, – объяснил Ураг, с грустью просмотрев на брата.

– Я не могу тебя отпустить! – заявил Гулзур, недовольный всем этим. – Ты мой старший сын, ты займёшь моё место!

– Не хочу я быть вождём! После смерти Гримбаша… Не хочу, – огрызнулся Ураг. Затем он посмотрел в сторону брата. – Вутергур не менее славный воин.

Вутергур склонил голову вниз, понимая, что это неправда. Он пока и близко не стоит к мастерству брата.

– Одумайся, Ураг, – умоляла Шинегра, не хотевшая потерять ещё одного своего сына. – Ты не знаешь, что тебя ждёт в изгнании. Останься… Прошу…

Шинегра подошла к сыну, крепко обняла его, не собираясь отпускать.

– Извини, мама. Но я не могу, – отвергнул просьбу матери Ураг. В его взгляде виднелись печаль и чувство вины. – Ты должна меня отпустить.

Шинегра отошла от сына с заплаканными глазами, понимая, что он такой же упёртый, как и Гримбаш. Она не сможет его удержать, как бы не пыталась.

Ураг виновато посмотрел на мать, понимая, что причиняет ей ещё бо́льшую боль. Но тут чаша весов перевесила на решение собственных проблем. Поэтому ему нужно было покинуть крепость.

– Я вернусь, обещаю, – пообещал матери Ураг, приобняв её.

Гулзур не хотел отпускать сына из политических и личных причин. Если он уйдёт, семья начнёт распадаться. А семья в каждой крепости представляет собой силу и единство. И ему не хотелось отпускать Урага… Просто не хотелось.

– Если уйдёшь сейчас – не вернёшься никогда. Ты уходишь в добровольное изгнание. По Кодексу я не имею права тебя принять обратно. Ты это понимаешь? – пытался переубедить сына Гулзур, приподнимая брови.

– Если ты меня не пустишь, то так тому и быть, – согласился Ураг, который твёрдо решил уходить.

– Гулзур, он давно взрослый. И он сам в праве вершить свою судьбу, – объяснила мужу Арга, которая нейтрально отнеслась ко всей ситуации. Она ни поощряла, ни порицала уход Урага.

Гулзур молча кивнул, уже согласившись с дерзким отбытием сына. Повернувшись к Оланве, он обратился к ней:

– Ты что скажешь, провидица? Ты видишь его будущее?

Оланва загадочно посмотрела на вождя, а после на Урага.

– Иди на восток. Ты знаешь куда именно, – посоветовала Оланва, с грустью посмотрев на брата. Ей не хотелось, чтобы он уходил, но оно знала – там его судьба.

Ураг кивнул, понимая про что она. Однако ему надо было попрощаться со всеми. Подойдя к своим младшим братьям, Райсенкарду и Одокару, он встал перед ними на корточки.

– Ты уходишь? – с грустью в глазах спросил Райсенкард, до сих пор не верящий, что брат уходит.

– Ты не можешь просто так уйти! – присоединился Одокар. У него уже виднелись слёзы, медленно стекающие из его глаз.

– Не держи слёзы, братец. Иногда можно и поплакать, – успокоил его Ураг, после чего обратился к Райсенкарду. – Не грусти, братишка. Мы ещё непременно встретимся, – Ураг потрепал волосы младших братьев.

– Ты обещаешь? – спросил Райсенкард, устремив взгляд на брата.

– Обещаю. Если конечно меня отец пустит, – Ураг посмотрел в сторону вождя. Лицо Гулзура было неизменно.

– И куда ты уходишь? – обидчиво спросил Одокар, скрестив руки.

Ураг улыбнулся братьям, после чего обратился к ним:

– Я ухожу на восток, братцы. Возможно вступлю в легион, буду воином в рядах стальных людей. – Когда Ураг затронул тему стальных людей, Гулзур фыркнул. Среди орков ходили противоположные мнения о лакийцах, но именно вождь Гойрана их недолюбливал. – Кто знает, куда меня приведёт судьба. Как подрастёте, можете меня там навестить. К тому времени я там уже освоюсь. Возможно кто-нибудь из вас пойдет по моим стопам, но я не настаиваю. У каждого своя дорога. Может быть мы ещё встретимся. Прощайте, братья, – Ураг обнял младших братьев, после чего встал на ноги и подошёл к Вутергуру.

– Ты может и не самый сильный воин в крепости, но я знаю точно – ты способнейший кузнец из всех, кого я знал. Ты даже превзошёл нашу мать, – обратился к нему Ураг, похлопав по плечу. – Ты обязательно станешь великим воином. Я буду скучать, брат.

– Бывай, брат. Не погибни. Вернись, если сможешь, – пожелал удачи Вутергур.

Ураг улыбнулся, после чего отошёл в сторону, оглядев всё своё семейство. Он старался запомнить эту картину, ибо возможно он в последний раз видит их всех в полном сборе. Все смотрели на него, понимая, что возможно он уходит навсегда. Слишком много печали за последние несколько дней.

– Да будут вести вас боги, – попрощался с семьёй Ураг, сбросив на землю свой браслет.

Райсенкард мысленно желал удачи брату, хоть и не совсем понимал сути его изгнания. Но он надеялся, что у брата будет всё хорошо. А ещё он верил, что Ураг сдержит обещание и вернётся. Мальчик верил, что брат скоро снова будет рядом.

Одокар же не мог простить Урага за его своевольный уход. Он считал, что старший брат попросту бросил их всех. Эту обиду он затаил на него ровно с этого дня. Даже если Ураг вернулся бы завтра, то Одокар ещё долго дулся бы на него.

Шинегра же смотрела на всё это, будучи зарёванной. За последние несколько дней она потеряла одного сына. А тут ещё придётся смириться с тем, что второй сын уйдёт неизвестно куда, неизвестно насколько. И неизвестно, будет ли он жив или погибнет где-нибудь за углом.

Гулзур очень тяжело воспринял уход сына; даже угрозы об изгнании не остановили Урага. Но если он надумает вернуться, Гулзур радостно примет его обратно, несмотря на Кодекс.

Вутергур тоже горевал: без старшего брата и наставника ему теперь не стать великим воином. Ему будет не хватать Урага.

Оланва тоже грустила. То, что она стала провидицей, сделало её странноватой, но не лишило эмоций. Но она знала, что у него всё будет хорошо.

Спокойнее всего отнеслась Арга, хотя ей также тяжело было смотреть на это зрелище.

Однако молодому воину пора в дорогу. Кивнув своей семье на прощание, Ураг взял свои вещи и отправился в долгий путь, полный опасностей и приключений. Неизвестно, куда его приведут ветра перемен.

Глава 9. Обряд посвящения

991 год 4 Эры, март.

Важное место в обществе арокандов занимают воины. Помимо постоянных боевых учений, они занимались охотой, разбавляя их деятельность. Лучшие из них попадали в личную гвардию вождя, составляя элиту войска. Их называли гозхорами.

Конечно, в случае войны в армию могли взять всех желающих, но не всегда. Более всего ценились мужчины и женщины, владеющие оружием. Стать воином мог любой из орков, несмотря на его материальное положение, род деятельности и социальный статус. Но это было не так просто, так как тот, кто им хочет стать, должен был пройти обряд посвящения.

Согласно Кодексу и традициям арокандов каждый проходящий обряд посвящения должен был первым делом достичь двадцати лет – это минимальный возраст. В обществе орков ценились сила и способность выживать, поэтому ритуал был не из лёгких. Его суть заключалась в том, чтобы испытуемый проявил себя с лучшей стороны, показав отменные качества охотника, кузнеца и собственно – воина. Обряд посвящения проходит в марте, в самом начале весны, когда снег ещё не успел растаять. Всего в данном ритуале четыре этапа.

Первый этап – охота. Ароканду предстояло пойти в эту холодную пору за дичью, чтобы проявить себя как воина, умеющего выжить в диких условиях. Перед уходом провидица или знахарка крепости выбирала испытуемому тотем животного, который будет его жертвой и амулетом одновременно. Какой зверь выпадет – шкуру такого зверя должен будет принести воин в качестве трофея. Тут к тому же играет немалая роль везения: может попасться как кролик, так и медведь. Также выбор зверя зависит от племени и клана.

Второй этап проходит в учебных условиях, дабы не было напрасных жертв среди испытуемых. Проводятся поединки, в которых важна не только победа: здесь важно проявить свои боевые качества, смелость и упорство. Обычно для арокандов, прошедших первый этап это не является проблемой, но бывают и исключения. Поединки не смертельные, но периодически испытуемые всё же погибают, хоть и крайне редко.

Третий этап представляет собой практичные умения орка как кузнеца. Воин должен уметь ухаживать за своим оружием, а в случае поломки ему должно выковать новое. Его задача пряма и понятна: ему нужно изготовить то оружие, каким он будет сражаться. Его конечно потом можно перековать по желанию. К тому же любой меч или топор со временем приходит в негодность. Здесь нет оценивания – это просто традиционный этап испытания.

И последний, четвёртый этап – окончательное посвящение в воины. Он больше божественного и духовного характера, нежели остальные этапы. Когда испытуемые проходят предыдущие испытания, то они дожидаются конца апреля, а точнее тридцатого числа – дня Дукара, бога войны. Тогда проходит ритуал крови, в котором испытуемые, используя собственную кровь, разукрашивают лицо и тело во временные боевые окрасы. Новоиспечённые воины дают клятву верности вождю и богам. После этого проходит большой праздник в крепости. Однако не каждый год проходит обряд посвящения, ведь не во всех крепостях ежегодно появляется нужное число добровольцев. А их как минимум должно быть трое.

Обряд проходит в течение месяца-двух. Всё зависело от того, насколько быстро и умело справятся с испытаниями добровольцы. В среднем прохождение всех этапов занимало примерно полтора месяца. Неизменно но дате проведения проводился лишь четвёртый этап.

В семье вождя обряд посвящения проходился всегда: сыновья выходили добровольцами постоянно, обычно являясь одними из лучших воинов крепости, а дочери – по желанию. Если один из сыновей правителя по какой-либо причине не проходил ритуал, то он не был достоин бросать вызов отцу и нередко изгонялся из крепости, как слишком слабый.

На дворе был март – десять дней прошло с начала месяца. Первого числа четверо испытуемых отправились на первый этап обряда посвящения, дабы забрать и принести охотничьи трофеи. Одному из воинов нужно было поймать и убить дикого волка, что являлось непростой задачей; ведь они редко ходят поодиночке. Вскоре он должен был вернуться с добычей.

*****

На улице поздний весенний вечер. Луна уже вовсю освещала снежную холмистую поверхность, а тишина замёрзшего моря позволяла услышать пение ночных птиц, щебетавших между собой. Здесь зима не была столь суровой, как на севере, но и тёплой её тоже не назовёшь. К тому же с приходом весны потеплело. Возможно через неделю-две снег и вовсе растает.

Воин возвращался с испытания. Несмотря на преодолённые сложности, он шёл без остановки, будто ноги сами несли его вперёд. Молодой орк безусловно был горд собой. Он сделал то, что от него требовалось и возвращался домой. На его крепких плечах лежала шкура зверя, которого он одолел и убил. «Повезло, что поблизости не было других волков», – подумал охотник, улыбнувшись и устало посмотрев на небо, на котором сияла полная луна. Она была прекрасна.

За годы упорных тренировок и учений, мальчик стал мужчиной, новичок практически стал воином, выполнив первый этап обряда посвящения. Его тело окрепло, а лицо возмужало; подбородок уже немного зарос пушистой бородкой, которую он хотел при первой же возможности сбрить. Чёрные волосы, завязанные в небольшой хвостик, были грязными и растрёпанными: у воина не было времени приводить себя в порядок. Впрочем волосы были частично спрятаны под меховым капюшоном. На спине висел колчан со стрелами, там же был и лук. На поясе было закреплено его излюбленное оружие – топор.

Однако рано было радоваться. Ему предстоит пройти ещё три этапа обряда. Воин предполагал, что он первым из испытуемых доберётся до крепости, поэтому он подумал, что поединки начнутся через несколько дней. У него будет время отдохнуть и набраться сил. Но несмотря на это, он идёт, не сбавляя шаг, чтобы точно вернуться раньше остальных.

Наконец взобравшись на крутой холм, охотник увидел стены родной крепости. Прежде чем начать спуск вниз, воин остановился на самой вершине и удовлетворённо выдохнул, поправив тёплый меховой капюшон:

– Гойран. Осталось немного.

Воин начал спускаться вниз по склону, аккуратно перебирая ноги. Ещё в детстве ему один друг посоветовал аккуратно переходить холмы, чтобы «кубарем не покатиться». Вскоре охотник дошёл до крепостных стен. Когда он к воротам, его окликнул дозорный, стоявший у башни:

– Назовись, путник!

– Райсенкард зрог Гулзур, – уверенно ответил воин, подняв голову и указав на шкуру сражённого волка, после чего задал саркастический вопрос. – Зрение подводит?

Дозорный прихмурился на несколько секунд, после чего спустился и отворил ворота.

– Как вижу, трофей у тебя, – подтвердил дозорный, освещая местность факелом вокруг себя.

– Всё-таки зрение не подводит, – снова пошутил Райсенкард, покачав головой.

Оба воина посмеялись и пожали друг другу руки. В крепостях, подобных Гойрану, все знают друг друга; в особенности вождя и его отпрысков.

– Иди, тебя уже заждались поди, – поторопил товарища дозорный.

– Разве? Я думал, что первым пришёл с охоты, – удивился Райсенкард, достав и из-за спины лук, который засыпало снегом. Воин отряхнул своё оружие.

– До тебя пришёл один. Охотник с западной окраины города, – ответил дозорный, указав пальцем в ту сторону.

– Айтарог значит, – предположил Райсенкард, понимая, что товарищ опередил его в первом же этапе. – Мне действительно пора в длинный дом. Не пропусти врага, Ра́докор, – похлопав дозорного по плечу, Райсенкард продолжил путь.

Прошло уже почти что десять лет с момента предсказания Оланвы и смерти Гримбаша. Райсенкард повзрослел – недавно ему стукнуло двадцать. У него в планах пройти этап посвящения, чтобы официально стать воином. Также у него в перспективе упорная боевая подготовка, чтобы не дать ни единого шанса братьям в великом состязании – Врор Храрграг. Если у Одокара, с которым он бился на равных, у него были шансы выиграть, то с Вутергуром было всё сложнее. После ухода Урага из крепости, он посвятил кучу времени боевым учениям, в совершенстве овладев двуручным молотом. Он был как отец в молодости, как бы ни мощнее. Райсенкард предполагал, что вот-вот старший брат бросит вызов вождю, который со временем не молодеет. Однако Райсенкард с детства мечтал возглавить своё племя. И он пообещал самому себе, что сделает это.

Проходя через широкие улицы, Райсенкард мельком взглянул на колоссальный тотем Боргода, находящийся в центре крепости. Здесь постоянно проходит великое состязание – Врор Храрграг. Тут же будут проходить поединки, когда все испытуемые вернутся в город.

Ему сразу вспомнился скандальный поединок Урага и Гримбаша. Сколько лет прошло… Ураг так и не вернулся…

Гойран немаленькое по меркам орков поселение, хоть и уступает тем же восточным городам острова, находящихся под контролем стальных людей. Многих сограждан молодой Райсенкард знал довольно хорошо, особенно тех, с кем он упражнялся в учебных боях. В крепости проживало около трёх тысяч арокандов. Помимо самого Гойрана, вождю принадлежали крепости поменьше, где правили младшие вожди – грола, подконтрольные столице.

Когда Райсенкард дошёл до деревянного частокола, то воины из гвардии вождя, стоявшие там в карауле, без слов пропустили сына вождя внутрь. Открыв скрипучую дверь и войдя в длинный дом, ароканд удивился, что в центральном зале никого не было, словно жильцы покинули посещение. Однако, свечи горели. Видимо все они в своих комнатах. Такая тишина.

– Бу! – из-за угла выбежала Хукура, скорчив устрашительную гримасу. – Испугался? – начала заливаться хохотом девочка.

– Хукура, – резко выдохнул Райсенкард, обернувшись в её сторону. У него чуть душа в пятки не ушла. – Ты меня и вправду напугала.

– Привет, братик! – поздоровалась Хукура, крепко обняв старшего брата, и прижалась головой к его груди. Она ростом маленькая и выше не доставала.

Райсенкард приобнял сестрёнку в ответ.

– Ты убил волка? Вижу шкуру. Ты молодец! – похвалила брата Хукура.

– Да, дело сделано, слава богам. И я дома, – уже облегчённо выдохнул Райсенкард, осматриваясь вокруг.

После этих слов из комнаты вышел Гулзур, всё такой же холодный и мрачный, но несколько постаревший. А вслед за ним начали выходить из комнат остальные члены семьи.

– Ты справился и добыча при тебе, – сурово заметил вождь, оглядывая сына. – Но ты пришёл вторым. Некий охотник с западной окраины крепости пришёл первым, не так ли?

– Да, я слышал, отец, – недовольно ответил Райсенкард, понимая, что всё это отцу не понравилось.

Гулзур прищурил глаза и добавил:

– Я ждал от тебя лучшего. Надеюсь, в поединках ты себя проявишь лучше. Но как охотник ты провалился.

Райсенкард молча кивнул, посмотрев на свой трофей: он ведь старался как можно лучше, учитывая, что сыну вождя безумно повезло встретить одинокого волка.

– Шкуру положи туда, – указал на деревянную бочку Гулзур и ушёл в свою комнату.

Не сказать, что Райсенкарда удивила реакция отца. Хотя он мог понять, что Гулзур добивался того, чтобы его сыновья были лучшими из лучших. Однако, его слова расстроили Райсенкарда.

– Отдохни, тебе скоро предстоит хорошо потрудиться, – поддержала сына Арга, подойдя к нему и приобняв за плечи. – Тебе нужно набраться сил, дитя.

– Я ведь вот-вот стану воином, а ты говоришь «дитя», – подшутил Райсенкард, пытаясь разбавить мрачную обстановку. – Я вырос, мама.

– Для меня ты всё такой же маленький воин, мечтающий стать вождём, дитя, – улыбнулась Арга и ушла в комнату. Мать тепло относилась к сыну, несмотря на суровое общество арокандов, где место вождя занималось только кровью.

Райсенкард кивнул, улыбнувшись матери вслед. Он положил шкуру на бочку и хотел было пойти к себе в комнату, как ему путь преградил Вутергур, заметно покрепчавший спустя десять лет.

– Завтра жду тебя на поле. И мне плевать, что ты устал. Завтра как всегда – учебные бои, – сурово бросил Вутергур, широко расставив ноги. Вутергур всячески старался походить на отца – особенно после потери одного брата и ухода второго.

Райсенкард кивнул, чтобы он отстал, и, когда Вутергур отошёл, младший сын вождя вошёл к себе в комнату. Старая добрая комната, где жили он, Одокар и Хукура. Молодого ароканда не было всего десять дней, но его уже окутало чувство ностальгии. « Хоть Одокара нет дома, можно спокойно отдохнуть» – подумал Райсенкард, с облегчением вздохнув.

Сев на свою старенькую кровать, на которой лежала та же звериная шкура, что и раньше, он впал в раздумья. Неужели он и в правду не достоин быть вождём, раз не прошёл идеально первый этап? Райсенкард конечно понимал, что отцу никак не угодишь, ведь даже Гримбаша тот ни разу не хвалил. Гримбашу правда вовсе было не до этого; он прекрасно знал, что он лучший. А может стоит мыслить как Ураг и не забивать себе голову? Думы Райсенкарда прервала его маленькая сестрёнка.

– Не расстраивайся. Ты большой молодец! И ты хороший воин! И охотник тоже! И самый лучший брат! – старалась приободрить его Хукура, взяв руку брата.

Райсенкард посмотрел в сторону сестры и улыбнулся. Он был поражён её добротой и заботой: детской и искренней. Она чем-то напоминала ему Урага, который всегда был рядом и всегда поддерживал братьев и сестёр. По-своему правда.

Однако улыбка сошла на нет, когда Райсенкард подумал о том, что взрослая жизнь может погубить её доброе сердце. У женщин в крепости – в особенности дочерей вождя, выбор небольшой. В основном они становились одними из многих жён других вождей. Реже они посвящали себя воинскому делу, опять же, если это позволял правитель крепости. Ещё реже девушки становились знахарками и тем более провидицами: в первом случае требовались знания и опыт, а во втором благословение богов и особо удачная судьба. Что радовало Райсенкарда, Хукура часто помогает Арге в её алхимических делах: если боги будут благосклонны, то она также станет знахаркой.

– Райсенкард? – окликнула молчаливого брата Хукура.

Райсенкард, выйдя из раздумий, снова улыбнулся сестре, приобняв её за плечи и проговорив вполголоса:

– Я ценю то, что ты рядом. Всё будет хорошо. Я кстати видел, как ты разбираешься в травах. Прямо как мать. У тебя талант!

Правда? – хихикнула Хукура, покраснев от смущения.

– Правда, боги свидетели. Тебе стоит серьёзно этим заняться, – Райсенкард подмигнул сестрёнке.

Хукура и не знала, что ответить. Просто улыбнулась.

– Но сейчас нам обоим нужно спать. Даже будущему знатоку трав и зелий нужен отдых, – добавил Райсенкард после того, как улёгся на свою кровать.

Райсенкард откинул голову назад и закрыл глаза, после чего он довольно быстро уснул, так как охота измотала его. Хукура тоже не стала особо задерживаться и улеглась поудобнее в своей кроватке. Но её одолевала бессонница. Маленькая сестрёнка волновалась за брата. Она постоянно старалась поддерживать его. Всё-таки он один относился к ней по-человечески. Старших братьев она практически не знала; Хукура попросту их не помнит. Вутергур и Гулзур всегда заняты – им не до маленькой сестрёнки. К Одокару у Хукуры не было доверия, а мама относилась к ней больше как к ученице. Вот и остался один лишь Райсенкард. Хукура перевернулась на другой бок, видя как сопит её старший брат. Под звуки спящего Райсенкарда девочка потихоньку начала закрывать глаза.

Хукура любила помечтать. В своих мыслях она видела себя как храбрую воительницу, которой восхищались все ароканды. Райсенкард хоть и говорит, что у неё талант как знахарки, и ей это не чуждо, даже нравилось. Но всё-таки путь воина был ей ближе по духу. Но допустит ли отец это? Кто знает. Вообще ей рано думать о таком – Хукуре всего двенадцать. Однако каждый ребёнок о чем-то да мечтает. И порой эти мечты сбываются.

В то же время в другой комнате находились Шинегра и Гулзур; Арга же снова ушла в свою алхимическую хижину. Гулзур подошёл к жене, которая заплетала длинную светловолосую косу.

– Зачем ты это делаешь на ночь? – недоумённо спросил вождь.

Шинегра молча повернулась, после того как услышала слова мужа. Вид у неё был весьма не очень.

– Завтра я работаю в кузне, будет некогда, – ответила Шинегра, даже не смотря в глаза мужу. – Когда умер Гримбаш, ты не сказал ни слова. Ни одного! Неужели тебе всё равно? Наш старший сын погиб! Прошло десять лет с тех пор, но ты не сказал ни одного слова!

– Девять лет и шесть месяцев, – поправил её Гулзур, во взгляде которого виднелась печаль.

Шинегра недоумённо посмотрела на мужа, ожидая продолжения его слов.

– Девять с половиной лет прошло, – продолжил Гулзур. – Я помню этот день также, как помню сегодняшний. Он погиб как воин. Но он ослушался моего приказа, а за это я мог изгнать его.