Текст книги "Король орков: Путь воина (СИ)"

Автор книги: Максим Попов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Сын вождя приблизился к Зафике, поцеловал её в лоб, а затем в губы. В его глазах отражалась невообразимая боль – только тот, кто потерял любимого, мог понять этот ужас. Печаль заполонила душу Гримбаша. Он снова потерял близкого и родного ароканда – на этот раз свою любимую. Снова… Этот нескончаемый круг утрат не хотел заканчиваться.

Но внезапно, печаль сменилась гневом и ненавистью. Глаза Гримбаша налились кровью.

– Но прежде я отомщу, – со злостью произнёс он, сжимая кулаки, и закрыл глаза Зафики.

– Какова наша дальнейшая цель? – спросил один из добровольцев, подходя ближе к сыну вождя.

– Цель? Цели нет. Только месть, – ответил Гримбаш, поднявшись на ноги и вновь беря в руки копьё. Он стремительно направился дальше по тропе.

Воины отправились вслед за ним, оставив привязанными своих волков. Они не знали, сколько врагов на самом деле. Не ведали и того, что идут на смерть.

Изначально Гримбаш не планировал вступать в бой с гремлинами. Он лишь хотел найти Зафику. Но увидев её труп, он пришёл в бешенство. Эти твари должны поплатиться за содеянное.

Цепочка тел вела к лесистой местности, куда сквозь листву пробивался лишь слабый солнечный свет. Воины следовали по небольшим тропкам, оставленным гремлинами. Время шло, и вскоре они вышли к небольшой пещере, из которой доносились странные звуки. У входа в тёмное ущелье стояло множество бочек, что удивило арокандов.

– Приготовились! Щиты перед собой! – скомандовал Гримбаш, готовясь к предстоящей схватке.

Воины встали в стену щитов, выставив копья и мечи вперёд, и медленно двинулись в сторону пещеры, готовые встретиться со всеми ужасами, что ожидали их внутри. Гримбаш глубоко вдохнул, решая, что клятва мести будет выполнена, и ничто не сможет его остановить.

– Осмотрите бочки, – снова скомандовал Гримбаш, прекрасно помня хитрость гремлинов.

Воины осторожно подошли к деревянным бочкам и ногами сбили их с места. Они глухо приземлились, а крышки отвалились в стороны. Внутри оказалось пусто.

– Они пусты, – заметил один из добровольцев. – Где же они тогда?

– Тише! – вполголоса приказал Гримбаш, прислонив палец к губам. – Они пытаются нас надуть. Будьте наготове.

– Мы ведь все умрём. Зачем мы сюда идём, если искали только твою жену? – тревожно спросил другой доброволец.

– Вы знали, на что шли, я никого не заставлял, – резко отмахнулся Гримбаш.

– Но если их и вправду больше сотни? – спросил ещё один воин, который по всей видимости впал в отчаяние, ещё даже не встретившись с врагами.

– Вы воины по своей природе. Каждый из вас стоит десятка этих тварей, – пытался приободрить их Гримбаш, готовый к бою. – Вперёд!

Собравшись в плотный строй, воины медленно пошли к входу в пещеру. Вдруг словно из ниоткуда выскочило около двадцати гремлинов, и тут же началась кровавая схватка. Воины арокандов стойко держали оборону. Первая кровь была пролита. Гремлины, будучи слабыми созданиями, быстро падали под ударами, несмотря на внезапную атаку.

– И это всё? – вскрикнул Гримбаш, добив последнего гремлина, проткнув ему горло копьём. Его враг упал, всхлипывая и больно хватаясь за шею.

Однако в ту же секунду одному воину из отряда прилетело копьё в спину, отчего тот упал, практически прибившись к земле. Вскоре ещё двое воинов пали от коварного метательного оружия гремлинов. Враги, вышедшие из пещеры, были только отвлекающим манёвром. Многие ароканды, не считая самых опытных, засуетились в панике. Эффект неожиданности позволил гремлинам захватить инициативу.

– Кольцо! – проорал Гримбаш, стараясь навести порядок в отряде. Они потеряли уже троих – дальнейшие потери приведут к поражению.

Пока воины строились в кольцо, гремлины пристрелили ещё троих. Ароканды стойко держались, но щиты хороши лишь против стрел, а не против копий, которые пробивали их насквозь. Один за другим воины падали наземь. Первыми гибли новобранцы, у которых не было даже щитов. Арокандов осталось не больше тридцати.

Гремлинов же была целая тьма: даже среди многочисленных деревьев Тхорзульского леса виднелись их противные голубоватые тельца, которых было примерно в пятнадцать раз больше, чем оставшихся арокандов. Непонятно только, откуда взялось столь огромное количество этих существ в этих землях.

Гримбаш понимал, что они находятся в невыгодном положении, и что поражение им предрешено. Если ароканды останутся стоять на месте, то погибнут все без исключения. Они могли только попробовать прорваться обратно к волкам… или умереть как воины, сделав свою последнюю вылазку и забрав с собой как можно больше врагов.

– Вперёд! – протяжно и отчаянно прокричал Гримбаш, который повёл воинов за собой. Он потерял всё и не страшился смерти.

Собрав всю оставшуюся силу, ароканды встали в плотный строй и двинулись к волкам. Каждый из них знал: это будет возможно их последняя битва. Они шли вперёд как один, в сердце каждого уже горела ненависть к врагу.

Отряд прорывался вперёд, закрывшись щитами, попутно истребляя гремлинов, одного за другим. Их враги отступали, отстреливаясь от арокандов. Гримбаш сражался яростно и бесстрашно как никогда; только он один убил десятерых, а отряд лишил жизни почти трёх дюжин врагов. Но несмотря на героизм и умение сражаться орков, они были в шатком положении: гремлины окружили их в кольцо, стреляя по добровольцам как по тренировочным мишеням. Ароканды, уже готовые отправиться к богам, бились храбро и отчаянно, погибая один за другим, при этом забирая с собой и гремлинов. Врагов было слишком много.

Гремлины начали активное наступление. Умение метать копья у них было на высоте, но дальность стрельбы оставляла желать лучшего. Если орки уйдут, гремлины не смогут их достать. Однако, один орк за другим, несмотря на умения и количество убитых врагов, продолжали падать на землю, медленно уносясь к богам. Но если они смогут выбраться из леса, возможно, некоторые из них вернутся к волкам. Если смогут.

Со временем бойцов осталось всего десятеро. Но это были опытные и крепкие воины, знающие вкус крови. Однако Гримбаш более не хотел терять солдат.

– Отступайте к волкам! Я задержу их как смогу! – скомандовал он, закрывшись щитом.

– Мы останемся с тобой! Ты один не справишься! – возразил Озрог.

– Если уж и помирать, то помирать в бою! – прокричал другой ароканд, ринувшись в атаку на гремлинов. – Убьём этих тварей!

Отряд, а точнее то, что от него осталось, вместо того чтобы следовать к волкам, бросился в атаку, беспощадно уничтожая гремлинов по одному. По крайней мере, ещё два десятка этих тварей теперь кормили червей. Орки убивали всех, до кого могли дотянуться. Но несмотря на свой отчаянный натиск, они не могли справиться с постоянным, непрекращающимся обстрелом. Спустя несколько минут беспощадного сражения в живых осталось всего двое: Гримбаш и Озрог.

– Озрог! Держись рядом! – приказал Гримбаш, охваченный страхом и смятением из-за потерь. Он понимал, что привел товарищей на бойню из-за личной утраты. Гримбаш позволил им всем умереть; это чувство вины давило на него.

Озрог прижался к Гримбашу спиной к спине, убив попутно трёх гремлинов, но копьё, попавшее ему в ногу, уже дало о себе знать. Хромая, Озрог кое-как поднялся на ноги, правда ему это никак не помогло: гремлин, стоявший рядом с ним, проткнул копьём живот, а в то же время другое копьё прилетело орку в правый бок. Озрог тут же упал замертво.

– Озрог! – отчаянно закричал Гримбаш, осознавая, что остался один.

Сын вождя встал в стойку, держа щит и принимая на себя метаемые копья. Убив несколько гремлинов, он протиснулся ближе к врагам. Однако после нескольких попаданий его щит стал непригоден для боя. Он отбросил его и ринулся вперёд, умело орудуя своим копьём, сносив врагов, как будто это были больные крестьяне, до тех пор, пока одно из копий не вонзилось в его ногу. Согнувшись от боли, он простонал, но продолжал сражаться, забирая жизнь ещё одного врага.

На поле боя появился Крарстаак, вождь гремлинов, метнувший копьё, которое вонзилось в левое предплечье Гримбаша. У того помутнело в глазах, но он не сдался. Схватив копьё в правую руку, Гримбаш заколол ближайшего гремлина. Крарстааку было невыносимо видеть, скольких он уже потерял. Он приказал своим соплеменникам не стрелять, желая завершить сражение сам.

Гримбаш, обессиленный и находящийся на грани жизни и смерти, обернулся к вождю гремлинов. Только он это сделал, как новое копьё пронзило ему грудь. Он упал на колени и, всё ещё крепко сжимая своё копьё, почувствовал, как холод начал окутывать его тело. Он настолько готов был умереть, что даже боли уже не чувствовал.

Крарстаак подошёл к полумёртвому врагу, желая поиздеваться над ним и заодно добить. Он попытался отобрать копьё у Гримбаша, чтобы забрать этот трофей себе, но не смог: крепкая рука Гримбаша так сильно сжала оружие, что хилый гремлин и сдвинуть его не мог. Видимо силой вождь похвастаться не мог. Это позабавило полумёртвого Гримбаша, отчего он улыбнулся. Крарстаак подозвал к себе пару гремлинов и с их помощью всё-таки вынул копьё из рук ароканда.

Крарстаак, злясь, взял топор у одного из своих подчинённых и, с усилием, попытался сломать копьё перед Гримбашем. Но снова не смог! Поверженный орк начал смеяться над беспомощным гремлином. Неужели тот хотел сломать оружие, выкованное лучшими кузнецами Гойрана?

Крарстаак пришёл в ярость Он отобрал топор у другого гремлина, после чего положил копьё на огромный пень. Крарстаак, собрав последние силы, с пятого удара, наконец, разломал копьё пополам. Взяв часть с наконечником, он стал крутить её перед лицом Гримбаша. Тот лишь усмехнулся в ответ. Вождь гремлинов нахмурился в недовольной гримасе.

– Ты. Проиграть. Ты слабый. Гремлин сильный. – насмехался он над арокандом.

– Я отправляюсь… к предкам и богам, – ответил Гримбаш, сплюнув сгусток крови. – Ты тоже скоро туда отправишься, гремлин, – продолжил он, усмехнувшись.

Вождю гремлинов это не понравилось, и он оборвал жизнь молодого воина ударом копья в грудь.

– Зафика, – прохрипел Гримбаш, прежде чем упасть замертво. Это было его последнее слово. Он оставил мир в мрачной тьме с горьким чувством утраты и мести.

Гремлины, несмотря на количество убитых, были вне себя от радости и ликования. Крики и смех разносились по лесной поляне, когда они собирали различные вещи с убитых. Крарстаак уже собирался было отрубить голову Гримбашу в качестве трофея, но неожиданно услышал протяжный рёв боевого рога. Он предвещал появление новой угрозы.

Пришли ароканды из Гойрана с большим войском. Пять сотен орков стремительно наступали вперёд, первыми из которых мчались всадники на волках. Гремлины, испугавшись, начали убегать от них, пытаясь скрыться среди гущи деревьев, но быстрые и крупные волки, достаточно манёвренные, достигали своей цели, грызя и кромсая на части врагов.

Лесная поляна быстро заливалась кровью мелких существ. Всадников возглавил лично Гулзур, который убивал врагов своим большим и размашистым боевым молотом – Крушителем Черепов. Название оружия оправдало себя: молот, встречавшись с головой врага, ломал кости до того самого страшного хруста. Крарстаак, видя это зрелище, что пришло время убираться. Он решил сбежать с небольшой группой гремлинов, оставляя большинство на растерзание оркам. Его так и не удалось поймать, он скрылся в лесу. Однако большую часть его соплеменников полегла под мечами воинов арокандов.

Ароканды одержали победу практически без потерь, за исключением неудачной вылазки Гримбаша. После битвы Ураг, находившийся в войске отца, в спешке искал брата. И нашёл. Увидев его мёртвое тело, он в ярости бросил свой меч на землю. Его сердце наполнилось печалью. Мысли о потери брата заполонили разум Урага.

Я же говорил, что это безумие.

Гримбаш не послушал брата и поплатился за это своей жизнью. С другой стороны Ураг понимал, что его старший брат ценил жизнь своей жены гораздо больше, чем свою собственную. Слёзы потекли из глаз молодого ароканда; он был не в силах сдержать горе. Ураг не мог смириться с потерей брата по оружию. Брата по крови.

Ты погиб как настоящий воин. Ты не хотел такой участи, брат. Я знаю это. Не хотел такой участи и для Зафики… Она умерла с не рождённым дитя в утробе… Но жизнь несправедлива. Очень несправедлива.

– Да успокоишься ты в царстве Боргода, брат, – горестно попрощался с покойным Ураг.

Жизнь – сплошная насмешка. Прибудь мы на десять минут раньше, ты остался бы жив. Но боги решили иначе.

Гулзур и Вутергур подошли к Урагу, стоявшему над телом погибшего Гримбаша. Вутергур почувствовав печаль брата, положил ему руку на плечо в знак поддержки. Вутергур прекрасно понимал его, представляя как больно брату.

Гулзур, вечно холодный и мрачный, сразу же изменился в лице: он сегодня потерял наследника и сильнейшего воина крепости. Он потерял сына. Своего сына! Хоть он и не жаловал никого из отпрысков, относясь ко всем одинаково, но смерть Гримбаша сильно опечалила вождя. Хотя он это старался не показывать, чтобы сохранять вид сильного и непоколебимого правителя. Но утрата сына стала для него тяжёлой ношей. Гулзур чувствовал свою вину, что не успел спасти Гримбаша… Не успел спасти Зафику.

– Возьмите тело. Мы похороним в Гойране, рядом с моими предками. – приказал сыновьям Гулзур. В его голосе ощущалась нотка опустошённости.

Ураг и Вутергур принялись за дело, хоть и братья были совсем не в том состоянии, взяв и тело Зафики. Гулзур явно страдал; ведь негоже отцам хоронить своих сыновей. Однако суровая реальность жизни была такова: пока молодые умирали в бою, старые доживали свой век, ожидая славной смерти.

Забрав тела погибших и загрузив их на ездовых волков, войско Гулзура начало путь обратно домой. Тишина окутала отряд, пока они двигались под покровом леса, а воздух наполнялся горечью утраты. Смерть Гримбаша напоминала всем о том, как хрупка жизнь и как быстро она может ускользнуть. Каждый шаг приближал их к дому, где их ждал жестокий ритуал прощания и слияния с предками, которых они почитали.

Но вместе с тем, в сердце каждого из воинов горела искра мести: Гримбаш погиб, защищая честь и семью, и долг каждого из них – отомстить за его смерть. Нога гремлина более не ступит на их земли. Оставалось только найти Крарстаака.

*****

В Гойране в это время было тихо и спокойно. Горожане, которые не пошли вместе с войском, занимались своими привычными делами. А все младшие дети вождя находились в длинном доме, ожидая родственников с войны. Райсенкард осматривал кинжал, который он выковал, осматривая засечки на нём. Он хотел выковать себе новый, так как этот был лишь его первым опытом. Младший сын хотел себе кинжал получше. Одокар в это время упражнялся с деревянным мечом, оттачивая удары на деревянном манекене. Маленькая Хукура лежала в постельке рядом с матерью – Аргой. Арга, закончив свои алхимические дела, смотрела за дочерью. А Шинегра сидела одна в комнате, держа в руке кузнечный молот. Она явно тревожилась за старшего сына, чувствуя что-то неладное. Материнский инстинкт.

В доме царила мёртвая тишина, не считая звуков меча упражняющегося Одокара. Никто не хотел разговаривать друг с другом. Все тревожились по поводу похода Гулзура; они были наслышаны о проделках гремлинов, особенно после их недавнего грабежа крепости. Однако они ещё не знали о гибели Гримбаша. Их эта новость опечалит куда сильнее. Особенно Шинегру – всё-таки она его мать. Терять ребёнка очень тяжело, и это ни с чем не сравнить. И неважно сколько лет сыну на момент смерти, сам факт, что он мёртв, приводит в уныние.

Хукура начала плакать. Она весь день периодически ревёт ни с того ни с сего, хотя она спокойный ребёнок сама по себе. Арга то и дело её пыталась успокоить, что она делает снова.

– Тише, дитя, тише, – успокаивала Арга свою маленькую дочку, не понимая её постоянного плача. Она даже давала ей успокаивающие травы, но это помогало только на время. – Всё хорошо, дитя моё, всё хорошо. Скоро все вернутся.

Одокар же по всей видимости устал драться с манекеном и махать мечом. Решив хоть с кем-нибудь поговорить, мальчик направился в комнату вождя, где сидела Шинегра. Войдя в комнату, Одокар сделал несколько выпадов мечом, как бы хвастаясь. Да и в принципе ему хотелось разрядить мрачную атмосферу в доме.

– Устал упражняться? – спросила Шинегра у Одокара. – Можешь это отложить на завтра?

– Мне надо больше тренироваться. Когда-нибудь и я буду воевать бок о бок с отцом. Буду самым сильным воином в его армии! – самоуверенно заявил Одокар.

– Давай не сейчас, Одокар, – отмахнулась тревожная Шинегра. Ей было сейчас не до этого. Неизвестно, вернётся ли её старший сын, а тут младший про войну говорит.

Одокар, слегка обиженный, вернулся в центральную комнату, где пересёкся взглядом с Райсенкардом. Он хотел заговорить, но младший брат не дал ему даже начать диалог.

– Приставай к кому-нибудь другому, великий воин, – отмахнулся Райсенкард, не желая на данный момент выслушивать хвастовство брата. Он тревожился по поводу Гримбаша.

Одокар фыркнул и пошёл в свою комнату. Его сегодня все игнорировали, и это раздражало юного орка. Он не понимал переживаний остальных членов семьи. Мальчик верил, что все вернутся в целости и сохранности.

Вдруг в дом зашла Оланва, которая всё время находилась в домике провидицы, где она уже практиковалась в мистическом искусстве. На её шее висел амулет, который давал знать всем, что она провидица. Вид у неё был словно зомбированный: пустые глаза, лицо, в котором пропали эмоции. Оланва с опущенной вниз головой медленно подошла к центру комнаты, где застыла, не произнеся ни слова. Все члены семьи, кроме маленькой Хукуры, уставились на неё, ожидая что-либо услышать – вид у Оланвы был, мягко говоря, странный.

Оланва подняла голову, осмотрев свою семье, всех до единого. Услышав, что пришла юная провидица, Шинегра вышла из своей комнаты, посмотрев на нее, будто она ждала ответа. Оланва остановила свой взгляд на первой жене вождя и заговорила:

– Копьё. Оно сломалось. Копьё сломалось.

Слова Оланвы повисли в воздухе, как тяжелая тень. Все в комнате замерли, не в силах понять, что именно она имела в виду. Но Шинегра поняла; лишь она могла понять. Это могло означать только одно… Гримбаш мёртв. Шинегра упала на стул: её глаза были полны горя, а сердцебиение участилось. Она надеялась, что это ложь. Оставалось только дождаться войска Гулзура. Тогда раскроется правда…

Глава 8. Ветра перемен

Когда-то давно, а именно пять сотен лет назад были поистине славные времена. Тогда ароканды, объединённые под властью Зингарда Странника, жили и процветали. На картах появилось первое королевство орков, а его предводителя нарекали королём. Король представлял практически все свободные племена арокандов; вожди прямо подчинялись только ему. Королевство могло собрать такую армию, с которой считалась даже империя стальных людей или же империя лакийцев если говорить на человеческих языках. Целью королей были полный контроль над островом Арокзор и изгнание захватчиков с родных земель. Хоть эти условия и не были достигнуты, правители арокандов дали отпор иноземцам. То была славная эпоха. Эпоха королей.

Всего было одиннадцать королей, каждый из которых внёс свой вклад в развитие арокандов. Первым из них был отец-основатель Зингард, правивший долгие десять лет. Десять лет мира и процветания. После его побед над лакийцами, он решил восстановить силы и крепости орков, которые пострадали из-за кровопролитной войны. Это было мудрое решение, несмотря на порывы арокандов отвоевать исконные земли. Однако были некоторые проблемы с престолонаследием, ведь у орков не было передачи трона наследникам. Частично решив эту проблему, Зингард учредил совет вождей, функцией которого было избрание нового короля. Но и этот государственный аппарат был далеко не совершенен, ибо тяжело было держать в узде всех вождей одновременно.

После смерти от болезни Зингарда, хотя некоторые источники утверждают, что его отравили лакийцы, место короля занял его соратник Нукард Смиренный, который был не сильно младше своего предшественника. Его политика была направлена на улучшение крепостей вдоль границы с империей, что было довольно разумно, так как периодически происходили мелкие стычки между противниками. Правил Нукард недолгих четыре года, после чего он умер от старости. Один из немногих правителей орков, кто умер естественной смертью.

После престол занял Кирзо́г Копьё Ветра – самый воинственный из всех королей арокандов. Он вёл вполне успешные войны с гоблинами, ограми и стальными людьми. Первых и вторых он смог отогнать на самый север. Кирзог пытался создать единую и дисциплинированную армию, как у империи, но это вышло боком. Ароканды в первую очередь ценили боевые качества, а не тактические преимущества. За время его правления народ процветал. Король правил дольше всех остальных – тридцать пять лет. В конце его правления Кирзога сразил в честном поединке следующий правитель. Традиция ритуального поединка никуда не делась, и совет вождей единогласно учредил следующего короля.

Далее идёт четвёртый король – Умфа́рг Разрубатель. Он был очень сильным и способным воином, умея вдохновить своими боевыми подвигами своих воинов. Король также вёл войны с империей, однажды даже разрубив человека пополам. Именно так он и получил своё прозвище. Однако он запомнился и тем, что был убит в битве вблизи Онре́йра, где его наголову разбили легионы лакийцев. Правил он всего три года.

Пятым королём стал Дурза́л Пылающий Клинок. Ароканды считают его самым успешным правителем из всех, когда-либо правивших островом. Он сумел обуздать полудиких северных орков и заставил их примкнуть к королевству, тем самым усилив государство. Король был известен как справедливый и дальновидный правитель, укрепляя поселения и возводя новые крепости. В середине его правления произошла очередная война с лакийцами, в которой Дурзал успешно выиграл, разбив легионы в битве у Уг-Лука. Он вернул территории, которые потерял предыдущий король, а также завоевал новые. Дурзал был пожалуй единственным правителем, которому хватило бы сил и умений выдворить лакийцев с востока острова, однако его больше волновало процветание земель собственного королевства, нежели освобождение соседей. И когда он всё-таки решился на крупную войну, чтобы окончательно выиграть стальных людей, его убивает заказной убийца, присланный империей. Хотя империя была сильна, её правители боялись Дурзала, поэтому решили от него избавиться. Так закончилось правление легендарного короля, правившего тридцать один год.

После смерти Дурзала трон занял его младший брат, Кра́гор Защитник, который, несмотря на свои амбиции, не смог превзойти успехи предшественника. Его правление сопровождалось постоянными внутренними распрями и недовольством среди вождей, что в конечном итоге привело к его гибели на очередном собрании совета, когда он пытался навязать свою волю племенам. Ему удалось удержаться на троне всего лишь четыре года, прежде чем его одолел неизвестный воин, имя которого забыто.

Затем трон занял сын Дурзала – Гри́змур. Его правление сразу началось с войны, только не с лакийцами, а внутри самого королевства арокандов. Когда Гризмур одолел неизвестного воина, убившего его дядю, его положение оказалось шатким. Несколько вождей боролись за трон, отказавшись от традиционного ритуального поединка. Один только Гризмур согласился на поединок, поэтому его поддержало большинство арокандов. В гражданской войне, длившейся всего год, Гризмур одержал вверх, но из-за потерь, он не мог полноценно отомстить за своего отца. Из-за того, что король принял золото империи, пообещав не воевать с ними, многие вожди потеряли уважение к правителю. Долгие годы король умудрялся держать в узде воинственных вождей, однако он не мог делать это вечно. Когда напряжение в обществе орков стало практически критическим, Гризмуру пришлось начать войну с империей, которая закончилась достаточно быстро, когда в битве погиб Гризмур. Ароканды проиграли войну, потеряв некоторые восточные территории. Из плюсов его правления можно отметить, что за золото империи король отстроил крепости и довольно неплохо. Правил Гризмур двенадцать лет.

Восьмым королём стал Ара́гнур Мудрый, который решил применить более мирные методы управления. Он сосредоточился на дипломатии и укреплении связей с соседними племенами. Но его нежелание к открытым конфликтам воспринималось как слабость, и его правление длилось всего три года, прежде чем он был сброшен в результате ритуального поединка, возглавленного тем, кто жаждал войны.

Престол занял Га́ртног Стальной Рог, который, как истинный потомок древних королей, вновь зажег в сердцах своих подданных огонь воинственного духа. Его правление стало временем возвращения к традиционным ценностям арокандов. За короткий срок он организовал успешные военные кампании против гоблинов и огров, закрепив позиции королевства на севере. Однако его действия также привели к новым конфликтам с лакийцами. Гартног сражался с неутолимой яростью, но в конце концов пал на поле боя, оставив после себя нешуточные разломы в армиях и обществе. Его правление продолжалось двенадцать лет

Десятым королём стал На́згрим Коготь Смерти. Он ничем особо не запомнился, так как он не воевал с империей и не был превосходным воином или тактиком. По крайней мере это было время мира. В конце его правления его одолел в поединке следующий правитель. Правил Назгрим восемь лет.

И последний король, на ком королевство распалось на множество племён – На́згнар Изгой. Он правил всего год и был известен тем, что распустил совет вождей, которых он не мог контролировать. В итоге он потерял всё своё влияние и ушёл в отставку. Следующего короля так и не смогли выбрать. Началась грызня. Королевство распалось спустя сто двадцать три года после воцарения Зингарда и эпоха королей закончилась.

Затем пришла эпоха, которую знавали как «Ветра Разделения» – период, когда королевство распалось на множество мелких племён и кланов, каждый из которых защищал свои земли и интересы, забыв о единстве, которое так долго поддерживалось. Ушедшие из легенд имена и события оставили за собой пустоту, в которой не было места для героев и королей. На острове Арокзор воцарился хаос – эпоха, когда слабые племена пытались выжить, и глубокие противоречия между ними создали поле для будущих конфликтов.

Вполне логично предположить, что империю напрягал столь сильный сосед, поэтому императоры постоянно вмешивались в политику арокандов, то подсылая убийц, то подкупая вождей. Нестабильность, консервативность населения и нехватка опыта управления королевством не дали ему просуществовать достаточно долго.

Так, спустя пятьсот лет после триумфа Зингарда Странника, королевство орков превратилось в воспоминания о былой славе и утраченных идеалах. Но среди неустойчивых ветров времени всё ещё витала надежда. Некоторые ароканды, помнящие прошлое, искали нового лидера, чтобы объединить орков под одним флагом и вновь вернуть им величие. Но кто сможет взять на себя этот нелёгкий груз ответственности? Кто станет новым Зингардом, готовым привести свой народ к светлому будущему?

*****

Ароканды и во время эпохи королей придерживались древних традиций, однако появились и новые. Не считая нововведённого совета вождей, появилась новая традиция похорон королей и вождей. Умершего подносили к алтарю, который обычно находился в роще богов, после чего обливали его кровью животных, которых приносили в жертву. Погибшего правителя всегда хоронили с его оружием. В конце процесса тело сжигали в большом костре возле тотемов божеств, чтобы они видели этот момент. Вскоре так стали хоронить всех славных воинов арокандов. Такая традиция сохранилась до наших времён.

В Гойране траур: в битве погиб сын вождя. Обычно подобные похоронные процедуры устраивали умершим вождям, но тут случай был обратный – отец хоронил сына. Собрался весь город: мужчины, женщины, старики и даже дети. Семья погибшего также была в сборе. Всем из них было больно и тяжело на душе, особенно Шинегре. Это был её первенец, она его безумно любила, как мать. Также неимоверно тяжко было Урагу, для которого Гримбаш был братом не только по крови, но и по духу.

Гримбаша положили вместе с Зафикой на деревянную платформу рядом с тотемом Боргода и других богов в роще. Лики грозных и величественных богов наблюдали за всем происходящим. Павших напрасной смертью воинов из отряда Гримбаша разместили недалеко от своего предводителя. Церемонию похорон проводила Арга.

Гримбаш, лицо которого навсегда осталось бледным, лежал на спине, держа в руке обломок своего некогда лучшего в крепости копья. Зафике вложили в руку топор, с которым она и погибла, отбиваясь от гремлинов. Все остальные погибшие, в том числе и гозхор Озрог, оказались удостоены чести быть похороненными с оружием в руках, несмотря на то, что открыто пошли против вождя. Как бы это не нравилось Гулзуру, храбрости им было не занимать. Но мёртвых уже не накажешь и не изгонишь. Пожалуй, смерть и была для них своего рода наказанием. Только слишком суровым.

Среди народа было разное настроение. Кто-то сочувствовал горю клана Свирепых волков, а кто-то гордился павшими в бою, ибо погибли они как истинные арокандские воины – с оружием в руках. Родственники и друзья умерших горевали, как и семья погибшего Гримбаша.

Гулзур по виду казался всё таким же мрачным и холодным. Но в душе у него творился бардак. Такой бардак, что у него тряслись кончики пальцев из-за нервов. С огромным трудом он сдерживал слёзы. Но как-то он умудрялся держать себя в руках. К тому же ему предстоит рассказать речь в честь о погибшем сыне.

На лице же первой жены вождя – Шинегры, горе и чувство утраты были нарисованы яркими красками. На ней просто не было лица: красные глаза, из которых всю ночь ручьём лились слёзы, выглядели совсем опустошёнными, будто она устала от этой жизни. Каждой матери безумно больно терять сына, особенно молодого. За всё это время Шинегра не проронила ни слова. Такова была её боль.

Самой спокойной была, пожалуй, Арга. Нет, она не была бесчувственной женщиной, которой не было знакомо слово «эмпатия». Нет. Знахарка и вправду сочувствовала утрате мужа и её коллеги по браку. Но её больше волновали собственные дети – за них она жизнь отдаст. И, как организатору ритуала похорон, ей нужно было пребывать в адекватном состоянии.

Обратная ситуация происходила с Урагом. Он был в бешенстве, разгромил почти весь дом, пока его не остановил Гулзур. Его боль можно было понять, ведь Гримбаш для него был самым близким арокандом. И родным братом в конце концов. Сейчас, во время похоронного ритуала, его гримаса выражала такие эмоции: гнев, печаль и отчаяние. Кулаки ароканда почти всё время были сжаты настолько сильно, что побледнели костяшки. За Урагом смотрел Вутергур, чтобы старший брат ничего не натворил. По крайней мере во время похорон. Сам же Вутергур безусловно горевал, но был куда спокойнее брата. Поэтому вождь и приказал светловолосому ароканду следить за Урагом.